Текст книги "Операция козёл и капуста (СИ)"

Автор книги: Елена Северная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 3

– Татьяна Александровна, я в панике! – выпалила я в трубку, едва услышала голос свекрови.

– Машенька, что случилось? – лениво поинтересовалась мать Бориса. – Ноготок сломала, или Настенька очередную «любовь всей своей жизни» подобрала на спортивном мате?

Да, Настёна у нас влюбчивая. Даже не влюбчивая, а жалостливая. Постоянно опекает какого-нибудь слабенького парнишку, пока тот не подкачается и не научится давать сдачи. Потом он ей становится не интересен, и дочь снова выбирает себе объект для воспитания жизненной стойкости. Свекровь часто по этому поводу шутит, говорит, что у внучки очень развито воображение. Лично я всегда в панике, когда Настя приволакивает домой свой объект в первой фазе становления личности. Муж только посмеивается, успокаивая меня тем, что, мол, в семье растёт будущее светило психологии. Не знаю. Думаю, пока это светило вырастет, мне понадобится другое, не менее яркое, но уже из области неврологии.

– Санька с армии пришёл!

– И ты молчала?! – ленивый тон перешёл в яростный. – Я всегда знала, что ты меня в большой степени недолюбливаешь.

– Он невесту привёл!!! – успела я сказать, пока свекровь набирала воздуху в грудь для очередных нотаций.

– Что за девица? Откуда? – яростный тон сменился деловым. Уже легче.

– Да вы её знаете. Это Лиза, – сообщила я сногсшибательную новость.

На том конце помолчали и неуверенно спросили:

– Это Веркина дочка, что ли? Рыжая которая?

– Да!

Что-то свекродушка тормозит. Не выспалась, наверное, или к домработнице не к чему придраться, яд не на кого спустить, и он у неё по большому кругу ядообращения циркулирует.

– Еду, – рявкнули мне в трубку и отключились.

Я ещё немного в растерянности посмотрела на телефон, потом вздохнула и пошла в кабинет.

Нет, в принципе, я совсем не против Лизы. Она девочка самостоятельная, серьёзная, но ей всего 16 лет!

До кабинета не дошла: совесть начала грызть. Значит, свекрови позвонила, а маме родной нет. Хоть она Саньку до сих пор не воспринимает, как своего внука, но потом же задолбёт, что торжественный семейный обед без неё прошёл! В принципе, обед, как таковой прошёл, но есть надежда, что мы все доживём до ужина в том же составе. Развернулась и поторопилась на крыльцо. Оттуда позвоню.

– Мам! Привет! – напустив в голос радости, прощебетала я. – У нас грандиозное событие: Саша с армии пришёл!

– И что от меня требуется? – осведомилась маман.

Как всегда – холодно и бесстрастно.

– Мы ужинать собираемся, приезжайте.

– Мария, ты раньше могла сообщить?

Не могла, блин! Мы хотели сначала семьёй посидеть, а уж потом родственников в ресторан собирать. Но как-то так получилось, что мне срочно понадобилась группа поддержки.

Только вслух же я этого не скажу! Поэтому, зайду с козырей:

– Мам, Санька невесту привёл. Татьяна Александровна уже едет. Мы пока решили дома посидеть, а Борис ресторан закажет позже.

На том конце отреагировали ожидаемо:

– Еду!

Выдохнула, развернулась, чтобы во второй раз попытаться дойти до кабинета, и уткнулась в широкую грудь Анны Марковны. Кулинарная фея, хмуро сдвинув брови и похлопывая в ладонях поварёшкой, предупредила:

– Детей не обижать! Не портите им праздник. Потом погрызёте, коли зубы не обломаете.

Я устыдилась. В самом деле, мальчик только с дороги, а мы его в оборот хотим взять. Что-то меня кидает из стороны в сторону…

В кабинете отец и сын чинно, и как ни в чём не бывало, беседовали беседы. В данный момент обсуждали тенденции мировой экономики вообще и влияние военных действий на экономику России в частности. Над столом витало напряжение, сродни восточному конфликту, только в стадии ремиссии. Я подсела к Лизе.

– Своим сказала?

– Нет, не успела, – она виновато опустила глаза. – Саша только сейчас предложил.

– А где жить собираетесь до свадьбы? У нас? – то, что хочу отдать им ключи от своей двушки, решила пока не говорить.

Лиза раскрыла и без того большие глаза:

– Какая свадьба? Я ещё колледж не закончила! Вот получу образование, тогда.

Так. Теперь я развернулась на 180 градусов. Это что же получается, она моего мальчика два года мариновать будет? А вдруг он у нас однолюб? Лучше их сейчас поженить, а потом пусть сами разбираются. Кажется, у маман есть знакомый гинеколог, он справку может сделать, тогда их распишут. Я уже прикинула, на какой козе подъехать, чтобы это дело выгорело, но тут неожиданно разозлилась на девушку. Нет, ты смотри какая фифа! Свадьба ей не нужна!

В душе тихо начинало формироваться торнадо. Я так же тихо шикнула на него и ласково пропела:

– Ну, не хочешь свадьбу сейчас, поживите так. Сейчас же многие пары так живут.

А сама думаю – как залетишь, рыбонька, так сама в ЗАГС побежишь. Но Лиза упёрлась.

– Нет! Сначала образование, а потом уже свадьба!

Ладно, вернёмся к этому разговору позже. Угу. Только момент удобный выберу. А он подвернётся очень быстро, я уверена.

Посидев ещё час, Санька засобирался.

– Ты куда? – опешила я.

– Лизу домой проводить, – пояснил сын, протягивая руку девушке.

Я проследовала за ними в прихожую. Пользуясь тем, что Лиза обувалась, протянула великовозрастному ребёнку ключи.

– Это от нашей двушки, – улыбнулась я. – Наверное, карма у этой квартиры такая: организовывать новые семьи.

Связка ключей утонула в большой и тёплой ладони.

– Спасибо, – промолвил сынок.

Буквально через несколько минут после ухода молодёжи во двор въехали два внедорожника. Я в это время сидела на кухне и отсчитывала капли валерьянки в стакан с водой.

– О, – Анна Марковна, услышав звук открываемых автоматических ворот, выглянула в раскрытое окно. – Соображать на троих будете? – она скептически посмотрела на бутылёк в моих руках и хмыкнула: – Пойду ещё принесу с аптечки. Этого, – кивок на валерьянку, – явно даже тебе не хватит.

Я тоже глянула в окно. По дорожке к дому шли две ухоженные дамы с решительно-зверским выражением лиц.

– Мда-а-а, – вздохнула я. – Какое редкое единодушие.

– И не говори, – согласилась Анна Марковна. – Общий враг объединяет!

– Вы о чём?

– Ну как же? – фея клацнула электрический чайник. – Теперь будете сообща Лизу грызть. Раньше ты была в двух проекциях: дочь и невестка. А теперь у них объект общий – внук, как никак.

Я нахмурилась. Что-то с этой стороны это не рассматривала.

– Ну, рассказывай! – маман кинула сумку на стул, уселась сама и вперила в меня горящие глаза.

– Не тяни! – поддакнула свекровь. – Где Александр? Почему его нет дома?

– Ты отпустила его с этой акулой? – вторила маман.

Стакан с валерьянкой выпал у меня из рук – поразительное единодушие двух свах!

– Чё на сухую сидите? – буркнула Анна Марковна. Она поставила на стол бутылку вина и три пузатенькие рюмки. – В кои-то веки собрались вместе без мужиков!

По мере моего повествования лица у родительниц становились всё мрачнее и мрачнее.

– Нет, это ж надо, а? – гневно стукнула кулаком по столу свекровь. – Весь в отца, паршивец! – провозгласила она и пояснила непонятливым нам: – Не может мимо смазливой вертихвостки пройти! Или в кровать потащит, или в ЗАГС!

– Но-но! – тут же окрысилась маман. – Я бы попросила не переносить воспоминания своей молодости на мою дочь!

На что свекровь неожиданно мечтательно закрыла глаза и мурлыкнула:

– Счастливой бурной молодости, моя дорогая!

– Так, – решительно вмешалась Анна Марковна. – Ничто не мешает вам сделать себя счастливыми и сейчас, – она кивнула на бутылку. – Налейте себе сами.

За что люблю нашу фею, так это за её характер и умение зрить прямо в корень. С одной стороны я была счастлива, что тётка мужа помогала нам по хозяйству, а с другой – жалела её. Вроде симпатичная женщина, а с личной жизнью никак не складывается. И ведь сама не хочет. Посвятила себя нашей семье. Я была благодарна, и как могла, отвечала ей дочерней любовью. Сколько она нам добра сделала! Когда Настя родилась, Анна Марковна помогала мне с малышкой, и потом, и сейчас. Настя по праву считает её родной бабушкой. Так и говорит всем:

– А у меня целых три родные бабушки!

– Наливайте, будьте как дома, – хмыкнула фея. – Я вам специально расслабляющего винца принесла.

Я сосредоточилась на названии. Этикетка гордо сияла латинскими буквами.

– Глицин, – перевела на на русский.

– О, это то, что нам нужно! – воскликнула маман. – Глицин для сердца хорошо!

– Да, вино полезно для кровообращения, – кивнула свекродушка. И сморщила носик: – А почему одна только бутылка?

– Согласна. Одной маловато, – Анна Марковна окинула нас хозяйским взором и выудила из бара ещё две.

– По одной бутылке? – удивилась маман.

– А вы валерьянки капните, для усиления эффекту, вон, Мария уже опыт имеет, – и возле каждой бутылки появилось по бутыльку с аптечным успокаивающим.

После третьей рюмки напряжение отпустило, и разговор перетёк в более спокойное и приятное русло. Я ещё раз убедилась в мудрости нашей феи-хранительницы.

Когда за окном довольно стемнело, в кухню тихонько пробралась Настя.

– А чего это вы тут делаете?

– Души бальзамируем после сегодняшнего стресса, – слегка покраснев, выдала маман заготовленную заранее версию для зятя и внучки.

– Угу, – угукнул зять, стоя в дверях. – В переводе на современный язык, доча, – бухают!

– Фу, сын, – свекровь наморщила идеальный лобик. – Не порть у ребёнка восприятие прекрасного слога!

– Угу, – пробасил он. – Нас ужином кормить будут?

– На ночь есть вредно, – выдала маман, закидывая в рот прозрачный ломтик сёмги.

Настя хихикнула и решила поддержать отца:

– Зато вкусно!

– Идите-идите в столовую, – Анна Марковна замахала руками. – Я сейчас принесу!

– А Саньки до сих пор нет! – сдала брата Настя перед тем, как покинуть кухню.

– А кстати, – тут же оживилась свекродушка. – Как же мы своего Санёчка отдадим чужой девке?

Кусочек розовой рыбки угрожающе качнулся на зубцах вилки.

А я поняла, что родительницы настроены воинственно, если за столько лет тихой подковёрной войны решили создать коалицию против одной маленькой рыженькой девочки. И присоединяться к ним у меня желания не было. Я же ведь только хотела… А что я, собственно, хотела, когда собирала группу поддержки?

Наверное, я хотела услышать от родительниц слова утешения. Мол, ничего, Машка, прорвёмся. Санёк вырос, он уже взрослый, пора перестать его опекать, словно маленького. И Лиза, в общем, неплохая девочка. Возможно, я тогда бы расслабилась и выдохнула. Но получилось наоборот. Я оказалась будто между молотом и наковальней. Называется – вызвала дьявола, и теперь удивляюсь, что в аду жарко.

– Эта девчонка не пара нашему мальчику! – вещала свекровь, пригубив очередной бокал вина.

– Не отдадим ей Сашу! – поддержала маман. – Он у нас красавец, умница, а эта – рыжая нищебродка!

Свекровь подхватила тему и начала расписывать все недостатки будущей невестки. Моей невестки! Маменька вторила ей, добавляя оскорбительные эпитеты по поводу внешности девушки и величины кошелька её семьи.

Я сидела, хлопала глазами, наблюдала за разгорающимся пожаром страстей и понимала: вмешиваться не стоит. Они меня просто напросто не услышат! Коалиция «свекродушка – маменька» создана, стратегия на завершающей стадии разработки, тактика уже определена в общих чертах. Краем глаза увидела, как Анна Марковна, открывая очередную бутылку живительного алкоголя, щедро плеснула туда валерьянки. Благодарно улыбнулась нашей фее. Ждать, что здравый смысл у родительниц проклюнется, – пустая трата времени. За десять лет они, наконец, нашли общую тему, тему, которая их объединила. Теперь родительницы рьяно готовятся выйти на тропу войны. Оставалось надеяться, что валерьянка подействует, и они угомонятся. Пойду, приготовлю гостевые спальни. За руль этим дамам сегодня точно садиться не стоит. Пусть выпустят пар. И мне надо успокоиться, до утра есть время, чтобы понять, как жить дальше.

[Александр.]

Ключи от маминой двушки обожгли ладонь. Стараясь не показать своё волнение, я благодарно улыбнулся женщине, что заменила мне мать. Отец закатил глаза – он всегда так выражает своё недоумение мамиными действиями, но промолчал на этот счёт. Только проследил, как связка из двух ключей тонет в кармане моей куртки. Проводив нас с Лизой на крыльцо, вложил в руку ключи от машины.

– Не утратил навыки водителя?

Я облегчённо мотнул головой. Отлично, не придётся такси заказывать. Хотелось побыть с Лизой ещё немного наедине. И ещё много чего хотелось…

– Спасибо, пап!

– Не задерживайся, – отец многозначительно поиграл бровями. – Мать сейчас сто процентов бабушкам сообщит все новости, и они дружно явятся выносить мне мозг. Мне потребуется поддержка. И так – одно женское царство целый год в доме.

– Не, пап, не прибедняйся. Скорее, ты тут как царь и падишах!

Отец хмыкнул и хлопнул ладонью по плечу.

– До свидания, милая барышня, – расшаркался он с моей невестой. – Всегда рады вам.

Лиза мило порозовела.

– Дядь Борь, ну вы чего?

А отец галантно поцеловал ей руку, чем смутил девушку окончательно.

– Да вот, всегда хотел добавить красок в наше семейное древо. А то одни брюнеты, да блондины. Рыженьких отродясь не было!

Всё. Лиза стала пунцовой, запыхтела ёжиком, потом улыбнулась:

– Главное, чтоб дети не трёхцветные получились.

На несколько мгновений на крыльце повисла тишина. Мы с отцом переглянулись и одновременно грохнули ржачем. С этого момента я был уверен – отец одобрил кандидатуру Лизы. Значит, не за горами и мамино одобрение. С такой группой поддержки не страшны бабулины возмущения. А то, что они будут, я не сомневался.

Всю дорогу ключи от маминой двушки продолжали гореть огнём, теперь уже в кармане. Как же хотелось развернуть авто и утащить Лизу! Но. Но отец дал понять, что открутит мне голову – и нижнюю тоже, – если я это сделаю. Ладно. Подожду, пока моя девушка сама созреет для этого.

Лиза всю дорогу щебетала, рассказывала об учёбе, о том, как их уже водили на практику, как она сделала свой первый укол больному, как хочет устроиться санитаркой, чтобы подработать. Я слушал спокойно до тех пор, пока речь не зашла об этой подработке.

– Нет! Работать ты не будешь! – я решительно оборвал её рассказ. – Тебе нужно учиться.

– Может, ты мне и после колледжа работать запретишь? – зелёные глаза любимой опасно сузились.

Пришлось сдавать назад.

– Нет, конечно. Работай на здоровье, но после колледжа.

До самого дома Лиза не произнесла больше ни слова. Я краем глаза наблюдал за ней, пытаясь угадать, что за мысли роились в её голове. Может, я был слишком резок, может, она вспомнила комплименты отца. Мой батя умеет находить подход к людям, особенно к женщинам, не смотря на суровый вид. От того в офисе по нему до сих пор сходят с ума почти все незамужние дамы. Да и замужние, нет-нет, да и роняют ему двусмысленные предложения. Но папа – кремень! Для него существует только мама. Она одна царствует в его сердце. Ну, и Настёна ещё.

Подъехали к дому Лизы.

– Спасибо, что довёз, – буркнула она, выбираясь из салона.

– Лиз! – я заглушил машину и выскочил следом. – Не злись. Давай не будем ссориться в первый же вечер.

Девушка немного поколебалась, затем выдохнула:

– Я не злюсь. Просто понимаешь… Девочки на курсе разные…

– Вам с матерью не хватает денег? – догадался я. Действительно, как же я раньше об этом не подумал! – Выходи за меня замуж прямо завтра! И тогда твоя мама будет содержать только одного ребёнка, – казалось, я нашёл оптимальное решение.

– Дурак, – вздохнула Лиза. – Сам-то ещё универ не закончил, на родительские деньги живёшь.

Тут она, конечно, всего не знает. Генеральская протекция открывала мне возможность дополнительного заработка совсем в другой сфере. Универ мне нужен был для прикрытия. Да и экономическое образование никогда не помешает. Но сказать я ей не могу! Вместо ответа я предложил:

– Давай ещё прогуляемся.

Лиза оглянулась на дверь подъезда.

– Не знаю… Поздно уже. Завтра в колледж…

– И мне в универе восстанавливаться… Давай хоть до квартиры провожу?

Она кивнула. Я обнял её за плечи, прижал к себе.

– Я дико соскучился, – прошептал девушке в солнечную макушку.

– Я тоже, – прошептала она в ответ.

Её тело было таким мягким, таким податливым, таким желанным…

Заветные ключи в кармане вспыхнули с новой силой. Кто бы знал, чего мне стоило не поддаться искушению!

ГЛАВА 4

[Александр.]

От родителей я съехал на следующий день. Обе бабушки, маясь с утра головной болью, демонстративно падали в обморок и шипели о неблагодарности современной молодёжи. Отец переезд одобрил сразу. Отдал машину, вручил банковскую карточку и предупредил, чтобы помнил о вчерашнем разговоре. Мама, пряча мокрые глаза, только сказала:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, сын.

Бабушки проявили редкое единодушие, отговаривая меня от «этого опрометчивого поступка» Родителям тоже досталось на орехи. Только они остались верными себе – всегда вместе, всегда друг за друга горой. Отец коротко рявкнул:

– Ша! Это наша семья и наш сын!

А мама рыкнула:

– Не мешайте парню жить!

Люблю их! Мечтаю, чтобы у нас с Лизой тоже так было: даже, если в чём-то возникают проблемы, они решают их вдвоём в семье.

Последующая неделя пролетела, как один миг. Восстанавливался в универе, докупал нужную технику в квартиру, держал оборону своей независимости от клининга и Анны Марковны. В принципе, я жил только в одной комнате, что там убирать? Спасибо, что запасы еды в холодильнике пополнялись регулярно. Надо отдать должное родителям – приезжали они по вечерам, и только предварительно позвонив, когда я был дома. Не знаю, был ли у них ещё комплект ключей, но пока я не замечал, чтоб в моё отсутствие кто-то хозяйничал.

С Лизой удалось встретиться всего пару раз: забирал её от колледжа и довозил домой. Хотел на выходных пригласить её к себе, но передумал. Боюсь не сдержаться, а я ж слово бате дал. А чтоб всякие мысли в голову не лезли, окунул её – голову, если что, – в учёбу.

Да и генерал напомнил о себе… То, что он подключил какие-то свои связи, стало понятно, когда я ходил в военкомат. Мда, если бы не он, вряд ли у меня что-либо получилось. Сегодня решилось всё окончательно. Мне дали год, чтобы закончил универ, а потом … Закрытая военная «школа».

Год. Как мне быть с Лизой? Сказать ей правду? Скрывать? Может, отпустить ситуацию, перестать контролировать себя и её, наслаждаясь жизнью.

С такими мыслями я шёл к машине, собираясь как раз заехать за Лизой, а потом выпить по чашке кофе с пирожными в нашей любимой кофейне. Рядом прозвучал нежный голос:

– Сашенька! Сынок!

Я подумал: ну надо же, ещё какого-то Сашку дожидается мама. Уже дошёл до авто, открыл дверь, собираясь сесть за руль, как почувствовал цепкое прикосновение и услышал немного капризное:

– Саша, я тебя зову, ты не слышишь, что ли?

Женщину, которая это говорила, можно было назвать потрясающе красивой: стройная, небольшого роста, с высокой полной грудью, молочной белой кожей, золотистыми локонами и огромными прозрачными голубыми глазами. Я помнил её. Виолетта Корнева. Моя биологическая мать.

– Здравствуй, сынок, – пропела она, демонстрируя идеальные зубы.

– Здравствуй, Виолетта, – язык так и не повернулся назвать её мамой.

Женщина нахмурила тонкие нарисованные бровки и принялась сокрушаться:

– Сынок, я так скучала! Все эти годы я мечтала о встрече с тобой, но твой отец и его жена меня не подпускали! Грозили засудить! Но теперь ты взрослый, и сам всё решаешь.

Она даже натурально прослезилась. И я бы поверил, да только сам лично видел решение суда. Случайно нашёл, когда искал свидетельство о рождении для паспорта. Отец мне тогда рассказал всю правду. Раньше от меня тоже не скрывали, но в подробности не посвящали. Мы с отцом решили – пусть это будет нашей тайной. Мужской. Маме – Маше, – не надо об этом знать, не зачем её волновать лишний раз.

И вот сейчас женщина – ухоженная, дорого и стильно одетая, – которая бросила меня, десятилетнего пацана, на скамейке около торгового центра, пытается воззвать к сыновним чувствам? Единственное, чего мне сейчас захотелось, так это уйти от неё подальше и никогда не слышать и не видеть.

– Сынок, нам надо поговорить! – требовательно заявила женщина.

Замечали, что когда к вам обращаются с фразой «нам надо поговорить» вам-то это как раз совершенно не надо? Вот, это мой случай.

Внутри закипала злость – яростная, от которой голова пошла кругом и в глазах помутнело.

О чем нам говорить? О том, как она предпочла красивую жизнь воспитанию сына? О том, как я ночами плакал, не понимая, почему меня бросила родная мать? Хотелось высказать это ей в лицо. Не знаю, что остановило. Наверное, это была любовь Маши. Все десять лет она окружала меня, я купался в этом семейном счастье. Любви Маши хватало на всех. Мне ни разу даже в голову не приходило назвать её тётей или просто Машей – только мама. Разве можно променять мою маму на эту женщину? Как она вообще смеет называть меня сыном?

Да, я хотел высказать ей всё, что накопилось за то время, когда я жил с больной бабушкой, пока она устраивала свою личную жизнь. Но вместо этого лишь процедил сквозь зубы:

– У меня нет времени. Я опаздываю. Меня ждут.

Виолетта схватила меня за рукав куртки, и я почувствовал, как ткань предательски натягивается.

– Всего пять минут, Сашенька. Это очень важно. Это касается твоего наследства.

Наследства? Вот оно что. Не любовь, не раскаяние, а банальный меркантильный интерес.

– Наследства? – произнёс я вслух. – Какого наследства?

– Ну как же, – она белозубо улыбнулась. – А дом бабушкин?

– Отец его давно продал.

– Но я имею право на часть тех денег!

– Виолетта, вы серьёзно? – у меня даже дыхание перехватило. Как говорила в таких случаях мама – «в зобу дыханье спёрло». – Какие деньги? Десять лет прошло! Даже не десять – одиннадцать!

– Она была моей матерью! – вскипела женщина.

На нас стали оглядываться выходящие из универа студенты и преподаватели. Заметив это, Виолетта солнечно улыбнулась и проворковала:

– Вот именно, одиннадцать лет прошло! Я все эти годы жила за границей и не могла вернуться. Я же говорила: твой отец угрожал мне!

– А что изменилось сейчас?

– Ну-у-у, – она замялась, кокетливо стрельнула глазками на проходящего мимо преподавателя, улыбнулась ему и продолжила: – Сейчас я вернулась в Россию и хочу начать жизнь с чистого листа. Кому, как не тебе мне помочь? Ты уже взрослый, Борис, сто процентов, дал тебе карту, а я никак не могу оформить, у меня же прописки российской нет. Вот я и подумала, что ты можешь выплатить мне часть денег от продажи бабушкиного жилья. Я тоже имею право на наследство!

Что она мелет? Неужели думает разжалобить меня и навешать лапшу на уши? Это я в детстве верил, что мама много работает, поэтому не приезжает, но сейчас…

Я выдернул руку и шагнул к машине.

– У меня нет никакого наследства. И вообще, оставьте меня в покое.

Я сел в автомобиль, хлопнув дверью и, не глядя на Виолетту, вдавил педаль газа. В зеркале заднего вида было видно, как она стоит на тротуаре, растерянная и злая. И мне вдруг стало ее жаль. Но лишь на мгновение. Мое сердце уже давно было закрыто для этой женщины. Впереди меня ждала Лиза, кофе и пирожные. И я должен был забыть о Виолетте Корневой, как о страшном сне.

С этими мыслями я набрал номер телефона своей любимой.

– Привет! Может, хряпнем по кофейку?

– Привет! А давай хряпнем!

Перед глазами возник образ Лизы с её солнечной улыбкой.

– Тогда я еду!

Через полчаса мы с Лизой сидели в небольшой уютной кофейне и наслаждались пирожными и обществом друг друга.

– Как день прошёл? – после дегустации половины шоколадного пирожного спросил я.

– Уф-ф-ф-ф, – надулась Лиза, а затем хихикнула: – Как слон по мандаринам!

– Это как?

– Представляешь, – начала девушка, откусив кусочек бисквитного произведения местных кондитеров, – еду я на троллейбусе в колледж. Звонит мама. Пашка был на дне рождения у друга и нажрался там жирного, а ему ж нельзя, у него ж гастрит! Так вот, как результат – сначала с унитаза не сползал, теперь с ним обнимается. Мама звонит и спрашивает, что ему дать из таблеток. А я говорю: таблеток от жадности ещё не изобрели. И вообще, Пашка, как пингвин. Только пингвинам крылья даны для того чтобы были, а у него так с мозгом. Ну, взрослый же пацан! А мозгом не умеет пользоваться! Короче, сказала, чем его отпоить. И только тут заметила, что от волнения рукой чищу куртку парня-соседа, ну, в троллейбусе народу много набилось. Он ко мне прижался, вернее, народ прижал, там же, как селёдок в бочке напихано, а я на автомате куртку ему чищу. Знаешь, какие у него глаза были!

Она рассмеялась своим серебристым смехом, а я зацепился за слова «еду в троллейбусе». Потому, как от дома Лизы до колледжа троллейбусы не ходят! Там вообще троллейбусы не ходят!!!

– Лиз-з-зонька, а откуда ты ехала? – тихо, стараясь не взорваться, поинтересовался я.

– Ой… – она сделала большие страшные глаза. – Ты только не ругайся… Я с работы ехала. Понимаешь, – затараторила она, – мама кредит взяла. Хочет выкупить помещение для ателье. А у Пашки комп навернулся. Вот и… Я попросила соседку оформиться санитаркой ночной, а сама вместо неё работаю. Ты не думай, там хороший график и всё такое… Ой, Саш, а что у тебя с настроением?

– Закончилос-с-сь, – прошипел я. Блин, ну договаривались же!

– Добрый день! – раздался знакомый нежный голос.

Обернувшись на голос, увидел знакомую фигуру в синем тонком плаще.

Я закрыл глаза и мысленно застонал: только не это! Как? Как она узнала, где мы будем с Лизой?

– Сынок, познакомь меня со своей девушкой!

Виолетта, не спрашивая разрешения, бесцеремонно уселась на свободный стул. Ещё и пальчиком поманила кого-то. Им оказался наш преподаватель по английскому языку. Стиснув зубы, прорычал:

– Виолетта.

– Да, я настоящая мама Саши! – продолжала сиять непрошенная гостья. – А ты, вероятно, девушка моего сына?

Лиза кивнула и пролепетала:

– Приятно познакомиться.

– Не спеши с выводами, – отрезал я, поискав глазами официанта. Хотелось поскорее расплатиться и закончить этот фарс.

Виолетта лучезарно улыбнулась, игнорируя мою неприязнь.

– Какая вы красивая пара!

Она воспользовалась тем, что официант подошёл к нашему столику, и заказала для всех ещё десерт и кофе. Преподаватель английского – брутальный южанин армянской наружности со звучной фамилией Тикиджан, – рассыпался в комплиментах девушкам.

– Красивым женщинам – лучшее вино! – заявил он с пафосом.

Официант уныло произнёс:

– Спиртные напитки здесь не продаются.

– Как же так? – закручинился армянин. – Виолетта рассказала, что так долго не виделась с сыном и хотела отметить встречу!

– Вы ничего не путаете? – куртуазно осведомился я.

– Как я могу спутать такую женщину? – возмутился Тикиджан.

– Действительно, – хмыкнул я. – Она сама спутается с кем надо.

Лиза бросила мне укоризненный взгляд. Это уже было на грани. Мне всё труднее становилось контролировать эмоции. Да я даже за всю жизнь так не бесился ни разу, как за сегодняшние полдня!

– Лиза, нам пора! – решительно поднялся я, сунул в руки официанту, что так и стоял подле нашего стола, купюру – благо была наличка, – взял невесту за руку и повёл к выходу.

Лиза шла молча, изредка кидая взгляды на Виолетту и её кавалера. Уже в машине она робко произнесла:

– Саш, ну зачем ты так с матерью. Может, у неё совесть проснулась.

– Совесть? – прошипел я, выруливая со стоянки. – Да её у неё отродясь не было! А если и была, то в зачаточном состоянии! Глубоко в зачаточном!

Руки сами сжались в кулаки. Ярость внутри клокотала курильским гейзером. Да только Лиза здесь не причём! Надо успокоиться и всё объяснить невесте.

– Совесть? У этой женщины? – я рассмеялся, стараясь скрыть горечь, что сидела во мне с раннего детства, а теперь пыталась вырваться наружу. – Лиза, не ведись на красивое лицо. Она совесть на завтрак ест, а потом зубочисткой в зубах ковыряется.

Лиза молчала, уставившись в окно. Я явно различал в её молчании неодобрение. Решил оставить пока всё как есть. Доказывать, убеждать и тому подобное сейчас не хотелось. Пусть эмоции улягутся. А уж потом мы поговорим.

Да. Денёк сегодня выдался аховый. А так мирно начинался! Казалось, у судьбы сегодня испортилось настроение, и она решила поиздеваться надо мной, подкинув в один момент все неприятные сюрпризы.

Припарковавшись у дома Лизы, я заглушил мотор. В салоне повисла напряжённая тишина. Мне хотелось извиниться за испорченный вечер, но слова застревали в горле ещё на полпути. В принципе, не моя вина, что Виолетта оказалась такой настырной. Приплела ещё наследство это… Судя по внешнему виду и шмоткам, она совсем не испытывает нужду. Чего тогда ей от меня надо? Или я здесь совсем не причём? Она хочет досадить отцу? Вопросы, вопросы… А ответов нет. Сам не заметил, как впал в задумчивость из которой меня вывела Лиза.

– Мне пора, – тихо сказала она.

Расставаться не хотелось. В голове возникла мысль увезти девушку к себе, запереть в комнате и… Но вместо этого, я просто взял её за руку.

– Прости, Лиз. Кофепитие у нас сегодня не вышло, – тоже тихо сказал я, чувствуя при этом себя полным идиотом. Почему? Понятия не имею.

Лиза повернулась, нежно коснулась другой свободной рукой моей щеки.

– Не переживай. Бывает. Пирожные всё равно были вкусные, – она улыбнулась. – А мама… Просто попробуй поговорить с ней. Может, всё не так, как тебе кажется.

Я скептически хмыкнул. Ну, да. Легче кактус уговорить зацвести зимой, чем понять, что в голове у моей биологической матери. Но, глядя в любимые глаза, где сейчас плескалась тревога, я не мог не согласиться.

– Хорошо, – это слово пришлось выдавить, как последнюю порцию зубной пасты из тюбика. – Я попробую, – хотя внутренний голос вопил о том, что это худшая идея в моей жизни. А к внутреннему голосу, по словам мамы, надо прислушиваться. Она часто говорила, что если бы «тогда» прислушалась, то того похищения на свадьбе не случилось.

Проводив глазами Лизу до дверей подъезда, я вернулся в машину, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове каруселью крутились сегодняшние события, смешиваясь в одну пёструю ленту. Виолетта, Лиза, парень из троллейбуса, шоколадные пирожные, улыбающийся Тикиджан… Что-то сегодня слишком много событий. А чего дальше ждать от судьбы-проказницы? Говорящих белок, что утащат меня в своё дупло и буду требовать выкуп орехами? Или моя машина в полночь превратиться в ушастый Запорожец?

Бред. Открыв глаза, обнаружил, что уже глубокий вечер. Задремал, наверное. Однако, короткий сон не освободил от ощущения, что меня пропустили через мясорубку. Голова по-прежнему гудела, а в животе недовольно возился выводок бабочек. Развёл на свою голову.

– Поговорить с Виолеттой, – повторил я обещание, данное Лизе.

Чёрт, язык мой – враг мой. Зачем обещал? Мне легче кота научить летать, чем пойти на сближение с этой дамой! Но – дал слово. Значит, надо выполнять обещание. Единственное, что могло его отсрочить, так это то, что я понятия не имел, где искать Виолетту. Мда. Это проблема.