Текст книги "Подлянка для попаданки. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Елена Парамонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 63

Треск, непрекращающийся ни на секунду, от этого звука у меня ноют зубы, и всё дрожит. Он сводит меня с ума, или уже свёл. Боженька, это ведь всё не взаправду?.. Этого не может быть… Мне это точно снится… Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Вспышка!

Нет, не снится!.. Это правда. И резь в глазах от внезапного яркого света, и холод стола, к которому я привязана уже не знаю, сколько времени, и его мерзкий шёпот где-то слева. За что? Почему так? Я ведь ни сделала ничего ужасного… Может, я и плохо себя вела, но я ведь не со зла, я не хотела…

– Отпусти… – шепчу я, но голос теряется среди треска. Ты не слышишь… – Папа…

Чёрт! Снова слёзы… Только они и остались тёплыми в этом ужасном подвале, куда ты меня обманом затащил.

Боже мой, я хуже беспомощного слепого котёнка. Лучше бы я не могла видеть, лучше бы не знать. Или даже будет лучше мне насмерть тут замёрзнуть, чем принять то, что ты собираешься со мной сделать.

Но, нет, не дождёшься! Я не согласна! Лёля – не зверёк! Я выберусь! Обязательно! И тогда ты за всё ответишь, сумасшедший.

Сделав усилие над собой, я снова тряхнула руками, пытаясь вырваться из ремней, которыми была привязана к столу. Ну, же!.. Давай же! Ай! Больно! Но всё равно… Давай же… Пожалуйста!.. Я не хочу здесь умирать. Ну, же!..

– Прекрати, – строго приказал он, кладя свою руку поверх туго затянутого ремня на одном из моих запястий. В стёклах очков постоянно отражались вспыхивающие искры от приборов.

Страшно.

– Отпусти… – выдавила я замёрзшими губами, глядя в его посиневшее от недостатка освящения лицо.

– Нет, – качнув головой, тут же отказался он.

Опять. Опять «нет». Как ты не понимаешь, что я не хочу, чтобы ты это для меня делал. Мне страшно.

– Я спасу тебя, – вновь повторил он то, что я уже ни один раз слышала, склоняясь надо мной, так я могла почувствовать какой-то странный химический запах, сопутствующий ему всегда. – Ты должна жить! Ради нас всех должна выжить… Я буду рядом, не бойся, я буду с тобой…

– Не хочу… – выдавила я, но лишь потому, что больше сказать не получалось. Я насквозь промёрзла на этом столе. – Я не хочу… Папа!

– Я делаю это ради тебя! – разозлившись, выкрикнул он, отскакивая в сторону. – Будет война! Война!.. Ты понимаешь? Тотальная война! Война на полное уничтожение! Никто не выживет! – взвившись, повторял он, размахивая руками.

Я отвернулась, зажмурилась. Всё это я уже слышала: и про то, что все умрут, и про то, что он точно об этом знает, и про то, что должна выжить, и про его ко мне любовь. Но я не хочу… Я не хочу такого спасения. Я хочу остаться здесь, в этом времени, со своим отцом, с Кирпичом и его Найдой, со своими друзьями. Я хочу выйти замуж, родить детей… Почему людская глупость должна всё это у меня отобрать?

Останови его, папочка!.. Знаю, я сама сглупила, доверилась, сбежала, но… Я исправлюсь, обязательно исправлюсь, я перестану подстраиваться под подруг, я брошу Макса и найду себе обычного парня, чтобы была настоящая любовь, без тусовок, выпивки. Только поторопись, папа… Прошу…

– Я занимался этими исследованиями много лет. Война, она точно будет!.. Пора… – тихим шёпотом объявил Юркин, на секунду нежно касаясь моего лица, а потом перемещаясь куда-то выше. – Живи… Когда ты проснёшься, тебя будет ждать новый, хороший мир, где ты будешь счастлива. Я позабочусь… Я всё для тебя сделаю.

– Нет!.. – сипло выдохнула я, чувствуя, как он удаляется.

Не хочу!!! Нет! Мне страшно…

Не надо, Серёжа… Я не хочу…

Бесполезно было пытаться вырваться или хотя бы рассмотреть его, толку никакого. Но я всё равно дёргала ремни, вкладывая в это последние свои силы, которых как оказалось у меня не осталось. Больше ничего не удерживало меня на этом холодном столе, но я не могла двинуться.

Как? Почему? Пожалуйста!.. Ну, же!..

А его установка шумела, накапливая мощность, трещала и гудела так, что вряд ли он мог слышать мой голос. Я почти ничего не чувствую, гул установки растворился во мне, глаза закрылись сами собой. Треск становится тише, или это я глохну. Я почти ничего не слышу. Перед глазами всё мутно.

Что это?! Уже?! Я не хочу! Не нужно! Папа!

К этому шуму примешались другие, может быть крики, голоса? Что это?

Я чувствовала, как по моему телу тоже гуляет ток, как шевелятся волосы, как дрожат внутренние органы, и видела тонкий полукруг марева, который теперь появлялся надо мной, но всё это постепенно становилось каким-то далёким, а я казалась себе нереально лёгкой, будто бы парю. Даже грохот, наполнивший комнату, коснулся моих ушей лишь тихим отзвуком. Выстрел?

Кирпич?

Я с трудом пытаюсь сморгнуть подступающий сон. Меня нашли? Кто стрелял?..

– Лёля!..

Папа! Ты пришёл за мной. Мне было очень страшно, папочка.

Его крик слабо доносится до меня, я встрепенулась сердцем, но моё тело не двигается. Я больше не могу держаться!.. Останови это! Вытащи меня!

Он метался, но подойти ближе не мог. Его бьёт током, отбрасывает, он что-то кричит, а я… я вижу это сквозь марево. Мои глаза закрываются сами собой, и я почти не чувствую собственного тела.

Ты опоздал?..

Меня уже нельзя спасти?..

Папа!..

Папа!!!

Не хочу! Верни! Верни меня обратно!

Я не хочу ничего другого! Я хочу остаться! Мне плевать на войну, которую ты предсказываешь. Я не хочу никуда уходить! Я не хочу быть одна! Лучше умру вместе со всеми, чем так!..

Папа! Папочка! Прости! Я не могу… Я не хочу так…

Моё сердце, оно сейчас разорвётся. Я мечусь в этой странной, ни на что не похожей темноте, я потерялась… я совсем одна… Холодно…

«Война!.. Ты понимаешь? Тотальная война!» – слышу я снова и снова.

Прекрати!!! Не хочу об этом знать! Мне больно, очень больно….

Но Юркин всё повторяет и повторяет. От его слов мою душу выворачивает наизнанку.

Я не хочу!

«Потому что я люблю тебя…» – снова слышу я, но не понимаю, откуда звук, и сколько не пытаюсь вырваться из тьмы, всё бесполезно. «Хочу, чтобы ты прожила свою жизнь, не узнав войны и боли. Если оставлю тебя здесь, уже через пару лет тебя не будет. Я не хочу, я не готов!..»

Не надо! Страшно… Останови… Верни… Я не хочу…

А? Что это?

Я замерла, затихла, внезапно различив что-то среди этой холодной темноты, в которую была погружена. И чем больше вслушивалась, тем больше различала тихую песнь, звучавшую откуда-то извне.

Что это? Кто?

Мне никто не отвечал, но песня зазвучала будто бы громче, обволакивая меня, точно бабушкина колыбельная перед сном, и будто бы давая понять, что я всё-таки не одна. Звуки были странными, тягучими, непонятными мне: поёт это кто-то или играет, я не знаю, но я помню её. Не знаю откуда, но помню. Хорошо. Там кто-то есть…

Это хорошо… Тепло… Нужно немного подождать, и всё вернётся…

Серёжа ошибся. Никакого перемещения во времени невозможно, никаких вневременных полей… Мне нужно только подождать…

Но только я было успокоилась, как вдруг тьма вокруг меня дрогнула вновь, поддавшись резкому скачку в течение песни, что так убаюкала меня. А вместе с тьмой встрепенулась и я, ощутив укол сердца. Я не поняла, что это, но насторожилась, прислушиваясь. И он пришёл, этот самый звук, что скачком врывался в ровное полотно заунывной мелодии, и вытягивал куда-то меня за собой, будоража теперь не только сердце, но и мысли. Он не давал мне расслабиться, мешал думать, не отпускал, хаотично ломая лад песни, врезаясь в неё всё чаще и чаще, а потом и вовсе перекрывая нараставшей высотой и чистотой, благодаря которой, на меня стали наваливаться огрызки памяти.

Красное небо и объятая огнём земля, я видела их, видела, и не хотела видеть: и людей, что убивали друг друга, и бушующий океан, поднимавший свои воды выше небес, и страшных уродливых тварей, что бродили по разрушенным городам, и непонятные мне, пугающие своей величиной и опасностью машины, изглоданный крушениями лес с ломаными деревьями, и голые скалы с сотней тощих разномастных собак и волков, с надеждой смотревших в небо, лишённое луны.

Всё это были огрызки воспоминаний, несколькими секундами моей жизни в небытие, когда сознание возвращалось ко мне, от которых ужас во мне только рос и крепился. И только песня, тихая песня, полная тоски, не давала моему сердцу, уставшему бояться, разорваться от муки, что я не могу вернуться назад. Она спасала меня, а я отдавала ей свои желание, чаяния и мечты о жизни, которой была лишена.

«Возвращайся! Тебя все ждут!» – прерывая поток моих воспоминаний, позвал меня Воу.

Как здесь откажешься.

Глава 64

Открыв глаза, я тут же зашипела и зажмурилась, словно вампирюга какая, так свет резанул.

«Не торопись», – пожурил Воу.

Подняв руки к лицу, потирая глаза, я чувствовала собственные слёзы, в горле было сухо, а на губах солёно. И главное, перестать реветь не могла, сама не зная, чего больше испугалась – того, что могла так и остаться во тьме, когда Юркин меня отправлял в будущее, или воспоминаний, что вернулись ко мне после, но в тоже время с твёрдой уверенностью, что теперь мне почти что нечего бояться, у меня есть дом и те, кому я нужна: не родные по крови, но всё равно очень дорогие, хоть и непонятно, как и почему.

Теперь я всё помню. Я действительная девушка из прошлого, тайная возлюбленная гениального учёного, что обманул время, желая спасти меня.

Он изучал взаимосвязь времени и пространства, заглядывая в параллельное будущее, и рассчитывал вероятность таких же событий в настоящем. Однажды, все расчеты сошлись в одну точку со стопроцентной вероятностью – Серёжа предсказал войну, но не простую, а войну на все континенты, затронувшую саму Землю. В этой войне должны были погибнуть все, в том числе и я. Он пытался достучаться до многих тогдашних светил науки, даже до политиков, но в результате, его прозвали шарлатаном и психом, он потерял престиж и имя, но не знания. Его всё равно считали одним из лучших специалистов, и он несколько лет работал в НИИ, параллельно, тайно, занимаясь разработкой нового изобретения для того, чтобы спасти одного единственного человека, меня.

В тот день, когда он меня похитил, я ему тоже не поверила, я думала, что он псих и маньяк, но как же я была не права. Серёжу застрелил Кирпич у меня на глазах, я его тоже понимаю, потому что всё это выглядело, как фильм ужасов – стол, приборы, провода, химические реторты и инструменты. Последним, что сделал Серёжа – не защита самого себя, он даже не пытался оправдаться или что-то объяснить. Серёжа целенаправленно, рискуя своей жизнью, включил своё изобретение и отправил меня в стазис-поле. Теперь я понимаю, что он тогда чувствовал, теперь я понимаю, как он переживал, что его любимая может исчезнуть из этого мира на его глазах, умереть. Этот человек спас меня, практически подарив новый светлый мир, с Кижумом и форкошами. По-настоящему полюбив, я теперь также могу понять и Серёжу.

Я часто моргала, пытаясь рассмотреть тех, кто был рядом, хотя знала и так, кто тут точно есть. Но больше всего переживала, что одного человека среди них не увижу, что в этот раз он не дождался меня, поэтому расслышав среди выжидательного молчания своё имя, произнесённое знакомым басом, я тут же подскочила на столе.

Слава Богу! Ты здесь!

Ты волновался обо мне! Ты ждал!

Моему счастью не было предела, слёзы радости на этот раз текли из глаз, размывая перед глазами картинку, не давая мне разглядеть его. Кижум, и правда, был тут, в том же самом медпункте, среди нескольких незнакомых мне форкошей, буквально задвинутый в самый угол, но всё равно рядом. Некоторые форкоши были отмечены зелёной краской у лба и стояли рядом со мной, в то время как русалица была рядом с Воу едва ли не у самого изголовья стола, на коем я валялась прежде,

Ты-то что тут забыла, язва болотная?

«Она помогла тебя вытащить. Именно её голос вытянул тебя из забытья, в которое мы ввели тебя своей песней, чтобы спасти», – пояснил Воу, как всегда беспардонно вламываясь в мою голову.

Ну, и ладно, буду ей должна. Потом. А сейчас…

– Кижум… – сипло выдавила я, но вряд ли это можно было разобрать.

Но мой любимый понял, дёрнулся ко мне всем телом, но вдруг натолкнулся на Рау, который внезапно преградил ему путь, словно бы желая подойти ко мне ближе, но вдруг передумав, застыл, и только недобро зыркал в сторону Кижума.

«Нельзя. Ему нельзя ко мне сейчас приближаться», – догадалась я, глядя на неловкое волнение среди остальных форкошей. А сердце заныло.

Что, на этом всё? Конец, значит? Либо мне решиться, или всё кончится так? Ну, почему?.. Разве ради этого я просыпалась? Как я могу выбрать между одиночеством среди милых моему сердцу форкошей и любовью в абсолютно неприятном мне мире? Почему всё так? Я даже не знаю, что ты чувствуешь!

А вокруг меня началась какая-то суета, по мне гулял какой-то свет, струившийся из стоек в углах стола, незнакомые форкоши приблизились ко мне, и, кажется, чего-то хотели, но я глаз не могла оторвать от Кижума, а он от меня. Ни о чём ином, кроме как о нас с ним, я думать не могла. Меня не волновало больше прошлое, я хотела узнать будущее. Даже установка и стол, на котором я продолжала лежать, теперь не пугали меня больше.

«Ты его любишь?» – внезапно спросил меня Воу, каким-то немыслимым образом сумев пробиться в клубок моих страдательных мыслей.

«Да…» – разрыдавшись, созналась я в очередной раз.

Воу не сильно обрадовался моему ответу, я почувствовала это, но что поделать, ничего не могу с собой поделать. Кижум мне нужен, вот такой вот чудаковатый, сдержанный, грозный, выросший в странном мире… необходим.

– Лёля! – выкрикнул Кижум и, перескочив через Рау, тут же стиснул в объятиях.

В тот же миг дикий рык сразу нескольких вздыбивших загривки форкошей, чей оскал вызывал единственно верное желание – бежать, буквально оглушил меня. Я испуганно вцепилась в Кижума, предчувствуя бойню.

Не дам! Не хочу!

Но тут перед Кижумом выступил Воу. Даже не взглянув в нашу сторону, он тяжёлым шагом прошёл чуть вперёд и сел ровно перед нами, став этаким щитом между нами и другими форкошами. А после, будто бы этого было мало, к нему присоединился и Рау, что не сильно порадовало Воу.

А рык меж тем не унимался и направлен был теперь уже не только на Кижума. Поведение смотрителя санатория не возымело должного эффекта.

Страшно!

Что же теперь будет? Что ты делаешь, Воу?

Я не знала, что делать. Подумала было встать вперёд, вдруг не станут нападать, но тут, оторвавшись от меня, заговорил Кижум. Конечно, я не понимала ни слова, кроме того, что дело определённо касалось меня, и это жутко злило. Конечно, я уже на всё согласна, но уж как-то слишком вытянулась морда у русалицы, да и Воу выглядел слегка пришибленным.

Чёртов языковой барьер!

«Он сказал, что по нашим законам, ты его жена и, что в связи с этим, он просит разрешения остаться на Земле и жить в соответствии с законами форкошей», – сжалившись надо мной и явно сильно сократив монолог, быстренько перевёл мне Рау.

Спасибо, дорогой! Никто кроме тебя не заботится обо мне так, чтобы растолковать ситуацию.

Ой! А чего теперь все так нехорошо молчат?

Воу? Рау? Что происходит-то? Что вы все на меня так уставились? Почему никто не откликается? Чего головы повесили?

Я потрясённо зыркала по сторонам, буквально заглядывала каждому в морду, и опять ничего не понимала. А вот то, что Кижум так ненавязчиво меня задвигает себе за спину и вроде бы собрался драться, мне очень понятно, но ни черта не нравится. А форкоши пялились на меня, отчего мне становилось только хуже.

Сейчас в обморок свалюсь от страха. Такое ощущение, что мой отец воплотился в целую волчью стаю.

Испугавшись множества направленных на меня взглядов, я инстинктивно прижалась к Кижуму. Вдруг, они силой начнут нас разлучать. Воу же вроде говорил, что на Земле люди не живут, только временно.

«Я – глашатай высшего совета старейшин Земли», – представился белый форкош с крупным чёрным пятном вокруг правого глаза, чуть выйдя вперёд. «Рад приветствовать тебя, Хозяйка земель. Не думал, что наша встреча будет такой, но уж раз так случилось, ответь: ты признаёшь этого мужчину рядом с собой, как свою пару?».

Я инстинктивно повернулась к Кижуму.

Признаю? Конечно, признаю! Иначе стоило бы мне так рыдать? Ради чего просыпалась? Конечно, признаю… Я смотрела на него и слёзы снова наворачивались. Что за странные вопросы? Как я могу его не признать, если он всё готов бросить и остаться здесь со мной. Да я всё это время только и думаю о том, что вы его у меня можете отобрать. А вы мне даже обнять его не разрешаете, я уж не говорю о чём-то большем!

«Я понял, понял, но, прошу тебя сказать свой ответ вслух, чтобы слышали все присутствующие».

О-ёй… Кажется, я это сейчас не одной себе вещала… Снова. Хотя сам виноват, надо было, получив ответ, «отключиться», я ж это не умею контролировать.

А глашатай внезапно как-то дёрнулся, скуксился.

Вот чёрт! Опять «вслух» думаю! А я думала, что так только с Воу бывает. Чего, и ты тоже слышал? И Рау? Я тут что, на всех что ли вещаю? Ничего себе, какой междусобойчик получился!

Я оторопело зырила на всех форкошей, и мне хотелось пойти повеситься, потому что не знаю, почему и как, но в этот раз меня, чёрт возьми, все слышали. Особенно ту часть, где я слегка пропесочила глашатая. Атас!

И Кижум от этого всего что-то разволновался. Тоже слышал?

Я аж подскочила от ужаса.

«Нет, он, русалица и Головешка единственные, кто не слышал твоего ответа», – поправил меня глашатай, царственно не обращая внимание на стыдливо прикрывшего морду лапой Воу. «Именно поэтому твой муж так и разволновался».

Вот чёрт!

Э… Как же там, на ихнем? А… Чёрт!.. От волнения всё подрастеряла.

«Скажи на своём!» – устав слышать мой бессвязный мысленный лепет, посоветовал Воу. «Какая разница, все уже всё поняли», – подсказал Воу.

Я уже готова была выкрикнуть своё «да», как вдруг, взглянув в лицо Кижума, невольно задумалась. Ведь он это делает ради меня, но можно ли так? Правильно ли?

«Нет, подожди…» – вдруг одумавшись, попросила я. «Но что будет с ним, если он так поступит? Сможет ли он жить здесь по вашим законам? Он ведь приучен к другому. И я… Вы ведь не позволите ему ошибиться…»

«Это его выбор».

«И что?! Неважно, вдруг, он после пожалеет. Или вы его загрызёте, если он поступит как-то не так»

– Лёля? – нахмурившись, переспросил Кижум.

– Ты уверен? – чуть ли не рыдая, спросила я.

«Он уверен, потому что жизнь землянина ему понравилась. Он хочет вернуться к истокам, ведь эта земля его прародина, а значит, уход сюда не предательство, а возвращение домой».

– Да! Я хочу за тебя замуж! – крикнула я, радостно сжимая огроменные ручищи Кижума и для верности ещё кивая, чтобы он, не дай бог, понял всё неправильно. – В смысле, я буду женой. Согласна, короче!

И я первой кинулась к нему на шею, пища, и поджимая ноги, чтобы вот вообще точно было понятно, что я думаю.

И он понял, точно понял, потому что теперь уже у него другого выбора не было.

Наконец-то!!!

Глава 65

«Лёля… Лёля…» – настырно вдалбливался в мою голову Воу, во время моего такого сладкого и главное законного поцелуя с мужем.

Нет, ну изверги! Ничего святого нет!

Пришлось оторваться от Кижума и посмотреть на Воу, который старательно глазами показывал на форкоша-глашатая и ещё других, крашеных. А я вместо этого глянула на русалицу, её перекошенная офигевшая мордюля будет мне усладой в тяжёлые будни. Никогда не забуду.

«Лёля!» – вновь прорвался ко мне в мысли Воу.

Нет, ну, вот что ещё вам надо? Ну, дайте хоть минуту побыть счастливой, а! Вот сейчас точно какую-нибудь гадость скажете, и всё пойдёт к чёртовой бабушке. Небось, уже наготовили нам кучу запретов…

«Ничего такого!» – возмутился глашатай, покосившись при этом почему-то в сторону Воу, будто бы именно тот все эти людские законы выдумывал. «Форкоши готовы признать вас, как пару и, конечно, не станут возражать, если Хозяйка и её муж останутся на Земле. В вашу семью мы влезать не собираемся».

«Тогда что?» – совсем растерявшись, уточнила я, мысленно смакуя словосочетание «ваша семья».

Ииии! Как же клёво-то! Папочка, у меня муж! Ты ведь рад, правда?!

Ой! Ты чего?

Я с непониманием посмотрела на глашатая, который чего-то вдруг расфыркался или раскашлялся, или что-то типа того, но морду опустил, зато Воу на меня смотрел так осуждающе-грустно, что я мигом притихла и посерьёзнела. Всё равно толком не дадут порадоваться. Вокруг одни шпионы, всё слышат. Ночью с Кижумом порадуюсь. Ночью… О Боже, ночью!..

Ладно-ладно, молчу я, чего вы все расчихались?!

– Лёля… – сквозь зубы прошипел Кижум.

– Я молчу! – тут же возмутилась я.

И вообще, хватит моё имя использовать, как ругательство! Вот поженимся – я тебе всё припомню! Я же могу?.. Чёрт! Непонятно.

Воу!

«Можешь! Всё сможешь! Только помолчи сейчас!» – не выдержал Воу, строго, прямо совсем по-папиному посмотрев на меня. «Неужели, не можешь быть серьёзнее? Я думал, повзрослеешь морально, как только вспомнишь, что с тобой случилось», – посетовал он.

«Вот потому-то я и хочу вдоволь радоваться тому, что жива, что не проснулась на развалинах мира, где никого живого, кроме меня нет! Я всё понимаю, но неужели всё вот это нельзя было отложить? Я только что в себя пришла, между прочим! У меня, может, ещё не все шарики и ролики встали на место, а вы сразу заставляете меня что-то решать, думать! То мурыжили меня месяцами, всё скрывали, то неожиданно всё разом давай решай!»

«Значит, ты хочешь немного подумать на счёт этого самца и вашего союза?»

– Нет! – тут же, не помня себя от испуга, рявкнула я.

А потом опомнилась и быстренько стала вещать тоже самое, но мысленно: «Мы пара! Точно и окончательно!». Точнее я думала, что вещала, надеясь, что меня слышали. «Вы же признали», – на всякий случай напомнила я им.

Кижум тоже что-то сказал, возмутился вроде бы даже. Как же хорошо, что ты у меня есть, мой суровый парень.

Эй, вы там сейчас о чём советуетесь, а?

«Мы всё поняли, Хозяйка, тебе будет дано время и возможность обдумать будущее и вступление в Совет форкошей. Думаю, мы ещё не раз с тобой поговорим, но прямо сейчас тебе нужно встретиться с народом. Фокоши волнуются, они хотят знать, что ты жива, что действительно существуешь».

А?

«В смысле?» – прижав голову к плечам, удивилась я.

Это что ещё такое? Что значит встретиться? Что, куда-то ехать?

Я растерянно оглянулась на Кижума, но естественно ничего утешительнее ответного взгляда не получила, а пояснения последовали от глашатая: «Снаружи собралось множество форкошей разных профессий и все они здесь ждут, чтобы узнать весть о тебе, чтобы увидеть тебя».

«Твоя паства», – будто бы и так мало мне сказанного, добавил Воу и со значением кивнул, а за ним принялись кивать и крашеные форкоши, почему-то обрадовавшись.

Я недоумённо оглянулась на окна, и, конечно же, кроме ёлок, ничего не увидела. А форкоши уверенно показывали на выход. Да что там! Даже Кижум меня легонько так подтолкнул к выходу.

Они чего, всерьёз это?!

Я ничего не слышала. Снаружи было, как обычно, тихо, и поэтому мне вдвойне казалось нереальным слышать, что там меня кто-то ждёт. Я ведь просто обычная девушка из 21 века, которую один гениальный и двинутый учёный пожелал спасти от приближающейся войны в будущем, почему кто-то должен обо мне волноваться, если они даже не знают меня. Я не совсем это понимаю, хотя и помню их теперь: этих огромных волков, что приходили ко мне изо дня в день, всегда, на протяжении многих сотен лет, отыскивали, куда бы меня не занесло стазис-поле. Возможно, из-за того что они были всегда рядом, я не чувствовала себя одинокой и воспринимала форкошей, как само собой разумеющееся.

Вот с Воу и Рау другое дело, ведь они были рядом, они уже родные. А там…

Я неуверенно мелкими шажками продвигалась к двери, подталкиваемая подбадривающими взглядами форкошей, которые совершенно вроде бы не обижались на мои неловкие мысли.

«А после… я могу вернуться в избушку Кижума и остаться с ним на ночь там?» – обернувшись перед самой дверью, спросила я, обращаясь к глашатаю и Воу – чёрт их знает, кто тут главней!

«Конечно, если ты этого захочешь», – перемигнувшись с Воу, ответил глашатай.

«Вместе с Кижумом» – на всякий случай уточнила я, пронзительно заглядывая глашатаю в глаза.

«Да. А после вы сможете выбрать для себя любую местность для проживания».

Отлично!

Фу! Теперь я ко всему готова. Упираясь одной рукой в дверь, а другой придерживая свою простынку-полотенце, я уже готова была её распахнуть (дверь, не простынку), но тут ещё одна неожиданная мысль пришла мне в голову.

«А свадьба тогда после будет, да?» – обрадовано спросила я, а потом сама же себе ответила, решив теперь уже не сильно запариваться: «Ну и ладно! Главное, что будет».

И вот в таком приподнятом настроении я с силой распахнула дверь, особо не прислушиваясь к шороху сзади и тем более мало обращая внимания на что-то коротко переспросившего Кижума. Не до того было. Я ведь не ожидала такого! Я думала, будет максимум десяток или пара десятков форкошей, но там у терема…

Сотни? Тысячи? Это было бескрайнее волчье море, уходящее куда-то за пределы расчищенной от деревьев поляны, терявшееся среди сосен и елей, которое тут же забурлило, всколыхнулось, стоило мне появиться на лестнице. Их пятнистые и одноцветные морды тут же взметнулись ко мне, стараясь рассмотреть.

Было волнительно, немного страшно и ужасно приятно, потому что я чувствовала, что правда была важна, но и они будто бы теперь были для меня не просто зверями, а какими-то особенными. Может быть, после всего не только моя память вернулась ко мне, но и что-то ещё, потому что я сбегала по лестнице к ним как к старым друзьям, чтобы раствориться в этом живом, жаждущем общения и тепла море и уже никогда его не покидать. Это мой дом и моя огромная семья.

Неожиданно, в голове проскользнула благодарная мысль: «Спасибо тебе, Серёжа. За всё, за твою любовь, за Кижума, за форкошей, за мою огромную семью, размером со всю планету…».

* * *

Боже! Наконец-то я здесь, в этой простецкой избушке с жаркой печкой, с мягкой шкурой почти в половину комнаты и широким столом. И пахнет здесь так же, как раньше. Тепло, уютно, и мы с Кижумом одни. Боже, как я счастлива!

Как бы не расплакаться, а то мужик мой снова разволнуется. Спросить-то толком всё так же ничего не может.

Ну, что ты смотришь? Рада я просто быть здесь, с тобой.

И для надёжности к нему прижалась. Приткнулась, и отпускать не хочется. Какой же он жаркий. Или это я?

О Боже!..

Моё сердце зашлось от волнения. Кижум стиснул меня в своих огроменных ручищах и принялся целовать, так как я мечтала. Может ли это быть правдой? С ума сойти!

А я-то уже было подумала, что ты слегка ко мне охладел, раз за всю дорогу до избушки нигде не прижал, не дотронулся даже, только за руку вёл и всё. А нет, любишь, хочешь. Правда, хочет, и явно не через «втыкательную коробочку», а по-нашему, по-старинке. Ох!.. Кажется, у меня сейчас от волнения ноги откажут. Я же уже на ногах едва стою. Скорее…

О!

Кижум точно бы услышав мои мысли, подхватил меня на руки и в два шага донёс к шкурам, чтобы там уже разложить, как полагается и рядом со мной приткнуться. Хотя какой тут приткнуться, это я при нём могу приткнуться, а он при своих габаритах навалился.

О Боже! Что ж ты делаешь-то?! Зачем так быстро раздеваться? Я так и в обморок упасть могу. Хорошо, что перед этим у меня не только несколько раз проверили все медицинские показатели, но и накормили, а то на голодный бы желудок я бы могла и в обморок упасть от таких видов. Тысячи лет не видала мужиков голых, мог бы и пожалеть. Хотя чёрт с ней, с жалостью этой, покажи мне всё!

Кижум не стал томить, показал всего себя, а заодно немедля приступил к ответному осмотру. Кижум, да ты в детстве хотел быть не военным, а доктором?

Боже, что-то я нервничать начала. Вроде, после таблеточки я как бы красивее стала, и сиськи теперь побольше, не то, что у русалицы, но зато у меня натуральные. Ну, что ты застыл? Что?!

А! О!

Так ты типа наслаждался… М-м-м…

Для мужика, который ни разу не делал это с бабой по-настоящему, ты не слишком ли опытный?.. Это, конечно, хорошо, но… М-м-м… И всё-таки… О! Ладно, после узнаю… А сейчас я на всё согласна, лишь бы это не кончалось.

Чёрт!!!

И зачем я только об этом подумала. Вот сразу и кто-то подвалил.

– Не открывай! – громким шёпотом, попросила я Кижума, для надёжности повиснув на нём.

Надеюсь, он достаточно возбудился, чтобы не выбрать какого-то там гостя вместо меня голой. Слава богу, что нет, Кижум, немного подумав, не пошевелился, но и не продолжал. Мы вообще с ним как-то так вдруг застыли и стали прислушиваться, причём не только мы, потому что я уверена, что тем же самым теперь занимался и наш неслучайный внеурочный гость.

Чёрт его принёс!

И ведь продолжить духу не хватает! А взгляд так к окнам и притягивает. А если он в них станет заглядывать, увидит нас или нет? Как-то стыдненько. Под Кижума что ли посильнее подлезть?

А в дверь снова застучали. Точнее заскреблись.

Чёртовы форкоши! Опять чего-то удумали! Ни в жизнь не открою теперь. С голодухи помру, но не открою, пока всё не случиться!

– Кижум! – решительно позвала я, первой набрасываясь к нему с поцелуями.

Он аж обалдел. Ну, ничего, свыкнется. А сейчас, главное, себя перебороть. Я вам нашу первую ночь не дам испортить.

И ведь не успокаивается, зараза, скребётся. Ещё и поскуливать начал. Прекрати, я не хочу тебя слышать, у меня тут мужик простаивает!

«Лёля!» – вдруг рявкнул Воу, что я дёрнулась от испуга, саданувшись зубами о челюсть Кижума.

Ууу… Больно же!

«Лёля, немедленно одевайся и выходи!» – строго приказал мне Воу.

«И не подумаю. Я замужем. Имею право здесь быть. Сами согласились», – прикрывая ноющие зубы рукой, мысленно возмутилась я.

«Ты нас обманула! Выходи!» – не согласился Воу и голос подал с улицы, так что Кижум, вздохнув, потянулся за штанами.

У, изверг хвостатый!

«Немедленно выходи!».

Зараза, хуже папки!

«Да что не так-то?! Вы же разрешили! Нор благословил даже!» – предъявила ему я, подтягивая к себе своё платье, но пока ещё только затем, чтобы укрыться, так как слышала беготню форкошей под окнами избушки.

Тот ещё был номер, но всё-таки.

«Ты ничего не объяснила про свадьбу!» – явно разнервничавшись не в меру, заявил мне Воу.

«А что?» – удивилась я.

Чего это значит? Не будет что ли?

«Мы всё узнали и проверили, Лёля. До свадьбы невеста с женихом живут отдельно! Выходи!».

«Ну, это ведь, если бы я была…».

«Что?».

«Ничего», – со вздохом отозвалась я, не найдя в себе силы признаться в собственной порочности Воу. Он же мне теперь навроде папы, а, уж, с ним о таком говорить стыдно.

– Прости, – шмыгнув носом, попросила я Кижума, и принялась натягивать платье.

А он, как всегда, всё понял и так, и даже не рассердился, чего нельзя было сказать обо мне. Вот мне хотелось рвать и метать. На кой чёрт мне эта свадьба понадобилась?! Но, оглянувшись на Кижума вновь, я вынуждена была признаться: «Нужна!». Потому что хочу, чтобы в белом платье, чтобы все смотрели, и чтобы он обалдел. Хочу подружку и свидетеля, хочу тамаду и тупые конкурсы, даже дискотеку на свадьбе хочу. Я даже представила свадьбу с лохматыми гостями.