Текст книги "Дом, в котором ты (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 18

Владилен

Я не спал половину ночи. Что, в общем-то, было предсказуемо. Ночами после хороших поцелуев мужчины делятся на два типа: первые засыпают с довольной мордой, как сытые коты; вторые лежат в темноте и мысленно проигрывают каждый момент, как идиоты.

Я относился ко вторым. Потому что с Василисой это был не просто поцелуй. Это была точка невозврата. До него ещё можно было делать вид, что между нами: рабочий конфликт, взаимное раздражение, химия на фоне профессионального столкновения, и вообще всё это можно упаковать в категорию «временно». После – уже нет.

Теперь я точно знал, как она отвечает. Как сжимает пальцы. Как дышит, когда хочет, но ещё сопротивляется. Какое у неё лицо сразу после. И это знание, надо сказать, делало меня человеком значительно менее пригодным для деловых переговоров.

На следующее утро Яна вошла ко мне в кабинет с чашкой кофе и села без приглашения. Плохой знак. Так она делала только тогда, когда собиралась либо читать мораль, либо наслаждаться последствиями моих решений.

– Ну? – спросила она.

– Что «ну»?

– Ты такой бодрый, что сразу видно: ночь прошла содержательно, хоть и без сна.

Я откинулся на спинку кресла.

– Ты когда-нибудь устанешь быть невыносимой?

– Нет. Так что у тебя с Дорсунковой?

– Ничего.

– Врёшь.

– Поцеловались.

Яна моргнула. Потом с уважением выдохнула:

– О-о. То есть ты всё-таки решил не тянуть с разрушением своей психики.

– Не драматизируй.

– Владилен, мужчина, который вчера вечером уверял, что хочет «не перегнуть», а утром уже признаётся в поцелуе, – это не недоразумение. Это пожар.

Я промолчал. Потому что возражать было бессмысленно.

– И как она? – спросила Яна уже с любопытством.

– Как катастрофа.

– То есть прекрасно.

– Именно.

Яна покачала головой.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас сделаешь?

– Нет.

– Вот это и пугает больше всего.

Телефон на столе завибрировал. Гордей. Я ответил.

– Да.

– Старик, у нас проблема.

Голос у него был слишком деловой. Плохо.

– Какая?

– Вечером премия «Город и стиль». Меня только что поставили в известность, что в списке приглашённых ты сидишь за одним столом с... угадай кем.

Я закрыл глаза.

– Нет.

– Да.

– Ты это специально?

– Клянусь любимой кудрёй – нет.

Яна подняла голову. По моему лицу, видимо, уже поняла, что вселенная решила не мелочиться.

– С кем? – одними губами спросила она.

Я показал пальцем вверх. Она беззвучно прошептала:

– Божечки.

– Кто будет за столом? – спросил я Гордея.

– Ты. Василиса. Я. Пара каких-то спонсоров. И ещё Полина.

Вот теперь стало по-настоящему интересно. То есть отвратительно.

– Ты издеваешься?

– Я – нет. Организаторы – возможно. Они любят драматические сочетания.

– Великолепно.

– Ты приедешь?

– Конечно, – ответил я ледяным голосом. – Я слишком хочу посмотреть, как твоя кудрявая голова будет отлетать от плеч.

Я повесил трубку. Яна молчала секунд пять. Потом осторожно сказала:

– Полина – это уже нехорошо.

– Не говори очевидное.

– А Василиса знает?

– Пока нет.

– Скажешь ей?

Я посмотрел в окно. Хороший вопрос. С одной стороны, должен. С другой – не хотел. Не потому что скрывать. А потому что мне слишком ярко представилась её реакция: сначала спокойствие, потом колкость, потом внутренняя броня, потом расстояние.

А я, как оказалось, уже не хотел расстояния.

– Напишу, – сказал я.

Яна кивнула.

– И ещё, Владилен.

– Что?

– Если сегодня на этом вечере кто-то устроит скандал, я ставлю на женщин. Мужчины у вас в этой истории пока ведут себя слишком предсказуемо.

Я усмехнулся.

– Ты веришь в Дорсункову?

– Нет, – сказала Яна с наслаждением. – Я верю в масштаб.

Глава 19

Василиса

Премии, презентации, светские вечера и прочая парадная мишура всегда вызывали у меня одно и то же чувство: будто меня позвали на выставку очень дорогих людей, среди которых надо стоять с умным лицом и делать вид, что тебе тоже всё это интересно.

На деле же всё обычно выглядело так: мужчины меряются статусом, женщины – свежестью косметологов, все вместе – количеством фальши на квадратный метр. Но на такие мероприятия всё равно приходится ходить. Потому что там заказчики. Там знакомства. Там деньги. Там новые проекты. Там очень удобно делать вид, что твоя жизнь прекрасна, даже если утром ты хотела запустить тапком в судьбу.

Приглашение на премию «Город и стиль» я получила два дня назад и сначала вообще не собиралась идти. Потом позвонил Гордей, наплёл, что там будет куча потенциально полезных людей, а ещё «Спиридонову одному скучно сидеть среди бобров в смокингах».

Последний аргумент, надо признать, сработал.

И вот теперь я стояла перед зеркалом в спальне и пыталась застегнуть платье на спине, одновременно убеждая себя, что выгляжу спокойно, достойно и никак не как женщина, которая идёт не на вручение наград, а в логово потенциального эмоционального бедствия.

Платье было тёмно-зелёным. Строгим. Приталенным. С открытыми плечами. Не слишком откровенное. Но и не монастырь. Если уж идти к людям, которые будут оценивать тебя глазами, лучше хотя бы дать им качественный материал.

Яна приехала заранее «на моральную поддержку и посмотреть, не передумала ли ты стать сектанткой после поцелуя со Спиридоновым».

– О, – протянула она, увидев меня. – Нет, ну всё. Ты решила добить мужское население столицы.

– Не преувеличивай.

– Я? Я, наоборот, преуменьшаю. Где клатч? Где серьги? Где выражение лица «да, я прекрасна, и мне не стыдно»?

– Внутри.

– Внутри у тебя пока паника и разврат. Снаружи это надо как-то организовать.

Я всё-таки рассмеялась. Яна подошла, поправила мне локон, шагнула назад и удовлетворённо кивнула.

– Всё. Идеально.

– Мне страшно.

– Конечно. Потому что там будет он.

Я на секунду прикрыла глаза.

– Да.

– И не только он, – сказала она вдруг странным тоном.

Я вскинула голову.

– В смысле?

– Я не хотела говорить заранее, чтобы ты не сбежала.

– Яна.

– Там будет Полина Терентьева.

О. Прелесть. Просто чудесно. Бывшая Владилена. Женщина, после которой он, если верить слухам, превратился из просто сложного мужчины в сложного мужчину с повышенной язвительностью и аллергией на чувства.

– Ты шутишь?

– К сожалению, нет.

– И ты молчала?

– Потому что знала: скажу раньше – ты не поедешь.

Я схватилась за туалетный столик.

– Господи.

– Успокойся. Ты идёшь не драться.

– Пока.

– Вот именно. Пока.

Яна подошла и сжала мои плечи.

– Василиса, слушай меня внимательно. Там будет светский серпентарий. Нельзя показывать ни слабость, ни ревность, ни интерес больше допустимого. Спиридонов сам по себе оружие массового поражения, а рядом с бывшей – тем более. Поэтому твоя задача простая.

– Какая?

– Быть красивой. Умной. Ядовитой в меру. И не позволять никому сделать из тебя девочку на подтанцовке чужих чувств.

Хорошо. Легко сказать. Но, пожалуй, именно это мне и было нужно услышать.

Когда я вошла в зал, первым делом увидела его. Конечно. Как бы ни был полон зал людей, Владилен всё равно как-то умудрялся становиться центром картинки. Не потому что выпендривался. А потому что пространство само почему-то начинало выстраиваться вокруг него.

Чёрный смокинг. Белая рубашка. Лицо собранное, красивое и настолько спокойное, будто он пришёл не на вручение премии, а принимать капитуляцию вражеской армии.

Рядом с ним стоял Гордей и что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. А немного поодаль – высокая светловолосая женщина в серебристом платье.

Полина. Я поняла это мгновенно. Даже если бы не знала лицо по статьям, поняла бы всё равно. В ней было слишком много спокойной, холодной уверенности бывшей женщины. Той самой, которая уже знает, что когда-то была главным выбором этого мужчины и память об этом ещё работает как оружие.

Очень неприятный тип красоты.

Владилен поднял голову и увидел меня. И вот тут весь остальной зал просто перестал существовать. Потому что его взгляд – тяжёлый, внимательный, мгновенно потеплевший – сказал мне гораздо больше, чем позволяли любые приличия.

Он был рад, что я пришла. И я, как последняя дура, почувствовала это всем телом.

Гордей тоже меня заметил и замахал как мельница, зовущая на казнь. Ну что ж. Пора.

Глава 20

Владилен

Есть два типа женщин, которых мужчина не должен сравнивать. Бывшую – с настоящей. И женщину, которая его когда-то сломала, – с женщиной, рядом с которой он снова начинает дышать. Потому что во втором случае сравнение всегда оказывается унизительно не в пользу прошлого.

Полина была безупречна. Как всегда. Серебристое платье. Гладкие волосы. Тонкая шея. Лицо женщины, которая знает себе цену и умеет ею пользоваться.

Раньше меня это восхищало. Сейчас – почти не трогало.

Пока в зал не вошла Василиса. И всё. На этом любые остатки внутренней дисциплины можно было считать торжественно похороненными.

Она была в тёмно-зелёном платье, на которое я, наверное, потом ещё долго буду злиться отдельно. Потому что оно облегало её именно так, как не должны облегать платья на женщинах, которых ты пытаешься воспринимать всерьёз и безопасно одновременно.

Зелёный ей шёл. Очень. Делал глаза глубже. Кожу светлее. А выражение лица – ещё опаснее.

Я увидел, как она заметила Полину. Замерла на долю секунды. Но быстро взяла себя в руки.

Хорошая девочка. Сильная.

Именно поэтому я заранее почувствовал злость. Потому что вечер обещал быть длинным, а причин для раздражения у меня и без того уже было достаточно.

– О, вот и она! – обрадовался Гордей, как идиот на собственных похоронах. – Василиса!

– Тише, – процедил я. – Ты её не на аукцион выводишь.

– А жаль, – ухмыльнулся он. – Я бы поставил много.

Василиса подошла. Сначала поздоровалась с Гордеем. Потом повернулась ко мне.

– Добрый вечер, Владилен.

Голос ровный. Лицо спокойное. Но я уже знал достаточно, чтобы заметить: под этой собранностью натянута струна.

– Добрый, – ответил я. – Вы прекрасно выглядите.

Она чуть приподняла подбородок.

– Вы тоже.

– А это уже почти признание.

– Не льстите себе. Это просто зрение у меня пока не испортилось.

Гордей заржал. И, как назло, именно в этот момент к нам подошла Полина. Вот ведь идеальный тайминг у судьбы. Прямо ювелирный.

– Влад, – сказала она мягко. – Не представишь?

Я посмотрел на Василису. Она – на меня. И в этих двух секундах было столько всего, что любой внимательный человек уже сделал бы неправильные выводы. Но не Полина. Она была слишком умна, чтобы не замечать очевидное.

– Конечно, – сказал я. – Полина Терентьева. Василиса Дорсункова.

Женщины кивнули друг другу. Улыбнулись. Обе. И обе одинаково неискренне. Красота.

– Очень приятно, – сказала Полина.

– Взаимно, – ответила Василиса.

И если бы вежливость можно было заточить, сейчас мы бы все стояли среди летающих ножей.

Я видел, как Полина смотрит на неё: оценивающе, тонко, опасно. И видел, как Василиса отвечает тем же. Не робея. Не отступая. Не пытаясь быть милой.

Господи. Мне это нравилось. Ненормально сильно.

– Влад рассказывал, что вы работаете с Гордеем, – сказала Полина.

Я едва заметно повернул голову. Влад рассказывал? Интересно. Очень.

– Да, – ответила Василиса. – Делаем дом пригодным для жизни. После архитектуры это особенно актуально.

Гордей кашлянул. Я медленно усмехнулся. Полина тоже.

– Люблю женщин с чувством юмора, – заметила она.

– А я – с памятью, – ответила Василиса. – Они обычно опаснее.

Вот тут даже я чуть не подавился воздухом. Полина внимательно посмотрела на неё. Потом – на меня. И всё поняла. Умная, чёрт бы её побрал.

– Не буду мешать, – сказала она спокойно. – Уверена, у вас тут и без меня интересная компания.

Когда она ушла, Гордей выдохнул как человек, только что переживший авиаудар.

– Так, – сказал он. – Я сейчас выпью. Или убегу. Или всё сразу.

И тоже ретировался.

Мы с Василисой остались вдвоём посреди зала, полного людей.

– Простите, – сказала она тихо.

– За что?

– За то, что не удержалась.

– Не смейте извиняться за это. Никогда.

Она подняла на меня глаза.

– Вам понравилось?

– Очень.

– Это нездорово.

– У меня вообще последние дни нездоровая динамика.

Её губы дрогнули. И я вдруг понял, что хочу немедленно забрать её отсюда. Из этого зала. От Полины. От лишних глаз. От всей этой светской дряни. Куда угодно. Лишь бы не делить её ни с кем.

Но именно в этот момент ведущие объявили начало церемонии, и нас пригласили занять места. Я посмотрел на карточки на столе. Судьба, как обычно, не мелочилась. Василиса сидела рядом со мной. А Полина – прямо напротив.

Ну что ж. Теперь вечер обещал быть не просто длинным. Он обещал быть кроваво-элегантным.