Текст книги "Мой опасный ректор академии космодесанта (СИ)"
Автор книги: Елена Сергеева
Соавторы: Татьяна Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Эх, а я так надеялась, что он будет мною доволен.
Нет. Цан Дрэго Зартон, командор, ректор, и всё такое, доволен не был.
Я стояла между двух дюжих техников, которые выловили меня во время моего перемещения по их отсеку. Хотела сменить место и не успела от них спрятаться, когда они неожиданно нагрянули с проверкой.
Глупо попалась. Согласна. Но цели своей я тем не менее достигла: пробралась на флагман, который уже стартовал с орбиты к месту проведения учений.
«Точно не доволен», – обреченно думала я, наблюдая за тем, как он приближался.
Пугающе спокойное лицо, тяжелая поступь убийцы.
Рихт был зол. Ужасно зол. Просто в бешенстве!
Несмотря на животный ужас перед гневом Зартона, я прилипла взглядом к его хвосту.
Он показался мне… пушистым! – от многочисленных иголок, окружавших привычные взгляду шипы.
Ого. Я часто слышала выражение: «довести рихта до пушистого хвоста», но не понимала до этого момента. Ни одного рихта я ещё не видела в настолько взбешенном состоянии.
Теперь поняла. И… замерла в восхищении.
Зартон в гневе испускал просто нереальный заряд сексуальности! Учитывая, что мой организм привык к регулярному разврату с этим рихтом, реакция последовала немедленно. Я покраснела, чувствуя, что нижние губы намокли.
Вот ведь чёрная дырень в глубинах космоса! Я текла, глядя на свирепого Зартона и его ощетинившийся иголками… пушистый хвост.
Зартон нахмурился сильнее. Принюхался. Иголки резко спрятались. Чёрный хвост заинтересованно изогнулся и пустил шипами волну.
Я опустила взгляд вниз: белая кисточка, висевшая до этого в глубоком обмороке, приподнялась и извиняюще распушилась.
.
Глава 31. Субординация
– Цан Зартон, это… – начал было техник, но замолчал от взгляда рихта.
– Понял.
Ого, он и так умеет. Теперь перед нами возвышался бесстрастный командор. Лицо – каменная маска. Хвост – незаметный аксессуар. Даже кулаки разжаты и плечи расслаблены.
– Это мой курсант, – отчеканил ректор.
– Но она…
– Я разберусь. Благодарю за бдительность.
Ректор перевёл безмятежный взгляд на меня, круто развернулся и пошёл обратно по коридору. Виновато глянув на техников и поджав хвост, я поспешила за ним.
Звёздный крейсер – вообще-то громадная штука. А флагман – нормальный такой город. И перемещаются по нему с помощью скоростных лифтов – их шахты пересекают весь крейсер вдоль и поперёк.
Я притормозила у входа в один из лифтов, но Зартон пошёл дальше.
– А мы разве не… – начала было я, но осеклась.
Командор даже не оглянулся. Даже не сбавил шаг. А вот его хвост резко изогнулся, вытянулся в прямую линию вдоль позвоночника. На уровне лопаток мелькнуло и скрылось жало. Я молча поспешила следом, наблюдая, как чёрное чудовище вальяжно изогнулось в невозмутимо нейтральное положение.
Шли долго. Сверкающие отполированным металлом коридоры и шлюзы крейсера сменяли друг друга. Ионизированный воздух раздражал ноздри, отчего в носу было сухо и очень хотелось пить. Яркий свет потолочных диодов давил на глаза.
Ещё больше придавливала тишина, нарушаемая только гулким стуком наших шагов.
Но это всё не шло ни в какое сравнение с молчанием ректора и неподвижностью его гладкого невозмутимого хвоста. Эти два фактора размазывали меня всмятку – похлеще, чем это сделала бы перегрузка в семьсот джи.
– Курсант Ролис, – вдруг заговорил ректор, – я присоединю вас к группе РК-5. Там недостаток псиоников, вам будет где развернуться. Прыжок через три часа, за это время вы освоитесь, познакомитесь с курсантами. Для них уже нарезан сектор завтрашнего тренировочного боя.
Зартон говорил нейтрально-деловым тоном, не оборачиваясь. Его хвост скучающе-неподвижно изгибался за спиной.
Почему-то это пугало до одури. На мгновение я прикрыла ладонью глаза. Боюсь даже представить, как он задумал меня наказать. В том, что в этот раз я легко не отделаюсь, я была уверена.
– Сценарий учений объединяет группы по кластерам, – продолжал говорить ректор. – В вашем кластере десять групп. РК-5 будет оборонять боевой модуль от условного вторжения. Разрешён полный боевой контакт. Пси-режим можно использовать в пределах…
Ректор скучным тоном перечислял допустимые условия ведения учебного боя, а я всё больше и больше холодела.
Полный боевой контакт с холостыми Q-17? Пси режим в диапазоне до трёх сотен?
Он вообще как, нормальный?
Да, мы когда готовились к космо-практике, инструкторы поджимали губы и смотрели на нас с нескрываемым сочувствием, но я и подумать не могла, что командор у нас настолько зверь.
Я слушала, скрутив хвост в комок от неотвратимо накрывающего понимания, во что я влезла. И кому и что я пыталась доказать?
Ректор замолчал, остановившись у едва заметной двери в стене. Он задумчиво на неё смотрел, а меня всё больше накрывала злость.
Он что, не мог мне в академии всё объяснить?! Я вроде как вполне вменяема. Вот сейчас объяснил. Рассказал. Да я бы близко к этому крейсеру не подошла!
Нет! Надо было вот так. Исподтишка. Отвод. Без объяснений! Без всего!
Слабо соображая, что делаю, я подлетела к Зартону и со всего маху впечатала кулак в его стальное плечо. Отметив его приподнятую бровь и озадаченный взгляд, я тут же пожалела о сделанном: замахала рукой, чуть не приседая от боли – гад, вот ведь жёсткий!
Да и сама хороша! Хоть бы била в нормальное место, чтоб ему тоже стало больно, и кулак хоть бы сложила, как учили.
От обиды и злости замахнулась снова. Моё запястье остановилось рядом с прессом Зартона – просто не полетело дальше – его обвил мощный чёрный хвост.
Я подняла свирепый взгляд на рихта.
Одетый в армейские штаны и чёрную космийку с коротким рукавом, командор являл собой идеальную картину совершенного убийцы. Мощное рельефное тело. Сдавившие меня пси-поля…
Сверхсветовой рихт пришёл в движение. Открыл в стене проход ударом по панели. Швырнул меня внутрь пси-потоком.
Дверь захлопнулась. Темно. Пусто.
– Зартон! – рявкнула я, – а ты словами, до того, как давать отвод, не мог мне рассказать, что тут такая жопа?!
Я хотела поорать ещё, но горло сдавило. И не двинуться. Я бросила себя в пси-режим – меня опутывали экстра-линии. Ого, оказывается, и так можно?
Теперь, несмотря на темноту, в пси-диапазоне я видела неспешно приближающегося рихта. И даже не могла ничего сказать. Он подошёл. Деловито расстегнул мою форму, спустил брюки до колен, погладил край трусов, стянул и их.
Я потекла от неподвижности, невозможности сказать. От его неспешно-сдержанных движений.
А ещё… Его пси-линии что-то делали со мной. Я пыталась сопротивляться, но мои едва оформившиеся щупы жёстко оплетала его сила. Так же жёстко, как его рука наматывала сейчас мой хвост на широкое рихтово запястье.
Его вторжение в меня сзади оказалось тоже жёстким.
Жаль, что он перекрыл мне голос. Как сладко бы я щас заорала…
– Вы совершенно позабыли про устав, курсант Ролис, – невозмутимый голос ректора звучал задумчиво. – Недопустимое пренебрежение субординацией.
Говорил-то он спокойно… Но в том, как по-хозяйски он сдавил мой хвост и шею, как стискивали моё тело пси-потоки… Просачивалась обжигающая ярость.
Зажал пушистую кисточку зубами, закинул мои руки на свою шею. Подхватил меня под бёдра, поднял, раскрывая мои ноги широко. Размашисто ворвался в меня, придавливая клитор своим хвостом.
Пси-потоки рихта обвивали меня, порабощая полностью, обжигающими импульсами возбуждая меня до предела, и… не давая сорваться в оргазм.
– Субординация, Ролис, – прикусив мой ошарашенно-балдеющий хвостик, продолжал рассуждать ректор, входя и выходя на всю длину. – Вам всё время необходимо напоминать, что это. Кроме всего прочего, это ещё и подчинение приказам. Какой приказ вы получили?
Я растеклась спиной на широкой груди рихта, закинув руки назад на его шею, и балдела, как, пожалуй, ещё ни разу. То, что он делал пси-потоками… даже без разрядки, это был тотальный, непрекращающийся оргазм.
– Вы можете говорить, Ролис, – рыкнул Зартон. – Какой приказ я вам давал?
– Оставаться. В академии… – с громким стоном протянула я.
– Как по уставу следует ко мне обращаться?
– Как-нибудь! Я… я не могу больше! Я хочу…
– Полное отсутствие субординации! В вас, Ролис, ее еще нужно вбивать и вбивать, – зло рыкнул ректор, продолжая резко насаживать меня на свой каменный член.
– Согласна. Ах! Вбивайте. Еще...– простонала я, наконец-то улетая в глубокий космос.
Зартон низко зарычал, увеличивая во мне вибрацию, а затем неожиданно впился зубами в мое оголенное плечо. Я взвыла, но больше от накрывшей меня эйфории, чем от боли. Самка рихта во мне довольно заурчала. Самец ее пометил. Все правильно.
– В группе тоже будешь нарушать приказы? – он задал вопрос, лизнув укушенное плечо.
– Нет, – тихо ответила я.
Зартон замолчал. Он помог мне одеться, поправил нашу одежду. У самой двери рванул меня за локоть, вжал в себя и впился в губы жадным поцелуем. Пока я задыхалась от крышесносной смеси его ярости и нежности, он наклонился к моему уху и сказал:
– От старшей группы ни на шаг. Это самое тихое место, но с отличной пси-практикой. В любом другом месте будет хуже. Предупреждаю. Во время практики возможна крупная диверсия. Если это случится, полигон тебе покажется детской прогулкой. Шутки в сторону. Включай голову, Лика, и не подставляйся.
Глава 32. Зартон. Учения
Я догадывался, что я зверь. Но подумать не мог, чтобы настолько.
Учения ещё не развернулись во всю ширь, но командный состав и бывалые космо-десантники уже бросали на меня взгляды, в которых я читал осторожные сомнения в моей нормальности.
Основания у них явно были. Я сильно сдвинул грань допустимого от мирных учений к отражению вражеской атаки в масштабной войне на уничтожение.
Но я сохранял бесстрастное лицо и продолжал давить по нарастающей. Как и запланировал. Ведь сейчас я закладывал основу для достижения целого ряда весьма отдалённых целей, критически важных для безопасности наших границ.
Главнокомандующий звездной флотилии Крейтон Грил, как и я, получал все сводки в реальном времени. Я связывался с ним четверть часа назад. Он довольно усмехался и сдержанно меня хвалил. В конце сеанса связи Грил вообще заявил, что если бы в космо-академии не было диверсанта, его следовало бы придумать.
Ещё бы. Ведь сейчас из-за озверевшего командора-ректора интенсивно качались не только курсанты, которым крепко доставалось, но и ядро космической флотилии – лучшие из нас.
Я снова заглянул в план учений. Отметил, по каким веткам сценариев идут боевые группы. Зафиксировал выявленные сильные и слабые места, внося пометки на будущее.
Поймал себя на том, что лишний раз проверяю группу РК-5, в которую направил Лику. Всё ожидаемо штатно. Удар держат. Состав сильный. Моя девочка прокачается по-полной. После того, как она крайне небрежно – с психу, но всё же умудрилась меня стукнуть, за неё стало поспокойнее.
Я опять изучил свежайшие сводки с набирающих масштаб учений, мимоходом заглянул в списки курсантов в лазаретах. Удержал неподвижным взбрыкнувший хвост от злости на себя: ведь я уже смотрел их по служебной необходимости. Всё там было в пределах нормы.
Сейчас же я потратил дополнительные секунды, чтобы убедиться в отсутствии там обладательницы пушистого хвоста. Который точно следовало бы оторвать. Пожалел паршивку. Осознала ведь, что я был прав с этим отводом. Так-то она тоже была права... Мог в академии объяснить? Мог. Почему не стал? Да был уверен, что не пролезет. Научил на свою голову диверсантку.
Спасительная мысль про диверсанта наконец-то увела мысли в сторону от моей белоснежки, и я смог, наконец, полностью сосредоточиться на деле.
Крысёныш и те, кто за ним стоял, заглотили наживку. В системе уже вовсю хозяйничал вирус. Тот самый, что стал причиной инцидента на полигоне в академии, только ещё более навороченная его версия.
Он пока ничем не выдавал себя, но спецы министерства плотно контролировали его.
Всё шло штатно, как и было задумано. Самое время выходить на сцену мне.
Я ждал в рубке фрегата – манёвренного быстрого корабля, способного оперативно перемещаться по всему объёму космических учений. Через час я со своей боевой командой войду в модуль – планировался облёт одного из сложных секторов.
Вирус был уже в модуле: просочился во время подзарядки и планового прогона всех систем. Помощник главнокомандующего Грила во время сеанса связи имел из-за этого факта бледный вид, а сам Грил лыбился так, будто его флотилия захватила все обитаемые системы, истребила все до единого соседские корабли и теперь дружно могла отправиться в годовой отпуск.
Похоже, что мне на грудь упадёт ещё парочка наград – слишком много слабых мест флотилии выявила космо-практика моих курсантов.
Внезапно погас свет. Аварийное освещение окрасило рубку фрегата тусклым красным цветом. Резервный контур штатно отчитался: нас атаковал полный бот киберподдержки боевых роботов в количестве сорока штук.
Хм, а я ведь ждал атаку в модуле. Потопился крысёныш.
Вместе с тем меня затапливала жгучая, неистовая радость. Ух ты ж! Да неужели! Прям подарок! Наконец-то можно размяться, стравить накопившуюся ярость без опасения кого-нибудь убить. Потому что сейчас – было можно.
Хорррошооо… Наконец-то можно бить в полную силу. Моя команда была того же мнения. Ими владел похожий азарт. Застоялись бойцы, судя по их оживленным возгласам во время переклички в эфире.
Пока я лениво размышлял, на что злоумышленники рассчитывали, атакуя мой фрегат, тело привычно разгонялось, насыщая кровью мышцы, ускоряя ток по нервам, расширяя пси-контур на требуемую мощность. Суставы с характерными щелчками перешли в положение атаки, боевая форма приветливо приняла меня в свои страстные долгожданные объятия.
Моя десятка бывалых рихтов, которых я затребовал у Грила для этой операции, скалилась также зверски, как и я, бросая на меня благодарные взгляды. Точно засиделись парни на должностях, соскучились по славной драке.
Боевых роботов? Разнести на части голыми руками и потрошить хвостом?
Всего сорок? Дайте сотню!
Захлопнув шлемы, мы бросились к месту прорыва. Система навигации услужливо подсказывала направление.
Первую тройку роботов, громивших отсек со стандартным вооружением, мы снесли, не заметив. Следующие тройки тоже. Постепенно рихты увязали в индивидуальных схватках, а я рвался вперёд – наперез восьмёрке роботов, крушащих всё на пути к отсеку с фотонными снарядами. Быть взорванным на собственном фрегате в мои планы не входило.
Успел. Вот это было славно. Пока залпы бластеров рассеивались о мою броню, я мелькал среди груды железа, выбивая элитных боевых роботов один за одним.
Даже жалко было бедолаг. Эффективные ведь. Обтекаемая форма тела, крепкая броня, прошивка, опять же, из лучших. Даже ярость куда-то испарилась, когда я почти с сожалением крушил металл, вскрывал хвостом панели управления и вырывал дорогостоящие платы.
Бой закончился слишком быстро. Аналитики флотилии получили новую пачку данных.
Я вернулся в рубку, поблагодарил команду, стал готовиться к старту в модуле. По-большому счёту, это уже не требовалось. По атаке роботов и действию вируса Грилу уже было очевидно, что я был прав, когда писал для него имя ответственного за диверсии.
Повинуясь неясному чувству, почему-то снова проверил группу РК-5, в которой сейчас усиленно прокачивала псионические навыки моя хвостатая белоснежка.
Едва осознал, что вижу, высыпал на голову команде серию приказов, взял с собой трёх бывалых рихтов и рванул к боевому модулю, на бегу захлопывая шлем.
Глава 33. Взрыв
– Что-то не так, командир. Это всё-таки учения, их не должно быть настолько много.
Эту фразу я потом часто слышала в сне.
Ведь именно она стала той самой точкой невозврата, после которой, как бы это пафосно не звучало, моя жизнь изменилась навсегда.
Как там цан Зартон говорил? Полигон покажется лёгкой прогулкой?
Он мне показался отдыхом на пляже.
Не знаю, как члены команды умудрялись держать оборону настолько плотно и монолитно.
Недо-станция, которую мы типа обороняли – шарик километр на километр – была напичкана несколькими уровнями служебных отсеков, жилых помещений, прочим вспомогательным станционным добром.
Она давно уже была списана, но её держали для целей учений и как склад оборудования.
Её атаковали боты с боевыми роботами на борту, мы уничтожали.
Всё шло нормально.
Ненормальным было их всё увеличивающееся количество.
Тогда я впервые увидела псионическую связку – четыре псионика объединились и сеткой экстра-линий снесли три бота за пределами станции, не позволив им пристыковаться.
Правда у одной из девушек-рихтов при этом пошла носом кровь, да и в принципе псионики имели бледный вид, но результат того стоил. Мы бы точно провалили задание.
А потом нам пришлось заменить учебные снаряды боевыми.
Потому что выяснилось сразу несколько вещей.
В нашей системе вирус. Система учений перестроила маркер нашей цели. Теперь нас воспринимают как врага.
Кроме того, что-то было с двигателями. Нас сносило с окраины сектора в гущу драки, где и свои и чужие набросятся на нас.
Самое хреновое в этом всём было то, что роботы и боевые дроны, атакующие нас, заменили холостые на боевые.
Никогда не забуду глаза командира, на глазах которого погибла девчонка-рихт, которая так восхищалась этой практикой и рассказывала о планах на будущее.
Мною же владела странная прострация. Видимо от пси-перегрузки.
Мысли плавали, прыгали с одного места на другое.
Иногда мне казалось, что я на тренажёре ректора на тросах.
Когда были вырваны гравикомпенсаторы и станцию начало основательно трясти, мне казалось, что я на тренажёре проверки координации, причём не на пятом уровне, а минимум на восьмом.
Два раза я даже подпрыгнула на несуществующей волне, после чего меня обматерил командир и приказал снизить объём пси-воздействия.
Когда он скорректировал мои вводные, я перестала дотягиваться экста-линиями до проводов роботов – пока они были очень далеко. Зато в голове прояснилось.
Я слышала команды командира, переговоры диспетчеров, и отчётливо понимала, что, кажется, я долеталась.
И ректор не спасёт.
– Ролис, держи сектор! Атака восемнадцать шесть кью! Один сорок, поправка двенадцать.
Выполнила приказ – один из проводков в модуле, который попытался к нам пристыковаться, сгорел. Дверь у них пока не открылась.
А у нас?
Я снова поплыла мозгами. Медтехник бросила мне стимулятор. Похоже, дело совсем дрянь.
– Далеко сносит?
– В самую гущу.
– Что там командование? Вытащит?
– Будут эвакуировать. Ждём.
Вколола себе стимулятор. Голова прояснилась. Кого-то отправили?
Зартон, видимо, сильно занят, чтобы собственной персоной явиться.
– Ролис, иди сюда, садись к экрану. Вкатила себе? Отлично. Короче, вот: по красным бей. Шарами широким слоем. Пауза между импульсами пятнадцать.
– Так точно, – отозвалась я, поразившись, насколько слабо звучит мой голос.
Дело совсем дрянь, если шарами да ещё с такой мизерной задержкой. В таком режиме я продержусь минут двадцать, потом отключусь.
– Внимание группе, – голос командира. – Обеспечить прикрытие в седьмом секторе модулю эвакуации.
Перед глазами уже был туман, но я упрямо вглядывалась сквозь слёзы в красные точки на экране, концентрируясь на седьмом секторе. Впрочем, там, похоже, работала крутая псионическая группа, потому что чем ближе подходил к нам модуль, тем меньше становилось рядом ботов.
– Эвакуация по протоколу…
Голос командира пробивался в сознание как сквозь вату.
Станцию тряхнуло. Похоже, я забыла пристегнуться – упала и стукнулась головой. Поднялась и огляделась. Аварийное освещение. Я в полном одиночестве.
Шипение инъектора из карманной аптечки – вкатила обезбол, досчитала до пяти, ударом грави-ботинка попыталась сдвинуть с хвоста трёхметровый кусок стальной обшивки – бесполезно.
Связь не работала. Надо добраться до спасательной капсулы.
Плевать, что отсюда видно экран и на нём всё красное от целей.
Я не сдамся.
Надорвусь, наверняка. Плевать. Экстра-линии подняли кусок обшивки с хвоста на миллиметры – хватило. Дёрнула хвост. Приклеила к штанине, фиксируя перелом.
Поползла в сторону выхода. Где-то там спасательные капсулы.
Пол подо мной наклонился вбок. Покатилась.
Сгруппировалась. Удар.
Жаль, что сил совсем не осталось.
И мозги не соображают.
Умирать было не жалко, моя жизнь оказалась, хоть короткой, но очень яркой, особенно последние недели из-за Зартона. Увидеть бы его напоследок.
Пол оказался сверху – я полетела вниз прямо на острые изорванные листы обшивки и груду оборудования.
Десять метров высоты. Мне хватит.
Да щас. Выкинула экстра линии, упёрлась, приземлилась на железные углы. Почти не больно.
Осторожно огляделась. Стрелка вправо. Мне туда. Капсулы там. Может что-то ещё уцелело.
Ползу. Станцию крутит.
Упираюсь экстра линиями. Выживаю как могу.
Ого, смотри-ка. Лика, да ты крута. Доползла.
Снова поворот. Снова пол вверху. Снова лечу вниз. Экстра-линии подводят – истощена.
В метре над полом зависаю в воздухе.
Меня хватает чёрная рука. Меня несут. Впихивают в капсулу.
Пристёгивают страховочными ремнями.
Отстрел капсулы.
В окошке удаляющиеся обломки станции, окружённой ботами.
Взрыв станции.
Нас накрывает волной гипер-прыжка.
Тряска, тошнота. Я не соображаю ничего.
– Лика. Посмотри на меня.
Глава 34. В тумане
– Лика, слышишь? На меня посмотри.
Должно быть мне померещился голос, потому что моргнув, я поняла, что губы шевелятся, а в ушах один звон. И губы мне, наверно, тоже привиделись. Моргнула еще раз и перед глазами была только мутная пелена и какие-то странные тени. Темный силуэт склонился надо мной, на мгновенье загородив свет и снова отстранился.
Где я? Что со мной? Ничего не помню... Не слышу ничего, почти не вижу, в голове мешанина образов, во рту мерзкий горький привкус крови, пошевелится тоже не могу.
Мучительно продравшись к своей памяти, я вспомнила про станцию, взрыв и эвакуацию. Собирать осколки мыслей пришлось долго. Они все время расползались, ускользали от меня в туман, которым была сейчас наполнена моя голова.
Кто же меня в итоге спас? Или не спас... Вытащил короче. И где мы сейчас?
Новые перегрузки вдавили мое многострадальное тело в кресло, я глухо застонала. Вернее мне захотелось застонать, но голос свой я тоже не услышала.
Значит еще в капсуле...
Шум в ушах все еще стоял, потом к нему присоединился противный звон. Аж голова разболелась. Боль пульсировала во всем теле, особенно отдавая в покалеченный хвост. Он так и был приклеен к штанине. Удивительно как не оторвался за все мои кувыркания на атакованной станции.
Я проваливалась в беспамятство и снова выныривала из него. Лучше мне не становилось. Наоборот с каждым новым таким приходом в сознание – мутило и болело все сильнее.
Когда боль стала совсем невыносимой, надо мной снова склонился темный силуэт, я почувствовала укол в плечо и ненадолго полегчало. Даже шум в ушах пропал. Но других звуков не появилось.
«Интересно, я навсегда оглохла?» – равнодушно подумала я и снова провалилась в темноту.
Новый период в сознании был совсем недолгим. Сильный удар и меня просто вынесло из него от новой резкой боли в хвосте и гребне. «Должно быть отклеился...» – мелькнула обреченная мысль.
Затем наступил долгий период коротких рывков. Рывок, я в сознании. Пытаюсь что-то понять, вспомнить. Не получается, и я снова проваливаюсь в забытье. Пару раз заставала новые уколы. Кто-то меня поил. Хвост я не чувствовала. Оторвало его что ли? Этот факт был встречен мной с таким же равнодушием.
Меня словно выкачали до дна, я была не способна даже эмоцию никакую выдать, не то что пальцем пошевелить. Только первичные инстинкты работали.
Сколько так продолжалось, я не знаю.
Просто однажды я привычно открыла глаза и поняла что мутная пелена немного рассеялась. Я уже что-то вижу. О, и слышу...
Темный силуэт, к которому я уже привыкла, обзавелся более четкими очертаниями. Стало проступать лицо.
– Зартон? – удивленно прохрипела я.
Внезапно на это тоже появились силы. Рихт как-то странно дернулся и склонился ниже.
– Лика, слышишь меня? – больше прочла по губам, чем услышала.
– Мыым... – промычала, давя в себе слезы.
Пришел! За мной! А я не верила. Какой же он все-таки...
– Болит что-то? Где? – нахмурилось его лицо.
От этого оно стало еще более выразительным... и милым в своем волнении. Ну все, точно сейчас расплачусь...
Я прислушалась к себе. Не болело. То есть где-то все еще ныло и кололо, но вполне терпимо. Не сравнить с теми ощущениями, что я испытывала совсем недавно. Или давно? Черт, совсем потерялась во времени. Сколько прошло-то? И где мы?
Судя по открывшейся глазам обстановке, это был совсем не госпиталь и даже не корабль. Мы находились в какой-то пещерке с песочным полом и красноватыми каменными стенами.
Что вообще произошло? Мы были в капсуле, если память мне не отказывает. Потом что? Плюхнулись куда-то? В секторе учений было всего две планеты пригодных к жизни.
Но почему нас еще не нашли? Времени же много прошло. Или это я так думаю?
Я попыталась приподняться, чтобы осмотреться более тщательней.
– Куда? – тут же услышала грозный рык со стороны Зартона.
Он придавил меня своей огромной пятерней за грудь и резко сбавил тон:
– Шшш... Лика, лежи. Тебе нельзя вставать.
Достал откуда-то фляжку и осторожно приложил к моим губам. Когда я напилась, меня аккуратно приподняли за плечи и подложили под спину какие-то свернутые тряпки.
– Как ты? Голова не кружится? Болит что-то? Тошнит? – приступил он к обстоятельному допросу.
Глаза его при этом обшаривали мое лицо, контролируя малейшее изменение в мимике.
– Нет, ничего не болит. Не тошнит. Хвост только не чувствую и гребень... – смутилась я.
– Ты и не будешь их чувствовать, – опять почему-то разозлился он. – Башкой потому что надо было думать, прежде чем такую пси-нагрузку давать. Я тебя чему учил?
– Я просто выжить пыталась, – тихо возмутилась я.
В его глазах злость мгновенно испарилась. Даже мелькнуло что-то вроде смущения и вины. Мужские пальцы невесомо очертили мои скулы, погладили подбородок, губы.
– Я успел в последний момент, Лика. Остальных эвакуировали штатно, а тебя отрезало в отсеке. Пришлось в обход пробиваться, – внезапно признался он. – Едва успел. Через секунду тебя бы расплющило о перегородку.
Отвернул голову. Я видела как яростно ходят желваки на его лице. Зартон злился, а я тихо млела от его ярости. Волновался! За меня!
– Хвост твой цел. Ему просто двигаться сейчас нельзя, как и гребню. Срастется – отпущу, – проворчал он, наконец, и перевел взгляд в сторону.
Я проследила за ним и чуть не открыла рот от удивления.
Так вот почему я ничего не чувствую! Его хвост плотными кольцами обвил мой пострадавший отросток и не давал тому пошевелиться. Интересно, как долго он так сидит? И сколько еще будет?
– Недолго осталось. Думаю, к вечеру все срастется. Я впрыскивал тебе особый стимулирующий состав. На рихтов он хорошо действует.
Я только ошарашенно кивнула.
– Сколько времени...
– Прошло? Ты двое суток тут в отключке валялась.
Мои глаза еще больше расширились. Это он двое суток тут за мной ухаживал и хвост мой охранял?
– А почему...
– Капсулу снесло с прогнозируемой траектории. Нас ищут, но не там. Когда Грил это поймет, зону поисков расширят. Нас вытащат, просто нужно немного подождать. Будем считать это твоей внеплановой полевой практикой, – усмехнулся он и бережно отвел упавшую прядь с моего лица.
.
Глава 35. Проблема
У меня перехватило дыхание от скрытой нежности в этом простом жесте Зартона. Он не спешил отводить руку. Зарылся пальцами в волосы, погладил кончиками.
Осторожно провёл большим пальцем по скуле.
– У тебя здесь ссадина, – сказал он, рассматривая мою кожу. – Гель из аптечки весь ушел на гребень и твой хвостик. И на глубокий порез вот здесь, – он тронул пальцем над моей бровью, – решил мазнуть, чтобы шрама не осталось. Вдруг бы ты переживала. А здесь, на щеке, неглубокая царапина, само заживёт.
У меня начали накапливаться слезы в уголках глаз, глядя на него – как он рассматривает мое лицо. Поглаживает по щеке пальцем. Темные брови нахмурены. Губы поджаты. Такой суровый. Сосредоточенный.
– Я... – произнесла я тихим голосом, срывающимся от захлёстывающих эмоций. – Я тебе очень... благодарна. Пришёл ведь. Спас. Лечишь вот. Хвост мой тоже...
Облизала пересохшие внезапно губы. Резко вдохнула от взгляда Зартона на них.
– Лика.
Он наклонился и невесомо прикоснулся губами к моим губам. Бережно. Легко. Осторожно.
По моим щекам побежали тонкие дорожки прорвавшихся слез. Потянулась к нему, чтобы прижаться, и охнула от резкой боли в рёбрах.
– А ну лежать! – рыкнул рихт.
Меня вдавило обратно в песок сильным, но бережным движением.
– Где болит? Рёбра? Плачешь. Не должно же болеть.
Он резко отвернулся и зашуршал пакетами в аварийном ящике.
– Сейчас, белоснежка. Тут где-то был резервный обезбол. Потерпи. Сейчас я...
Снова умилилась и поспешила остановить его.
– Не нужно обезбола, я не от боли плачу, это просто эмоции. Стресс выходит.
Я улыбнулась сквозь слезы. Зартон с сомнением оглянулся на меня. От его тёмного взгляда меня пробрала дрожь, по спине пробежал холодок.
Твою ж... Совсем растеклась. Я и забыла, каким строгим и пугающим он может быть.
– Рассказывай, где болит, – велел он.
– Ничего не болит. Все в норме. Просто дернулась резко.
– У рёбер может болеть. Диагност показал трещину. И хвост был сломан в двух местах, – медленно продолжил он.
– Был?
– Был. Но пока лучше им не двигать, – он покосился на свой хвост, плотно обвивающий мою пушистую покалеченность.
– План такой. Здесь остаемся еще пару дней, пока у тебя все не срастется окончательно. Потом поменяем локацию. Здесь плохо проходят сигналы. Надо найти более свободное пространство. И в плане охоты здесь не густо, – деловито продолжил он, прикладывая ко мне какие-то тестеры.
– Охоты? – удивилась я.
– Да, нз пайки почти на исходе. Будем охотится. Тут есть на кого. Я тебя тоже научу. Не предусмотрен при эвакуации такой длительный промежуток поисков.
Посмотрел на мое встревоженное лицо и ответил на невысказанный вопрос.
– Нас найдут, Лика. Я уверен. Грил не остановит поиски, пока не отыщет. Он такая же упертая сволочь, как и я.
Эти двое суток показались мне вечностью. Моя придирчивая нянька не отходила от меня.
Оно и понятно было: хвост не отпускал. Хоть мне и показались его предосторожности излишними – я чувствовала себя совсем здоровой уже на следующий день. Подозреваю, это все от тех ядренных коктейлей, что мне впрыскивал ректор почти каждый час своими шипами.
– У нас так лечат совсем маленьких детей, – открыл он мне секрет. – Сильные лекарства грудничкам нельзя, вот матери и вырабатывают специальный состав для своего ребенка. Первый год это даже обязательное условие, чтобы...
