Текст книги "Волчий дурман. Черная луна (СИ)"

Автор книги: Елена Синякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– …Боюсь, что всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. Очень много денег уходит на содержание самого здания и…

– У вас долги от прошлого директора?

Сестра Агата могла не отвечать.

То, как покраснели ее щеки, и было ответом.

– Послушайте, я не хочу вас смущать. Но так вышло, что и в бизнесе, и в обустройстве системы охраны я кое-что смыслю. Давайте я приеду к вам завтра, и мы обсудим некоторые вопросы. Я всё сделаю сам. От вас потребуется только официальное одобрение.

Сестра Агата была в шоке, но согласилась.

После короткого, но емкого разговора она ушла в гимназию, а я почему-то остался в беседке, искренне наслаждаясь тем, как тихо было вокруг, когда неожиданно услышал девичьи голоса.

– Ты с ума сошла, подруга! Это стоит целое состояние!

– Уйдите с дороги. Мне не нужно ничего от этого дьявола.

А вот это уже было интересно!

Я сорвался с места, потому что понимал, что речь шла обо мне.

И что этот яростный приятный голос молодой девушки принадлежит Кирти.

Перепрыгивая через кусты, я пронесся неслышно и незаметно вдоль большого здания, обогнув его еще с одной стороны, где, по всей видимости, располагались большие общие спальни для гимназисток.

Глава 3

В распахнутом настежь окне были силуэты трех девушек.

Впервые я увидел Кирти, когда ей было восемь лет.

Она была испуганной заплаканной девочкой на руках у старшего брата – любимица всех волков, папина принцесса. Ее носили на руках все и тискали, потому что она была самой младшей и красивой, словно фарфоровая кукла.

Это было десять лет назад.

Но и сейчас я узнал Кирти с первого взгляда.

Больше она не была ребенком, став изящной, красивой девушкой, своей грацией и сдержанностью похожей на черного лебедя.

Папина принцесса незаметно выросла в истинную королеву, которая не позволяла эмоциям вырываться наружу, даже если они испепеляли ее изнутри.

Ее ярость была настолько сочной и терпкой, что у меня по позвоночнику прошла волна возбуждения.

До чего же вкусная получилась моя невеста.

Признаюсь, что такого я не ожидал.

Красивые девочки не всегда становятся красивыми девушками, но образ Кирти превзошел все мои ожидания.

Впрочем, ложью было говорить о том, что я чего-то ждал от нее.

До этой минуты – нет.

Но сейчас внутри меня вспыхнула темная искра, которая заставила мертвое сердце сбросить свой тлен.

Красота не главное, и, хотя Кирти сразила меня тем, насколько ладной и обворожительной была, главным был ее стержень внутри.

То, как она держалась, расправив плечи и не повышая голоса, пока подруги не подпускали ее к окну.

Из темноты я наблюдал за ней с азартом и интересом, наполняясь чувствами, которых совсем не ждал.

Забавно.

Будучи еще такой юной, Кирти выглядела непреступной и настолько холодной, что хотелось выйти из тени и показать себя, чтобы только разбить ее сдержанность и увидеть истинное девичье нутро.

– Девочка, одумайся!

Ее подруги были в откровенной панике и Кирти совсем не понимали, а я криво улыбнулся, наблюдая за тем, как моя неприступная невеста окинула девушек ледяным взглядом, непривычным для ее карих глаз, и чуть дернула изящной бровкой:

– Если это мой подарок, значит, я могу распоряжаться им, как посчитаю нужным.

– Кирти, ты его видела?! Он стоит целое состояние!

– Это неважно.

– Что ты скажешь сестре Агате?!

– Правду.

Девушки зашевелились, пытаясь поймать руку упрямой Кирти, и началась почти потасовка, в которой они не пускали ее к окну, но моя невеста добилась своего, когда выкинула из окна изящную коробочку с украшением, отчего та, конечно же, деформировалась и сломалась, а браслет с алмазами плюхнулся куда-то в кусты.

Подруги Кирти вскрикнули в один голос от ужаса, а я хохотнул себе под нос, искренне наслаждаясь тем, что видел.

– Сумасшедшая!

– Стоять!

– Цветы не трогай!

– Они-то не виноваты!

Волчицы снова боролись и пытались вырвать из рук Кирти увесистый букет, который должен был последовать за украшением и рассыпаться лепестками.

– Подожди ты! Я их в библиотеку отнесу! Ты их даже видеть не будешь, а мы хоть порадуемся красоте!

Кирти стиснула зубы, но всё-таки отступила.

Больше она не произнесла ни звука, только резко развернулась и ушла вглубь комнаты, а девушки поспешно сделали то, что говорили, – унесли цветы прочь с ее глаз.

Одна из девушек прикрыла окно, и всё стихло, а я почему-то продолжал улыбаться, ощущая, что возбуждение внутри усиливается и начинает кусать меня.

Как всё было интересно и неожиданно.

Уехал я тоже не сразу.

Еще пару часов просидел прямо на траве, растянувшись на ней в полном расслаблении и прислушиваясь к тому, что происходило за стенами гимназии, а именно в спальне девушек: как они тихо переговаривались и готовились ко сну, а затем все дружно легли и погасили свет.

Я находил Кирти по аромату ее тела, выбирая его из сотен других, и он нравился мне.

Он будоражил меня и заставлял улыбаться снова и снова, когда я вспоминал ее ярость и эту ледяную отрешенность, за которой она прятала свои эмоции.

Кто бы мог подумать, что из нежной фиалки вырастет роза с шипами.

Роза, которую с этого момента я захотел себе на полном серьезе и законных основаниях.

В тот вечер я так и не доехал до Дины.

И больше не приезжал к ней ни разу, как и ни к одной другой женщине.

Зато я часто приезжал незримым гостем в гимназию, чтобы отдохнуть душой на лоне природы и насладиться созерцанием Кирти.

Тайком.

Издалека.

Скрытый от глаз всего мира и завороженный ее душевной силой и нежностью ко всему живому одновременно.

Я познавал ее, прощупывал каждую эмоцию, впитывал ее в себя, как изысканное лакомство, найти которое уже и не мечтал.

С тех пор прошло еще шесть лет.

Шесть лет моего монашеского воздержания, которое я соблюдал ради своей невесты.

Сам не знал почему.

Просто она была настолько чистой и неискушенной, что мои грехи и пороки выглядели рядом с ней еще чернее и страшнее.

Это была моя дань серьезности моих чувств.

Моя попытка показать самому себе, что всё очень серьезно и я не отступлю от нее.

А Кирти оставалась верной себе и выбрасывала из окна все мои подарки, чем веселила и заставляла рычать от возбуждения.

Упрямая и стойкая в душе, хотя внешне она была такой миниатюрной и непривычно хрупкой, особенно для рода черных волчиц.

Единственным подарком, который она пожалела и не стала выбрасывать, стал живой цветок в горшке, но и в том была не моя заслуга, а самого цветка.

Кстати, сестра Агата была очень благодарна за мое предложение обустроить систему безопасности в гимназии, чем я занялся сразу же маниакально и скрупулезно, чтобы отныне волчицы нашего рода не были в опасности.

Единственная загвоздка заключалась в том, что работы должны были производиться в тот момент, когда девушек не было в здании, а потому необходимый монтаж длился дольше, чем я планировал.

Но и это было не страшно.

Главное, что теперь всё было идеально и девушки находились под круглосуточным присмотром.

Итак, остались считаные недели, и я должен был предстать перед Кирти, как бы сильно она этого ни избегала.

Я обещал ее отцу, что буду ждать до ее первого оборота.

До того момента, когда она станет сильной и выносливой, чтобы стать женой волколака.

Чтобы она смогла вынести мою страсть и жажду до нее.

В этом деле многое значили гены.

Кирти была очень похожа на свою покойную маму. А у нее переход случился в 23 года.

И ошибки в этом быть не могло.

В приподнятом настроении я наконец вышел из ванной, облачился в домашний костюм и спустился в ту часть особняка, которая принадлежала мне и где мне было комфортно, ибо в ней не было ни единой детали черного цвета.

Здесь я сделал всё так, как хотелось моей душе, откровенно наплевав на то, что мои предки остались бы в шоке от увиденного, если бы только были живы.

Когда ты отличаешься от остальных – это не всегда дар.

Чаще всего это проклятье.

Крест, который ты будешь вынужден нести, хочешь того или нет.

Потому что ты таким родился и у тебя никто не спросил, чего ты хочешь на самом деле.

Я был пропитан чернотой с детства.

Мой отец приложил для этого все усилия, с малолетства показав, что в моей жизни не может быть ничего светлого и радостного лишь потому, что я потомок ТОГО САМОГО волка.

Первого.

Черного.

Впрочем, думать об этом я не хотел.

Ни сейчас, ни в будущем.

Потому что верил, что скоро для меня начнется новая жизнь.

И я приложу все свои усилия, чтобы в ней были только радость и счастье, о которых я знал так мало.

Стоило мне только опуститься в кресло за рабочим столом моего непозволительно светлого кабинета, как тут же раздался стук в дверь, а затем вошел деловой старик в своем излюбленном черном костюме с неизменной бабочкой на шее.

– Доброе утро, господин.

– Доброе утро, Говард, – кивнул я, наблюдая за тем, как он величественно и неторопливо несет поднос ко мне твердой рукой, хотя ему уже было столько, что пора было нянчить правнуков, сидя в кресле-качалке у камина.

– Ваш кофе, свежая газета и корреспонденция этого утра.

Говард начал работать в нашем особняке еще во времена моего деда.

Он пережил его, моего отца и явно переживет еще и меня.

Но этот старик был дорог мне, как не был, пожалуй, никто в этой жизни.

Много лет назад он единственный не побоялся гнева и ярости моего отца и заступился за меня.

За что лишился глаза.

А еще он был дедом Сета.

И это тоже значило очень много.

– Хорошо спали? – чуть вздернул брови старик, и я быстро кивнул в ответ, понимая, что этот вопрос не был из разряда праздных, чтобы просто поддержать разговор.

Говард знал меня как никто другой.

На его глазах я рос.

Благодаря ему пережил свой первый переход.

И когда вернулся из армии, то именно он проводил бессонные ночи рядом со мной, когда я не мог спать, видя галлюцинации, в которых мог навредить окружающим.

Это проходило долго и мучительно.

Но сейчас мучило меня всё реже и реже.

– Сет уже встал?

Говард издал фыркающий звук, ответив чопорно, но глядя добрыми глазами:

– Естественно! Если кто-то и просыпается раньше вас – не считая меня, естественно, – то это Сет. Кстати, наш загадочный молчаливый друг сегодня пришел под утро и занял свою комнату.

Я тут же нахмурился.

– Уран здесь?

– Да.

– Что-то случилось?

– Нет, господин. Он вошел сам без охраны со стороны волков и просто лег спать. Я уточнил у него, стоит ли подготовить его любимый крепкий сладкий чай с лимоном, но ответил, что в этом нет необходимости.

– Спасибо, Говард.

– Хорошего вам дня, господин.

– И тебе. Не утруждайся на кухне. Отдыхай побольше.

– И вы тоже, – сверкнул глазами неугомонный старик, который никак не хотел жалеть себя и свои силы, совершенно наплевав на свой почтенный возраст, и продолжал все дни напролет находить себе работу. – Не забывайте, что движение – это жизнь!

– …И что смерть ходит попятам, – пробормотал я, уже когда он закрыл за собой дверь.

То, что Палач пришел сам, было и хорошо, и плохо.

Хорошо, что он стал доверять мне и иногда приходил, чтобы просто отоспаться, не боясь, что во сне его контузит и сознание будет потеряно.

Плохо, что обычно он сам чувствовал, когда подходило время очередного срыва, что сулило нам маленькой войной со всеми вытекающими последствиями.

Сила Урана была немыслимой.

И остановить его было просто невозможно.

На то он и был Палачом – полумифическим созданием, в ком текла кровь и волколаков, и берсерков.

Глотнув кофе, я взял кружку с собой и спустился на первый этаж, а затем в подвал – место, где можно было пережить даже бомбардировку. И самое главное – не выпустить Палача на свет, где он похоронит без труда весь город.

Здесь был наш оперштаб.

Наша база.

Здесь хранилось всё оружие, которое мы использовали для борьбы или своей защиты.

Жаль только, что мы никогда не были стаей.

Парней, которые входили в состав моей группы, даже друзьями нельзя было назвать.

И в этом была наша сама большая слабость.

Вокруг меня их сплачивала не верность, а страх. И деньги.

В очередной раз я убедился в этом, когда, спускаясь по лестнице, услышал надменный и заносчивый голос одного из парней своей так называемой команды.

– Понять не могу, как тебя вообще взяли к нам? Нечистокровного!

Я скрипнул зубами, потому что понял, что речь шла о Сете, даже если бы не ощущал его близкое присутствие.

Он, как обычно, промолчал, потому что с детства его тыкали этим обстоятельством, даже не пытаясь понять, что сам Сет был меньше всего виноват в том, что таким родился.

За что я бесконечно уважал Сета – он умел сохранять холодный разум и добрые побуждения даже в таких ситуациях, когда обидчика хотелось разорвать в клочья.

И мне этого хотелось прямо сейчас.

Я остановился у раздевалки, где в этот момент было несколько волколаков из команды.

– Эй! Чего молчишь? Думаешь, ты всех умнее, придурок?

– Я не думаю. Уверен в этом, – сухо отозвался Сет, а я хмыкнул и поставил аккуратно чашку с кофе на подлокотник, чтобы не разлить горячий терпкий напиток, и повел плечами, разминаясь.

При мне никто бы не позволил себе не то что вякнуть – даже посмотреть косо в сторону Сета.

И плох был тот волк, который не мог почувствовать другого волка на расстоянии пары метров за стеной.

Кажется, пришло время задуматься о профпригодности того солдата, который возомнил себя слишком сильным.

– Думаешь, если твой позывной «второй», то ты стоишь сразу за Дарком?! – еще больше завелся волк, и я не спеша двинулся в сторону раздевалки, давая ему последний шанс почувствовать меня и заткнуться.

– Да такого, как ты, здесь вообще быть не должно! Вы – отбросы! Слабые человеческие выродки!

Сет не отвечал, но, видимо, смотрел прямо в глаза этому смельчаку, потому что тот заорал:

– Что ты сделаешь против моей крови, а?!

Послышался удар, и я сделал пару шагов вперед, показывая себя и по аромату понимая, что волк ударил Сета, но тут же отшатнулся назад и опустил голову, будучи не в силах выносить мой черный взгляд.

Никто не мог.

Только Сет не унижался и не лгал.

Он всегда смотрел мне прямо в глаза, которые считали страшными.

– Кровь, говоришь, – проговорил я и в свою очередь так двинул придурку по лицу, что кровь с брызгами разлетелась из раны и он не взвыл только усилием воли.

Я мог бы ударить сильнее и раскрошить ему череп.

– Думаешь, твоя кровь какая-то особенная? – я изогнул бровь, когда подошел и склонился над мужчиной, который и теперь не смел поднимать глаза на меня. – А я вижу, что она такая же, как у Сета.

Я с силой размазал его кровь по лицу, оставляя ее на своей ладони.

– Смотри, такая же красная и липкая! Хотя нет. Ты прав. Твоя кровь другая – она дурно пахнет трусостью и высокомерием.

Все парни, что были в раздевалке, притихли, и никто не посмел заступиться за него.

Хотелось размазать его череп по стене.

Не знаю, как я сдержался и выпрямился, чтобы окинуть тяжелым взглядом всех присутствующих:

– Кто-то еще хочет проверить свою кровь на наличие в ней мерзости? Нет? В таком случае все свободны. Сет, распорядись, чтобы этого бывшего солдата осмотрел врач, а затем с ним расторгли договор и выплатили все причитающиеся деньги. Потому что кто хочет стать «вторым», должен понимать, что дело не в крови, а в верности и силе духа.

Раздевалка быстро опустела, а я вернулся в коридор за своим кофе, только поморщился, что замарал руку.

– Я бы сам справился, – пробурчал Сет, когда вышел ко мне, и мы молча проследили глазами за тем, как хмурый и побитый вояка прошмыгнул мимо, пока его не пришибли здесь окончательно. – Не всегда нужно отвечать агрессией на агрессию.

– Не учи меня быть добрым. Я всё равно этого не умею.

Сет только сокрушенно покачал головой:

– Дело не в доброте, а в том, что так ты можешь перебить всю команду.

– Если нужно – перебью и наберу новых. Для меня важна не сила, а то, чтобы я мог доверять своим бойцам. И ты знаешь это.

Он только кивнул в ответ и вытер кровь с губы.

– Ты ему челюсть сломал, Дарк.

– Пусть скажет спасибо, что вообще в живых оставил.

– Теперь он может подать на тебя в суд за причинение вреда здоровью.

– Пусть только попробует, и я его точно закопаю заживо, – хищно улыбнулся я, на что Сет снова только покачал головой.

– Снова придется искать нового бойца.

– Это не проблема. У нас список в сотню претендентов. Я сам просмотрю их дела и вызову тех, кто покажется мне пригодным для службы у нас.

– Хорошо. Только не затягивай с этим.

– Займусь сегодня же.

Я отпил кофе и прислушался к тому, что происходило в самом дальнем углу коридора. Там, где была комната Палача.

Он действительно просто спал.

И кажется, был расслаблен, что случалось с ним крайне редко.

– Почему не сказал мне, что Уран у нас?

– Я сам узнал недавно от деда. Он утром пришел и сразу завалился спать. Поэтому и собрал команду, чтобы все были под рукой, если вдруг его накроет.

– Думаешь, это скоро случится?

Сет только пожал плечами.

– Сам знаешь, что с ним ничего нельзя сказать наверняка.

– Идем наверх, решим кое-что.

Я хотел поговорить о предстоящем официальном представлении меня Кирти.

Для этого нужно было сначала отправить Вольта, чтобы он подготовил почву и семья Кирти поняла, что я серьезен в отношении их дочери и отступать не намерен.

Вольтер являлся глашатаем, он всегда должен был быть в курсе происходящего.

Заодно в данном случае он выступал гарантом того, что семья Кирти не откажется от своих слов, данных шестнадцать лет назад.

Но, когда мы вошли в кабинет, внимание отвлек мой сотовый, что лежал в ящике стола и теперь трезвонил простой мелодией.

Стоило взять его, и я нахмурился, почувствовав, как сердце дрогнуло.

Звонила сестра Агата. Уже третий раз.

Не к добру это было.

– Доброго утра, сестра, – проговорил я учтиво и вежливо, не выдавая того, как напрягся и застыл от ее дрожащего голоса, который выдохнул:

– Кирти пропала!

Мне потребовался ровно один судорожный удар сердца, чтобы звериная сущность разорвала в клочья привычный мир, который упал на пол клочьями одежды.

И черный огромный волк вылетел из дома под вопль Сета и звон осколков разбитого стекла.

Глава 4

Я никогда не действовала, не подумав сто раз заранее.

И никогда не подводила свою семью.

Но то, над чем я думала последние годы своей жизни в гимназии, сейчас мне совсем не казалось гениальным планом.

Да что уж там гениальным – хотя бы просто мало-мальски логичным!

Сбежать – это было так банально, что я бы горько рассмеялась вслух, если бы не боялась привлечь к себе лишнее внимание.

За годы, проведенные в гимназии вдали от любимой семьи, которая делала всё, чтобы спрятать меня от проклятого волка, чье имя стало нарицательным и означало «дьявол», я обдумывала множество вариантов, в числе которых даже был брак, который я бы сделала просто невыносимым.

Но чем больше проходило лет, чем больше я слышала украдкой о самом ненавистном волке в мире – тем сильнее понимала, что просто хочу отгородить его от своей семьи.

От моего брата и отца, которые были готовы вступить с ним в неравный бой, чтобы только расторгнуть помолвку.

Им было не победить.

А я хотела, чтобы папа и брат жили и были в безопасности.

Что я могла предложить ему взамен, чтобы стать свободной?

Ничего.

Поэтому шестнадцати лет мне не хватило, чтобы прийти к единому решению, как быть с этой глобальной проблемой, и я решила подумать еще. Вдали от волчьего города.

Но и здесь были проблемы.

Первая – наступила весна.

А это означало очень тяжелое и опасное время для тех волков, кого ждал первый в их жизни оборот.

В числе этих новичков должна была быть и я.

И пока они учились справляться с болью, более старшие их товарищи – кто уже приобрел силу и уверенность – становились неуправляемыми, что грозило огромными проблемами в мире людей.

Нас не должны были раскрыть.

Не должны были увидеть в волчьем обличии и понять, что мы другие.

Собственно, из этого возникала вторая проблема – волчий город закрывался на комендантский час, из него выпускали только по пропускам тех, кто работал на территории людей и был вынужден покидать наш город.

Естественно, я нигде не работала.

Чтобы выбраться за пределы города именно в это время, нужно было найти своеобразного проводника.

И он был!

Старший брат моей подруги из гимназии.

Единственной девушки, которая была посвящена во все мои дела и помогала как только могла.

Мы сдружились с первого дня пребывая в гимназии.

Сразу заняли одну парту, а затем кровати рядом в спальне и расставались, только когда родители забирали нас домой на выходные, праздники или каникулы.

Рано утром она обняла меня и прошептала:

– Я знаю, что не смогу отговорить тебя. Попрошу только об одном – будь осторожна. И если что-то пойдет не по плану, возвращайся сразу же домой!

– Хорошо, – коротко кивнула я ей, крепко обнимая в ответ.

– Я буду молиться за тебя, Кирти.

– Спасибо, Свити.

Я тоже молилась каждую секунду, чтобы всё пошло по плану и я смогла бы выбраться из города, а уже затем решить, что делать дальше.

Дарку я отправила письмо через Вольтера.

Очень сдержанное и короткое письмо, в котором сообщала, что наш брак невозможен. И что моя семья не виновата ни в чем, потому что они ничего не знают.

«Я свяжусь с Вами сама, когда пойму, что именно должна Вам сказать», – на этом заканчивалось письмо, которое чертов Дарк должен был получить завтра утром, если только я верно рассчитала доставку и время на то, что Вольтер найдет это письмо в своей корреспонденции.

Он его прочитает и станет, таким образом, первым свидетелем, что тоже было важно.

А потом, когда отнесет Дарку, я уже буду далеко от города.

Дарк.

Имя, которое я не произносила вслух.

Волк, которого я боялась вспомнить и видела в страшных снах черным силуэтом, сплетенным из самой тьмы и хаоса.

Мужчина, образ которого стерся из моей памяти, но оставил столько мрачности и едкого страха, что я и сейчас содрогалась каждый раз, когда думала о нем.

В какой-то момент я перестала его бояться.

Вошла в темную комнату одна и стояла там до тех пор, пока поняла, что он не материализуется из тьмы любого помещения.

Не будет ходить рядом со мной во мраке, словно призрак.

Он живой.

Но с тех пор я стала его ненавидеть так люто и самозабвенно, что от этого чувства мне становилось плохо самой.

Всю свою осознанную жизнь я бежала от него и всю жизнь была привязана собственными мыслями о нем.

И в этом нужно было поставить точку.

В голове был один сумасшедший план, который родился случайно, но занимал все больше мыслей: опозорить Дарка так, чтобы он сам отказался от меня!

И на стороне людей это было сделать проще всего.

Ради этого я крадучись шла через дворы к намеченному месту, где меня должен был ждать брат Свити на машине и с пропуском в новый мир.

Машина действительно стояла в условленном месте.

Светлая и простая.

А еще из нее слышалась музыка и мужские голоса.

Свити не говорила, что брат будет не один, и мысль об этом заставила меня остановиться в тени деревьев, чтобы понаблюдать за тем, что будет происходить.

Волчье чутье нельзя было игнорировать.

И в данной ситуации оно встало на дыбы и собралось в комок, прислушиваясь и присматриваясь к мужчинам.

Их было четверо.

И по всей видимости, они были хорошими друзьями, потому что темы для разговоров у них находились сразу же, все их поддерживали дружным хохотом и подтруниванием друг над другом.

Вроде бы ничего особенного и страшного – просто дружная компания мужчин.

Они не были пьяны.

Не были настроены агрессивно.

Были немного громкими, но ведь это было не преступление.

Гораздо сильнее я боялась сейчас не того, что парней было несколько, а не один. А того, что из-за собственной трусости я потеряю единственный шанс сбежать из города прямо сейчас.

Как и когда получится найти второй такой шанс, я не знала.

Да и письмо уже было отправлено и медленно шло в нужном направлении.

Поэтому я вышла из своего укрытия – в синем спортивном костюме и с небольшим рюкзаком, где были деньги, документы, немного сменных вещей.

И электрошокер. На всякий случай.

Какое-то время мужчины не обращали на меня внимания и продолжали галдеть, но все замолчали, когда я подошла ближе и скованно помахала рукой, чувствуя себя крайне неловко.

– Доброго вечера!

Четыре пары глаз уставились на меня, заставляя почти покраснеть.

Честно говоря, я никогда не была особо общительной.

Особенно с мужчинами.

Не в счет были только друзья моего старшего брата, которых я знала с самого раннего детства.

– Простите, я не знаю, кто из вас Стефан. Я от Свити. Она должна была рассказать обо мне и попросить взять меня с собой в город людей.

Мужчины переглянулись, а я вдруг струхнула от мысли о том, что подруга могла что-то не сказать брату, хотя это было маловероятным.

Свити никогда не подводила и была моим верным другом на протяжении многих лет.

– Стефан – это он, – ткнул локтем в бок один мужчина другого. – И мы как раз тебя ждали. Имя только напомни свое.

– Кирти.

– Точно! Кирти! Запрыгивай скорее, скоро будем выдвигаться к пропускному пункту, пока там не собралось много машин.

Мужчина, который говорил, был не Стефан.

И он улыбался и выглядел достаточно дружелюбным, но всё равно было не по себе.

Я честно старалась затолкать это ощущение как можно дальше и не обращать на него внимания, но нехорошие мурашки прошли по позвоночнику, когда один из двух мужчин вылез с заднего сиденья и сделал приглашающий жест рукой.

Сняв свой рюкзак, я обняла его руками и залезла, оказавшись, по сути, зажатой между двумя мужчинами на заднем сиденье.

Мне это совсем не нравилось!

Они даже не пытались дать мне хоть немного больше пространства хотя бы ради приличия и сидели оба так, что их колени соприкасались с моими, как бы я ни пыталась их свести.

– Давай, Стефан! Жми на педаль, – хлопнул мужчина своего молчаливого друга по плечу, и я вздрогнула от этого резкого движения, понимая, что напряжена до такой степени, что сама словно натянутая тетива. – Чем быстрее уедем из города, тем быстрее доберемся до людей.

Стефан кивнул и покосился на меня через зеркало, но промолчал.

Молчали и те двое, что сидели рядом.

Только рассматривали меня, что нервировало еще сильнее.

Я не хотела показаться грубой или невоспитанной, но никак не могла придумать, о чем можно было заговорить с ними, пока они сами не сильно переживали насчет своего не самого приличного поведения.

Машина плавно тронулась вперед.

– А тебе зачем в город людей, Кирти? Ты вроде не похожа на девушку, у которой есть проблемы с деньгами, – снова заговорил мужчина и обернулся с переднего сиденья, чтобы видеть меня.

– На работу.

Отчасти это была правда.

За последний год я нашла пару объявлений, где требовались переводчики текстов и репетиторы для детей. Даже списывалась с некоторыми работодателями, и они были готовы принять меня на работу. Неофициально. По моей просьбе.

Достаточно было присылать мне работу, а затем деньги, когда она будет готова и сдана.

Это устраивало и меня, и, к счастью, работодателя.

Мужчина чуть прищурился, окинув меня пронзительным долгим взглядом:

– Почему же тогда не взяла сама документ, чтобы покинуть волчий город?

Резонный вопрос.

И солгать я не могла, иначе волки тут же почувствовали бы это.

– Родители против.

Все мужчины разом понятливо хмыкнули.

– Сбегаешь, значит?

– Да, что-то в этом духе, – пробормотала я, подумав о том, что Свити явно не стала вдаваться в подробности, что, наверное, было правильным решением. – Я не доставлю вам неприятностей. Мне просто нужно выехать из города, дальше я всё решу сама.

– Не доставишь, конечно, – отозвался самый общительный из мужчин и повернулся вперед, снова загадочно пихнув Стефана в бок. Но тот опять промолчал.

Скоро я отвлеклась и перестала размышлять над происходящим, потому что мы подъехали к самому краю волчьего города, который был огорожен высокой изгородью, как говорили, под напряжением.

Здесь был единственный пропускной пункт.

И машины уже встали в очередь, чтобы каждый мог подъехать и предоставить документ, по которому его могли бы выпустить весной из волчьего города.

Как правило, такие документы предоставлялись только тем, у кого было чрезвычайно важное дело на стороне людей. Или работа.

В этот пропуск можно было вписывать нескольких волков, но в таком случае ответственность за них на себя брал тот, кому пропуск был выдан.

Машины постепенно выезжали через пропускной пункт.

Кажется, никого не задерживали.

Но когда разговорчивый мужчина обернулся ко мне и протянул пропуск со словами: «Впиши себя» – мое сердце заколотилось так отчаянно, что кровь хлынула к лицу.

А вдруг ничего не получится?

На первый взгляд всё казалось довольно простым, но ведь всегда могло что-то пойти не по плану.

У меня дрожали руки, пока я неловко вписывала свое имя, положив пропуск на рюкзак, а тем временем машина двигалась медленно, но уверенно вперед.

– Кирти, успокойся, – улыбнулся общительный мужчина, забирая из моих рук пропуск. – Если ты будешь так волноваться, что контролер это почувствует и начнет задавать много вопросов. А если он начнет задавать вопросы, то очень быстро поймет, что тебя в этой машине быть не должно, понимаешь?

– Да, вы правы.

Но как же, черт побери, было легко сказать «успокойся» – и как титанически трудно это было сделать на деле.

– Давай музыку включим, бро. Отвлекайся на нее, подпевай. Забудь на минуту о том, что ты делаешь.

– Я постараюсь.

Стефан включил радио, и зазвучала мелодия, которую я не знала.

По правде говоря, я мало слушала современную музыку.

Только ту, что иногда раздавалась из комнаты моей старшей сестры Катрины.

Я не ходила в клубы, не танцевала.

Всю свою осознанную жизнь я скрывалась от НЕГО.

Хотя понимала, что даже если встречу его лицом к лицу, то просто не узнаю, потому что страшный образ из детства стерся настолько, что оставил лишь неясные ощущения.

Но я была уверена, что почувствую нутром, что это ОН и что нужно бежать как можно быстрее.

Теперь же я упорно вслушивалась в слова песни, будто пыталась их выучить с первой попытки наизусть, но, кажется, это помогло.

Я перестала дергаться и сосредоточенно ждать, что произойдет дальше.

Когда машина подъехала к пропускному пункту и Стефан протянул заветный листок с печатями и подписями, то улыбнулся:

– Привет, командир!

– Привет, парни! Опять на работу?

– Куда мы от нее денемся? – хохотнул самый общительный из мужчин, а я попыталась вжаться в сиденье, чтобы между двумя мужчинами меня было не видно в полумраке кабины.

– Снова на неделю? Новый объект?

Похоже, они довольно часто ездили, если могли вот так запросто переговариваться с волком с погонах и с оружием.

– Да, будем заниматься отделкой одной богатой дачи. Вот даже повара себе нашли, чтобы не помереть с голодухи на вольных хлебах.

Стефан кивнул назад, явно имея в виду меня, и мужчина в форме бросил взгляд на меня, но едва ли что-то смог рассмотреть.