Текст книги "Волчий дурман. Черная луна (СИ)"

Автор книги: Елена Синякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Но мужчина оказался слишком глуп и возбужден, чтобы понимать намеки.

Он вероломно, хоть и негрубо взял меня за кисть руки, явно расценив мой ответ как то, что я буду согласна пойти с ним в одну из тех комнат.

И в этом была его огромная ошибка.

Меня не обучали дракам и борьбе. По крайней мере, так, как дерутся мужчины-волки.

Но мне не составило труда вывернуть ладонь мужчины до предела так, чтобы кисть была направлена внутрь. До щелчка, с которым сломалась кость, а он взвыл от пронзительной боли.

– С ума сошла?!

– Разве я не сказала, чтобы вы не трогали меня?

Не обращая больше на него внимания, я сама пошла вперед, чувствуя, как он устремился в обратную сторону, но уже без прежнего возбуждения и приподнятого настроения. Видимо, в поисках того, кто сможет оказать ему первую помощь.

Я же шла вперед, но прислушивалась не к тому, что происходило в комнатах – как стонали, кричали и кончали люди, – а к тому, что творилось наверху. Там, где были Адам и волки.

Там, где были все мои страшные помыслы.

Волчьи боги!

Если с ним что-нибудь случится, я себя никогда не прощу!

А что, если там не просто волки Дарка, а он сам?

Ведь он сразу же почувствует, что Адам прикасался ко мне и что я больше не его невинная невеста.

Он не пожалеет его. Не станет слушать.

Я остановилась посреди коридора, среди множества дверей, которые шли по правой от меня стороне, и с дрожью прислонилась к стене.

Страшные, ужасающие своей реалистичностью и кровью картины кружили в моей голове, заставляя сбиваться с дыхания от ужаса.

Адам должен жить!

Он просто не может пострадать из-за меня!

С этими мыслями я сжала кулаки и изо всех сил устремилась назад, молясь лишь об одном – что я не потеряла много времени и успею прийти к нему, чтобы взять весь удар на себя. Ведь виновата была только я одна, и никто больше!

Подобрав подол халата, я бежала вперед, оглушенная стуком собственного сердца и ужасом от того, что могу опоздать, но неожиданно затормозила с судорожным выдохом.

Адам был здесь.

Он шел ко мне по этому коридору.

Живой и невредимый.

А еще настолько напряженный, что даже на расстоянии мою кожу стало в буквальном смысле покалывать от той сумасшедшей звериной энергетики, которая шла от него сейчас.

Его рубашка была распахнута на груди, и на манжетах было отчетливо видно кровь.

Со стороны он выглядел всё тем же цивилизованным и спокойным мужчиной в дорогой, идеально подобранной одежде.

Но я нутром чувствовала, что в нем горит и полыхает его звериная сущность, которая похожа на обжигающую лаву: она завораживает и пленяет издалека, но стоит только к ней приблизиться – и ты сгоришь.

Кровь ощущалась очень ясно и отчетливо даже в этом месте, пропахшем сексом от пола до потолка.

Вероятнее всего, он успел смыть ее, прежде чем спустился сюда.

Я бросилась к нему, стараясь не замечать, что при странном красноватом свете в этом месте черные глаза Адама кажутся с маниакально алым блеском, делая его облик почти демоническим.

– Ты в порядке, Адам?

Я увидела, как по его телу вдруг прошла дрожь и он тяжело сглотнул, чуть прикрывая глаза, а я смутилась и замедлила шаг.

– Они ничего не сделали тебе?

Вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, Адам глухо и с дрожью выдохнул:

– Как ты здесь оказалась, маленькая?

– Случайно. Мужчина спросил…

– Он касался тебя? – оборвал Адам, и в его глазах полыхнуло то, что испугало даже меня.

– Нет! Конечно, нет! Я ему руку сломала за то, что он просто попытался…

Договорить я не успела, потому что он вдруг налетел на меня, рывком приподнимая над полом, и прижал к стене собственным телом, впиваясь в поцелуе настолько диком и безудержном, что я вскрикнула в его губы.

Глава 11

Такого нападения я не ожидала!

Поэтому в первую секунду просто опешила и даже растерялась, попытавшись оттолкнуть его от себя.

Вот только это совсем не помогло.

Я бы сказала, что напротив, еще сильнее возбудило его, потому что пальцы мужчины сжались, впиваясь в мою кожу, и он раздвинул мои ноги, заставляя обхватить его за торс. Обнаженными бедрами.

Он рычал, целуя меня.

Настолько дико и неистово, словно его волчья сущность вырвалась на свободу, но при этом Адам почему-то оставался в облике человека.

Больше он не сдерживался.

Кажется, просто не мог сделать это.

Его накрыло с головой, и я отчетливо понимала, что вырвался тот самый темный Адам, который показывался иногда. Редко. Но каждое такое появление запоминалось мной надолго, ибо за тем, кто казался спокойным и сдержанным, скрывался тот, кто пугал даже меня.

Эти эмоции пронзали меня мелкими кусающими разрядами.

То, что исходило от тела Адама сейчас, было настолько мощным и осязаемым, что дрожь выступала по всему телу, заставляя собраться и… подчиниться.

Это было за гранью понимания.

На одних обнаженных инстинктах, которые напоминали оголенные провода под напряжением.

Возможно, потом, когда я обрету своего волка и стану сильнее, я смогу противостоять ему, но сейчас я понимала, чувствовала до самого нутра, что если я не склоню голову и не отступлю назад – то он просто сломает меня.

Он сделает это и, скорее всего, даже не сразу поймет.

Его язык и рот не просто ласкали – они трахали мои рот, делая это глубоко, жестко и властно.

Не позволяя отстраниться и принять другую участь.

Адам был везде!

Он словно заключал меня в кокон своей власти и силы, придавливая к самой земле и заставляя склонить голову.

…И потому я выдохнула и расслабилась в его руках.

Попыталась сделать это максимально и естественно, хотя дрожь никуда не пропадала, и инстинкты в буквальном смысле вставали на дыбы.

Я просто осела в его руках, давая понять, что никуда не денусь. И меня никто не отберет.

Даже попыталась обнять его за шею и прижаться в ответ.

Он должен был понять, что я сдаюсь ему.

Должен был это почувствовать.

Должен был остановиться, пока я не запаниковала снова и еще сильнее, иначе дело станет совсем страшным.

От зверя нельзя бежать.

Зверя нельзя бояться.

Но сейчас я была на грани того, что хотела этого и с трудом отгоняла от себя панику.

Ведь это был всё еще он – мой защитник Адам. Аромат его тела привязывал меня и стал тем маяком в мире людей, за который я отчаянно хваталась, чтобы оттолкнуть всё прочее мерзкое и раздражающее.

Поэтому сейчас я концентрировалась на нем снова и наконец ощутила, как Адам дрогнул и глухо выдохнул.

Пелена необузданной жажды крови и секса постепенно спадала с его мозга, порабощенного чувствами, которые были выше его.

Волчья страсть была пока что губительна и для меня. Особенно волка настолько сильного.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша и плотно закрыв глаза.

Воздух входил в его легкие буквально со свистом, а выходил обжигающим дыханием.

В этот момент даже аромат его тела изменился, став тяжелым, пряным и обволакивающим.

– …Держи меня, маленькая, – вдруг выдохнул Адам с дрожью, словно его тело было в ознобе. – Держи и не отпускай…

Сложно было понять этот шепот, особенно сейчас, когда его страсть еще била ключом и отдавала жаром от напряженного сильного тела, но я нутром ощутила, что нужно делать. По-женски. Робко и пока еще несмело в силу того, что опыта общения с мужчинами у меня еще не было.

Я обняла его.

Крепко-крепко.

Подтянулась руками, чтобы ухватиться за его шею, и прижалась так, чтобы моя щека касалась его щетинистой скулы. Чтобы моя грудь прижалась к его груди и неспокойное волчье сердце услышало, как бьется мое.

Я не хотела отдавать его ни врагам своего могущественного жениха, ни безумию его волка.

– Всё хорошо, Адам, – шептала я и осторожно гладила ладонью по густым иссиня-черным волосам, видя, как от каждого моего прикосновения на его коже выступают мурашки. – Всё уже хорошо.

Он верил мне.

Наверное, сам удивлялся этому, но действительно верил.

А я ощущала, как постепенно он приходит в себя – очень медленно и тяжело, потому что волк в нем был настолько силен, что едва ли это кто-то мог представить.

И он не отпускал его.

Рвался наружу и выл.

Он жаждал крови и тела. Моего тела. Но Адам сопротивлялся и боролся с ним.

И победил, когда хрипло выдохнул:

– Идем отсюда.

Адам шагнул назад и подхватил меня на руки, прижимая к груди бережно и осторожно, словно я была хрустальная, и устремился вон из этого места, словно за ним гнались все демоны этого мира.

Я чувствовала, что жажда в нем никуда не делась.

Его страсть и то, что бурлило внутри черной удушливой лавой, не стало меньше.

Но он отважно шел против своих желаний, не причиняя мне боли и даже не пытаясь намекнуть на то, что он хотел бы остаться здесь и испробовать всё, что творили эти безумные, одержимые сексом люди.

Он стремительно шел вперед, молчаливый и напряженный, и не обращал внимания ни на кого, когда мы вышли из длинного коридора с интимно приглушенным светом и снова оказались в лифте. Одни.

Напряжение витало буквально в воздухе, но Адам упорно молчал и хмуро смотрел прямо перед собой, ни разу не бросив на меня ни одного взгляда. Словно боялся, что даже это подтолкнет его к пропасти.

И я притихла, потому что кожей ощущала, как ему нелегко сейчас.

Я не хотела становиться катализатором его безумия, потому что это грозило большими проблемами.

Да, мне хотелось узнать, что же произошло с теми волками, а главное – как Адаму удалось победить их и уйти невредимым, но заговорить первой я не решилась.

Адам заговорил, только когда мы снова оказались в номере.

– Эту ночь проведем здесь, а наутро найдем другое место, где можно остановиться.

Он не собирался оставлять меня, и это кольнуло прямо в сердце волной тепла и благодарности.

Ведь я была бедой на его голову. Одной большой проблемой, которая могла стоить ему жизни.

Но Адам не собирался отступать.

И это восхищало меня в нем. И пугало

Адам не услышит меня, не примет того, что мне нужно уходить, чтобы не причинить ему еще больше вреда.

– Они всё равно найдут меня, – проговорила я тихо, давая понять, что нет такого места, где я смогла бы спрятаться. Где мы смогли бы спрятаться, если Адам останется рядом. – Это всего лишь вопрос времени.

Адам ничего не ответил на это.

Только молча прошагал до ванны, а я присела скованно на кровать, подумав о том, что он столько сдерживается ради меня, что это заслуживало награды.

На самом деле я не хотела об этом думать, но то, что я собиралась сделать сейчас, было своего рода благодарностью… и прощанием.

Я полностью отдавала себе отчет в том, что делаю, когда аккуратно сняла с себя халат и положила его на край кресла, оставшись полностью обнаженной.

Вчера я просила его об одолжении.

Сегодня же я хотела отдать ему себя как знак того, что я ему верю тоже. И что не было ни минуты, когда бы я пожалела о том, что мой выбор пал именно на него.

Адам вышел из ванной в одних брюках и с влажными волосами и застыл на полушаге, увидев меня перед собой.

Сейчас мне казалось, что в его глазах нет зрачка.

Или он настолько огромный, что затмевал собой всю радужку круглые сутки.

Черный омут тут же полыхнул жаром и стал выпускать из своих недр тех демонов, которых я предпочитала бы не видеть.

Но если они были частью Адама – значит, я принимала и их.

Он чуть приподнял брови, словно спрашивал, какого черта я творю, а я попыталась выглядеть спокойной, когда тихо отозвалась:

– Я знаю, что тебе это нужно. И я готова дать тебе то, что ты хочешь, Адам.

– Едва ли ты понимаешь, о чем говоришь, маленькая.

Голос Адама был сиплый от переполняющих его чувств, и снова он сдерживал себя.

Не кинулся ко мне, не стал нападать, как в том коридоре.

Он крался ко мне, словно зверь к своей желанной добыче, глядя прямо в глаза, где его страсть была видна до самого раскаленного нутра.

Давал шанс передумать и попытаться спрятаться.

Но я была твердо намерена довести это дело до конца, а потому сама протянула руки к нему, раскрывая себя.

От этого простого незамысловатого жеста Адам замер и тяжело моргнул, но остановился лишь на секунду, прежде чем оказался рядом и неожиданно поцеловал меня в ладонь.

Этого я не ожидала от него.

Прикосновение его губ было настолько чувственным и трепетным, что в груди что-то шевельнулось и дрогнуло.

– Придет день, когда ты поймешь, что это может быть приятно, – прошептал Адам и развернул меня к себе спиной, скользя горячими жадными ладонями по моему телу, но не пытаясь сжать и притянуть к себе, хотя я знала, насколько сильно ему хочется этого. – Поймешь это в моих руках, маленькая.

Он легко собрал мои волосы и убрал так, чтобы был свободный доступ к шее и спине.

– Ты веришь мне?

– Да, – выдохнула я, впервые ощутив странные кусающие эмоции, оттого что он стоял за моей спиной так близко, что жар от его тела я ощущала собственной кожей, ожидая его прикосновения к себе.

Волнительные и необъяснимые чувства.

Он просто стоял за мной, а я едва могла дышать, чувствуя в этом столько эротики и чувственности, что стук сердца оглушал и заставлял тонкую венку на шее истерично пульсировать.

Его губы коснулись моей шеи сзади.

Как раз там, где заканчивался рост волос.

Это было легкое прикосновение, от которого на моем теле выступили предательские мурашки.

При всей своей силе и скрытом безумии он умел прикасаться так, что душа просто замирала.

Адам покрывал поцелуями мою шею, плечи и опускался вдоль позвоночника, забирая мое размеренное дыхание и открывая то, что я совсем не ожидала почувствовать.

Особенно сейчас, когда опасность ходила по пятам и уже нашла нас.

Он положил ладонь на мою поясницу и чуть надавал на нее, показывая этим, что я должна наклониться вперед.

– Встань на колени. Упрись руками в кровать.

Его голос был настолько низкий, хриплый и манящий своей темной чувственностью, что я подчинилась, не задумываясь – подалась вперед, забираясь на кровать, и встала на четвереньки.

Адам заурчал от удовольствия и того, что я была послушной.

Он по-прежнему оставался сзади.

Я не видела его глаз и не знала, что он сделает еще, и от этого ожидание его касаний становилось острее и жарче.

Он сделал шаг вперед, ближе ко мне, продолжая при этом целовать кожу вдоль позвоночника. Чуть прикусывать ее, заставляя вздрагивать от неожиданности, а затем проводил губами, словно успокаивал.

Я же смотрела перед собой в разломанную спинку кровати и с удивлением понимала, что мне приятны его прикосновения.

Они пленяют меня медленно, но верно.

Раскрывают в теле трепет, о котором я не подозревала.

И сопротивляться этому я не хотела.

Только ахнула, когда губы Адама добрались до ягодиц и чуть прикусили кожу.

Я попыталась привстать, но он положил раскрытую ладонь на спину, чуть придавливая и не позволяя мне пошевелиться.

– Тише, маленькая. Тише.

То, что он задумал, я поняла, но сразу принять это не получилось.

Адам просунул свое колено между моими ногами, не позволяя мне свести колени вместе и помешать ему, пока его рука мягко, но уверенно скользнула между моими бедрами и тут же коснулась лона горячими умелыми пальцами.

Он плавно и умеючи скользил по влажным горячим складочкам, погружаясь в меня пальцами. Насаживая на них.

Чуть растягивая.

Двигая так, что меня обдало жаром.

– Не думай ни о чем. Отдайся этому чувству. Ощути его вкус, аромат. Позволь ему проникнуть в твои вены.

Голос Адама в этот момент был чистым сексом.

То, как плавно, мягко и чувственно он говорил своим низким, чуть хриплым голосом, было прелюдией к нашей близости. И я слушала его. Я ему верила, стараясь раскрепоститься и дать ему то, что он заслуживал.

Но всё равно вздрогнула, когда неожиданно ощутила, как его губы стали опускаться все ниже по ягодицам, а затем он и вовсе опустился на колени перед кроватью, чтобы скользнуть языком там, где только что были его пальцы.

Эта ласка была слишком откровенной для моего неискушенного тела, поэтому я удивленно вскрикнула и попыталась отползти вперед, но тут же оказалась в кольце его рук, которые не позволяли пошевелиться.

Меня словно бросило в озноб!

Ощущения были настолько острыми и сладостными, что я с удивлением поняла, что издаю какие-то звуки. Стоны. Пока еще тихие и несмелые. И бороться с этим было невозможно.

Я чувствовала, как его горячий язык жадно и бессовестно ласкал меня.

Я чувствовала своим волчьим нутром, как ему самому нравится этот процесс. Как он пленяет и сводит с ума.

Чувства Адама усиливали мои собственные в десятки раз, когда, позабыв о стыде и рамках дозволенного, я стала двигаться в унисон с ним, запрокидывая голову в попытках втянуть в дрожащее тело больше воздуха, которого сейчас так катастрофически не хватало.

То, что он творил, сводило меня с ума своей откровенной пошлостью и тем, насколько непозволительно приятно это было!

Мое тело наливалось тягучим сладостным нектаром и словно становилось тяжелее.

Мне казалось, что моя кровь стала приторно сладкой и вязкой, словно мед, отчего даже запах тела изменился и стал более терпким и насыщенным.

И этот разгоряченный мед, не спеша и кружа голову, стекает из каждой дрожащей в эйфории клеточки в бедра. Туда, где хозяйствовал умелый язык Адама.

Я бы хотела ему сказать, что со мной что-то происходит.

Что мне и больно, и приятно внизу живота. Но в горле пересохло, и в голове была полная каша.

Эти новые чувства порабощали меня и сводили с ума, пряча куда-то серьезную и до чертиков благоразумную девушку.

Я снова попыталась отползти, тонко ахнув, потому что руки и ноги задрожали, а по позвоночнику стали пробегать волны напряжения такой силы, что терпеть больше не было сил.

Вскрикнув, я отдалась этому новому чувству, позволив ему сокрушить меня с такой силой, что руки подогнулись и я рухнула корпусом на кровать, мелко и отчаянно задрожав.

Эта медовая сладкая лихорадка не прошла сразу.

Она усилилась, когда неожиданно Адам встал на ноги и притянул меня за ягодицы назад, чтобы войти своим возбуждением сразу во всю длину до самого предела.

Он громко протяжно застонал, чуть отклоняясь назад, а я застыла, распахнув глаза, потому что почувствовала, что меня в буквальном смысле накрывает волной настолько яркой и мощной, что в первую секунду перед глазами потемнело.

Я только хваталась подрагивающими пальцами за простыню под собой, когда Адам стал двигаться.

Вбиваться в меня, отчего его бедра хлопали о мои ягодицы и всё мое тело было в его власти, пока я распласталась на кровати и пыталась просто дышать.

Дышать и не закричать, когда по позвоночнику прошла такая разрядка, ударяя прямо в бедра, что я содрогнулась в его руках, громко и удивленно вскрикнув.

Я кончила!

Просто с ума сойти!

– Да, маленькая моя. Вот так, – проурчал за моей спиной Адам восторженно и возбужденно, продолжая двигаться резко и сильно, пока не кончил сам с глухим утробным рычанием, которое отозвалось во мне какой-то особенной дрожью принятия его.

А я притихла, чувствуя, как он наполняет меня и делает по-настоящему своей.

– Ты просто умница, – Адам просунул руки под меня и перевернул набок, чтобы было удобнее лежать. И сам лег сзади, обнимая рукой, и прижимал к своему обжигающе горячему торсу.

Я ощутила спиной, как колотится его сердце, и чуть улыбнулась.

Странно, но раньше я не думала, что секс может вызывать какие-то эмоции у мужчин, помимо сугубо физиологических.

– Хочешь, пойдем в ванную?

Адам осторожно собрал мои волосы, легко скрутив их, и отвел в сторону, чтобы случайно не придавить собственным плечом. Этот жест был такой простой, но почему-то он отозвался глубоко внутри меня.

Какой мужчина будет так трогательно проявлять заботу, кажется, даже сам не задумываясь над тем, что делает? Лишь тот, кому девушка небезразлична.

– Нет, давай просто уснем, – прошептала я, на что Адам кивнул и приподнялся только для того, чтобы накрыть нас легким покрывалом.

Он был замечательный.

И мое сердце разрывалось от того, что я должна оставить его. Чтобы не навредить своим присутствием рядом.

– Что не так, маленькая?

– Всё хорошо, я просто немного устала.

– Тогда спи. И ничего не бойся. Я буду рядом.

Я смогла только кивнуть в ответ и притихнуть.

Нужно было уснуть. По-настоящему. Но проснуться раньше него, чтобы спасти его отважную и дорогую для меня жизнь…

Глава 12

Я знала, что не будет легко.

И дело было даже не в том, что нужно было покинуть отель, не привлекая к себе внимания, до того, как Адам проснется.

Тяжело было на душе.

Всего пара суток прошло с того момента, как я узнала Адама, а мне казалось, что я знала его всегда, и не хотела оставаться без него. Оставаться одной.

Я не верила, что он на самом деле уснет. Крепко. По-настоящему.

Почему-то было ощущение, что он всегда настороже. Всегда начеку и контролирует всё, что происходит вокруг него.

Такое происходило и с моим страшим братом Киланом.

Он говорил, что это профдеформация после службы в армии, когда мозгами ты понимаешь, что уже в мирной жизни, а тело взяло за привычку быть наготове.

Брат долго отходил от этого.

И я не была уверена, что у него получилось до конца.

Было ощущение, что с Адамом происходит то же самое.

Но когда я проснулась через пару часов и легко пошевелилась под его рукой, обнимающей меня, то он никак не отреагировал.

Не прижал меня к себе сильнее.

Не поднял головы.

Не спросил, почему я проснулась так скоро.

Адам дышал мирно и размеренно.

Его веки не дрожали, и черные густые ресницы не попытались распахнуться.

Он действительно спал.

И нужно было уходить сейчас, потому что было неясно, когда еще представится такая возможность и как быстро придет сам Дарк, когда поймет, что с его людьми покончено.

И что это сделал мужчина, защищающий меня.

Стараясь даже не дышать, я осторожно выбралась из-под руки Адама.

Я смотрела на него каждую секунду, даже когда быстро и нервно облачалась в свой выстиранный и выглаженный спортивный костюм.

Все внутри меня противилось тому, чтобы уходить, но разум твердил, что нельзя дать Дарку шанс навредить моему неожиданному спасителю.

Честно говоря, я до последнего не верила, что у меня получится уйти.

Вот так просто.

Выйти из номера, оставив спящего Адама без поцелуя, закрыть за собой дверь и бегом спуститься по запасной лестнице, которая отчего-то была не закрыта.

Никто из людей не обратил на меня внимания, когда я накинула капюшон на голову, скрывая лицо, и растворилась в незнакомом и совсем не дружелюбном городе.

Стоило только переступить порог отеля, как на меня тут же обрушились все запахи и ароматы, которые в большинстве своем не были приятными, и, помня о совете Адама, я старалась сосредоточиться на каком-то одном. Более или менее приятном, который не вызывал настолько сильного отторжения, как остальные.

Дико, но я выбрала кондиционер для белья, с которым явно был постиран мой костюм.

Да, этот запах отдавал примесью химии, но всё же его терпеть я могла.

Только, как оказалось, всё это было лишь верхушкой айсберга.

Того самого, который потопил «Титаник».

Мой переход.

Если еще вчера я почти не обращала на это внимания, то сегодня ситуация медленно, но верно грозила катастрофой.

Я и подумать не могла, что всё может развиваться настолько стремительно, когда через несколько минут пребывания в городе ощутила вкус собственной крови во рту.

Десны начинали кровоточить, потому что процесс был необратим и зубы должны были скоро стать клыками.

Насколько скоро, я боялась даже подумать.

Конечно, я многое слышала об этом процессе и знала, что всё зависит от чистоты крови: чем более ты чистокровный, чем сильнее в тебе кровь, тем сложнее и болезненнее проходит первый переход.

Если ты чистокровный, что переход будет длиться несколько дней, пока не сведет тебя с ума.

Я с содроганием и тихим ужасом вспоминала момент в гимназии, когда у одной из девушек переход начался именно там.

Обычно детей стараются забирать в такой ситуации заранее.

Готовят какое-то тихое место (как правило, где-то в подземных частях домов волколаков), где душераздирающие крики не будут слышны проходящим мимо людям.

В это время оба из родителей круглосуточно находятся рядом со своим ребенком, чтобы облегчить его боль и страх.

Они дают ему свою кровь, потому что свою он потеряет вполовину.

А та девушка почему-то оказалась в гимназии.

Я тогда училась в начальных классах и жила в гимназии всего второй год, но до сих пор не могла забыть, как она кричала, пока не охрипла.

Не могла забыть, как мы за нее молились и не спали несколько ночей, ощущая ее боль и ужас до слез.

«Дайте мне умереть!» – всё, что повторяла бедняжка раз за разом, пока не обессилела от боли и не потеряла сознание.

Кровь стыла в жилах от ее криков.

Но еще страшнее было мне сейчас, потому что я должна была пережить этот момент сама.

Одна.

И справиться со всем… просто выжить.

Вот только в первые несколько часов, которые я провела в городе, стараясь понять, куда же мне идти и что делать дальше, всё еще верила в то, что я настолько сильная и самостоятельная, что смогу справиться со всем сама.

А потом… потом стало ясно, что я в куда большей беде, чем предполагала.

Вслед за деснами стали невыносимо болеть ногти и кости на пальцах рук и ног.

Они должны были деформироваться.

И ломаться.

В моем теле, как и в теле человека, было 206 костей, и каждая из них должна была быть сломана в этот переход.

Каждая должна была измениться, делая из меня волка.

«Это хуже, чем сгореть заживо» – так говорила моя старшая сестра Катрина о своем переходе.

Она никогда не вдавалась в подробности самого процесса, но и без того было ясно, что всё очень тяжело и опасно.

Сначала я думала, что сильнее, чем думаю, и смогу перенести этот процесс, не издав ни звука.

Но когда кости стало адски ломить и в буквальном смысле выворачивать, я взвыла, мало думая о том, что скажут обо мне проходящие мимо люди.

А они оборачивались и смотрели на то, как я согнулась пополам, но не спешили на помощь. Большинство ускоряли шаг, чтобы скорее скрыться из виду.

И в тот момент я думала лишь об одном: я не могу показать свою сущность людям.

Потому что это грозит разоблачением всему роду волколаков!

Лучше умереть!

Квартиры и гостиница отпадали по причине того, что рядом всегда кто-то был и мог услышать.

Нужно было искать место, куда люди не сунутся.

У меня дрожали руки, и холодный пот капельками выступил на бледном лице, когда я остановила проезжавшее мимо свободное такси, неловко ввалившись на заднее сиденье.

Седой мужчина с сухим морщинистым лицом и уставшим взглядом оглянулся на меня и недовольно поджал губы.

– Деньги сразу! – пробухтел он, отчего-то с первого момента испытав ко мне такую неприязнь, что становилось даже обидно.

Разве в людях совсем не осталось сочувствия?

– Вот, возьмите.

Он покосился на мои бледные дрожащие пальцы, но деньги взял.

Почти выхватил, словно я была прокаженной, которую нельзя было касаться.

– Куда тебе?

Было слишком больно, чтобы выяснять, отчего мужчина относился ко мне с такой откровенной ненавистью, видя при этом впервые в жизни, поэтому я слабо отозвалась:

– Куда-нибудь на самую окраину города. Может, есть какие-то места, куда люди редко заглядывают?..

Я считала, что, по меньше мере, подобная просьба должна будет вызвать хотя бы недоумение, если не сказать откровенный шок.

Но нет. Мужчина только кивнул, и машина резко поехала вперед.

– Только не умри по дороге! А то тут камер полно, потом еще затаскают в полицию! Связывайся с вами, наркоманами!

Я даже не сразу сообразила, что он обращается ко мне.

Наркоманы?

Он посчитал меня наркоманкой?

Хотя, видимо, выглядела я настолько плохо, что ни о чем хорошем мужчина просто не мог подумать.

И винить его в этом у меня не было права.

Всё, чего я хотела, – оказаться подальше от людей и принять свою участь.

На споры и попытки доказать, что я лучше, чем он думает, у меня не было совершенно никаких сил и желания.

Машина неслась вперед, а я даже не обращала внимания на дорогу или на то, как иногда на меня косится в зеркальце этот недовольный мужчина, наверняка переживая о том, чтобы я не умерла прямо в его транспортном средстве.

Меня знобило.

Казалось, что тело наливается болью и становится тяжелым и неподъемным, как камень.

Кожу то обжигало огнем, то разливался холод, отчего я стучала зубами, проклиная этот день, который начался так не вовремя и в таком месте, где я быть не должна была.

Если бы меня спросили, сколько именно я ехала, когда машина остановилась, взвизгнув шинами, я едва ли смогла бы ответить.

– Вот. Самое заброшенное и отдаленное место в городе. Выметайся, милочка.

Не было желания благодарить этого человека, но воспитание взяло верх, когда я кивнула ему и с трудом переставила ноги на дорогу из машины, не забыв при этом достать мой рюкзак.

Дверца за мной тут же захлопнулась, и машина унеслась назад, обдав меня пылью и мелкими камнями.

Волчьи боги!

Как же было больно внутри!

Стараясь сохранить трезвый рассудок и максимально ясный ум, я осмотрелась и внимательно принюхалась, уже сейчас отмечая про себя, что обоняние стало куда острее.

Людей поблизости не было.

На много-много километров вокруг.

Но было много крыс, которые принюхивались тоже, чувствуя во мне хищника. Странного для них, но всё же.

Меня они не пугали и не смущали своим присутствием рядом.

Нужно было теперь понять, куда можно спрятаться на ближайшие дни. Больше я не питала надежд и теперь как никогда отчетливо понимала, что быстро это всё не закончится. И придется стойко вынести много боли, прежде чем я смогу вернуться к нормальной жизни.

Страшно было до жути, но сейчас я старалась не поддаваться панике и просто отыскать возможное и не самое страшное место для ночлега.

Хотя сделать это в месте, где можно снимать фильм о нашествии зомби, было очень трудно.

Разграбленное, разбитое, огромное место, куда не ступала нога человека, отданное на съедение времени и природе, навевало только пустоту внутри и не самые радужные мысли.

Коридоры и помещения здесь поражали своими размерами.

В некоторых местах еще не выветрился запах мазута и каких-то химических веществ, хотя явно прошло не одно десятилетие с того момента, как здесь всё было оставлено.

Я всё шла и шла, а территория завода не заканчивалась.

Словно огромный заброшенный и позабытый всеми город, где люди вымерли.

Жуткое место.

Пробирающее до мурашек.

Я понимала, что не смогу занять одно из помещений внутри огромных цехов, потому что каждый мой шаг отдавался эхом со всех сторон, заставляя вздрагивать.

А уж если я не сдержусь и буду кричать, то и этот звук усилится в десятки раз, разносясь далеко за пределы самого завода. И меня смогут услышать и найти те, от кого я пряталась.

И кричать я буду…

Это я прочувствовала до самого нутра, когда раздался глухой щелчок и ногу опалило такой болью, что я вскрикнула, падая на колени.

Кость сломалась.

Всего лишь одна кость!

А мне хотелось умереть уже сейчас, не задумываясь больше ни о чем, в желании прекратить этот ад, пока он не вошел в свой апогей, когда станет совсем невыносимо.