Текст книги "100 великих свадеб"

Автор книги: Елена Прокофьева

Соавторы: Марьяна Скуратовская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Шиллер оказался провидцем в этом вопросе: Мария Павловна действительно потрудилась для искусства. В Веймаре Мария Павловна стала устраивать музыкальные фестивали, литературные вечера, организовывала празднества и карнавалы. Она подружилась с Гете – знакомство Марии Павловны с «великим веймарцем» состоялось в ноябре 1804 года, и с тех пор их общение не прерывалось до самой смерти величайшего из поэтов. Гете помогал Марии Павловне в ее первом знакомстве с культурной жизнью Веймара, много беседовал с ней об искусстве и философии. Можно сказать, русская великая княгиня стала ученицей величайшего из немецких поэтов. Причем она сознавала, что это не она снисходит к Гете с высоты своего происхождения, а он снисходит к ней с высоты своего гения! С 1805 года Мария Павловна посещала лекции, которые Гете читал у себя дома, они состояли в регулярной переписке.

Мария Павловна была не только покровительницей искусств. За свою долгую жизнь в Веймаре Мария Павловна прославилась своей благотворительностью, и ее не без оснований называли матерью нации. «Померанцевое деревцо» славно прижилось на новой земле. Интересы Веймара Мария Павловна ставила даже превыше интересов России. Когда Веймар присоединился к Рейнскому союзу, поддерживающему Наполеона, к тому моменту уже воевавшего с Россией, свекор Марии Павловны, Карл-Август Саксен-Веймарский, решил пополнить опустевшую казну и выплатить французам контрибуцию из приданого своей богатой русской невестки.

Согласно закону, установленному еще императором Павлом I, ровно половина приданого всех его дочерей, выходивших за иноземных владык, продолжала храниться в российских банках. Если принцесса умирала – эта часть приданого так и оставалась в России: это служило принцессе защитой от возможного убийства ее новыми родственниками из корыстных побуждений, которые не чужды и людям королевской крови, особенно если, кроме крови и короны у них почти ничего нет, как у большинства немецких королей, князей и герцогов… А Карл-Август Саксен-Веймарский хотел – как писала сама Мария Федоровна генералу А. Я. Будбергу – «приданым великой княгини пополнить казну Веймара, который в настоящее время – враг России, и деньги эти, употребленные в уплату наложенной Наполеоном контрибуции, пойдут на издержки войны, которую он ведет против нас!».

Особенно оскорбило вдовствующую императрицу то, что ее дочь, великая княгиня Мария Павловна, поддержала Карла-Августа в его наглой просьбе и сама в письме просила мать выплатить эти деньги, чтобы помочь «ее бедствующей родине». Тем самым Мария Павловна четко расставила акценты: ее родина – Веймар, а не Россия. И она сделает все, чтобы помочь Веймару.

Когда решение вопроса предоставили самому царю Александру I, последовал вежливый, но решительный отказ.

Война пришла на землю Веймара. Армия Карла-Августа входила в состав Рейнского союза – и была разгромлена в битве под Лейпцигом. Мария Павловна заложила свои драгоценности, чтобы устроить в Веймаре госпиталь для русских солдат. Она создала в Веймаре несколько женских патриотических объединений, целью которых была помощь раненым и пострадавшим во время войны. И она же буквально умоляла своего брата императора Александра I и министра графа Аракчеева о помощи и внимании для веймарцев, которых Наполеон во время войны заставил воевать с Россией и которые оказались в плену на русской земле.

После победы над Наполеоном Мария Павловна примирилась со своей русской родней. Она по-прежнему оставалась покровительницей искусств в Веймаре и была почитаема как приближенными, так и подданными. 26 июня 1853 года, в возрасте семидесяти лет, после сорока девяти лет супружеской жизни, скончался муж Марии Павловны – великий герцог Саксен-Веймар-Эйзенах Карл-Фридрих. Вдовствующая герцогиня мужественно продолжала прежний курс, занимаясь благотворительной и просветительской деятельностью.

«Великая княгиня Мария Павловна живет в Бельведере. Ее отличают одухотворенность, достоинство, утонченность и особая прямота. Теперь, овдовев, она не берет денег из казны, а довольствуется тем, что получает из России, – примерно 130 000 талеров в год; излишки она отдает дочерям и в особенности беднякам, раздает и помогает повсюду» (К. А. Варнгаген фон Энзе).

Свой последний дар Веймару она сделала, пригласив великого композитора Ференца Листа на должность придворного капельмейстера. Окруженный всяческой заботой, чувствуя постоянную поддержку Марии Павловны, Лист пережил в Веймаре лучший творческий период. Он надеялся организовать в Веймаре музыкальную академию. Но при жизни Марии Павловны сделать это не успел. А сын ее, принц Карл-Александр, предпочитал изобразительные искусства музыке и организовал Академию художеств.

Мария Павловна скончалась 11 июня 1859 года. Похоронили ее в великогерцогской усыпальнице на протестантском кладбище. Но, исполняя последнюю волю Марии Павловны, начали строительство православного храма над ее могилой. В 1862 году храм во имя святой равноапостольной Марии Магдалины был освящен.

В своем завещании Мария Павловна написала: «Я благословляю полюбившуюся страну, в которой прожила. Я также благословляю мою русскую родину, которая мне так дорога, и особенно мою тамошнюю семью. Я благодарю Бога за то, что здесь и там Он направил все к лучшему, способствовал расцвету добра и взял под свое могущественное покровительство как мою здешнюю, так и мою русскую семью».

Память о цесаревне и великой герцогине Марии Павловне сохраняется в Веймаре до сих пор.

Наполеон Бонапарт, император Франции и принцесса Мария-Луиза Австрийская

1810 год

10 января 1810 года император Франции Наполеон Бонапарт развёлся с женщиной, которую вполне заслуженно можно назвать «женщиной всей его жизни»; умирая, он произнёс именно её имя. Но Жозефина не смогла родить ему наследника, так что императору предстояло как можно более срочно жениться во второй раз. И Франция вступила в союз с Австрией, а сам Наполеон – с австрийской принцессой Марией-Луизой. «Я женюсь на утробе» – это его фраза осталась в истории. И пусть на этот брак множество людей (и первый из них – сам император) смотрело просто как на возможность совершить выгодную сделку и в политическом плане, и в семейном, не будем забывать, что сама Мария-Луиза – не фарфоровая кукла, а живой человек. Чем стали для неё дни празднования свадьбы? Как для каждой девушки – вступлением в новую жизнь… только не каждой доводится выйти замуж за живую легенду. Страшноватую легенду.

Брак Наполеона Бонапарта и Марии-Луизы Австрийской. Картина из Квадратного салона Лувра

Как полагается в таких случаях, поначалу на родине невесты состоялось заключение брака по доверенности. 10 марта в связи с тем, что ей предстояло стать императрицей Франции, юная эрцгерцогиня отреклась от прав на австрийский престол, а на следующий день необычайно пышно отпраздновали саму свадьбу. Роль жениха на церемонии исполнял дядя невесты, эрцгерцог Карл (немало, заметим, успевший до того повоевать с тем, за кого предстояло выйти замуж его племяннице). Французский посол писал из Вены в Париж: «Свадьба Его Императорского Величества с эрцгерцогиней Марией-Луизой была отпразднована с великолепием, которое трудно превзойти и по сравнению с которым все предыдущие торжества, сколь угодно блестящие, не заслуживают и упоминания. Огромное количество зрителей, собравшихся со всех концов страны и из-за рубежа, так заполнило церковь, залы и коридоры дворца, что императора и императрицу Австрии зачастую толкали. Изумительное собрание жемчугов и бриллиантов; великолепие нарядов и мундиров; бесчисленные огни, освещавшие весь дворец; радость участников придавала церемонии пышность, достойную этого величественного празднования. Самые богатые аристократы этой страны представляли собой потрясающее зрелище, и даже соперничали с императором. Дамы, которые сопровождали императрицу, в основном принцессы и аристократки высшего ранга, казалось, изнемогли под тяжестью своих бриллиантов и жемчугов. Но все взгляды были сосредоточены на главной участнице этого торжества, этой прелестной принцессе, которая вскоре составит счастье нашего суверена».

После церемонии последовал роскошный банкет, а вечером император с императрицей в открытом экипаже проехали по роскошно разукрашенной и освещённой Вене. Во всех театрах давали бесплатные представления, улицы заполняли австрийцы, приветствовавшие свою эрцгерцогиню, которая стала императрицей Франции. Словом, это был роскошный праздник и… всего лишь свадьба по доверенности. Настоящая свадьба была ещё впереди!

Через день Мария-Луиза покинула Вену. Неподалёку от городке Браунау, на границе между Австрией и Баварией, состоялась церемония «перехода» из Австрии во Францию, очень похожая на ту, через какую прошла когда-то Мария-Антуанетта. Даже гардероб Марии-Луизы отныне должен был быть французским – по приказу императора для неё приготовили всё, что только могло понадобиться, от бальных платьев до вышитых шалей, от чепцов и шляпок до белья и вееров. Вот только с размером туфелек, как оказалось позднее, промахнулись…

Через две недели император и новая императрица должны были встретиться в Компьене, но Наполеону не терпелось увидеть свою уже почти жену, и он фактически застал путешественников врасплох, выехав им навстречу. Что ж, он остался, видимо, доволен увиденным – статная, голубоглазая, что называется, кровь с молоком, с густыми светло-каштановыми волосами и пухлыми губами, восемнадцатилетняя Мария-Луиза была хороша собой. А сорокадвухлетний император… «Вы лучше, чем на портрете», – робко сказала она ему. Дожидаться грядущего праздника император не стал, сочтя, что состоявшаяся свадьба по доверенности дарует ему все супружеские права, так что первая брачная ночь Марии-Луизы состоялась сразу. Многие не преминули отметить, что такая поспешность весьма походила на изнасилование, а не на торжественную консуммацию брака, приличествующую монархам.

1 апреля в Сен-Клу, западном пригороде Парижа, состоялась пышная гражданская церемония бракосочетания – там, где почти за одиннадцать лет до того совершила переворот, вошедший в историю под названием «переворот 18 брюмера», когда Наполеон Бонапарт начал свой путь к французскому трону. Теперь же на этом месте он брал в супруги дочь императора Австрии… В честь этого события была дана опера «Ифигения в Авлиде». Увы, выбор оказался не совсем удачным – эту оперу очень любила дама, которой новая императрица приходилась внучатой племянницей, Мария-Антуанетта, королева Франции, окончившая свои дни на эшафоте. К тому же темой оперы было принесение Ифигении в жертву – весьма нежелательные ассоциации, поскольку многие считали, что австрийскую эрцгерцогиню принесли в жертву «корсиканскому чудовищу»…

На следующий день корсиканец и австриячка торжественно въехали в Париж. Город был убран не менее пышно, чем Вена месяц назад, во время первой свадьбы. Среди прочих украшений был медальон с надписью: «Мы любим её ради него, мы полюбим её ради неё самой».

Церемония венчания состоялась во дворце Тюильри. (Её омрачило разве что отсутствие тринадцати итальянских кардиналов – трения между императором и Римской церковью были весьма сильны, особенно если учитывать, что одобрение папы на развод он не получил, а значит, и разрешение на второй брак; в отместку Наполеон запретил им носить красное кардинальское облачение, и в историю они вошли как «чёрные кардиналы»). Приглашённые собрались в галерее дворца, где несколько часов ожидали прибытия главных героев празднества. И когда они наконец появились… «Звуки музыки потонули в аплодисментах, раздававшихся со всех сторон галереи.‹…› Их Величества принимали восторженные приветствия чрезвычайно сердечно, шествуя через эту длинную и роскошную галерею к часовне, этому нефу храма, где их августейший союз должен был быть освящён заново».

На императрице было платье, создать которое доверили знаменитому Леруа, наряды от которого в своё время грациозно носила первая императрица, Жозефина. Платье Марии-Луизы было из серебряного тюля, расшитого жемчугом и ламе. Разумеется, оно соответствовало тогдашней моде – очень завышенная талия с поясом под грудью и непышные складки, мягко очерчивающие фигуру. Когда Мария-Луиза прибыла в Париж, поверх платья на ней была особая придворная мантия, теперь же её заменили на мантию императорскую. Это был не плащ, а верхнее платье; оно было распахнуто спереди и открывало платье серебряное. Мантия была сделана из пунцового бархата и вся расшита золотом – по некоторым сведениям, это была та же мантия, в которой в своё время короновалась Жозефина. Длинный шлейф мантии несли не просто придворные дамы, как это бывает в подобных случаях, а четыре королевы, четыре дамы новой императорской фамилии – Каролина Бонапарт, королева Неаполитанская, Жюли Клари, королева Испанская, Гортензия Богарне, королева Нидерландов, и Катерина Вюртембергская, королева Вестфалии.

Наряд невесты дополняла бриллиантовая тиара, придерживавшая длинную фату из драгоценных алансонских кружев, а на ногах были белые атласные, вышитые серебром, плоские, без каблука, – снова-таки согласно тогдашней моде – туфельки. И вот тут-то всплыла ошибка – да, из Вены в Париж были переданы все мерки будущей императрицы, когда ей готовили приданое, но где-то что-то кто-то передал неверно, и новые туфельки оказались Марии-Луизе малы. Можно только представить страдания несчастной невесты.

После венчания в театре Тюильри состоялся банкет – решено было провести его именно там, чтобы вместить огромное число приглашённых. В одной из газет писали: «Невозможно в должной степени описать необыкновенное великолепие этого торжественного события. Перо и карандаш могут лишь слабо передать этот величественный порядок, блеск бриллиантов, красоту сияющей иллюминации, роскошные наряды, а более всего – изысканную непринуждённость, неописуемое изящество и безупречную элегантность, которые всегда отличали французский двор». На самом деле банкет был хотя и пышным, но коротким и тихим.

После банкета император с императрицей вышли на балкон дворца, чтобы показаться народу. Поначалу была исполнена свадебная кантата, восхвалявшая союз двух сердец и двух стран, затем – отрывок из всё той же оперы «Ифигения». После концерта начались фейерверки – и в саду Тюильри, и на Елисейских Полях, так что зрелище было необыкновенно впечатляющее. Праздник продолжался до глубокой ночи.

Позднее, уже на острове Святой Елены, Наполеон скажет, что, хотя царствование его второй супруги было коротким (всего четыре года прожили они вместе), тем не менее весь мир тогда лежал у её ног. Особенно в день свадьбы.

Кронпринц Людвиг Баварский, будущий король Людвиг I, и Тереза Саксен-Хильдбургхаузенская

1810 год

Знаменитый фестиваль «Октоберфест» ежегодно проводится в Баварии в середине октября – начале ноября и собирает несколько миллионов человек. Этот праздник считается самым большим «народным гуляньем» в мире. И наверное, с той, с которой всё началось, его теперь связывает только название места проведения – Theresienwiese, Луг Терезы, особое место в центре Мюнхена, где проводится и «Октоберфест», и прочие подобные мероприятия. Что ж, скажем спасибо принцессе Терезе и её жениху, баварскому принцу, а впоследствии и королю Людвигу I, чья свадьба и положила начало празднику двести лет назад.

Тереза, дочь герцога Саксен-Хильдбургхаузенского и герцогини Шарлотты Мекленбург-Штрелицкой, была благодаря своему происхождению если и не завидной, то вполне подходящей невестой для члена любой монархической династии Европы. Например, её родная тётка стала королевой Прусской, а впоследствии дочь королевы, кузина Терезы, вышла замуж за великого князя, будущего российского императора Николая I. Поначалу родители собирались выдать её замуж за родного дядю, брата матери, наследника герцогства Мекленбургского. Но этот вариант не осуществился, также как и следующий, – семнадцатилетняя Тереза рассматривалась, среди других невест, как возможная кандидатура на роль следующей императрицы Франции, второй супруги Наполеона Бонапарта. Но тогда выбор пал на Марию-Луизу Австрийскую – что ж, учитывая судьбу Наполеона, может быть, это к лучшему.

Однако он всё-таки успел повлиять на судьбу Терезы. Баварский кронпринц Людвиг решил жениться и сделать это самостоятельно – его сестру, принцессу Августу, выдали замуж за Евгения де Богарне, пасынка Наполеона, и принц вовсе не жаждал, чтобы французский император и ему подыскал спутницу жизни: «Я должен жениться как можно скорее. Как только я это сделаю, поползновения Парижа на мою свободу прекратятся». Принцесса Тереза, на которую обратил внимание отец Людвига, король Максимилиан I, вполне подходила, поскольку была «очаровательна, приветлива и добра». Кроме того, отмечал король, приданое будет небольшим, а, соответственно, влияние её семьи тоже невелико, то есть такой брак «политически безопасен». Максимилиан отправился в Париж, откуда вскоре написал сыну о том, что, похоже, император сам собирается жениться на Терезе. Правда, как уже упоминалось, затем он выбрал другую невесту, но, надо думать, эти колебания доставили немало неприятных минут и отцу, и сыну, учитывая, что Людвиг уже успел посетить Хильдбургхаузен и решить, что Тереза ему очень нравится, даже больше своей сестры Луизы (хотя та и считалась красивее), поговорить с её родителями и поставить в известность отца и приближённых о своём выборе.

Людвиг I. Художник Й. Штилер

12 февраля 1810 года, пока родители всё ещё гостили в Париже, состоялась помолвка Терезы и Людвига. Помолвку отметили роскошным балом, где юная Тереза просто блистала, и, когда Людвиг вернулся в Баварию, они с невестой стали переписываться. И вот тут-то довольно легкомысленный принц и влюбился в Терезу по-настоящему! Правда, отметим, это не помешает ему впоследствии постоянно изменять жене – он быстро загорался, но огня этого надолго не хватало…

Однако пока он пылал, и Людвиг хотел, чтобы свадьбу отпраздновали как можно скорее. Это было не так просто – подписание брачного контракта, обсуждение всех его пунктов в мельчайших подробностях заняло немало времени, так что Тереза в сопровождении родителей, сестры и свиты прибыла в Мюнхен только 6 октября (с 1991 года в честь этого события в начале октября в Хильдбургхаузене стал проводится «Терезиенфест», «праздник Терезы», можно сказать, младший брат «Октоберфеста», но «локальный», для Тюрингии).

Утром 12 октября прошла торжественная служба в церкви Св. Михаила, а вечером того же дня Тереза и Людвиг обвенчались в придворной часовне. Это было радостное событие для обоих, омрачаемое только одним – у невесты была сильнейшая зубная боль…

Тереза Саксен-Хильдбургхаузенская. Художник К. Барт

А на следующий день начались праздники, длившиеся до 17 октября. Ещё бы, ведь королевством Бавария стала благодаря Наполеону недавно, в 1806 году, и следовало отметить свадьбу наследника престола с истинно королевским размахом. Роскошная иллюминация, фейерверки, балы, театральные представления, концерты – более того, праздновал не только Мюнхен и его жители, но и едва ли не вся Бавария. На гуляньях побывало более тридцати пяти тысяч гостей, а уж количество выпитого ими пива или съеденных сосисок слабо поддаётся исчислению… (И на кого же легли эти огромные расходы? На семью невесты.)

Кульминацией стал последний день, когда на специально огороженном пространстве у южных, Зендлингских ворот Мюнхена, которые назовут в честь Терезы, были организованы конные скачки. Новая кронпринцесса появилась на празднике в специально сшитом ещё дома платье национальных цветов Баварии, чем вызвала восторг окружающих. Её и мужа приветствовали девять крестьянских пар в национальных костюмах разных уголков страны. Правда, позже Тереза почувствовала недомогание и покинула бал, который начался после скачек, довольно рано. Новоиспечённый муж не последовал за ней, а остался веселиться – как признавался он в письмах, вполне сознательно, чтобы сразу дать понять: несмотря на женитьбу, свою свободу он намерен охранять ревностно.

Но на празднике это никак не отразилось. Более того, он настолько понравился баварцам, которым к тому же по вкусу пришлась идея кронпринца Людвига о своеобразных местных регулярных «олимпийских играх», что на следующий год его решили повторить, добавив к скачкам и сельскохозяйственную ярмарку. Затем на Лугу Терезы начали строить специальные павильоны, воздвигать карусели, и развлечения становились всё более разнообразными. А с 1819 года праздник взял под своё крыло городской совет, и он стал официальным ежегодным событием. Правда, его начали проводить немного раньше, обычно с конца сентября до первых выходных октября. В 1835 году, в честь серебряной свадьбы Людвига и Терезы, к тому времени уже короля и королевы Баварии, прошёл первый костюмированный парад – в XX веке красочное шествие в национальных костюмах Германии, Австрии, Швейцарии и их соседей превратится в неотъемлемую часть «Октоберфеста».

Так свадьба немецких принца и принцессы подарила яркий и весёлый праздник уже не только самому Мюнхену, но и всему миру. Отличный подарок!