Текст книги "Тайна господина Шварца, или Невеста мертвеца (СИ)"

Автор книги: Елена Матеуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Последние слова она адресовала герцогу. Тот задумчиво нахмурился.

– Благодарю вас, госпожа, за подсказку, – склонил голову в поклоне Людвиг. – Да, я хотел бы побывать на земле моей матери и деда.

Герцог подошёл ближе и положил руку на плечо сына:

– Да, ты вырос и пока можешь выбирать свою дорогу. Я не стану тебе мешать. Завтра я велю проверить принадлежащий тебе особняк и, если потребуется, привести его в порядок. Как только всё будет готово – можешь переезжать. Потом подготовим твою поездку в соседнее королевство. Поедешь не просто так, а с моим поручением и охраной.

Людвиг вновь почтительно склонил голову.

Так начался один из самых счастливых периодов его жизни. Он даже не подозревал, пока не вырвался из дворца, насколько был скован, находясь при дворе. Вначале Людвиг учился в Райхеенском университете и это было совсем не то, что учиться в герцогском дворце. Ему удалось вкусить все прелести студенческой жизни, тем более что учился он под чужим именем.

Потом отправился в путешествия. В Аритании он побывал на землях, принадлежащих его роду. Король Аритании признал право Людвига на родовое имя и титул, но принадлежавшие его деду дома и поместье уже были заняты дальними родственниками, и юноша не стал настаивать на их возвращении, согласившись на компенсацию.

В королевстве он не остался. Там он осознал, что Рейхенбартское герцогство – его родина, а в Аритании его ничто не держит. Но домой отправился не сразу, отправился дальше.

После путешествий Людвиг с радостью вернулся в Райхеен, поселился в особняке, что когда-то герцог подарил его матери, и появлялся при дворе лишь когда не мог от этого отвертеться.

Ему нравилась его новая жизнь и Людвиг от души радовался, что Генрих примирился с отцом, отдалился от Вольфганга и самых безбашенных приятелей, так что угроза стать признанным наследником уже не висела над его головой. Это дарило ему свободу и возможность строить свою жизнь так, как считает нужным.

Лотта Хоффман

В библиотеке было светло и тихо, к тому же прохладней, чем на улице, где солнце жарило вовсю, словно забыв, что лето заканчивается. Я нерешительно осмотрелась, не зная к каким полкам подойти. Последнее время заходила сюда нечасто. Постоянно находилось занятие поувлекательней: в хорошую погоду гуляла в парке, плохую – занималась в музыкальной комнате или осваивала приёмы, вычитанные в учебнике для юных магов. Особыми успехами похвастаться не могла, но всё же самые простые заклинания начинали получаться. Может, пойти позаниматься ещё?

Поймав себя на этой мысли, почувствовала досаду. Опять пытаюсь увильнуть от поисков! Мой первоначальный энтузиазм, с которым я рылась в фолиантах по некромантии, как-то незаметно угас. Вначале я объясняла это тем, что толку, если даже удастся найти убийственное для жениха заклинание, не будет, потому что у меня для этого слишком мало знаний. Так что переключилась на учебники, которые могли их дать. Нет, я не надеялась, что самостоятельно стану магом более сильным, чем Чёрный колдун. Но я хотя бы смогу распознать нужное заклятие и нанять мага поопытней, чем я. Потом вообще перестала об этом думать, находя более приятные занятия и поводы для мыслей.

Стоя сейчас в библиотеке, глядя на уходящие к потолку полки, я осознала, что не хочу искать способ уничтожить моего мёртвого жениха. Вдруг найду? И тогда нужно будет принимать решение. А я не готова.

Мне нравилась моя теперешняя жизнь. Никогда раньше я не жила так спокойно и беззаботно. Не нужно было думать о том, как замаскировать ветхость своих нарядов, как уговорить лавочников дать в долг продукты, не нужно было бояться отца, который срывал свою злость за проигрыши на маме и нас. Я впервые могла заниматься чем захочу – читать, гулять или просто нежиться по утрам в кровати, не опасаясь, что меня обзовут лентяйкой.

Если уничтожить господина Шварца, эта комфортная жизнь закончится, и неизвестно, какая начнётся.

При нечастых встречах с мамой и сёстрами, я видела, что и их жизнь изменилась к лучшему, пусть и не так сильно, как моя. Они выглядели спокойными, а сёстры и радостными. Мама уже не была такой измождённой, как раньше, и даже иногда улыбалась.

Она никогда не расспрашивала меня о жизни со Шварцем. Наверно, боялась услышать что-то плохое. В первые мгновения встречи она с тревогой внимательно разглядывала меня, боясь найти какие-то следы моей несчастной доли. Не увидев ни синяков, ни признаков болезни, ни даже заплаканных глаз, мама сразу успокаивалась, веселела и за всё время, проведённое вместе, предпочитала даже не вспоминать о Шварце, как будто его и не существовало.

Похоже, и сёстрам она запретила говорить со мной о женихе, так как девочки ничего не спрашивали о нём. Такое проявление нелюбопытства сёстрам было не свойственно, потому отсутствие вопросов выглядело нарочитым. Похоже, мы все четверо боялись разбить хрупкую иллюзию нормальности нашей жизни. Ведь только она позволяла нам наслаждаться маленькими радостями, появившимися после моего переезда в особняк жениха: походами по лавкам, посиделками в кафе, новыми платьями, отсутствием голода.

И только вчера, во время нашей очередной встречи, мама вдруг нарушила свою привычку ничего не говорить о Шварце.

Мы сидели на лавочке и смотрели, как Лизхен и Гретхен кормят уток в пруду. Это могло занять их надолго и, видимо поэтому, мама решила заговорить о Чёрном колдуне:

– Лотта, ты не читала вчера газет? – немного издалека начала она.

– Нет. Если Людвиг их и выписывает, то я их не вижу. А что там было?

– Пишут, что нашли ещё одну мёртвую девушку.

– И что с ней?

– Там нет подробностей, но все говорят, что она умерла также как предыдущие.

Об этих погибших девушках я слышала, кажется, с тех пор как мы переехали в Райхеен из проигранного поместья. Их называли спящими красавицами за выражение спокойного счастья, застывшего на мёртвых лицах. Они принадлежали к разным слоям, хотя аристократок среди них почти не было. Разве что из какого-нибудь совсем обедневшего, разорившегося рода.

Не все они были девицами. Иногда среди них попадались молодые вдовы или куртизанки, но, кроме молодости и привлекательности, их объединяло то, как они умерли. Никаких следов насильственной смерти или болезни. Словно кто-то загасил свечу их жизни быстрым прикосновением пальцев, не дав ей даже оплавиться. Или одним глотком выпил кипевшую в них недавно энергию жизни.

Мёртвые тела девушек находили обычно утром лежащими на лавках улиц или траве скверов, или просто на булыжной мостовой. Места это были не слишком людные, но и не трущобы, оттого находили их быстро. Лежащие на спине тела, глядящие мёртвыми спокойными глазами в утреннее небо, походили на срезанные цветы в своих нарядных платьях. Никто, кроме стражников, не прикасался к ним. Говорили, что на них стоит печать чёрной магии, и тронуть их без нужды – значит привлечь несчастье. Никаких доказательств не было, но слухи упорно приписывали эти смерти Чёрному колдуну. Говорили, что так он поддерживает свою псевдожизнь.

Когда мы только переехали в Райхеен, спящих красавиц находили редко. Одну в год, а то и реже. Но последнее время девушек стали находить чаще. Вначале две в год, потом три, а теперь по одной в каждый сезон – зимой, весной, летом, осенью.

– Все ждали, что она появится раньше, но ничего не случалось. Думали уже, может, в этом году удастся обойтись без летней красавицы. Но вот… – развела руками мама и тревожно посмотрела на меня. – Ты ничего не заметила?

– Нет, ничего. Это не он. Точно! – и в ответ на сомневающийся взгляд, смутившись, добавила. – Он проводит ночи в моей спальне и никак не мог убить кого-то.

Мама вздохнула и опустила глаза. Сёстры скормили уткам всю булку и направились к нам.

– Лотта, если что – не думай о нас. Спасайся! Мы теперь справимся, – последние слова прозвучали не слишком уверенно, но я оценила мамину заботу.

– Мама, мне ничего не грозит. Честно, честно!

– Хорошо, если так, – облегчённо вздохнула она и не стала продолжать тему.

Девочки были уже в двух шагах от нас и обсуждать при них мои слова она не хотела. А может, опасалась, что я переменю своё решение, и ей придётся думать о том, как жить дальше без поддержки Шварца.

Глава 13. Новая загадка

Вначале я была уверена, что смерть девушки не имеет отношения к Людвигу Шварцу, ведь умерла она в предыдущую ночь, которую жених провёл в моей спальне. Хотя я уже не испытывала первоначального ужаса, но сон мой в такие ночи был некрепок. Я просыпалась при любом движении рядом. Потому с уверенностью могла говорить, что Шварц никуда не выходил в эту ночь.

Но слова мамы встревожили меня и когда мы расстались, я поспешила купить у уличного разносчика вчерашнюю газету. Прочитанная статья внесла смятение в мою душу. Оказалось, она рассказывала о смерти, что случилась не накануне, а несколько раньше. Полиция старалась скрыть происшествие от публики и лишь проницательность и настойчивость прессы не позволило замолчать преступление. Рассказ о заслугах и умозаключениях журналистов занимал почти половину статьи, а вот подробностей и деталей преступления было куда меньше. И теперь я не могла быть уверенной в непричастности Людвига к этому ужасу.

Последнее время он приходил ко мне не каждую ночь, давая восстановить силы. Да и днём я его зачастую не видела. В город из особняка он выбирался не так часто, предпочитая проводить время в своём кабинете или лаборатории. Когда он запирался в лаборатории, то туда не заходили даже слуги. Для меня было тайной, какие ритуалы или исследования он там проводит.

Проникнуть туда я не могла. Когда там находился Шварц, то он наверняка не пустил бы туда и меня. Когда его там не было, то вход запирали такие надёжные заклятия, что даже мухи не могли подлететь к двери. Я видела их обгоревшие трупики, лежавшие у порога, когда проходила по коридору мимо. Вот и пришла в библиотеку. Должна же я предпринять хоть что-то.

От секции, где стояли книги по некромантии, я решительно отвернулась. Искать способ уничтожения Шварца мне не хотелось. Но я должна узнать о нём больше! Правда, пока ничего не удавалось. Даже про его происхождение найти хоть что-то не получилось. В «Полном списке благородных семей» Шварцев не нашлось. Конечно, фамилия Шварц не слишком аристократична, и жених мог происходить из купеческого рода или ремесленников. Только я в этом сомневалась. Всё – жесты, слова, интонации, житейские привычки, – говорило о прекрасном образовании и воспитании, которое невозможно получить сыну купца или ремесленника, как бы богат он не был.

Безуспешность моих прошлых поисков и привела к тому, что я стала реже заходить в библиотеку. Но гибель незнакомой мне девушки напомнила о том, что эти поиски – не прихоть, не плод пустого любопытства, а необходимость. Так я уговаривала себя, направляясь вглубь помещения. Во время своих прошлых приходов сюда я обнаружила там у одного из столов небольшой шкаф с наложенным на него запирающим заклинанием.

Оно было не слишком сложным. Совсем не таким, как на дверях лаборатории. Похоже, просто для того чтобы служанка при уборке не лазила туда.

Мои обновлённые знания, полученные из учебника по магии, теперь позволяли снять и вновь наложить его. Я не делала этого только из чувства неловкости. Всё равно что шарить по карманам или подглядывать в замочную скважину. Но сейчас я заставила себя отбросить щепетильность.

В невысоком узком шкафу, стоявшем в простенке между окнами, вряд ли поместиться так уж много книг, но хозяин их явно выделял из всех остальных богатств библиотеки. И уже одно это могло мне что-то сказать о нём.

С некоторой опаской я попыталась снять заклинание, закрывавшее шкаф. Вдруг я просто не вижу какую-то хитрость, и моя попытка кончится плохо. Но нет! Всё удалось. Дверцы с тихим скрипом раскрылись. На полках стояли обычные тома разной степени потрёпанности, разных по толщине и цвету. От них не веяло никакой магией , лишь пахло пылью и старой бумагой.

Со смешанными чувствами я вытащила с верхней полки самый толстый и большой том в красном переплёте из телячьей кожи, украшенной вытесненными золотыми узорами. «Истории и сказки былых времён с поучениями», – прочитала я.

Книга была большой, рассматривать её на весу было неудобно, и я села в кресло рядом со стоявшим у окна столом. Похоже, он стоял здесь не даром, а как раз на случай, если хозяин решит поработать с закрытыми рядом фолиантами.

В сборнике сказок я не ожидала найти разгадку тайн. Просто любопытно посмотреть на картинки в такой роскошной книге. Сразу вспомнилось детство, когда с ожиданием чуда я брала в руки такие же сказки. Но уже только открыв переплёт, я узнала первый секрет.

На пергаментном форзаце каллиграфическим почерком было написано «Милому сыну Людвигу». Подписи не стояло, и сердце у меня дрогнуло от жалости к жениху. Он незаконнорождённый! Любящий отец не рискнул вписать своё имя. Стало понятно, почему я не нашла Шварца в списке благородных родов Рейхенбарта. Похоже, отец Людвига был аристократом, а мать не из тех, чьи семьи заносят в справочники.

Мне всё же хотелось увидеть картинки, и я продолжила листать страницы. И поняла, что отец Людвига был не просто знатен, а очень богат и знатен! Хотя сама книга была отпечатана в типографии, картинки в неё рисовали от руки, и делал это хороший художник, не экономивший на золоте и дорогих натуральных красках. Такую роскошь мало кто мог себе позволить. У тому же по стилю рисунков, выполненных в духе рукописных миниатюр, похоже было, что художник создавал копию с более старой книги. Думаю, отец Людвига хотел, чтобы у сына был точно такой же сборник, как и у него в детстве, но передать его из семьи не мог. И заказал для внебрачного сына точную копию семейных сказок.

Мне опять стало жалко Людвига и его неизвестного мне отца. Тот наверняка хотел, чтобы потом дети и внуки Людвига рассматривали эти чудесные картинки. Но этого никогда не случится.

Чтобы не расстраиваться дальше, я закрыла сборник и вернулась к шкафу. Рядом со сказками стояло несколько книг на неизвестном мне языке. Один по виду напоминал наш «Список благородных семей» и я заподозрила, что в Шварце текла иноземная кровь. Это объясняло бы его чёрные глаза и волосы. Среди жителей нашего герцогства такое встречалось редко. Преобладали русая и рыжая масть, серые и зелёные очи

Прочитать, что написано, я не могла, хотя шрифт и был знакомым. Впрочем, это неудивительно. В соседних странах пользовались одним с нами алфавитом, но все книги, кроме магических трактатов, печатали на своих языках. Поэтому я быстро перебрала эту полку, найдя ещё несколько странных кодексов, заполненных совсем уж нечитаемыми закорючками вместо понятных букв. Выглядели они красиво, как загадочный узор, но понятны ещё меньше. Наверно Шварц привёз их из своих странствий, как и растения в саду.

Среди них нашлось несколько папок, заполненных рисунками с видом незнакомых мне мест и странно одетых людей. Я положила их на стол, чтобы потом посмотреть. Неужели это рисовал Людвиг?

Я перешла на другую полку и поняла, что да, рисунки в папках вполне могли быть его. На этих полках стояли переплетённые как книги дневники жениха. Толстые тетради были заполнены записями, сделанными его почерком. Я уже хорошо знала этот характерный наклон и небрежные завитушки. Именно так выглядели его короткие записки с распоряжениями для фрау Ханны или просьбами ко мне.

Записи перемежались быстрыми зарисовками, выполненными уверенной и точной рукой, так что, даже не читая, я поняла, что это путевые заметки, которые Людвиг делал в своих путешествиях. Какие-то растения, схемы местности, детали строений и инструментов.

С чувством неловкости взяла одну из тетрадей и принялась разбирать почерк Людвига. Мне всю жизнь внушали, что читать чужие письма и дневники, недопустимо, но как иначе узнать хоть что-то о Чёрном колдуне.

Я не думала, что прочитаю тут о том, как он убивает несчастных девушек, но, возможно, смогу лучше представить его характер, пойму, способен ли он на те ужасы, что ему приписывают. Господин Шварц редко проявлял эмоции, напоминая застёгнутого на все пуговицы сухаря, но пока ни в его поступках, ни в наших разговорах он не проявлял никакой склонности к злу. С другой стороны, мой отец в глазах соседей и знакомых выглядел просто душкой, милым человеком с одной пагубной страстью, от которой и сам страдает. Он и перед нами, девочками, долгое время сдерживался, не проявлял другой, чёрной стороны своей натуры – эгоизма, безответственности и полного равнодушия ко всем, кроме себя. Может, и Шварц такой: искусно прячет от меня свои плохие качества. А в записях что-то да прорвётся.

К моему разочарованию и одновременно облегчению я быстро поняла, что ничего о характере Людвига я в записях не найду. Это оказались не дневники, где человек записывает свои впечатления, а деловые заметки. Людвиг старался запечатлеть только факты и никаких чувств. Например, название растения, где растёт, каковы его свойства, как размножается и как за ним ухаживать. Или описание места и путь, по которому до него добраться. Или запись обряда какого-то народа. Единственное, что я могла понять из этих тетрадей, что Шварц много путешествовал и интересовался многим.

Стало понятно, что ответа на мои главные вопросы здесь не найти, и я сочла неприличным совать нос в личные записи Людвига из пустого любопытства. С некоторым сожалением закрыла тетради и вернула их на место. Рассматривать эту пёструю коллекцию любопытных фактов было интересно. Я словно сама путешествовала вместе с Людвигом, но всё же решила придерживаться маминых наставлений. «Порядочные люди никогда не позволяют себе проявлять пустого любопытства и совать нос в чужие дела», – много раз повторяла она.

На нижних полках стояло несколько шкатулок, закрытых более надёжно, чем шкаф. Открыть их моих знаний уже не хватало, и я не стала даже пытаться. Достала ещё несколько альбомов и села за стол, чтобы рассмотреть рисунки из них и найденных раньше папок.

Это занятие увлекло меня надолго. Людвига никто не назвал бы талантливым художником, но рисовал он неплохо, а разнообразие сюжетов и необычность натуры с лихвой искупали некоторое несовершенство его навыков рисовальщика.

Вдруг среди нескольких портретов людей в нарядах более чем вековой давности попалась пожелтевшая страница какой-то газеты. С одной стороны располагались конец и начало каких-то статей, одна из которых излагала, судя по обрывку, историю герцогского рода, а вторая сообщала о том, что собирается внеочередное заседание ландтага.

С другой стороны страницы оказался некролог, и так как здесь текст был полностью, стало ясно, что сохранялся именно он. В некрологе говорилось о том, каким прекрасным человеком и правителем был умерший от внезапной и непродолжительной болезни прошлый герцог. В нём не содержалась чего-то для меня нового. В учебнике по истории примерно это же и было написано. Разве что без особо пышных и пафосных оборотов.

Я положила хрупкий лист назад в папку, но вдруг задумалась. Нас учили, что наш теперешний герцог сменил того, о котором написано в некрологе. Но газета выглядела слишком старой для этого, ведь наш правитель – ещё молодой мужчина. Впрочем, может, газета не так стара, как кажется.

Вновь взяла в руки страничку и постаралась отыскать дату. Нет, впечатление меня не обмануло. Прошлый герцог умер полтора века назад. Не может быть! Нынешнему едва больше тридцати!

Я попыталась объяснить эту загадку. Наверно, в учебнике пропустили почему-то несколько правителей, которые управляли Рейхенбартом в промежутке между тем и нынешним герцогом. Странно, что их вычеркнули из истории. И ни учителя, ни родители никогда не вспоминали о них, а ведь родители должны были застать и рождение нынешнего герцога, пусть и в своём детстве, и восхождение его на трон.

Я попыталась вспомнить всё, что знала о нашем прекрасном герцоге и вдруг с удивлением осознала, что его красивый облик, известный каждому подданному, почти не изменился за все годы, что я его помню. А помнила я его с самого моего детства. И он всегда выглядел молодым, словно замер в одном возрасте. И никому это не казалось странным. Никогда и ни от кого я не слышала вопросов:

– Как это возможно, что наш герцог не меняется?

Наверно, его кажущаяся молодость – результат какой-то магии, но странно, что я даже не задумывалась об этом до сих пор. Словно в голове стоял какой-то барьер и всё, что касалось герцога, казалось прекрасным и правильным. Даже сейчас мои мысли пытались убежать от обнаруженной странности.

Глава 14. Рассекатель

Размышление над этой загадкой едва не довело меня до головной боли, так что я не замечала ничего и появление рядом Людвига Шварца стало неприятным сюрпризом. Страх сковал меня так, что я даже дышать на мгновение перестала.

–Что такое интересное ты смотришь? – Людвиг протянул руку и взял со стола один из листов. – Рисунок? Довольно неплох. И место вроде знакомое. Да это же мой!

Он коротко засмеялся. Удивление оттого, что слышу его смех, словно разбило чары страха. Я задышала. Страх ослабел, но на его место пришёл стыд, опаливший жаркой волной. Сейчас он поймёт, что я без спроса сунула нос в его личные вещи.

– А я так давно их не видел, что уже и забыл.

Людвиг стал перебирать лежавшие на столе рисунки, явно вспоминая места и людей, изображённых на них.

– Где ты их взяла, Лотта?

Я молчала, не в силах признаться, что взяла их без спроса, взломав замок. Людвиг перевёл взгляд на приоткрытый шкафчик:

– Ты смогла снять запирающее заклятие?

– Оно несложное, – не глядя в глаза признаться легче.

– Значит, у тебя есть дар.

– Небольшой.

– И знания?

– Совсем мало. Я учусь по вашим книгам.

– И за ними ты залезла в закрытый шкаф?

Я с облегчением кивнула, не поднимая головы. Хорошее объяснение моему неприличному любопытству. И главное, он сам сказал, а не я соврала.

– Там нет книг по магии. Разочаровалась?

– Нет. Там ваши записи о путешествиях. Они интересные, но я в них только так заглянула, – поторопилась оправдаться.

– Интересные? Хотела бы почитать?

– Да!

– Там почти нет про магию. Так, заметки о всяком разном, что встретил в тех землях.

– Всё равно интересно! – я даже рискнула поднять на него взгляд, чтобы убедиться в том, что он не шутит. – Вы правда разрешите их брать почитать?

– Бери. Почему бы и нет? А если хочешь заниматься магией, то одних книг мало. Если хочешь, я мог бы учить тебя.

Учиться у Чёрного колдуна? Это всё равно, что самой взойти на жертвенный алтарь. Наставник-маг приобретает большую власть над своим учеником. С другой стороны, я и так в его власти.

– Спасибо, Людвиг. Я подумаю, хочу ли так серьёзно заниматься, – победила во мне осторожность, – или мне пока хватит учебников.

– Как хочешь. Если передумаешь – скажешь.

– Да. Так я могу взять что-то из ваших тетрадей?

– Да. Выбирай.

С облегчением я выбралась из кресла, торопливо взяла первый из стоявших на полке переплетённых томиков и поспешила уйти.

Людвиг Шварц

Лотта его удивила. Никогда бы не подумал, что она решится на такое нарушение приличий. Хотя женщины любопытны как кошки и не в силах устоять перед возможностью узнать чужие секреты. Она так очаровательно смущалась оттого, что была поймана на месте преступления.

Шварц невольно улыбнулся. Преступлением её любопытство он не считал. Вполне естественно в её положении пытаться узнать больше. Ничего опасного в его путевых записях она не прочтёт. Единственное последствие знакомства с ними, которое он мог представить – больше тем для разговоров вечерами.

Людвиг собрал рисунки, нарисованные так давно, что он даже забыл о них, и открыл папку, чтобы сложить. И тёплые весёлые воспоминания, навеянные рисунками, развеялись, сменившись совсем другими. Ему не надо было вчитываться в выцветший от времени шрифт газеты, чтобы узнать некролог. Некролог по отцу. Он помнил его до сих пор, как помнил и всё, что случилось тогда. Даже умерев, помнил.

****

Громко хлопнула дверь в лабораторию. Людвиг поморщился. Сколько раз говорил всем, чтобы когда он здесь, его не тревожили. Он осторожно поставил колбу с зельем на стол и повернулся к двери.

– Молодой господин! Там ваш отец и брат умирают!

– Что?!

– Едьте скорее! Может, ещё застанете их живыми. Герцог так ждёт вас.

Забыв обо всём, Людвиг побежал к выходу. Он едва не загнал лошадь на пути во дворец. Надеялся, что слуга что-то не так понял, и отца с братом уже выхаживают придворные маги-целители. Не может быть, чтобы их не спасли!

На входе во дворец его уже ждали и быстро провели в отцовскую спальню. По дороге в покои отца Людвиг из расспросов провожатого узнал, что брат погиб. Он слышал это, но не мог поверить, что Генриха уже нет. Слова скользили по поверхности оледеневшего от потрясения сознания, и никак не могли пробиться к сердцу.

– Сегодня Его Величество вместе с наследником шли в часовню, чтобы вознести положенные в этот день молитвы.

Людвиг не сразу понял о каком дне говорит личный охранник отца, а потом со смущением вспомнил, что сегодня традиционно отмечают день Святой Ульрики, покровительницы их рода.

– Вас тоже ждали. Герцог даже задержал всех немного.

– Я забыл. Вчера начал один эксперимент, он длительный, его нельзя прерывать, – неловко принялся оправдываться Людвиг.

– И к лучшему. А то бы и вы погибли, как бедный Генрих, – прервал его сопровождающий. – Даже ещё быстрее. У вас ведь защита ещё слабее, чем у наследника. Это на правителе она усилена благословением Богини. Только поэтому герцог не погиб сразу.

– Как, как всё случилось?!

– Говорю же, они шли в домашнюю часовню. Дорога туда одна – по парадному коридору. Впереди – герцог, сразу за ним наследник. Когда они проходили мимо скульптуры вашего прадедушки, что-то вспыхнуло и они упали. Кто-то активировал заклятие, спрятанное в его руке. Вы же помните…

Людвиг кивнул. Он помнил эту статую, державшую на раскрытой ладони прозрачный кристалл. Кажется, этот его предок тоже любил ставить магические эксперименты и кристалл напоминал о каком-то его изобретении. Запечатать в кристалл заклятие проще, чем любой другой предмет, чтобы оно ждало своего часа.

– Неужели никто не может помочь?

– Главный маг пытался, но говорит, что его умений хватит только оттянуть неизбежное. Герцог же сказал – главное, чтобы он мог дождаться вас, молодой господин.

Услышав это, Людвиг не выдержал и побежал, не думая о приличиях.

Увидев бледное лицо с закрытыми глазами, посиневшие губы и чёрную ауру смертельной магии, окутывающую герцога, Людвиг испугался, что опоздал. Отец уже умер. Но нет. Услышав от дверей: – ваш сын прибыл, – герцог открыл выцветшие от боли глаза.

Говорить он уже не мог и жестом подозвал Людвига. Тот, не помня как, очутился у постели умирающего и упал на колени:

– Отец! Отец! – только и мог повторять, вцепившись в шёлковое покрывало.

Герцог с трудом снял с пальца перстень и протянул сыну. Людвиг прекрасно помнил кольцо. Отец никогда раньше не расставался с этим символом герцогской власти.

– Нет, отец, я не возьму! Ты ещё выздоровеешь.

Герцог сердито нахмурился и дрожащим пальцем ткнул в стену над изголовьем кровати. Видно было, как непросто даётся ему каждое движение и Людвиг понял, что не время спорить и говорить пустые слова.

– Я должен приложить его к стене?

Герцог сомкнул веки подтверждая. Людвиг взял кольцо и провёл им в указанном месте. Вначале ничего не происходило, но потом перстень, видимо, коснулся нужной точки, на стене засиял квадрат, каменная кладка в этом месте растаяла и открылся проём. В нём сверкали золотом и инкрустацией ножны с родовым артефактом герцогов Рейхенбарта – Рассекателем.

Уже без раздумий Людвиг схватил кинжал. Это была надежда на спасение отца. О Рассекателе, его магических свойствах он, как и наследник, знал с детства. Кинжал делал видимым плетение любого заклятия и позволял рассечь его, правда, иногда уничтожая вместе с носителем.

Потому этой его возможностью пользовались нечасто, ограничиваясь тем, что любое заклятие проще распутать или изменить, если его видишь.

Людвиг протянул ножны отцу. Тот достал кинжал, и чёрная пелена смертельной магии над ним словно загустела. В этой черноте зеленоватым неприятным светом проявилось плетение. Стало ясно, что Рассекатель тут не поможет. Заклятие, как сорняк, вросло своими корнями в ауру жертвы, переплелось с ней, и если рассечь его одним ударом, герцог погибнет сразу.

Заметив растерянный взгляд сына, герцог махнул рукой, словно призывая не тратить время на сожаления. Он прижал палец к лезвию так, что из пореза выступила кровь и, взяв ладонь сына, потянул её к Рассекателю. Догадываясь, что ждёт отец, Людвиг повторил его жест. Боль от рассечённой кожи показалась ему ничтожной по сравнению с той, что терзало сердце. Его кровь смешалась с кровью герцога, засияла, лезвие ножа на миг засветилось и словно всосало алые капли.

Герцог взял вторую руку сына и положил её на рукоять кинжала и, пристально глядя ему в глаза, с усилием прошептал:

– Твоё… и кольцо.

Когда Людвиг сжал рукоять Рассекателя, то узор смертельного заклинания проступил для него чётче, и он вдруг вспомнил его. Этот узор встречался ему в старом фолианте. Там, кажется, было написано и как снять его.

– Отец, держись, пожалуйста! Я найду! – Людвиг вскочил на ноги, готовясь бежать в библиотеку.

Но герцог удержал его. Жестами показал на всё ещё светящийся проём в стене, где был спрятан до этого семейный артефакт, но когда Людвиг собрался вложить Рассекатель в его золочёные ножны, отрицательно замотал головой.

Людвиг с подсказки отца вложил в ножны Рассекателя свой простой клинок, заменив его на поясе магическим кинжалом, убрал золочёные ножны в проём и вновь запечатал стену герцогским перстнем. И только после этого побежал в библиотеку, отчаянно надеясь, что отец дождётся его возвращения

Глава 15. Гримуар

В библиотеке Людвигом было проведено столько времени, что он знал назубок где что находится почти также хорошо, как старый библиотекарь герр Лоренц. Сыну герцога разрешали самому бродить между стеллажами и искать нужное. Сейчас эти знания помогли ему не дожидаясь, пока герр Лоренц спустится с верхнего яруса, самому быстро найти нужный фолиант.

Лихорадочно перелистывая желтоватые страницы, Людвиг торопился найти нужное место и не находил. Не веря в такую неудачу, он начал вновь перелистывать страницы и делал это, несмотря на сжигавшее его нетерпение, уже медленно и тщательно. В душе его поднимался страх, что память его подвела, и он перепутал книги.Но нет! Теперь, когда он внимательно всматривался в каждый лист, Людвиг нашёл знакомое плетение, начало описания действия заклятия, дальше, как он помнил, должно было следовать описание заклинания, которое позволяло повернуть его действие вспять, если человеку повезло не умереть сразу. Но ничего подобного на следующей странице не оказалось.