Текст книги "Похититель грез"

Автор книги: Елена Острикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 25
Скамейка в парке

Глубоко вздохнув, Вероника нажала на кнопку «отправить». Электронное письмо с заявкой и прикрепленным графическим файлом, наконец, отправилось к организаторам конкурса. Несмотря на страстное желание еще раз открыть картинку, полюбоваться ее чарующей красотой и заодно убедиться, что все именно так, как должно быть, девушка не стала этого делать. Это было ее кредо: никаких раздумий и запоздалых сомнений после того, как шаг сделан. Она и без того слишком много раз возвращалась к своей работе, оттачивая мельчайшие детали и доводя ее до совершенства. Впрочем, не всегда мельчайшие. Когда рисунок был уже фактически готов, она внесла серьезные изменения, а именно, последовав данному ей совету, поменяла стихии, облачив в огненное одеяние девушку. Помимо этого, Вероника сменила профиль мужского персонажа. И она очень-очень надеялась, что Денис Илецкий никогда не увидит это изображение: распалять его самонадеянность было не в ее планах. Но об этом Вероника, надо сказать, не слишком беспокоилась: после их последней встречи несколько дней назад она уже не рассчитывала его увидеть. Скажем, никогда.

Вероника задержалась на работе допоздна, желая во что бы то ни стало отправить работу на конкурс именно сегодня. Когда речь шла о действительно крупномасштабных проектах, требующих идеального качества исполнения, она всегда предпочитала рисовать на работе из-за планшета большего размера. И теперь девушка сидела одна в пустом офисе. Выключив компьютер, она убрала в ящик стола недоеденную шоколадку и помыла за собой чашку из-под чая. Есть на рабочем месте, будь то офис или домашний компьютер, было не в ее правилах, но иногда Вероника делала исключения. Вкус горького шоколада для нее всегда был вкусом творчества, эссенцией вдохновения.

А вдохновение, в конце концов, всегда было самым важным в ее жизни. Это обострение чувств, полет фантазии, способность раздвинуть привычные границы, абсолютная свобода и, наконец, радость создания чего-то абсолютно нового – для Вероники это было истинным определением счастья. Взгляд на привычные вещи под иным углом, воплощение в материальном обличии того неясного, что она видела лишь в своих снах, ни с чем не сравнимый катарсис – вот что делало ее жизнь ярким водоворотом эмоций, даже если она весь день проводила дома.

Закрыв офис, Вероника пошла к остановке. Но, немного подумав, она изменила свои планы и вместо того, чтобы сесть в маршрутку, решила прогуляться, чтобы немного развеяться и отделаться от навязчивых мыслей о том, удалось ли ей довести свою конкурсную работу до совершенства.

Пройдя несколько кварталов, девушка очутилась у входа в парк. Несмотря на опустившиеся на город сумерки, она смело вошла в открытые ворота. В задумчивости Вероника шла по аллеям, вслушиваясь в стук шпилек о каменные плиты и самодовольно усмехаясь в ответ на восхищенные взгляды, бросаемые ей редкими прохожими противоположного пола.

Приведя, наконец, в равновесие внутренний и внешний мир, она вздохнула полной грудью и смело взглянула вперед. Только для того, чтобы увидеть Дениса Илецкого, который сидел на спинке ближайшей скамейки, поставив ноги на сиденье. Он был одет в потертые джинсы и кожаную куртку. Рядом с ним, на скамейке, лежал пакет. Розовый пакет. Вероника была совершенно уверена, что в российском законодательстве есть статья, запрещающая мужчинам пользоваться розовыми пакетами. Денис же этого, очевидно, не знал: с самым невозмутимым видом он слушал наушники и ел банан.

Он, погруженный в свои мысли, пока не видел ее. Можно было развернуться и выйти из парка по другой аллее или быстро пройти мимо, сделав вид, что не заметила его. Но Вероника поступила иначе. По правде говоря, она понимала, что и не хочет отказываться от этой случайной встречи. Не просто случайной, хотя вероятность ее и впрямь исчислялась сотыми или тысячными; скорее эксклюзивной, особенной в своем роде. Смотря на расслабленные черты Дениса, Вероника понимала, что впервые видит его в обычном состоянии, не во власти сильных эмоций.

Их первая встреча – катастрофа, и в прямом, и в переносном смысле слова – оставила его в полубессознательном состоянии. Вторая из конструктивного диалога на профессиональную тему превратилась в выяснение отношений. Затем – их случайная встреча в маршрутке и разговор у нее дома, история, благодаря ее стараниям, превращенная в драму, достойную Оскара. Потом все, казалось бы, успокоилось. Но это было лишь затишье перед бурей. Вернее, успокоилась лишь она, над ним же дамокловым мечом висела ее ложь. Это последнее Вероника осознала тогда, когда увидела закладки в браузере его компьютера. Поистине кульминация их «отношений» – нежданный визит Дениса к ней домой. Развязка этой грандиозной драмы произошла уже на следующий день. Едва он оправился от шокирующих событий, Вероника, а точнее ее раскрывшаяся ложь, преподнесла ему очередную дозу адреналина.

Какую бы большую роль Денис Илецкий ни играл в ее жизни в течение последних нескольких недель, Вероника отдавала себе отчет в том, что не знает его. Поведение человека в ситуациях, сопряженных с риском для его жизни, может поведать многое, но это знание в отрыве от того, что его существование представляет собой в дни мира, противоречиво и неполно.

Кто такой Денис Илецкий? Он – руководитель маленькой фирмы со странным названием «TGIF». Старше Вероники на четыре года. По паспорту, во всяком случае. Глядя на его странную позу на скамейке, Вероника готова была поспорить, что в социальном и личностном плане все несколько иначе. Денис как-то говорил, что живет в квартире вдвоем с сестрой. Вот собственно и все. Ей невдомек, нравится ли ему то, чем он занимается. Есть ли у него высшее образование, и если да, то какое? Что он делает в свое свободное время? Нормально ли для него в восьмом часу вечера сидеть в одиночестве на скамейке в парке?

Сама Вероника не видела в одиночестве ничего плохого. Она жила одна и часто проводила вечера наедине с самой собой, не то, чтобы никто, в особенности противоположный пол, не предлагал ей компании. Могла и целый день провести в одиночестве, иногда даже не выходя из дома. В обмен на две бутылки пива получила от соседа с девятого этажа ключ от двери на крышу многоэтажки и время от времени летними ночами поднималась туда с ноутбуком и беспроводным планшетом и зарисовывала светящийся огнями ночной город.

Но что-то говорило девушке, что с Денисом все иначе. Сгустившиеся сумерки придавали предметам обманчивые очертания, но Вероника готова была поспорить, что вид у него немного грустный. Не то, чтобы она видела его в моменты радости, конечно.

Ощутив на себе ее пристальный взгляд, Денис поднял голову и посмотрел в ее сторону.

Вероника ожидала чего угодно: обвинений, ледяного молчания, но его реакция на ее появление застала девушку врасплох. Пристально на нее посмотрев, Денис вдруг спросил:

– Ты и вправду замужем?

– Нет, конечно, – вздохнула Вероника. – Тебе уже пора понять, что мне нельзя верить.

– Почему же тогда у тебя другая фамилия?

– Лгут обычно тогда, когда не хотят говорить правду. Этот случай – не исключение.

Как-то странно, не вполне весело усмехнувшись, Денис покачал головой и жестом указал Веронике на место рядом с собой на спинке скамейки. Девушка приняла вызов и, сделав несколько элегантных шагов, заняла предложенное место. Элегантных настолько, насколько позволяли ей высокие шпильки, щели между досками скамейки и ее прямая юбка выше колена. Вообще-то она не могла винить Дениса за столь некультурную позу: сиденье скамейки было покрыто слоем шкурок от семечек и еще неизвестно чего.

Доев банан, Денис выкинул шкурку в урну. Не совсем метко, правда: она зацепилась за стенку и повисла на краю. Подняться и исправить ситуацию Денис не пожелал.

– Что заставляет тебя сидеть на скамейке в парке в одиночестве?

– Паранойя, вероятно, – Денис повел плечами. – После… – он сделал многозначительную паузу, ясно давая понять, какое событие имеет в виду, – мне все время кажется, что за мной следят. К счастью, сестра уехала на неделю к родителям – у них в вузе карантин из-за гриппа – а я с тех самых пор не ночевал в своей квартире.

– Ты всерьез полагаешь, что скамейка в парке – лучший вариант?

Денис посмотрел на нее как на ненормальную.

– Я не ночую в парке, я ночую у друзей, просто прихожу ближе к ночи, чтобы не стеснять никого еще и вечером.

– И сколько времени еще ты планируешь провести в бегах?

– Дня три, может быть.

– И твои друзья готовы тебя все это время терпеть?

– Я ночую у разных друзей, – уточнил Денис. – Последние две ночи провел у своей подруги детства. Вчера вечером, правда, пришел ее парень. Знаешь, как глупо прятаться в шкафу у девушки, с которой никогда не было, нет и не будет любовной связи?

Вероника покатилась со смеху, а Денис в первый раз за весь их разговор искренне улыбнулся.

– Мне еще повезло, что он не остался на ночь.

– Злата? – спросила Вероника.

– Как ты догадалась?

– Пальцем в небо! А ты попался.

– А как твои дела? – спросил Денис, явно не желая продолжать разговор на эту тему.

– Я действительно непричастна к случившемуся с тобой, – сказала Вероника, проигнорировав его.

Денис лишь кивнул в ответ, но девушке все же показалось, что он ей поверил.

– Не могу поверить, что ты мне соврала! – вдруг сказал он, посмотрев Веронике прямо в глаза.

– Это правда! – возмутилась она.

– Я не об этом! – Денис сделал нетерпеливый жест рукой. – Я о твоей «болезни».

Веронике показалось, что он как будто не решается произнести роковое слово «СПИД».

– Знаю, знаю, – вздохнула девушка. – Это была плохая идея, и мне не стоило так поступать.

– И когда к тебе пришло осознание этого?

– То, что это плохая идея, я знала с самого начала. Но когда меня это останавливало? А пожалела о содеянном я тогда, когда увидела вкладки у тебя в браузере. По моей тогдашней реакции этого нельзя было сказать, но будь у меня возможность все изменить, второй раз я бы так не поступила.

– Все нормально. Не беспокойся об этом!

– «Нормально»? – недоуменно переспросила Вероника.

– Да. Я так понимаю, с твоей стороны это попытка попросить прощения. Вот мой ответ.

– Ты действительно готов простить меня? – недоверчиво спросила она.

– А ты действительно готова попросить прощения? – вопросом на вопрос ответил он.

Вероника промолчала. Денис не стал настаивать на ответе. Он достал из пакета, от яркого цвета которого в глазах рябило даже в полумраке, два банана и протянул ей один. Если Денис думал, что Вероника откажется, то он глубоко ошибался. Может быть, сидеть в сумерках на спинке скамейки в парке с малознакомым мужчиной и принимать от него угощение, каким бы оно ни было, не вполне соответствовало ее элегантному стилю, но девушка всегда готова была попробовать что-нибудь новое.

– Спасибо.

– Не хватает только колы, – заметил Денис, доедая свой банан.

– Чего?

– Колы. Моя самая большая детская мечта: бананы, кола и полная свобода.

Вероника рассмеялась, чуть было не подавившись.

– Что?! Мне тогда было лет десять! – нахмурил брови Денис в притворной обиде.

– Сбывшиеся мечты – это всегда хорошо, – примирительно заметила Вероника.

– Иногда только они сбываются слишком поздно, когда хочется совсем другого, – на этот раз выражение лица Дениса было серьезным.

Фонарь, освещавший аллею у их скамейки, вдруг замигал и погас. Хотя темнота и не стала кромешной, они уже не могли различить выражений лиц друг друга. От этого почему-то стало легче.

– А иногда понимаешь, что хотелось совсем другого, только тогда, когда загаданное сбылось.

Денис не ответил.

Как будто соревнуясь, они почти одновременно швырнули шкурки от бананов в урну. Денис промахнулся, а Вероника попала.

– Хочешь переночевать у меня? – вдруг спросила она.

– Уверена?

– Я предлагаю переночевать у меня, а не со мной.

Несмотря на сгущающуюся тьму, Вероника могла сказать, что он ухмыляется.

– Это я так, для внесения ясности. Если я предлагаю, то, конечно, уверена.

– Мало ли что? Будет неприятно, если ты изменишь свое мнение посредине ночи.

– Это вряд ли. К тому же, будет слишком поздно что-либо менять.

– Насколько я тебя знаю, ты всегда доводишь задуманное до конца. Уверен, ты не из тех, кого останавливает «поздно», «неловко», «неуместно», «некрасиво»…

– Верно. Я всегда иду до конца. И отказываться от данного слова не в моих привычках.

– Только если ты изначально собиралась его держать.

– Разумеется.

– Спасибо за предложение, но все-таки нет.

– Как знаешь!

– Мне снилось, что ты будила меня… – вдруг произнес Денис.

– Что? – удивилась Вероника.

– Когда я ночевал у тебя, мне снилось, что я горел в аду, а потом ты будила меня и поила водой.

Девушка недоверчиво усмехнулась:

– И что с того? Мне однажды приснилось, что я – Человек-паук.

Денис очень внимательно посмотрел на нее. Несмотря даже на темноту, Вероника ощущала на себе силу его взгляда.

– Ну ладно-ладно, – нарочито тяжело вздохнула она. – Я будила тебя. Максим сказал, что у тебя может быть сотрясение мозга, и тебя надо будить каждые несколько часов – проверять состояние.

– Он сгустил краски, – возразил Денис.

– Я тоже так подумала. Но вот она я, проснувшись среди ночи, решила, что не могу рисковать. Ты весь горел, и я долго не могла тебя разбудить. Я хотела позвать Максима, но ты вдруг проснулся и попросил открыть окно.

– И ты открыла?

– Да, и принесла тебе воды.

Вероника отвернулась, упорно избегая зрительного контакта, и Денис удивился тому, что впервые он видит ее смущенной. Вероника столько раз втаптывала в грязь его самые лучшие чувства, а теперь и он нашел щель в ее броне и… не нанес удара.

– И как там, в аду? – вдруг спросила Вероника, явно желая сменить тему.

– Очень-очень жарко и очень-очень одиноко.

Глава 26
Мечты и реальность

На следующий день дизайнерское объединение «Третья половина» отмечало пятнадцатилетие со дня своего основания. На вечер был намечен корпоратив в шикарном ресторане. Вероника пришла в потрясающем платье из зеленого атласа и сразила всех наповал, не столько нарядом, сколько естественной красотой, которую не купишь в бутике. Все было замечательно: угощение, музыка, восхищенные взгляды, но девушка давно уже не чувствовала себя настолько одинокой. Оксаны не было: она на несколько дней уехала из города; не то, чтобы Вероника когда-либо нуждалась в обществе подруги, чтобы ощущать себя уверенно и хорошо проводить время в большой компании.

Большинство присутствующих были ей хорошо знакомы. С некоторыми из них она работала вместе вот уже несколько лет. Это мероприятие отнюдь не было ее первым совместным времяпрепровождением с коллегами вне офиса, но впервые Вероника с пугающей ясностью осознала, что ей не о чем поговорить с этими людьми. Нет, эрудиция и остроумие не покинули ее, но сегодня ее душа не лежала к светским беседам.

Сидя за столом и задумчиво вертя в руке нетронутый бокал дорогого вина, девушка наблюдала за тем, как искрится темная жидкость в ярких лучах искусственного света, и время от времени исподволь бросала взгляды на коллег. Она видела этих людей каждый день, но понятия не имела, кто они такие. Вероника не помнила даты их дней рождений, машинально сбрасываясь на подарок вместе со всеми, когда ей напоминали. Она знала о семейном положении лишь нескольких человек, а уж об именах их членов семьи или возрасте детей и понятия не имела. Не то, чтобы коллеги Вероники отличались скрытностью – просто она не засоряла свою память подобной информацией. Ей всегда было все равно, а задавать вопросы, ответы на которые совершенно не интересуют, лишь для того, чтобы проявить внимание и участие, всегда казалось девушке низким и отвратительным.

Приняв несколько предложений потанцевать от разных кавалеров и отклонив столько же, Вероника отвергла ухаживания привлекательного молодого коллеги, недавно поступившего на работу в фирму. Вероятно, пара бокалов спиртного придали ему храбрости, поскольку прежде он подобных попыток не предпринимал. Он был довольно мил и не сделал ничего неподобающего, но Веронике почему-то вдруг вспомнилась придуманная ей самой история, на которую не так давно купился Денис, и она решительно сказала «нет». Не то, чтобы что-то похожее когда-то имело место в ее жизни, но… просто Вероника терпеть не могла стереотипы. За весь вечер она так и не притронулась к своему бокалу вина.

После того, как назойливый поклонник наконец-то оставил ее в покое, девушка еще какое-то время сидела одна в задумчивости, наблюдая за игрой света в изящном бокале вина и любуясь струящимся атласом собственного платья. Музыка и голоса людей сливались в единую мелодию, и перед глазами Вероники танцевали неясные образы.

Она ушла домой в начале двенадцатого и еще полночи сидела перед монитором компьютера, водя пером по графическому планшету. Предаваясь порыву вдохновения при свете луны, Вероника думала о том, что уже давно не рисовала ничего, не связанного с работой. Заканчивая свой шедевр в предрассветной мгле, девушка осознала, что «Столкновение стихий» – отнюдь не вершина ее творчества.

На следующий день Вероника пришла на работу поздно и вновь порадовалась свободе графика дизайнера. Время шло неторопливо, и коллеги молчаливо сидели по своим углам, как сонные мухи. Вероника принадлежала к меньшинству, мучившихся от сонливости, а не похмелья. Ближе к вечеру подвернулось два новых срочных заказа, обещавших хорошую выгоду.

Вновь засидевшись допоздна, чтобы закончить работу, девушка закрыла офис в начале восьмого и направилась к автобусной остановке через укрытый пеленой сумерек парк. Она почти не удивилась, когда еще издалека, несмотря даже на темноту, разглядела высокую фигуру человека, сидящего на спинке скамейки. Чему Вероника действительно удивилась, так это тому, что она вновь присоединилась к Денису. Принимая от него предложенный банан, девушка достала из пакета бутылку колы.

– Ты решила исполнить мою детскую мечту? – в голосе Дениса в равных пропорциях мешалось недоверие и чистая радость, заставляющая усомниться в том, что его мечта действительно осталась в детстве.

– Нет, конечно, – невозмутимо ответила Вероника. – Чистая случайность, – добавила она, доставая два пластиковых стаканчика и протягивая один из них ему.

– Хорошо, тогда выпьем за случайности, – произнес Денис, разливая напиток.

Вероника едва могла разглядеть его лицо в темноте, но готова была поспорить, что в данный момент оно имеет очень довольное выражение.

– И за исполнившиеся мечты, – добавила она, чокаясь стаканчиком.

Так продолжалось еще три дня. Вероника стала ловить себя на мысли, что ежедневно покидает офис последней без веской на то причины. Ненамного позже других, впрочем. Ночи становились все длиннее, а дни короче. Октябрь был в самом разгаре, и темнело уже не так поздно. Лишь только сумерки опускались на землю, она завершала свою работу и направлялась к парку. Тьма скрадывала очертания предметов, и легче становилось представлять себе, что все это не на самом деле, а лишь странный сон, который исчезнет, лишь только она откроет ключом дверь своей квартиры и включит свет. Ночная мгла позволяла забыть о том, что ежедневно она, по меньшей мере, два часа проводит в обществе человека, с которым ее ничего не связывает, кроме неприятных воспоминаний. Он не друг и не возлюбленный. Они живут в разных районах и занимаются разными вещами. Она не знает, есть ли у него домашние животные, а он не знает дату ее дня рождения.

Но каждый день ноги сами вели Веронику в темный парк, а Денис ждал ее там. Они не искали темы для разговоров, но говорили часами. Их объединяло одно – темнота.

А разделила их кровь. Когда Вероника в шестой раз подошла к знакомой скамейке в парке, Дениса там не было. Девушка подождала с минуту в нерешительности. Из задумчивости ее вывел сигнал SMS-сообщения. Брат предлагал ей встретиться на следующий день. Вероника пошла прочь, с непривычным трепетом ожидая предстоящий разговор с Максимом.

А каплю крови на знакомой скамейке от нее скрыла тьма.

Глава 27
Хранимый

Максим остановил машину у спортивной детской школы и облегченно вздохнул, увидев припаркованный около здания мотоцикл Алены. Если он не ошибся в своих расчетах, девушка как раз должна была заканчивать свое единственное субботнее занятие. Вахтер на входе пропустил его безо всяких вопросов, видимо, посчитав отцом кого-то из ребят из младших групп. А ведь встреться ему лет десять назад девушка вроде Алены, он бы и впрямь мог уже быть сейчас папой первоклассника. Неожиданно в голове всплыли насмешливые слова сестры «завязывает галстук и целует на прощание».

Стараясь избавиться от лишних мыслей, Максим направился к спортзалу. Как раз в этот момент дверь открылась, и оттуда стали выходить дети. Заглянув внутрь, Максим увидел, что оставшиеся обступили Алену и увлеченно слушают ее рассказ. Распрощавшись, наконец, с последними из детей, девушка пошла к выходу и тут увидела Максима. Она остановилась на мгновение, внимательно вглядываясь в его черты, и молодого человека вдруг обуял необъяснимый страх, что она пройдет мимо, сделав вид, что не знает его. Но Алена сказала ему:

– Подожди, пожалуйста, пять минут, пока я переоденусь, – так спокойно, будто он каждый раз приходил ее встречать после занятий.

Десять минут спустя они уже шли вместе по проспекту.

Максим первым нарушил молчание. В конце концов, это он пришел к ней, а не наоборот.

– Скажи мне правду.

– А ты готов услышать правду?

– Да, – ответил Максим, не колеблясь.

– А поверить в нее?

– Этого я обещать не могу.

– Справедливо, – согласилась она.

Алена остановилась и стала лицом к лицу с Максимом, мягко взяв его за предплечья. На этот раз он не отшатнулся, а спокойно выдержал ее близость и ее взгляд. Алена слегка улыбнулась ему – почти что улыбка Моны Лизы. У нее были красивые карие глаза и забавная маленькая родинка на мочке уха.

– Я ангел, – совсем тихо произнесла Алена.

– Не сомневаюсь, и все-таки…

– Я – Ангел Господень, – чуть громче повторила девушка, – твой Хранитель.

Он хотел рассмеяться, но она была совершенно серьезна; он хотел разозлиться и обвинить ее в пагубной привычке, но взгляд глаз Алены был совершенно чист, а координация ее движений идеальна; он хотел уличить ее в глупой лжи, но она смотрела на него с таким трогательным доверием…

– И где твои крылья? – спросил Максим, пытаясь обратить все в шутку, но не чувствуя ни малейшего желания смеяться.

– На небесах.

Максим лишь покачал головой и прервал визуальный контакт, отвернувшись и опустив глаза. Противоречивые мысли роились в голове – он не знал, что делать и как себя чувствовать. Алена смеялась над ним – ему было больно и обидно. Под влиянием дьявольского дурмана она искренне верила в то, что говорила – ему было больно, но не за себя, а за нее. Все это было хорошим розыгрышем – Максиму было очень смешно и немного досадно, что он купился. Алена говорила правду – семь миллионов людей жили во тьме неведения, а он ликовал, потому что прозрел.

Девушка убрала руку с его предплечья, и за мгновение Максим успел соскучиться по ее прикосновению. Но уже миг спустя Алена дотронулась до его щеки, мягко поворачивая его лицо к себе. Когда их взгляды встретились, Максим уже не мог хранить молчание:

– Алена, я не…

Девушка коснулась пальцем его губ.

– Ты сказал, что готов услышать правду. Не отступайся же!

Взяв Максима за руку, девушка отвела его к ближайшей скамейке и, усадив, села рядом сама.

– Мне было дано задание: спуститься на землю, чтобы охранять тебя, – начала свой рассказ Алена. – Но ангелы не могут являться на землю в своем истинном обличии – для этого нужна плотская оболочка. Однако мы не можем вселиться, пока душа все еще в теле, не можем изгнать ее силой или уговорить уйти. Мы можем завладеть телом лишь в тот краткий миг, когда дух покидает плоть. И я вошла в тело девушки, только что умершей от передозировки. Но тебе не о чем беспокоиться, Максим. Своей благодатью, – заметив недоуменный взгляд Максима, она уточнила: – свой силой, если хочешь, я исцелила плоть, уничтожила яд, сгубивший ее, избавилась от зависимости, стерла все воспоминания, связанные с ней.

– И при всем при этом ты не смогла избавиться от синяков на руке? – изумился Максим.

– Могла бы, но не стала. Я оставила себе совсем немного благодати – она нужна не только для исцеления.

– А для чего еще?

– Предвидение, интуиция. Они могут спасти жизни, будучи умело применены. Уже спасли. Я потом тебе расскажу. Но благодати почти не осталось: она тает на глазах.

– А почему ты не взяла какое-нибудь другое тело… с которым меньше хлопот? – если это игра, то Максим уже начинал понимать правила.

– Это не так-то просто, – улыбнулась Алена. – Я должна была выбрать человека, смерть которого была вполне предсказуема, чтобы успеть прийти в срок. Он должен жить не так далеко от тебя, хотя бы в одной стране, и говорить на одном с тобой языке. Он не должен тебя знать: это все запутывает. Он должен быть одного с тобой возраста, а лучше моложе, чтобы его жизнь не прервалась раньше твоей. К тому же, передозировка наркотиками – это еще не так плохо. Попробуй исцелить кого-нибудь, кого разнесло на части взрывом! И… мне понравилось это тело.

– Но ты с таким же успехом могла бы вселиться в мужскую оболочку? – Максим не мог скрыть разочарования.

– Да, но выбрала эту.

– Значит, заполучила ее личность?

– Нет. Когда моя жизненная сила слилась с оболочкой, я получила новую личность, ни на кого не похожую. У меня есть ее внешность, ее имя, ее знания и навыки, воспоминания. Но я другая. Не такая, какой была она, но уже не ангел, просто человек. Ангелам на земле не место.

– А как тебя звали там, наверху? Как ты выглядела?

– Я не могу тебе на это ответить.

– Такая страшная тайна?

– Нет, дело не в этом. У ангелов нет имен.

– А как же Михаил, Гавриил?..

– Это придумали люди, чтобы загнать невероятно сложную концепцию нашего существования в рамки своего простого разума.

Максим почувствовал, что его только что очень отдаленно, хотя и, вероятно, непредумышленно оскорбили.

– А как же вы обращаетесь друг к другу?

– Мы не обращаемся, в этом нет необходимости. Мы ничем не отличаемся друг от друга, занимаемся одним и тем же и одинаково друг друга любим. Я не могу сказать, как мы выглядим, потому что у нас нет таких органов чувств, как у людей на земле. Но есть другие, более совершенные. Я не могу это объяснить словами земных языков. Теперь, когда сила почти покинула меня, я едва могу себе это представить.

– А как же крылья? – не выдержал Максим.

– Если сопоставить представления землян о нас с абсолютной истиной, то, наверное, можно сказать, что крылья – это физическое воплощение нашей благодати, того, что делает нас ангелами, нашей сущности. В упрощенной форме, конечно.

– Тогда в этой же упрощенной форме расскажи мне, как там, на небесах.

Алена задумалась.

– Представь себе прекрасное летнее утро, полное свежести и ароматов цветов. Представь себе рассвет, самый прекрасный, который ты только когда-либо видел. Умножь это на тысячу и получишь то, что окружает нас там, наверху. Собери воедино свою любовь ко всем, кто тебе дорог, умножь на миллион и получишь нашу любовь друг к другу и нашему Отцу.

С минуту они молчали.

– Ты скучаешь по Небесам, по ангелам, по Богу?

Вопрос прозвучал как-то странно и сухо, и Максим покраснел до корней волос.

Но Алена как будто и не заметила его смущения:

– Да, скучаю. По братьям и сестрам, по Небесам. На земле нет того совершенства, которое царит там, нет той гармонии, баланса. Здесь все непредсказуемо, беспорядочно, люди ведут себя не так, как должны. Тут нет истинного покоя и безмятежности. Но Отец – по нему я не могу скучать. Он всегда со мной и с тобой, и с каждым из людей.

– И сколько еще ты должна будешь провести на земле? – спросил Максим с замиранием сердца.

– Я буду здесь до конца твоей жизни, а тогда провожу твою душу к Вратам.

– Но что я сделал такого, чтобы заслужить такую честь?

– Это не честь. У каждого есть свой Хранитель.

– То есть, – молодой человек с недоверием вскинул бровь, – на земле живет три с половиной миллиарда людей и столько же их ангелов-хранителей?

– Нет, конечно. Мы оберегаем хранимых с Небес и лишь изредка получаем задание – спуститься на землю.

– Почему?

– На это есть разные причины, нам не положено их знать. Обычно мы спускаемся, когда хранимый оказывается в серьезной опасности, избежать которую сам по каким-либо причинам не может.

– И я был в опасности?

– Да, хотя я не знала этого заранее и до сих пор не могу сказать, была ли это та причина, по которой я здесь оказалась.

– Когда это было?

– Когда ты сбил Дениса на перекрестке. Я была там, помнишь?

– Да, я отвлекся, заглядевшись на тебя. И что тут хорошего? Денис пострадал из-за твоего вмешательства.

– Если бы я не вмешалась, пострадал бы ты. И твоя сестра, вероятно. Это я знала наверняка. Ты видел, что стало с машиной, ехавшей за вами. Водитель погиб на месте. А у Дениса свой Хранитель, как и у тех, кто погиб в той аварии. А для меня ты – прерогатива.

– Твое задание, да?

– Нет, – Алена пристально посмотрела ему в глаза. – Мое задание – спуститься на землю. Ты же – моя самая сильная любовь, мой смысл жизни, мое вдохновение, моя цель, моя радость. На земле нет уз, таких же крепких, как те, что связывают Хранителя и хранимого; нет, чувств, столь же сильных.

– И ты относилась точно так же ко всем, кого хранила до меня? Я же, наверное, не первый?

– Не первый. До тебя были многие. Сколько – я не считала. В этом нет смысла. Мои чувства к ним были неизменны. Все Хранители одинаково относятся к хранимым. Здесь нет исключений. Но на земле я в первый раз.

– Но ты сказала мне, что, вселившись в человеческую оболочку, ты перестала быть ангелом. Значит, этой связи, этой всепоглощающей любви больше нет, осталось только чувство долга?

Алена кивнула.

– Тогда скажи мне: как ты ко мне относишься сейчас?

– Как к парню, который бескорыстно помог девушке, оказавшейся в затруднительной ситуации.