Текст книги "Доктор, вылечи нашего сына (СИ)"

Автор книги: Елена Верная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 16

Приходила я в себя после разговора с Милой пару дней. Оказывается, он для меня тоже был эмоционально тяжелым. Муж хотел отправить меня на сохранение, но я отказалась. Не хотела, чтобы эта прохиндейка злорадно усмехалась, видя меня в соседней палате. А что мы пересечемся, будучи в одном больничном крыле, к гадалке не ходи.

В общем, я отлеживалась дома под присмотром мамы. Да, я осталась у мамы. Вроде и помирились мы, и на наши отношения взглянули под другим углом, но я не хотела ехать в нашу квартиру. И это однозначно беспокоило Богдана.

– Как ты? – муж сидел на тесной кухне и смотрел на меня взглядом побитого кота.

– Ты мне лучше скажи, как Мила? – я поставила перед мужем ужин и чай. Как-то так повелось с момента нашего возвращения из санатория, что Богдан заезжал ко мне, я его кормила ужином, и после он ехал в нашу квартиру. Глупость несусветная, но я решила не идти против себя, а поддаться эмоциям. А эмоции подсказывали мне не ехать домой.

– Мила со дня на день должна родить, – по лицу Богдана видно, что он переживает. Он с тревогой всматривается в мое лицо. – Почему ты не хочешь возвращаться домой? Ты сомневаешься во мне? Что происходит, Ань?

– Я не сомневаюсь, – я села за стол и отвела взгляд в сторону. Сложно смотреть в глаза мужа, когда он задает такие вопросы, на которые ответы даже я сама себе дать не в состоянии. – Я просто не знаю.

– Объясни, прошу, – и столько страдания в его голосе, что у меня рвется сердце на части от вида его переживаний за меня.

– Прости, это все так сложно. Но вот какая-то часть меня не хочет возвращаться. И я не знаю толком почему. То ли не чувствую эту квартиру своей, то ли не чувствую себя в безопасности, я не знаю, – слезы брызнули из глаз. Я стала такой плаксивой и эмоциональной, что порой даже сама не знаю, что от себя ожидать.

Муж пересаживает меня к себе на колени и пытается утешить, убаюкать как ребенка. На кухне мамы тесно, и даже нам двоим мало места. Этот кухонный уголок еще мохнатых годов готов рухнуть под нами.

– А давай купим дом? – вдруг выпаливает мужчина. – Мы же давно хотели и мечтали. Сейчас у нас будет большая семья, и места понадобится больше.

– Отличная идея! – именно на этой фразе в комнату вошла моя мама, а я смущенно сползла на соседнее место с колен мужа. Мы уже столько лет женаты, скоро будет ребенок, да еще и не один, но я по-прежнему стесняюсь проявлять чувства при посторонних.

– Вот и твоя мама поддерживает, – усмехнулся Богдан, довольно улыбаясь. А я как-то растерялась. Я же и в самом деле хотела дом, но мы решили с Богданом, что пока нам и квартиры хватит. Ему ближе на работу ездить, и все же дом как-то предполагает жизнь за городом, а я тогда еще не совсем была готова к загородной тишине. А сейчас, видимо, готова, потому что довольно улыбнулась. А почему бы и нет!

– А давайте, – я махнула рукой, словно мне предлагали что-то рискованное и опасное, а не приобретение загородной недвижимости.

Весь вечер мы выбирали дом, и мама принимала деятельное в этом участие. К слову, ее практический опыт был довольно ценен. Уже довольно поздно, мама ушла спать, а я предложила мужу остаться у нас. Не хотела почему-то отпускать его одного в квартиру, да и он не особо и рвался. Мы проболтали добрую часть ночи, как когда-то, и уснули в объятиях друг друга.

Утром Богдан встал пораньше, чтобы успеть заехать в квартиру, переодеться в свежую одежду и вернуться сюда. Мы договорились, что поедем в детский дом знакомиться с Петей. Да и с директрисой Инной Анатольевной пора уже пообщаться лично. Мы заехали в супермаркет и накупили гостинцев для детей. Брали все, что мне приглянулось: от игрушек и сладостей до канцелярии и одежды.

Всю дорогу я морально настраивала себя, но все равно оказалась не готова к тому, какими глазами на меня смотрели дети. С потаенной надеждой, что ли, от которой начало щемить в груди, и я усиленно заморгала, смаргивая слезы.

Инна Анатольевна встретила нас вполне доброжелательно, но, как мне показалось, настороженно. Она поблагодарила нас за подарки, но даже после этого ее настороженность не исчезла. Я обратила внимание, что она задержалась взглядом на моем округляющемся животе. После чего вежливо и вопросительно уставилась на нас.

– Мы хотели бы усыновить мальчика из вашего детского дома, – чувство неловкости, словно я делаю что-то плохое, не отпускает. Может, из-за того, что мы сперва не узнали: а хочет ли Петя, чтобы его усыновили? А может, потому, что взгляд директрисы становится колюче-холодным.

– Какого мальчика? – женщина сцепляет пальцы в замок, а я бросаю взгляд на мужа. – Малыши у нас есть, хотя, я так понимаю, вам не малыш нужен, а ребенок постарше. И, наверно, не усыновление, а опека, – и Инна Анатольевна выразительно мазнула взглядом мне по животу.

– Да, вы правы, нам нужен не малыш, а ребенок постарше, – говорит Богдан, но его тоже удивила перемена в тоне и голосе директора.

– Как я и думала, – усмехается женщина, – только обычно хотят взять под опеку девочек, – мы с мужем удивленно переглянулись. Я не понимаю, к чему клонит женщина, и недоуменно смотрю на нее, отдавая инициативу в разговоре мужу.

– Девочек? – я растерянно повторила, не совсем понимая, к чему клонит директриса. А вот муж, видимо, сразу понял, что к чему.

– Давайте я вам объясню все, а то вижу, у вас сложилось превратное о нас мнение, – Богдан усмехнулся. – Я владелец очень хорошей клиники. Доход у нас в семье позволяет нанять няню, если она нам когда-то понадобится, а не брать под опеку ребенка для этих функций, – мужчина замолчал и строго посмотрел на Инну Анатольевну. – Моя жена познакомилась в пункте приема вторсырья с мальчиком по имени Петр и, пообщавшись с ним какое-то время, захотела предложить ему стать членом нашей семьи, – я не ожидала, что муж будет говорить такие слова. Они прозвучали довольно весомо и основательно. Я с восхищением посмотрела на него. – Мы не знаем, захочет ли мальчик войти в нашу семью, но мы были бы очень рады, если бы он захотел. И мы хотим именно усыновить мальчика, а не брать под опеку.

– Зачем вам это надо? – директриса лишь кивнула на выпад мужа и откинулась на спинку стула. Сейчас она откровенно нас сканировала взглядами. Она искала подвох, это однозначно.

– Мы хотим дать семью мальчику, – я смотрю прямо на женщину. Мне скрывать нечего.

– А вы понимаете, что ребенок – это не игрушка? – Инна Анатольевна сжала челюсть и сурово уставилась именно на меня. – Его обратно не сдашь, когда надоест.

– Я отдаю себе отчет, – отвечаю и стараюсь, чтобы мой голос не дрожал так предательски.

– А вы знаете, как страдает детская психика, если ребенок понимает, что не нужен в новой семье? – директриса, похоже, думает, что сможет прогнуть меня. Убедить или хотя бы заставить усомниться.

– Если вы намекаете про нашу семью, то этот мальчик нам нужен, – я стараюсь держать себя в руках.

– У вас родится ребенок, вы будете поглощены им, и на подростка времени уже не будет хватать, – решила расписать нам наше будущее директриса. – Тут свои дети при рождении малыша чувствуют, что их подбросили, а это приемный.

– Я еще раз повторяю: вы ошибаетесь, если полагаете, что это блажь беременной женщины, – теперь-то до меня доходят многозначительные намеки Инны Анатольевны. – Я все хорошо обдумала, и мы все однозначно решили.

– Это вы сейчас так думаете, под влиянием гормонов, – усмехается женщина.

– Вы уже переходите границы, – Богдан долго смотрел и слушал наши препирательства и не выдержал.

– Я хочу как лучше, – парирует женщина.

– То есть, по-вашему, лучше, чтобы мальчик был в детском доме? – Богдан встал. – По-вашему, лучше, чтобы никто и не пытался. А вдруг не получится? Так, получается?

– Вы утрируете и вырываете слова из контекста! – директриса тоже вскочила. Еще чуть-чуть и Богдан просто поругается с Инной Анатольевной.

– Давайте успокоимся и попробуем договориться, – я понимаю, что скандалом и криками тут ничего не добьешься. – И вы, и мы хотим для Пети только хорошего и постараемся сберечь его моральное спокойствие и психическое здоровье.

Женщина с размаху плюхнулась в кресло, а я положила руку поверх руки Богдана в попытке успокоить его. Он посмотрел на меня, и взгляд его смягчился. Он тоже сел на свое место, и в кабинете воцарилась молчание. Мы ждали, а Инна Анатольевна думала.

– Ладно, я позову вам Петю, пусть сам решает, – он криво усмехнулась. – Он взрослый и рассудительный. Но запомните, он все еще ребенок. И вы ошибаетесь, если думаете, что подростку не нужны внимание, забота и ваша любовь. Им нужно еще больше, потому что маленький ребенок полюбит вас безусловной любовью, а любовь подростка еще надо заслужить.

– Мы поняли вас, – я кивнула. – Уверяю вас, мы не думаем ничего того, о чем вы сказали. Мы хотим подарить ему нашу любовь.

– Хорошо, – женщина встала и вышла. Слышно было, что она что-то говорит секретарю, а потом раздались шаги секретаря по гулким коридорам, а Инна Анатольевна вернулась к нам в свой кабинет. – А сейчас давайте поговорим про Петю, – она это так сказала, что даже мне стало не по себе. – Он мальчик непростой. Не скажу, что совсем гиблый, но с учебой есть определенные проблемы, естественно, с точными науками. От физкультуры частично освобожден, – директриса сделала паузу, видимо, чтобы понять: впечатлила ли она меня или нет. Но, увидев, что ее слова не возымели на нас никакого действия, она продолжила: – В принципе, он неконфликтный, но принципиальный, так что в какой-то степени это хорошо. У него затяжной конфликт с учителем алгебры, так что, сами понимаете, с оценками у него беда.

– Вы это уже говорили, – Богдан выразительно поднимает брови, намекая, что Инна Анатольевна повторяется. – Лучше расскажите про его родных. Семью.

– Это конфиденциальная информация, – вдруг выдает директриса, а мы удивленно переглядываемся. – Если Петр захочет, то он сам вам все расскажет. Я же могу рассказать о нем лишь после его прибытия к нам сюда, – директриса недовольно поджала губы. Не понравилось ей, что ее перебили.

– Тогда расскажите, что он за человек, – я снова пытаюсь сгладить назревающий конфликт. – Учеба – это, конечно, важно, но не самое важное в жизни. Какие у него увлечения?

– Он увлекается живописью, но сейчас стал рисовать каких-то непонятных персонажей, – женщина вынула листы из стола и показала их нам. – Это мне школьный психолог принесла.

Я посмотрела на рисунки и пораженно протянула рисунок мужу. Я не профи, да что там, я вообще никакого отношения не имею к миру искусства, но то, что рисовал мальчик, однозначно было талантливо. Он рисовал мифических персонажей аниме. Только вот ни директриса, ни психолог не поняли, что семихвостый лис – это не мутант, а мифологическое животное. Мы не успели прийти в себя от впечатления, которое на нас произвели рисунки, как в кабинет постучали, и на пороге появился Петр собственной персоной.

– Здрасте, Инна Анатольевна, – сперва мальчик произнес слова приветствия и лишь на середине фразы посмотрел на нас. Вернее, мазнул взглядом по Богдану, затем по мне, а потом прикипел ко мне взглядом. И глаза на миг расширились от узнавания. За несколько секунд у него на лице промелькнул весь спектр эмоций. Сперва было узнавание, затем удивление, потом недоумение, которое сменилось опаской и настороженностью.

– Здравствуй, Петр, – по вытянувшемуся лицу паренька сразу стало понятно, что так к нему в обычной обстановке не обращались, а значит, произошло что-то сверхординарное. И если судить по вмиг набычевшемуся лицу, сдвинувшимся к переносице бровям и ставшему колючим взгляду, то Петя ждет от нас подвоха. Если точнее, то от меня. У него во взгляде прям читалось: «Че, заложила меня, да?». Хотя в чем я могла его заложить, я ума не приложу, даже чисто гипотетически.

Мальчик кивнул в ответ на приветствие, но пауза затягивалась, а тишина становилась какой-то давящей.

– Меня зовут Богдан, – муж вдруг встал и представился, а затем, как взрослому, протянул парню руку. Тот в ответ немного удивился, но довольно быстро пришел в себя и ответил на рукопожатие. – Это моя жена Анна, но ты с ней вроде бы знаком, – Петр выбрал выжидательную позицию, поэтому лишь кивнул и продолжил коситься на директрису.

– Эти люди изъявили желание взять тебя под опеку, – наконец-то озвучила цель нашего посещения Инна Анатольевна.

– Усыновить, – в который раз поправляет женщину мой муж.

– Ах да, – директриса делает смущенное лицо, словно оговорка вышла совершенно случайно. – Усыновить.

– Че, правда? – вот теперь на лице мальчика такое неприкрытое и сложно скрываемое изумление, что я невольно улыбнулась, хотя обещала себе держать улыбку под контролем. – Почему? – а вот этого вопроса я никак не ожидала.

– Что почему? – Богдан сориентировался быстрее меня.

– Почему хотите усыновить, а не взять под опеку? – Петя смотрит на нас не по-детски серьезными глазами.

– Мы хотим, чтобы ты стал частью нашей семьи, – я пытаюсь поймать его взгляд, чтобы понять, что он думает, чувствует. Хочу увидеть его глаза и понять, что с ним творится, по взгляду.

– Нет, вы не поняли, – Петя усмехнулся. – Вам же за усыновление ничего платить не будут. А если вы возьмете под опеку, то будут, – выдает простую детдомовскую арифметику мальчик.

– Так мы же тебя не из-за денег хотим усыновить, – я удивленно хлопаю глазами.

– А из-за чего? – и тут парень увидел мой живот, и у него в голове щелкнула та же мысль, что и у директрисы. Думаю, неспроста эта мысль у них возникла. Полагаю, были прецеденты, вот они так и о нас подумали. – Предупреждаю сразу: с мелким сидеть не буду. Это не мой варик. Я лучше здесь еще три года перекантуюсь и на вольные хлеба.

– Ни с кем сидеть не надо, и мы тебя не нянькой хотим взять, – я уже начинаю нервничать от этого странного разговора. Сперва директриса старалась отговорить и искала подвох, затем сам Петр пытается понять, что от него надо и почему хотят усыновить.

– А зачем тогда? – его вопросы в лоб ставят в тупик и заставляют произносить то, что спрятано где-то в глубинах души.

– Я хочу, чтобы ты стал членом наше семьи, – инициативу в разговоре перехватил Богдан. Боковым зрением вижу, как Инна Анатольевна еле сдерживает довольную улыбку. У нее на лице так и читалось: «Давай, Петя, так их, так!».

– Зачем вам это нужно? – мальчик, все это время стоявший практически на пороге, сделал пару шагов в кабинет. – У вас свой ребенок будет вон, – и мальчик кивнул на меня.

– Ты задаешь такие вопросы, да и Инна Анатольевна тоже, из которых следует, что вы пытаетесь понять, какая у нас практическая выгода от твоего усыновления, – Богдан, видимо, тоже заметил сдерживаемую улыбку директрисы. И потому, когда бросил на нее взгляд, на мгновение нахмурился. – Словно усыновляют детей лишь из корыстной или практической выгоды.

– А почему еще? – я вижу, что парень действительно не понимает.

– Потому что я хочу, чтобы у меня был такой сын, как ты, – я говорю и понимаю, что это не ради красного словца, не чтобы убедить окружающих, а потому, что это так и есть. – Я не знаю, сколько у меня детей будет. Я не знаю, мальчики это будут или девочки. Но я хочу, чтобы у них был старший брат, и это был ты. Чтобы у меня был сын, которого я буду любить и о котором буду заботиться, – сглатываю ком в горле.

– Ладно, – делает одолжение Петя, чем вызывает улыбку на лице. – Но у меня есть условие, – выдает мальчик. – Если вы не согласны, то я против усыновления.

– Какое условие? – Богдан улыбнулся. Уверена, он оценил деловую хватку мальчика.

– Вы не усыновите меня, а берете под опеку, – и Петр усмехнулся.

– Почему? – Богдан словно с партнером договаривается о каком-то проекте в клинике. Вижу этот азарт во взгляде.

– Все просто, – Петя приходит к ряду стульев, что стоят у стены, и садится на один из них. – Вы не нуждаетесь в деньгах, а я в них нуждаюсь.

– Но мы обеспечим тебя всем необходимым, – я растерялась и потеряла нить разговора.

– Вы получаете деньги и переводите их на мой счет. А как мне восемнадцать стукнет, отдаете их мне, чтобы я сам ими смог распорядиться, – объясняет мне все Петр. – Да как восемнадцать стукнет, мне жилье от государства полагается.

– То есть в том, что мы тебя жильем обеспечим, ты не уверен? – муж, мне кажется, доволен, даже усмехается. А вот я в растерянности.

– Доверяю – не доверяю – это дело десятое, а запасной план должен быть всегда, – и Петя смотрит на нас выжидательно.

– Ну что ж, тогда по рукам, – и Богдан встает и протягивает руку мальчику. – Добро пожаловать в семью.

– А я вам говорила, что Петя не так прост, как кажется, – прокомментировала весь наш разговор директриса, когда мальчик ушел. – Не передумали?

– Нет, мы все решили, – мы с мужем киваем и получаем список документов, которые надо подготовить и собрать, чтобы оформить опекунство над мальчиком.

Глава 17

С того момента время понеслось неимоверно быстро. В один день происходило столько событий, что хватило бы на неделю. С директрисой детского дома мы договорились, что будем забирать на несколько часов в день Петю, и он с удовольствием проводил с нами время. Мы вовсю готовили документы на опекунство. Хотя готовили документы в основном, конечно, не мы, а юрист, которого нанял Богдан, но все равно принимали в этом всем деятельное участие.

Богдан пропадал много времени на работе, и мы с Петром взяли на себя обязанности по поиску дома. Мы обратились в несколько риелтерских агентств и только успевали ездить и смотреть дома. Но все было что-то не то и не так. Богдан даже выделил нам машину с водителем, чтобы мы не использовали его в этой цели. Так что я не обиделась на то, что он не катался с нами, потому в этом не было смысла. Покажу уже то, что приглянется.

– Вот идеальный для вас вариант, – риелтер не стеснялась расхваливать ужасную безвкусицу, которую сфотографировали очень выигрышно, поэтому мы и соблазнились и приехали смотреть его.

Перед нами были колонны, мрамор и куча всего того, что я не хотела видеть в своем доме. Этакая претензия на дворянский особняк только выполнена бездарем.

Женщина-риелтор распинается, а я смотрю на скорчившегося мальчика. Со вкусом у него было все хорошо, несмотря на детдомовское воспитание. Он не был падок на глянцевость и мишуру. Имея цепкий взгляд художника, он словно видел нутро дома.

– Тебе не нравится? – еле слышно, чтобы не сбивать распалившуюся женщину, спрашиваю у мальчика.

– Нет, – так же тихо отвечает Петр. – Это ужасная безвкусица. А фотограф молодец, конечно.

– Согласна, фотограф молодец, – я еле сдержала смех. – Спасибо большое, – все же перебиваю посредника, которая замерла и замолчала, но так на нас посмотрела, словно она лекцию в третьяковке вела, а мы ей помешали с глупыми вопросами. – Мы подумаем, спасибо, – я постеснялась сразу сказать, что не нравится.

– Но это действительно идеальный вариант, – женщина смотрит на меня поверх очков. – Ремонт полностью завершен, на втором этаже как раз хватит места и для комнаты малыша, и вашему старшему сыну комната будет.

– И еще футбольной команде, – усмехнулся Петр, но я заметила, что слова о том, что он мой старший сын, ему понравились.

– Так бы и сказали, что ищете дом поменьше, – дама недовольно поджала губы.

– А есть дома поменьше? – Пете словно было неловко, что он высказался про футбольную команду.

– Соседний, – буркнула женщина. – Но он не закончен. Владелец продает его без внутренней отделки.

– Покажете? – просит мальчик, а я удивленно на него смотрю, но молчу. Петр, заметив мой взгляд, так озорно улыбается и пожимает плечами, что у меня тоже на губах начинает играть улыбка.

– Пожалуйста, – делает одолжение нам риелтор, и мы выходим из этого холодного особняка. От него веет чем-то могильным, и сколько там ни создавай уют, он не создастся, хоть ты тресни.

Дама-риелтор ведет нас через двор к воротам, выводит на улицу. Через дорогу по диагонали, у довольно высокого забора мы останавливаемся, и женщина роется в сумке в поисках ключа и магнитного брелока от калитки. Ключи найдены, и вот мы входим во двор. Вымощенная гравием дорожка ведет к аккуратному деревянному дому.

– Оцилиндрованное бревно, два этажа. На втором этаже четыре комнаты и санузел. На первом этаже кухня со столовой и гостиная, – рассказывает женщина скучающим тоном. – Бойлерная, санузел, кладовка.

– Можно внутри посмотреть? – я боялась спугнуть впечатление. Дом мне нравился, и если внутри он хоть вполовину так же хорош, как и снаружи, то это наш вариант. Я с надеждой смотрю на Петю и вижу, что паренек под таким же впечатлением, как и я.

– Я же говорю, внутренняя отделка еще не завершена, – недовольно отвечает риелтор. Она не увидела нашего заинтересованного взгляда, а то уже давно начала бы петь дифирамбы. Хотя, может, ей маленький процент упадет от этого дома, не знаю. Да и мне глубоко все равно.

– Все равно покажите, – просит Петя, и дама, покачав головой, все же открывает дверь и заводит нас в дом. Видно, что он не завершен, но я уже нарисовала картинку, и мне так хорошо и уютно в этом доме. Я понимаю, что я пришла к себе домой. Риелтор рассказывает о доме, о проекте и что хозяин продает вместе с дизайнерским проектом. Потом она ведет нас к черному ходу и показывает веранду. Получается, что позади дома двор и беседка. Еще дальше, у забора – банька. Все так компактно и хорошо расположено, что мне все однозначно нравится. А еще понравилось то, что с улицы практически не видно дома из-за деревьев.

– Ну что? – я спрашиваю одними губами и киваю Петру.

– Это он, – кивает парень и довольно улыбается. Мы с ним явно на одной волне.

– Завтра мы сюда приедем втроем с мужем. И я хотела бы, чтобы вы подготовили все документы по купле-продаже, чтобы он мог на них взглянуть, – мои слова поставили в ступор даму. Она словно не ожидала, что этот дом может кому-то понравиться.

– Он вам понравился? – риелтор даже очки сняла, протерла, снова водрузила их себе на нос и уставилась на меня.

– Да, – кивнула и улыбнулась.

– Но он же скромный и совершенно не статусный, – женщина развела руками, показывая действительно скромный дом и двор с прилегающей территорией.

– Ну и что? – я даже рассмеялась. – Нам дом нужен для семьи, а не для статуса.

– Да, – поддакнул Петя. – Нам дом нужен для семьи, – и приобнял меня за плечи.