Текст книги "Мой опасный ректор академии космодесанта (СИ)"
Автор книги: Елена Сергеева
Соавторы: Татьяна Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Он совсем озверел? У меня же завтра всё будет болеть, я ни руки, ни ноги не подниму, как мне завтра зачёт по рукопашке сдавать?!
– Ещё двадцать кругов, Ролис.
Стало страшно. Ректор продолжал неотрывно буравить взглядом плакат на стене. Его хвост лежал неподвижно рядом со здоровенным грави-ботинком, но я нутром чувствовала его напряжение.
Я покосилась на плакат, на который всё это время пялился ректор, только сейчас осознав, что это схема тренировочного комплекса со списком и расположением тренажёров. Мимолётно удивившись, что на пластике плаката нет подпалин, которые цан Зартон должен был уже выжечь своим плазменным взглядом, я поплелась к беговой дорожке.
Следующие двадцать кругов дались нелегко, особенно последние два. Мышцы подрагивали, я задыхалась, форма пропиталась потом и основательно натёрла в чувствительных местах.
– За мной, Ролис, – бросил ректор.
Он выполнил эффектный разворот, и опять же, не глядя на меня, направился к выходу. Чёрный хвост мерно двигался в такт его размашистым шагам. Моя взмыленная поникшая кисточка свесилась вдоль голени. Она была разочарована, озадачена и вдобавок перепугана до полуобморочного состояния. Её герой не оправдал её восторженных ожиданий. Как я её понимаю…
Мне ничего не оставалось как поспешить за ректором.
Когда я увидела следующее помещение, куда он меня привёл, я поняла, что зря так рано начала бояться. Время для истинного ужаса пришло сейчас. Особенно глядя на комбинацию участков виртуальной полосы препятствий, которую стремительно вводил на тренажёре Зартон.
– На исходную, Ролис, – распорядился ректор.
Одёрнув форму, поправив волосы, чтобы не мешали, я ступила на упругую поверхность стартовой площадки. Налепила датчики. Надела «сбрую» и закрепила на себе ремни безопасности – длинные эластичные тросы, которые не дадут мне выпасть, когда поверхность подо мной будет вспучиваться и всячески мешать мне сохранять вертикальное положение тела.
Вышла в центр круглой площадки тренажёра диаметром пять метров с высоким мягким бортиком.
Чёрная рифлёная поверхность под ногами матово поблёскивала, предвещая долгие минуты мучений и страданий на её изгибах, прогибах и прочих искажений в виде разнообразных ямок и бугров, которые могли достигать высоты и глубины моего роста.
И всё это «счастье» в разном темпе, с дополнительной сложностью в виде необходимости резво выпутываться из тросов безопасности.
Ещё раз покосившись на комбинацию препятствий на большом экране сбоку, я внутренне похолодела: ректор что, решил, что я космодесантник с десятилетним опытом орбитальных сражений? Из личной гвардии командующего?
Я ненавидела этот тренажёр для тренировки координации всеми своими измученными курсантской долей мышцами и связками. Не знаю никого, кто бы его любил. А сейчас, осознавая, чему именно меня собирался подвергнуть ректор, мысленно готовилась к мучительной смерти.
– Готовность через три, два, один, – в хрипловатом голосе ректора звучали зловеще-довольные нотки.
Поверхность под ногами приподнялась, опустилась, плавно задвигалась волнами, позволяя подготовиться к предстоящей пытке, нет, к казни.
– Давайте, Ролис, – преувеличенно спокойно сказал цан Зартор. – Вы же у нас так умелы и талантливы. Покажите, на что способны.
Глава 18. Полоса препятствий
Поверхность тренажёра под ногами резко ушла вниз, я едва успела выбросить ноги и руки в стороны, цепляясь ими за выступы.
В следующий миг центр площадки превратился в крутую горку, и я покатилась к краю круга, всё же успев сгруппироваться и не запутаться в тросах безопасности.
Горка стала ямой, продлевая моё падение – теперь от края в центр площадки – пришлось соображать, как именно крутануться и перекувырнуться, чтобы высвободить завязшие в тросах ноги. Странно, но у меня это получилось.
Затем пришлось вскочить на ноги и прыгать через волны, высотой мне по пояс.
Я старалась попадать в красные пятна между волнами – надо же, ректор оказался великодушен, и включил систему подсказок – если ставить ноги и руки так, как подсказывает тренажёр, прохождение будет легче и удачнее. Правда, надо было ещё успеть сообразить, на какое именно пятно нужно ставить ногу или руку, но в условиях жуткой сложности, это была уже половина успеха.
Ректор остановил тренажёр спустя полчаса, когда я едва волочила хвост и основательно запуталась в тросах, и уже не проходила полосу препятствий, а вяло и неэффективно трепыхалась.
– Потенциал у вас есть, – изрёк цан Зартон, задумчиво рассматривая, как я неуклюже выпутывалась и пыталась встать. – Сейчас я включу ту же программу.
В ответ на мой возмущенный взгляд, он спокойно пояснил:
– Выше хвост, Ролис. Вы можете ещё десять раз повторить, мне это очевидно, особенно, если перестанете себя жалеть. Жалость к себе снижает эффективность. В вашем случае спад достигает сорока трёх процентов.
Я удивлённо уставилась на него. Какая ещё нахрен эффективность?
С меня ручьями стекал пот, мокрые волосы прилипли к шее и лбу, все мои усилия по наведению красоты стали напрасны. Страшно даже думать, как я сейчас выгляжу и как пахну.
Всё тело налилось свинцовой тяжестью и тряслось от перенапряжения, а этот изверг рассуждает об эффективности?
– Ролис, что я только что сказал? – поинтересовался ректор.
Повисла долгая пауза, в течение которой я всё же умудрилась встать и выпрямить ноющую от перенапряжения спину.
– У меня есть. Потенциал, цан Зартон. Ту же программу. Я могу. Ещё десять раз. Пройти. Если уберу жалость. К себе. Которая снижает. Мою эффективность на. Сорок три процента, – хватая ртом воздух, с длинными паузами всё же смогла выдавить я.
– Всё верно, – довольно кивнул ректор. – Сейчас ещё раз делаем программу. Но теперь, Лика, ты сосредотачиваешься. Забываешь обо всём и включаешь свой пси-контур. Давай, ты справишься. Три, два, один.
Не веря в то, что только что услышала – Зартон назвал меня Ликой, на «ты», да ещё и подбодрил, сказал, что справлюсь! – я собралась и сосредоточилась.
Ладно. Без жалости, так без жалости.
Мой изрядно потрепанный хвост не стал капризничать: послушно изогнулся вдоль ноги, как показывал ректор. Я спряталась внутрь полутранса словно в уютный кокон, обернулась им, отрешившись от своей усталости.
Я смогу. Я справлюсь.
Площадка подо мной изогнулась, но моё тело отреагировало, сместив центр тяжести.
Ух ты! Да и на горке я вполне себе даже грациозно присела, согнув ноги, ухватившись свободной рукой за трос.
Затем была яма. Не упала, что странно, а, повиснув, раскачалась и прыгнула на вспыхнувшие красные круги на ставшем ровном участке.
Преодолевая тяжесть в теле, экономными движениями перемахнула через волны.
Сама не понимая почему, вдруг упала в планку, удерживая себя на полусогнутых руках. Площадка вспучилась конусами – этого не было в предыдущем прогоне! – но положение тела позволило мне быстро пробежаться ладонями и коленями по красным пятнам подсказок.
Следующего препятствия я никогда не встречала. Но справилась. Ещё одного тоже. Но опять же, я откуда-то «знала», где появится красное пятно подсказки, как выстроить положение тела.
К концу полосы препятствий я просто порхала, поймав непередаваемое удовольствие от процесса! Я танцевала! Я парила между изгибающейся поверхностью площадки и тросами!
Когда я услышала сигнал окончания полосы препятствий, я издала разочарованный стон, лихо кувыркнулась, в воздухе отстегнула сбрую безопасности и приземлилась точнёхонько в центр площадки, прямо на красные круги завершения тренировки!
Глубокий космос, какой же кайф! Даже лучше чем секс! Нет, лучше секса с ректором не может быть ничего, но всё-таки, какой же кайф, какой же кайф!!!
Кстати о ректоре. Я резко обернулась, вздёрнув роняющий тяжелые капли пота хвост и…
И чуть не села на площадку от увиденного.
Цан Дрэго Зартон, ректор академии космодесанта, командор и живая легенда космофлота смотрел на меня, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. В его глазах сверкали восхищенные искры, губы кривились в одобрительной усмешке, а хвост… По чёрному вздыбленному хвосту волнами выступали и втягивались шипы.
А как он на меня смотрел, как смотрел! Ааа… Держите меня кто-нибудь! Мне срочно надо закрепить на себе обратно сбрую, чтобы с разбегу не броситься на него. И плевать, что я вся пропиталась потом, а ещё растрепалась, как хомяк в центрифуге. Моя рихтова самка уже сделала стойку и просто не в состоянии была игнорировать столь откровенный и провоцирующий взгляд образцового самца.
Ректор, не отводя от меня пылающих ночных глаз, выразительно приподнял бровь, его хвост с хищной грацией изогнулся и красноречиво указал на экран. Я перевела взгляд и… и обалдела. Некрасиво плюхнулась задницей прямо на площадку, не в силах осознать увиденное.
Да ладно! Не может этого быть! Он меня разыгрывает?
Не веря глазам, я таращилась на уровень сложности: девятка из доступных двадцати уровней. Ничего, что я на пятёрке едва выживала? И ещё, результат… Пятьдесят четыре из ста. Жесть. Просто жесть. Мой потолок был тридцатка на четвёрке.
– Как? – только и смогла выдохнуть я.
– Ты можешь ещё больше, Лика, – усмехнулся ректор. – Я уже говорил, потенциал есть.
– А вы? – не удержалась я от вопроса.
– Восемьдесят один на семнадцатом.
Пока я осознавала эти невозможные цифры, ректор принял строгий вид, привёл хвост в растянутое положение, развернулся и пошёл на выход, бросив мне через плечо:
– Не расслабляйтесь, курсант Ролис. За мной. Я с вами еще не закончил.
По хвосту ректора при этих словах прошла выразительная волна из выдвинувшихся и спрятавшихся шипов. Мой хвостик предвкушающе дрогнул и заинтересованно встрепенулся.
Глава 19. Квадрат
Я поспешила за ректором.
– Из пси-режима не выходить, – строго приказал на ходу ректор, не оборачиваясь.
Странно, но я улыбнулась. Стало интересно, что же он ещё мне приготовил. В том, что ректор шикарный тренер, я поняла ещё по спонтанной тренировке в кабинете. Но то, что он делал со мной сейчас… Пожалуй, это даже покруче чем секс.
Эх... Нет. Секс с ректором я не променяла бы ни на что.
Но, с тоской разглядывая могучий рихтовский хвост, соблазнительно покачивающийся в такт широким шагам на мускулистой подтянутой заднице, я вынуждена была признать: даже если предложит – на разврат я сейчас точно не способна.
Хотя о чём я размечталась? Ректор не предлагает. Ректор берёт.
Вот и сейчас, в новом помещении, пока я ошеломлённо застыла, разглядывая ранее невиданную мною конструкцию, ректор подошёл ко мне и взял… За руку.
Пока я приходила в себя от ощущения широченной руки, сграбаставшей мою узкую ладошку, ректор завёл меня в центр широкого квадрата, нарисованного на полу.
Пытаясь осознать, что происходит, я наблюдала, как рихт подошел к вертикальным столбам, медленно вырастающим из углов квадрата, взял свисающие с них верёвки и пристёгнул к моим запястьям и щиколоткам.
– Это сложное упражнение, Ролис, – со зловещей усмешкой сказал ректор, стоя передо мной. – Но я уверен: тебе под силу.
Жестом фокусника он извлёк из кармана пульт, стремительно нажал несколько кнопок.
Тросы натянулись, поднялись по желобам в столбах вверх. Я повисла на тросах параллельно полу как морская звезда лицом вниз. Вскинула голову, глядя на своего мучителя-учителя.
Ректор нажал ещё несколько кнопок. Тросы поехали и потянули меня вверх.
Я подняла глаза. Рихт, хищно улыбаясь, подошёл ко мне ближе.
Остановился вплотную ко мне.
Теперь наши глаза были на одном уровне. Очень близко. Чёрный хвост взметнулся, скользнул по тросу, по застёжке на запястье, обвил рукав мокрой от пота формы, дошёл до локтя… Метнулся к шее и сжал её. Он приблизил свое лицо к моему.
Дыхание рихта опалило мои губы. Его ноздри широко раздулись и втянули воздух.
Я зажмурилась от неловкости – я же вся в поту, наверняка воняю как… Покраснела от стыда, от ощущения своего замученного вида и беспомощности… Подавлено опустила голову, но рука ректора вдруг оказалась на моём подбородке.
Он схватил свободной рукой застёжку моей формы, расстегнул до ложбинки. Рванул ворот, обнажая шею и ключицы…
– Лика, – шепнул он, жадно вдыхая воздух у моей шеи, – верни пси-режим обратно.
Шепнул и… медленно провёл шершавым языком по шее от ключицы до уха. Меня пронзило тугим спазмом вожделения. Зартон, твою ж… Я инстинктивно рванула к нему, но тросы только звякнули, я была привязана крепко.
– Зачем?.. – только и выдохнула я.
– Пахнешь как наркотик, – широко улыбнулся он. – Чистая похоть в крови. Весь контроль слетит, если не помечу сейчас.
Я аж замерла. Глубины космоса и туманные дали… Охрененно красивый рихт стал просто ослепителен с этой улыбкой.
Впрочем, это наверняка была иллюзия моего замученного мозга.
Лицо ректора снова стало суровым, только в глубине чёрных глаз прыгали бесовские искры.
Я дёрнулась на тросах. Между ног намокло. Злодей-совратитель обошёл вокруг, рассматривая меня, острый кончик хвоста погладил по швам моей формы поверх груди, переместился на живот, провёл по промежности.
– Мне кажется, эта форма тесновата для тебя, – задумчиво произнес он.
Между ног запульсировало. Интересно, долго я так висеть буду? Я же кончу от одного его расхаживания рядом.
А ректор не спешил, встал сбоку и сжал моё бедро. Нажал кнопку на пульте, тросы рывком опустились – и я вместе с ними. Теперь я висела на уровне его пояса параллельно полу. Свесила голову, рассматривая его ботинки.
Рихт погладил меня по спине, отвёл мокрые волосы, каким-то чудом ещё стянутые в хвост, в сторону. Чёрный хвост взметнулся, я почувствовала давление у позвоночника – ректорский хвост сделал точный разрез в моей форме и извлёк из него мой замученный гребень.
Что он собирается с ним делать?
Чуткие сильные пальцы пробежались вдоль гребня, нажимая на одному ему ведомые точки, и я выгнулась, глухо застонала, затем заскулила, и сорвалась в ураганный оргазм.
Ректор, гад! Я тряслась и выгибалась, натягивая руками и ногами тросы. А он и не думал прекращать, продолжал порхать по моей спине своими волшебными пальцами, вырывая из меня стон за стоном.
– Я же присылал тебе пилюли, – сжав моё горло и легонько поглаживая трепещущий гребень, сказал он.
– Присылал! – рыкнула я, не помня себя, – приняла! Как сказал… Урр…
Хвост ректора обвил мой подрагивающий хвостик, шипы выстрелили, одарив меня порцией сладкого яда. Или лекарства?.. Я дёрнулась от столь желанной боли, в голове прояснилось, всё тело налилось силой, будто и не было изматывающей тренировки.
– Что вы мне впрыскиваете всё время? – наконец-то задала я давно мучающий меня вопрос.
– Смесь гормонов, стимуляторов и прочих сложных веществ, – ответил ректор, поглаживая меня по ягодице, подбираясь большим пальцем к той самой точке в основании хвоста. – Тебя должны были учить особенностям твоей расы.
– Я полукровка, – прошептала я, свесив кисточку и опустив голову. – Какие мне ещё изучения особенности расы?..
– Я уже говорил, – перебил рихт. – Для полукровки ты слишком странная. Впрочем, сейчас не важно. Важнее другое.
Он всё же добрался своими многоопытными пальцами до той улетной точки в основании хвоста, отправляя меня второй раз за пять минут в дальние оргазменные туманности.
– Вашу мать! – простонала я. – Зачем?!
– Моя мать далеко, – усмехнулся ректор, – и глубоко сомневаюсь, что ты захотела бы с ней познакомиться. На второй твой вопрос отвечу так.
Нажатие кнопки на пульте – тросы снова поднялись, я оказалась выше Зартона, всё так же параллельно полу. Он запрокинул голову, его лицо было прямо под моим. Он снова сжал ладонь на моём горле, чуть подрегулировал высоту, чтобы наши лица сблизились.
– Затем, что я снова исполняю твои желания, Ролис, – пристально рассматривая меня, вкрадчиво заявил он. – Смотри, ты снова сверху.
– А сейчас посерьёзнее, Ролис, – строго сказал он. – Упражнение сложное. Оно для псиоников-отличников пятого потока и выше. И то, если повезёт найти мастера, который согласится вложиться. Пока я запущу начальный уровень, посмотрим, как пойдёт.
– Зачем мне это? – спросила я.
– Затем, что я тебе даю шанс прокачать свои способности. Повторюсь, ты необычна для полукровки. У меня есть соображения, но озвучивать их пока рано. Давай посмотрим, как далеко ты способна зайти.
Я молчала.
– Будет долго и больно, – сказал он, серьёзно на меня взглянув. – Можешь отказаться.
Я секунду подумала. Потом меня захлестнул азарт. Похоже, что я поймала какую-то редкую, пока неизвестную птицу-удачу за хвост. Нужно проверить, как далеко меня этот рихт заведёт.
– Нет, цан Зартон, – сказала я, – валяйте.
– Поваляю я тебя позже, Ролис, – без тени улыбки сказал ректор, – Если доживёшь. Тросы будут ослабляться и натягиваться, двигаться вверх и вниз. Твоя задача удерживать концентрацию и всё время возвращаться в это положение. Я тебя сейчас держал в нём, чтобы тело запомнило, как правильно. Задача ясна?
Я глубоко вздохнула. После двух оргазмов, с распушёным гребнем и приободрившимся после порции рихтовского яда хвостом, я чувствовала себя способной на многое.
– Так точно, цан ректор, – улыбнулась я.
Он коротко кивнул и нажал кнопки на пульте.
Глава 20. Раскрытие
Тросы натянулись, и начался мой личный непрекращающийся ад.
Это был звездец. Натуральный. Беспощадный. Болезненный. Мучительный. Тотальный и неотвратимый. Я ругалась, материлась, рыдала и проклинала своего мучителя.
Было безумно тяжело. Когда, казалось, я уже ничего не могла и повисала на тросах, позволяя им бултыхать меня безвольной тряпочкой, ректор останавливал занятие, подвешивал меня на уровне своего пояса, что-то массировал на гребне, позвоночнике, обвивал хвостом мой безвольно висящий отросток и впрыскивал новую порцию чего-то там рихтовского.
Он всё время напоминал про пси-режим, подсказывал особо изощрённые ругательства, когда свои у меня заканчивались, но на жалобные взгляды и мой скулёж не вёлся.
Убеждаясь, что я снова способна держать тело в горизонтальном положении, он отходил, напоминал вернуться в пси-режим, и продолжал меня пытать.
– Я не могу больше, – во время очередной паузы прошептала я, повиснув на тросах. – Зачем вы это со мной делаете? Это же явно не для завтрашнего зачёта.
– Не для зачёта, Лика, – сказал ректор.
Он приподнял меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Погладил по щеке.
– Потерпи. Тебе надо ещё постараться, – сказал он, глядя в глаза. – Ты скоро поймёшь. Если сейчас сдашься, всё будет зря.
Мне было отчаянно себя жаль, я решительно не понимала, почему и для чего он так поступает сейчас со мной.
– Скажите, хоть, – еле слышно выдохнула я, – ради чего я так мучаюсь?
Ректор загадочно улыбнулся.
– Слышала что-то о раскрытии псионных экстра-линий?
Я нахмурилась. Слухов об этой сверхсекретной военной разработке ходило масса. Большинство склонялось к тому, что это миф. В военной академии курсанты-псионики шептались о том, что это реальность, выводя теории одна безумнее другой.
На летнем факультативе я слышала, что в нашей академии особо талантливых и успешных студентов допускают до попыток раскрытия экстра-линий, начиная с пятого потока, но единицы из тысячи способны пройти сложную процедуру раскрытия.
– Вы готовите меня к тому, чтобы я могла раскрыть экстра-линии на пятом потоке обучения? – спросила я.
– Лика, – искушающе улыбаясь, сказал Зартон, – если ты сейчас на этом тренажёре отработаешь с полной отдачей, ты раскроешь экстра-линии через полчаса. Тебе осталось по моим оценкам процентов восемь.
Я ошеломлённо уставилась на него.
– Чтобы ты понимала. Я сейчас действительно собирался натаскать тебя для завтрашнего зачёта. Но на полосе препятствий увидел в тебе кое-что. Решил проверить. Проверил. Ты мне выдала пятьдесят четыре на девятом уровне сложности. Привёл сюда. Думал, посмотрю, есть ли вообще смысл тебя тащить в эту сторону.
Его пальцы снова пробежались по моему гребню, а хвост помассировал точки на моём озадаченном хвостике, пригладил кисточку. От этого я снова почувствовала прилив сил. Уже в который раз.
– Лика, ты прошла дальше, чем восемьдесят девять процентов допущенных к испытанию на пятом потоке пси-обучения. Предлагаю не сдаваться и посмотреть, сможешь ли дойти до конца.
Зартон ободряюще мне улыбнулся.
– Ты же не из тех, кто сдаётся?
Я задумалась. Экстра-линии! Шанс из миллиона!
Глядя прямо в глаза моему внезапно выпавшему шансу из миллиона, нет, из миллиарда, я твёрдо сказала:
– Не из тех.
– Тогда поехали.
Зартон отошёл и снова нажал кнопки на пульте.
Было неописуемо плохо и невыносимо тяжело. Да что там, так хреново мне еще никогда не было. Но я смотрела на мрачного ректора с пультом и выжимала из себя последние силы. Выкладывалась как могла.
Оказывается, я могла…
Комната вдруг вспыхнула миллиардами сочных запахов, ярчайших соцветий всполохов света и тьмы, я смотрела на нескольких уровнях восприятия сразу.
Это длилось мгновение, а потом я услышала рык Зартона.
– Достаточно! Выходи из пси-режима, срочно!
Послушалась, выдернула себя в реальный мир. И… Повисла на тросах совершенно обессиленная, свесив голову и хвост.
Я чувствовала, как медленно тросы поползли вниз, а широкие ладони ректора придержали мою голову. Он перевернул меня на спину, поднял на руки, а я даже пальцем пошевелить не могла, только чувствовала его руки, и его хвост, бережно обвивший мой помирающий от изнеможения хвостик.
Ректор занёс меня в массажный кабинет, точными взмахами своего хвоста вспорол форму и содрал остатки ткани. Наклонился и неожиданно провёл языком вдоль гребня. Я застонала от вспышки острейшего удовольствия.
Гребень и вся спина сейчас превратились в одну бесконечную эрогенную зону. Я чувствовала его шершавый язык на слишком чувствительной коже и просто улетала от запредельных ощущений.
Его сильные руки уже скользили по моему обнаженному телу, надавливая особые точки, отчего боль уходила. Становилось сладко-сладко, хорошо-хорошо.
Чёрный хвост сдавил в тисках мою совершенно ошалевшую пятую конечность, массируя и поглаживая волнами выступающих шипов.
Пальцы ректора вдруг оказались между половых губ, лаская клитор. Они проникали внутрь, находя и там на передней стенке места, от нажатия на которые я глухо стонала и выгибалась, как кошка в течке. А затем он надавил их вместе с точкой в основании хвоста, и я содрогнулась в ярчайшем множественном оргазме.
Едва соображая, я вдруг осознала, что ректор тоже разделся. Его руки скользили по моему телу всё быстрее, интенсивно массируя, прорабатывая точки, заставляя меня стонать от жгучего желания и острого ощущения нехватки – его внутри.
– Да трахни ты меня уже, – прошептала я и на всякий случай добавила: – пожалуйста.
Ректор рассмеялся низким вибрирующим смехом, перевернул меня на спину, подтянул к краю массажного стола, резко закинул мои ноги себе на плечи и стремительным сильным движением наполнил меня до самого конца. Сделал паузу, чтобы я смогла вздохнуть. А потом принялся размашисто вколачиваться в меня, сдавливая грудь и бёдра, до боли сжимая своим хвостом одуревшего от счастья, измочаленного белого дружка.
Я растеклась довольной амебой, не в силах пошевельнуть и пальцем, но моего участия и не требовалось. Ректор резко отстранился, развернул меня животом поперёк массажного стола, намотал мой безвольный хвостик на кулак и с размаху вонзился в меня снова.
Стол скрипел, шатался и дрожал, громыхая на весь комплекс, ректор драл меня, как в последний раз, словно не было буквально вчера у нас абсолютно дикого свидания в лечебной капсуле. А я лишь старательно подвывала, только этим и способная обозначить свое участие. Я содрогалась на его могучем члене не меньше десятка раз, когда он, наконец, с глухим рыком навалился, пульсируя и заливая меня внутри горячим семенем.
– Ролис, – легко укусив меня за плечо, рыкнул он. – Зачёт теперь точно сдашь. Не расслабляйся. В пси-режим не выходить, особенно на зачёте. Все пси-активности исключительно под моим контролем. Отвод от псион-практики я оформлю. Завтра вечером в малый зал. В шесть. Не вздумай опаздывать.
«Ну вот и кончилась вся романтика», – со вздохом подумала я, и погладила его по плечу.
Чёрный хвост нежно обнял пушистую кисточку, коротко её приласкал… и сдавил чуть крепче, одаривая напоследок еще одним стимулирующим уколом шипов.
Глава 21. Зачёт!
С массажного стола сползать не хотелось.
Ректор, судя по всему, не хотел сползать с меня, потому что он выпрямился далеко не сразу, и я словила несколько блаженных минут под его приятной тяжестью. Хвостик блаженствовал в тисках своего чёрного сообщника.
Когда рихт всё же слез с меня, мне стоило больших трудов оторвать свою своенравную пушистость, лианой обвившую ректорский хвост.
Зартон, что характерно, не торопился призывать белого наглеца к порядку, заинтересованно поглядывая на настойчивые попытки пушистого захватчика удержать его черное чудовище. Мне даже показалось рихтов хвост специально изгибался в нужных местах, чтобы обвивать его было удобнее.
Перехватив мой взгляд, ректор вернул себе суровый вид, убрал хвост за спину, кивнул мне и молча удалился.
Мечтательно вздохнув, я направилась в душ. Жаль, что ректор так рано ушел и не захотел присоединиться. Какой был бы кайф: вместе постоять под льющейся водичкой, подставляясь под умелые рихтовские руки…
Я мечтала и задумчиво намыливала кисточку балдеющего хвоста, когда дверь душевой за моей спиной с грохотом распахнулась.
Радостно взметнувшаяся намыленность утонула в могучем кулаке. Клочья пены полетели в стороны.
Широкая ладонь между лопаток вжала меня в плитку душевой.
– Я решил, Ролис, – вкрадчивый голос над головой вынудил предвкушающе растечься животом и грудью по прохладной стене. – От таблеток эффект слабоват. Необходим водный массаж. Исключительно в оздоравливающих целях.
– Необходим, ага… – промурлыкала я, выгибаясь в пояснице. – В оздоравливающих. И в профилактических целях тоже!
Я отвела руку назад, нащупала намыленной ладонью ректорское орудие оздоровления, погладила крупную головку, скользнула на основание, пробежалась пальчиками по внушительным окружностям, обхватила ствол плотнее. Рихт медленно задвигал бёдрами, проскальзывая членом в моей ладони, намотал взбудораженный таким поворотом событий хвостик на запястье, поднял мою ногу и вдавил коленом в плитку.
– И в профилактических, – подтвердил ректор, проскальзывая своим хвостом по клитору.
Я глухо застонала, выгибаясь сильнее, а рихтов хвост уже хозяйничал внутри меня, наглаживая, растягивая, натирая так, что я случайно сорвалась в оргазм. А потом ещё один. И ещё. Что-то я совсем уж чувствительная стала.
Ректору стало мало моей ладони. Мощный хвост властно обвил мою голень, зафиксировав её у стены. А затем неспешно и неотвратимо ректор наполнил меня собой.
Мои волосы утонули в освободившемся кулаке рихта. Зартон яростно вдавливал меня могучим торсом в стену, погружался в мои глубины молча, сжимая волосы и хвост, натягивая их, сминая в кулаках.
Я даже стонать уже не могла. Молча глотала воздух пополам с водой, дрожала от его размашистых движений, и почему-то иногда шептала «спасибо». Ректор кончил с глухим рыком, впечатывая меня в стену и отправляя снова в галактические дали.
Обретя дыхание, я, откинув голову на его мощное плечо, робко попросила уколоть мой хвост ещё раз.
– Ты и так накачена каудалом на неделю вперёд, – небрежно погладил меня по пояснице рихт. – Так и предоз схватишь. Поэтому, повторю, никакого пси-режима.
– Что такое каудал? – промурлыкала я, стараясь не показать своего разочарования.
– Каудальная жидкость, – задумчиво пояснил ректор, – кауда по-латински хвост. Есть название сложнее и длиннее, но каудал прижился.
Ректор на прощание прикусил меня за мокрое плечо, приласкал хвостом разомлевшую белую кисточку и удалился.
Я всё ждала, что он придёт ещё раз. Для профилактики. Например, в раздевалке. Или в коридоре пустого тренировочного комплекса, когда я шла к шкафу с моей верхней формой, завёрнутая в одно лишь полотенце.
Но нет. Похоже, ударная ректорская тренировка была завершена. Оздоровили меня по полной программе.
Впрочем, я была не в обиде. Не в накладе. И ни в чём другом.
Я была… В экстазе! После массажа в исполнении ректора – внешнего и… внутреннего – я вылетала из тренировочного комплекса будто у меня не только хвост освободился, но и крылья выросли.
Тело ощущалось по-новому: гибким, сильным, лёгким. И ни следа усталости, ни малейшей боли в мышцах.
Был большой соблазн заглянуть на секунду в пси-режим, чтобы насладиться новыми возможностями.
Экстра-линии! Лика! Ты везунчишка несусветная просто! На третьем потоке вляпаться в подобное, да ещё и с перспективой личной прокачки командором Зартоном!
Бо-о-ольшой соблазн! Здоровенный! Увесистый такой…
Здравый смысл восторжествовал. Взяла себя в руки и послушалась ректора, пси-режим дёргать не стала. Добралась до своей комнаты, завалилась в кровать и тут же заснула.
Проснулась вечером от писка в порто-нише. Задумчиво полистала брошюру пособия для молодых рихтов «Хвост рихта: от непослушного врага к надёжному другу» с несложной программой тренировок. И небольшой массажёр с вложенной в коробку бумажкой, на которой красовалось резким почерком лаконичное «стр. 18».
На восемнадцатой странице пособия обнаружилась карта зон для массажа с некоторыми важными точками. Что интересно, той самой улётно-оргазмоносной точки в инструкции для молодого рихта не было. Но это не помешало мне её отыскать самостоятельно и пару раз отправить себя в далёкую туманность, представляя, что это делают чьи-то другие волшебные пальцы.
Массаж настроил меня на романтический лад. Решив, что заслужила отдых, я понежилась в ванне с ароматной пенкой и снова забралась в кровать.
Мне было так хорошо, что я чуть было не проспала зачёт.
Вбегая на полигон, я прочитала лаконичное послание с личного номера ректора «удачи», и вошла на площадку, почти как настоящий рихт – хвост с горделиво изогнутой кисточкой смело покачивался в такт шагам.
Мастер Тэйлос, с легкой насмешкой поглядывая на меня и на мою по-боевому настроенную пушистость, достал магнитный диск с бластером и задумчиво изрёк:
– Тебе хвост в награду за пси-подвиги в лекарне отрастили? Жидковат что-то.
Я широко улыбнулась.
– Ага, за три часа, – подмигнула мастеру я, – поэтому мелкий, но если буду хорошо заботиться, обещают рост до пяти метров.
Инструктор хмыкнул, а потом стал серьёзным.
– Лика, уверена, что не будешь больше его прятать? – удивив меня осведомлённостью, вдруг строго спросил мастер Тэйлос. – Ты уже поставила себе моторику без хвоста. Я не вмешивался, судя по всему это было твоё осознанное решение, но сейчас обязан предупредить.
