Текст книги "Подлянка для попаданки. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Елена Парамонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 42
Боже, спаси меня! Ко-о-ошма-а-а-р какой-то, а не поездка! Сказки меня к такому не готовили!
Меня так болтало и било о Рау, что я даже начала мечтать, чтобы нас скорее догнали. Сто раз видала всяких фентэзюшных персов верхом на разных тварях и представить не могла, насколько это обман. Чёртовы сказочники, игроделы и фильмоделы! Везде обдуривают! Сами бы попробовали на таком покататься, вмиг бы отказались креативить.
Чёрт! Мне тут даже держаться толком не за что! У Рау не шея, а ствол векового баобаба. Вот что со зверьём радиация делает. Раздуло их тут, что детишек на бабушкиных пирожках, двумя руками не обхватишь. Потому-то я и обхватила форкоша руками и ногами, точно обезьяна ствол дерева в грозу, но уверенности в том, что смогу долго продержаться, всё равно не наступило. Божечки мои! И ведь он толком не бежит, а трусит, насколько может, по снегу-то. А ещё Рау безбожно проваливается, застревает, от этого больше нервничает и дергается, а меня ещё сильней штормит на нём.
Кошмар! И на что я только подвязалась! Сейчас последние кости из тела высыпятся. До Кижума доедет один фарш. Если доедет вообще.
Но Воу с Уной догонять нас что-то не торопились. Неужели, им сложнее по снегу бежать, чем Рау вместе со мной? Или загоняют в ловушку?
Несмотря на трудности, изгольнувшись, я всё-таки сумела оглянуться. И тут меня так и парализовало от удивления, что я даже на мгновение забылась и приподнялась на спине форкоша, чтобы убедиться, что не ошиблась. Это я зря. Такого на волках вытворять не рекомендуется, это ж не лошадь.
– Ой!.. – выкрикнула я, с налёта приземляясь в мокрый сугроб.
Весна! Тудыт её!
Я пропахала собой несколько метров: этакое приземление боинга с характерной полосой. Было б у меня шасси, уже бы отвалилось напрочь.
«Хозяйка!» – быстро развернувшись, окликнул меня Рау, взволнованно подбегая к месту моего крушения.
Вытащив мордюльню из снега, мне теперь осталось только отплёвываться. Бе!.. Шапка с меня слетела, коса намокла, бок болел. Здорово! Я гений побега! В следующий раз лучше буду тайный подкоп делать из терема, это безопаснее.
«Прости! Прости! Ты цела? Ничего не сломалось?», – тут же накинулся на меня с вопросами соучастник побега, как только я подняла на него глаза. Снег рядом со мной так и шебуршал от того, как этот рослый волчара на нём пританцовывал. «Ты поранилась? Я слышал люди женского пола очень хрупкие. Цела, или нет?» – совсем уже разнервничался он, обнюхивая меня так, что едва не касался носом моего лица.
– Живая, – буркнула я, усаживаясь в сугробе на пятую точку и потирая место ушиба.
От паникующего Рау мне снова было не по себе. Этот молодой форкош своей странной реакцией на всё подряд заставлял чувствовать меня злобной стервой. Я ведь уверена, что веду себя правильно, а как только он появляется – начинаю думать, что совеем всё неверно.
Вот ведь, он, вроде как, помог мне сбежать, согласился, а мне почему-то за это стыдно. Может, потому что я как бы воспользовалась своим положением? Но ведь он сам предложил!
«Держись! Я сейчас сбегаю за Головешкой!» – выдал он, не поверив в то, что со мной всё нормально, и готовый сорваться с места обратно к терему.
«Эй, нет! Не надо!» – испугавшись, тут же мысленно заголосила я. А заодно и руками замотала. «Цела я, цела! Не надо никого звать, помоги подняться лучше».
Только я попросила, как тут же оказалась в воздухе на добрых полметра над землёй, причём как была полусидя. Надо думать, что если бы я лежала, а не сидела, он бы меня так плашмя и приподнял. Феноменальное послушание. А взгляд какой чистый, незамутненный, доверчивый, ну, чисто дитя невинное, только с клыками и в два раза больше меня.
«А ты не мог бы меня поставить», – поглазев по сторонам, попросила я.
Чёрт! Полегче! Я чуть не переломилась, когда он меня, как игрушку, крутанул. Чёртяка!
«Ты точно не пострадала?» – внимательно приглядываясь ко мне, вновь спросил форкош, опять же старательно заглядывая в глаза, пока я всячески пыталась отряхнуться от снега.
«Конечно. Из-за такой ерунды я не умру. Не такая я уж и хрупкая», – возмутилась я.
Что это ещё разговоры про хрупкость. Да я в деревне ребёнком бабушке воду из колонки таскать помогала и не обломилась. Я ж это… И в баню горящую войду и коня на скаку!.. А, нет, коня вряд ли, тем более, их тут нет. Но всё равно ого-го. А баню… Ну, зачем же ей гореть, там и так жарко, что не всякий выдержит.
«Ты не можешь знать. Прошло столько сотен лет. Я не хочу, чтобы ты умерла, Хозяйка», – не поверил Рау, продолжая переминаться рядом и осторожно принюхиваться.
«Я и не стану! Вот ещё!» – возмутилась я.
Рано ты меня хоронишь, рано. Меня, вон, сколько мариновало непонятно в каком времени, прежде чем тут выкинуть, и ничего, живая, бегаю, влюбляюсь.
«Тогда?.. Сядешь на меня снова?» – по-детски невинно удивился Рау.
«Нет, давай я рядом пойду лучше», – предложила я, потому что снова отбивать о него бока мне не хотелось. «Всё равно нас никто не преследует. Почему, кстати, не знаешь?» – спросила я у него первое, что пришло на ум.
А сама при этом так осторожно, бочком к нему подстраиваясь, чтобы идти рядом, и, если что, можно было за него ухватиться. Рау вроде как был совсем не против, даже сам подставил бок, так что моя рука почти касалась его шерсти.
«А зачем? Я же тебя не ворую, а исполняю твою волю», – глянув на меня с удивлением, прокомментировал форкош.
«Но я сбежала».
«Ты не можешь сбежать, весь этот мир – твой дом!» – покачав башкой, выдал он с серьёзным видом.
И даже будто бы слегка оскорбился от моего непонимания. Хотя в этом случае я бы с ним ещё как поспорила, потому что свободы я пока что-то не очень почувствовала в этом доме, уж слишком сильна опека, в чём-то даже похлеще, чем под присмотром моего отца.
Вспомнив о папе, я тут же загрустила. Нет, нельзя поддаваться грусти, а то опять раскисну, и тогда из меня вообще, что угодно сделать можно.
Напомнив себе, что лучшая защита – это нападение, я тут же огласила одну из самых занимательных для меня тем.
«А почему тогда мне нельзя жить в избушке с Кижумом?»
«Потому что это гостевое жильё, он – человек-мужчина, а ты не под его опекой».
Я подняла палец правой руки, собираясь кое-что прояснить по этому поводу, но тут же заткнулась. Что я могу ему предъявить ещё, если, в конечном итоге, он всё равно прав, это не мой мир, точнее, не моё время, а, значит, я могу либо приспособиться, научиться жить по их законам, либо вообще ничего не добьюсь.
Здесь сожительство с мужчиной по любви, но без обязательств не приветствуется, это факт. Разве что только, если через втыкательную коробку, но меня не секс интересует, а сам Кижум. Так что придётся надеяться, что, в конце концов, он решит на мне жениться, когда остынет. Хотя, на счёт свадьбы, это ещё мне стоит подумать, а то как бы не попасть в ловушку. С другой стороны, вариантов-то не слишком много, всего один, или согласиться на их дурацкую опеку, или прожить всю жизнь среди форкошей.
Как-то безрадостно это всё выглядит.
Нет! Стоп! Я что, серьёзно уже об этом думаю? Я поверила?
Нет-нет-нет! Я уже решила идти к Кижуму и у него всё разузнать. Вот и пойду. Нечего теперь отвлекаться на что-то ещё, разберусь сначала с ним.
«Отведи меня, пожалуйста, к Кижуму», – вздохнув, попросила я.
«Как скажешь», – легко согласился Рау, подставляя бок, чтобы я могла за него держаться.
Глава 43
«Осторожнее», – в который раз вклинялась в мой мозг просьба Рау.
Кажется, уже пятый раз по счёту. Или шестой? Сбилась. Он так трогательно нервничает всякий раз, когда я проваливаюсь или застреваю. И даже не рычит, когда я в порыве хватаюсь за его шерсть.
Так странно. Здоровенный волчара, а ведёт себя, словно дворняга какая при хозяине. Правда, если поверить в историю, рассказанную Воу, почти что так оно и есть. Только вот волки – это волки, дикое зверьё, не годное для приручения, и о благородстве среди этих лесных санитаров я не слыхала, зато о том, как они внаглую режут скот у деревенских, пятьдесят раз, не меньше. В бабулиной деревне вот помышляли когда-то, а только, когда я маленькой была, уже нападений, считай, не было, только лисы по курятникам шарились да коршуны.
Вот тоже очень даже странно. Если в моё время зверья мало стало, большинство в красную книгу напихали в виде фоточек, то откуда потом столько волков набралось? Да и как они смогли выжить после стольких катастроф на планете, притом, что люди все вымерли. Можно подумать, им все эти взрывы и наводнения пофиг. Нет, ведь! Сто пудов, что нет. Волки такие же живые существа, как и люди, так же нуждались в чистой воде, чистом воздухе, пище. Разве что волки только приспособлены чуть получше к охоте, но зато у людей оружие. Небось, лазером зайцев настрелять проще простого. Лишь бы водились эти самые зайцы. Хотя и при их отсутствии, человек найдёт, чем поживиться, вон тайцы или китайцы, не важно, вообще личинок всяких и жуков едят, так что тоже вполне живучие.
Хотя вот я вряд ли смогла бы себя заставить жрать личинку. Фу!.. Одна мысль об этом вызывает тошноту.
Неужели, среди переживших катастрофу людей, были такие же привереды, как я? Да ладно, такого просто не могло быть.
И вымирания тоже не могло быть. Это только для фильмов годна история с концом света, но не для реальности. Нет, Боженька, я тебя не критикую, конечно, но мы ведь сейчас по-честному рассуждаем, так что признай, глупая затея. Кто ж тебя любить и почитать станет, если всех убить? Чувствуешь, а? Вот и я про то. Ты так лохонуться не мог.
Вот и верхушка правителей тоже так рассуждает, я уверена, потому что, если они всех порешат, то за счёт кого жить будут? Тогда ж даже полы в их дворцах помыть некому будет. Вот, мой папка никогда не гнобил своих ребят, а наоборот, даже помогать старался, говорил, что они ему, почти как родные. Не настолько, конечно, родные, как я, но тоже очень близкие. Вот поэтому, когда Шалый женился и у него сын родился, его место занял Кирпич. Так что подставлять своих зазря – это тупо.
Куда сильнее я поверю тому, что эти козлы просто загадили окончательно планету и свалили на другую, а вот потом уже случились всякие катастрофы. Конечно, наоставляли без присмотров своих всяких там андроидных колдайдров, вот они и повзрывались. От этих калдайдров и не так может планету распучить.
Чёрт! Это ж я сейчас сама с лёгкой руки нашла объяснение всему, что мне залил в уши Воу?
Да я рехнулась, реально рехнулась. Я же иду к Кижуму, чтобы убедиться в обратном.
А что, если я к нему вот приду, а он там сидит себе, чай попивает, обо мне не парится ничуть и, к тому же, согласен с политикой форкошей?
Кижум ведь меня сам привёл в терем и спокойно готов был там оставить, когда я дала согласие, ещё не понимая, что именно происходит. И он оставлял, ни один раз, причём, к тому же всячески способствовал сближению с Воу, напоил зельем, оберегал их секрет… Значит, Кижум изначально был на их стороне?
То есть, выходит, моя судьба предрешена?
Я даже остановилась, так меня парализовала эта внезапная мысль. По затылку прошёл холодок. Об этом я как-то не подумала, хотя стоило ведь.
«Что случилось? Тебе плохо?» – тут же подскочив ко мне, заглядывая в глаза, засуетился Рау. «Голова закружилась? Облокотись на меня, постой немного. Я сейчас… Я…»
«Помолчи», – просто попросила его я, приткнувшись лбом к его лбу и прикрыв глаза, обхватывая за голову.
Он встревожено замер, боясь дёрнуться, чтобы мне ненароком не навредить. Он как будто бы даже дышать боялся. А я? – Я тихо стояла, прижавшись к нему.
Наверное, Воу, как смотритель санатория и глава семьи, в такой ситуации мог бы быть куда полезнее, он бы, наверняка, нашёл, что мне сказать, оправдать Кижума какими-то законами или правилами, как это уже было раньше, но я больше радовалась, что со мной этот молодой, такой ещё неопытный, искренний Рау.
Как ни странно это прозвучит, но именно этот форкош каким-то образом своим волнением, помощью и неумелой заботой стал для меня ступенькой к принятию новой жизни, которая, скорее всего, меня ждала.
Мне нельзя больше быть беспечной, оставшись без отца. А Кижум, как бы я не хотела, но он не его замена, он другой, и нужен мне для другого. Здесь мало быть Лёлей Зарецкой – дочерью своего отца, здесь ещё мне предстоит многому научиться. Богиня я или нет, но, если продолжу капризничать и всё отрицать, меня быстро низвергнут. Тогда только разбитое корыто и останется.
«Пойдём обратно, Рау», – открыв глаза, попросила я его.
Всё, с этого момента, я буду сама о себе заботиться, я докажу Кижуму, что в опеке не нуждаюсь. Я всему научусь, и там уж посмотрим, что у них за законы.
«Что? Но почему? Осталось не так много? Я могу тебя отвезти. Буду идти очень медленно», – засуетился форкош, совсем не понимая внезапную смену ориентира.
«Не нужно. Я передумала. Я хочу вернуться в терем».
«Как скажешь, Хозяйка», – согласился он, хотя вся морда так и говорила, что ни черта ему непонятно, чего это я вдруг передумала.
– Лёля. Меня зовут Лёля, – сказала я, мысленно всякий раз вздрагивая, когда он ко мне так обращается.
Фантазировать о том, что ты принцесса или богиня, это, конечно, прикольно, но вот, когда тебя реально такой считают, а ты ни о чём таком божественном в своём исполнении не помнишь и, тем более, изобразить не можешь, то это как-то напрягает. И вообще, стрёмно как-то, не тяну я на принцессу Мононоке, никак. Одно нападение с ножом не прибавляет мне весомости, как воина.
– Называй меня Лёля, – повторила я Рау вслух, но в этот раз уже на языке Кижума.
«А у вас тоже было движение «общих» женщин?» – спросил он, после того как рассмотрел меня со всех сторон, поворачивая башку то в одну сторону, то в другу, будто так виднее.
«Что? Ты о чём?» – в этот раз озадачилась я.
Что ещё за движения? Ещё бы про партии спросил. Будто бы я таким интересовалась!
«Ну, твоё имя, оно очень похоже…» – сумбурно выдал свои мысли форкош, а потом отвернулся, не договорив.
– Олё? – с прищуром, переспросила я тогда вслух, припомнив первые наши диалоги с Кижумом, а потом, не раз слыша это слово вместо своего имени в его беседах с Воу и русалицей.
Неужели, оно что-то значило? А я-то думала, это он моё имя произнести не может, но потом узнала, что совсем нет. Итак?
«Да», – потупив взгляд, согласился Рау.
Что «да»? Начал, так говори нормально, так же ничего непонятно!
«А что это значит? Меня так Кижум поначалу при встрече всё время пытался назвать».
«Общие», – всё время пытаясь отвести от меня взгляд, скупо ответил форкош.
«Что это значит?» – допытывалась я.
От меня не уйдёшь, теперь-то я знаю, с кого можно всю необходимую инфу сторговывать. Держись, Рау, сейчас будет допрос с пристрастием! Расколю без напарника.
«Это человеческие женщины, которые зовут себя свободными», – заёрзав на месте и даже вроде бы немного подскуливая, выдал он. Объяснения тяжело укладывалось в мою бедную голову, он это чувствовал, поэтому, в конце концов, сжалившись надо мной, дополнил: «Женщины, которыми обладают сразу несколько мужчин по согласию, не имея над ними власти, так как не заключён союз. И в подтверждение своих взглядов они портят кожу рисунками».
Напоследок Рау выразительно стрельнул глазами на мою руку с татушкой.
Кижум! Ах, ты ж, монстр зелёный! Значит, я шлюха в твоём понимании?!
Глава 44
Ну, Кижум!..
Чтоб тебе неделю жрать подгоревшую кашу! Чтоб тебе мыться теперь постоянно только в тазике с холодной водой! Чтоб тебя смурфы будили каждые два часа ночью!
Нет, мало… Чтобы ещё такое придумать? Я так зла, что даже в голову ни какого путёвого проклятия не приходит.
Я-то, дурёха, думала, он меня любит, оберегает, заботится, а этот шакал паршивый меня просто за шлюху всё это время держал! Ну, всё! Никакой опеки! Пока не докажет мне свои честные намерения, не искупит свою вину, не прощу. Я-то хотела за него замуж, училась готовить и деток хотела нарожать, а он!.. Гад! Козёл безрогий! Лягушка полоротая! Мошенник!
Я тебе ещё покажу «общую»! Я вот всему выучусь, займу достойное место в обществе, и ты ко мне приползёшь, и будешь извиняться. Непременно докажу тебе, что я не такая. А Воу и Рау мне в этом помогут.
Татушка – это не аргумент в пользу моей распущенности! Что еще за утверждения такие? Мало ли, как у вас это воспринимается, а у нас всё не так. Это украшение! Украшение, болван!
Чёртов девственник! Да, если бы я знала, что в моей жизни появишься ты, разве я бы жила так, как жила? Я же не дура какая-нибудь, чтобы самой себе будущее портить. Да, знай человек, что да как будет, поостерёгся бы глупости делать. Но мы не знаем, поэтому никто от ошибок не застрахован.
И вообще, нельзя же меня приравнивать к вашим бабам. Я из другого мира! Будущее или прошлое, но моя жизнь отличалась от твоей. Нечестно!..
«Что с тобой? Ты плачешь?» – оглянувшись, тут же разволновался Рау, среагировав на то, как я шмыгнула носом.
«Нет», – тут же соврала я.
А форкош понуро опустил голову и побрёл дальше.
Извини, Рау, но что поделать, я не могу не злиться, ты же должен это понимать. Особенно я злюсь из-за того, что ты, в итоге, тупо слился и больше ничего не стал объяснять, кроме как про якобы распутную татуировку, сославшись на отсутствие права сделать это. А мне теперь снова с твоим папкой толковать. А у меня от его учёности голова болит, между прочим. Прямо будто я его дочка родная.
И как я вопросы стану задавать про этих «общих», тоже непонятно, ведь получается, выдам Рау, что проболтался. Потому ты теперь, будто пыльным мешком по голове битый, идёшь. Знаю-знаю, Воу наверняка, рассердится. Но ведь не прибьёт. Он же вот тогда не прибил, когда ты на Кижума напал, значит, и сейчас ограничится только выговором. А мне вот очень надо спросить, очень.
Не хочу, чтобы все про меня так думали…
Стоп! Все! На меня внезапно снизошло озарение.
«Эй, Рау, а ты тоже меня из-за этой тату распутной считаешь?» – резко остановившись, спросила я у него, воспользовавшись тем, что чуткий форкош всегда в таких случаях поворачивал ко мне морду, готовый узнать, что случилось.
«Общей», – погрустнев мордой, исправил меня он.
Только говорил об этом совсем без желания и определённо хотел отвести взгляд, но не решался.
«Ты мне зубы не заговаривай. Ты тоже поверил, что я, типа ваших этих, «общих»?» – разгоревшись, пытала его я.
«Не наших. У нас нет таких. Форкоши верные», – возмутился Рау, обидевшись за свой народ.
Вот уж, правда, достойный сын своего отца! Отвечает один в один, как Воу. Так и хочется треснуть. Внешне, вроде и не очень похожи, а вот в общении, оказывается, очень даже. Рау только пооткрытей. Особенно, когда ему замок папаня на пасть не навешивает.
Ух, как же это раздражает! Прям, хоть убейся!
Что косишься на меня так грустно? Да, я раздражена, и, да, из-за тебя. А всё потому, что ты, вместо того, чтобы отвечать, юлишь. Неужели, непонятно, что я переживаю? Вам, может, всё и нормально, а мне вот нет. Мало того, что Кижум невесть что обо мне всё это время думал, так и вы ещё.
Странно, что он так мною и не воспользовался, раз считал «общей», зато чего вы мою честь так усиленно блюли, стало ясно. Только не капли не легче. Всё равно обидно ведь.
Чего? Хочешь что-то сказать?
А Рау и правда хотел, не просто так начал тыкаться в меня носом, заставляя к нему повернуться.
«Ты – Хозяйка этих земель», – серьёзно глядя мне в глаза, заявил форкош. «Я готов горло перегрызть любому, кто попытается опорочит тебя».
Я ахнула. Я хотела бы подумать, что это была бравада, что так Рау пытался исправиться, но он был слишком серьёзен, убийственно серьёзен. Я ему поверила. Более того, я была убеждена, что стоило мне показать на кого-то пальцем, последует немедленное исполнение.
Страшно…
«Не нужно. Я обычная девушка», – возразила я.
Нет, мне такого не нужно. Лучше пусть думают, что хотят, а бойни не надо.
«Во мне нет ничего особенного. Я даже не знаю, как здесь оказалась».
«А ты попробуй вспомнить», – с надеждой подсказал мне форкош, не сводя с меня прямого ждущего взгляда.
«Если бы могла, уже сделала бы», – тут же возмутилась я. Ему легко сказать, будто это ерунда какая. «Я вас не помню! И поля вашего тоже»
«Отец говорил», – печально вздохнув, признался Рау.
А я просто отвернулась. Ну, конечно, отец ему говорил, жаль не объяснил, что ничего я из их верований не помню и не хочу вспоминать, потому что тогда это полная абракадабра выходит, не могла я с бухты-барахты оказаться в этом их стазис-поле. Мне рядом с ним делать было нечего.
