Текст книги "Тайна господина Шварца, или Невеста мертвеца (СИ)"

Автор книги: Елена Матеуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

– Для тебя – Вольфганг фон Меер, – презрительно сказал новичок и посмотрел на Людвига как на грязь.

– Нет, для него ты тоже Вольфи. Он как я – твой кузен, – возразил Генри.

– Не как ты. Ты – наследник, а он, – Вольфанг умудрился посмотреть на высокого Людвига сверху вниз, – он всего лишь… паж.

– Тогда я тоже буду звать тебя Вольфан фон Меел, – засмеялся Генри.

Он пока не выговаривал хорошо все буквы и получилось смешно. Людвиг невольно улыбнулся. На сердце потеплело от того, что брат оставался братом, не променял его на нового.

– Хорошо, – нехотя процедил Вольфганг, – он тоже может звать меня Вольфи. Но только когда мы втроём.

Компаньоном Вольфи оказался не слишком хорошим.Он не желал подстраиваться под возможности и желания младшего в их компании, всегда хотел быть главным в игре и изо всех сил демонстрировал, как ему скучно с ними. Но всё равно каждый день приходил к брату.

Так продолжалось до тех пор, пока один случай не переменил отношение Вольфи и Генриха. В тот день они втроём играли в парке. Точнее, на большой зелёной поляне, в центре которой был устроен забавный фонтан. В небольшом мелком бассейне били невысокие струйки воды, а между ними плавали металлические утки и звонко крякали, когда на них попадали брызги.

Мелкий бассейн не таил опасностей, а широкое открытое пространство поляны позволяло гувернёру видеть детей издалека. Потому он сидел на другом краю поляны под деревом, наблюдая за их игрой со стороны. Это давало иллюзию свободы и уединения, потому Вольфи не считал нужным притворяться, что ему интересен Генри и тем более Людвиг. Он пытался поймать кузнечика, чтобы опробовать на нём новое заклинание.

Генри, который стремился подражать старшим братьям, тоже бродил по траве, внимательно вглядываясь в зелень. Людвиг же просто сидел, прислонившись спиной к бортику фонтана, и смотрел в небо на проплывающие облака.

– Смотри! Смотри, что я нашёл! – раздался радостный крик Генриа.

В руке у него ярко сверкало на солнце что-то не слишком большое. Людвиг и Вольфганг подошли к нему и увидели в руках небольшую круглую пудреницу. Похоже, её потеряла какая-то из придворных дам.

По выступившим на поверхности тёмным пятнам было ясно, что сделана она из какого-то недорогого металла, а сверкающие на солнце кристаллики не драгоценные камни, а огранённое стекло. Во-всяком случае, так сказал Вольфи:

– Ерунда! Это не золото, и сверху всего лишь стекляшки.

– Ну и что, – возразил ему Людвиг. – Зато красиво и интересно. Можно внутрь кузнечика посадить или мелкие камушки насыпать. Тогда она ещё и греметь будет.

Огорчённый словами Вольфи Генри улыбнулся брату и открыл коробочку.

– Смотри, тут ещё зеркальце есть! – радостно сказал малыш. – Им можно зайчиков пускать.

– Точно!

– Дай посмотрю! – протянул руку Вольфи и Генри доверчиво вложил найденное сокровище.

Вольфганг повертел пудреницу, подёргал за открытую крышечку, словно пытался её оторвать. Но у него не вышло. Он презрительно скривил губы:

– Ерунда какая-то! – и с силой бросил открытую пудреницу в каменный бортик фонтана.

Людвиг ясно услышал, как гремит металл, ударяясь о камень, и хрустит, осыпаясь, разбившееся зеркальце. Генри заплакал.

Людвиг с кулаками бросился к Вольфи, но не успел ударить. Произнесённое Вольфгангом заклинание, что он отрабатывал до этого на кузнечиках, обездвижило Людвига. Он упал на землю. Вольфганг изо всех сил пнул его в бок. И ещё раз! Отошёл на несколько шагов и взял разбег, чтобы пнуть беспомощного Людвига посильнее.

– Нет! – закричал Генри, протянул в сторону Вольфи руку и того, словно ветром лист, отбросило назад, и он упал на землю.

Вольфганг в растерянности потряс головой, а потом поднялся на ноги.

– Ах так! – зло оскалившись, произнёс он. – Маленький Генри научился применять магию. Тогда и я покажу, на что способна Древняя кровь.

Теперь Вольфганг вытянул руку в сторону Генри и Людвиг понял, что сейчас произойдёт что-то ужасное. А он не может защитить брата!

Но Вольфи не успел ничего сделать. Внезапно он упал на землю, зло сверкая глазами. Людвиг услышал топот приближающихся взрослых и услышал, как гувернёр возмущённо кричит:

– Что здесь происходит?! Что вы творите, господа?!

Но ответить ему было некому. Маленький Генри выплеснул слишком много магии и теперь без сил сидел на траве. Рты же старших мальчиков были надёжно запечатаны наложенными на них заклятиями.

Глава 10. Взросление

Обездвиживший Вольфганга телохранитель наследника тоже считал, что кузен собирался напасть на Генри. Герцог на словах не поверил, но целый год Вольфганг не появлялся во дворце. А Генри и Людвига стали усердно учить магии. Особенно защитной.

Тут выяснилось, что дар у Людвига слабее, чем у Генриха, и чтобы хоть немного сравняться с ним, старшему приходилось заниматься больше, корпеть над учебниками. Только это позволяло Людвигу хотя бы иногда удивить младшего брата и вновь увидеть в его глазах восхищение.

Потом вместе с ними стал заниматься Вольфи. Вначале он несколько раз присоединялся к праздникам, что устраивал герцог для сына. Там он вёл себя совсем не так, как раньше. Старался выказать дружбу наследнику, и даже с Людвигом был любезен. Людвиг не верил, что кузен изменился и держался настороже, а вот младший постепенно забыл о нанесённой ему когда-то обиде, и с радостью стал играть с Вольфи.

Для обучения Генри отец пригласил одного из лучших магов соседнего королевства, и старшая сестра уговорила герцога позволить и её сыну заниматься с ним. В магической одарённости он почти не уступал Генриху и был заметно сильнее Людвига. Это позволяло ему время от времени устраивать Людвигу мелкие пакости, который Вольфи выставлял как безобидные розыгрыши, веселя ими Генри.

Когда первый раз у Людвига в перерыве между занятиями вдруг слетели штаны от того, что металлические пуговицы внезапно рассыпались ржавым прахом, а ремень превратился в ужа, Генри смеялся до слёз. Людвиг хотел ударить кузена, но тот ловко увернулся и удивлённо сказал:

– Ты что, шуток не понимаешь? Прости, я не знал, что у тебя плохо с чувством юмора.

С тех пор между ними развернулось скрытное соперничество. Людвиг разыскивал в разных книгах защитные заклинания, которые им не показывал наставник, чтобы уберечься от «шуток» Вольфи. Тот, столкнувшись первый раз с тем, что его заклинания не действуют, был страшно удивлён. Как Людвиг, уступающий ему в магической одарённости, может противостоять ему? Он стал бывать в Герцогской библиотеке не реже, чем Людвиг и со временем непременно находил способ взломать защиту.

Генри же из них троих оказался самым талантливым. То, что даже Вольфганг осиливал с трудом, Генри давалось легко, словно играючи. От этого он не отличался излишним усердием и книгам предпочитал охоту, скачки или воинские занятия. Постепенно из-за этой разницы братья понемногу стали отдаляться друг от друга. Младший уже не смотрел на старшего с прежним восхищением и время всё чаще стали проводить порознь. Людвиг после занятий спешил в библиотеку, чтобы отыскать что-то неизвестное Вольфи и Генри или отрабатывал показанные наставником заклинания. А Генри к появившимся у него друзьям, чтобы играть и развлекаться. В этом ему часто охотно составлял компанию Вольфганг, подбивая на всякие шалости. Иногда довольно злые.

Людвиг пытался останавливать брата если присутствовал при этом, но удавалось ему это не всегда. Куда чаще он слышал от Вольфи:

– Людвиг, ты что как занудный старик? То нельзя, это нехорошо – что за ерунда! Главное, весело!

Если же замечал, что Генри после уговоров Людвига начинает колебаться, то подначивал его:

– Ты что, испугался? Папочка заругает?

И Генри «вёлся», отправлялся с кузеном. Людвигу это не нравилось, но сделать он ничего не мог. Постепенно Вольфганг занял его место рядом с наследником – место брата и главного друга. Нет, Генри не стал относиться к Людвигу с тем же скрытым презрением, что и Вольфганг. Он по-прежнему любил и уважал брата, но с кузеном ему было веселее и легче. Людвиг даже понимал его. Чем старше становился Генрих, тем чаще ему напоминали, что он наследник, и как наследник не может, не должен делать то или это. Вольфганг же дарил ему чувство свободы. А привкус запретного в их шалостях добавлял проказам остроты и веселья.

Долгое время проделки кузенов оставались неизвестны герцогу. Придворные покрывали наследника, а Людвиг считал подлостью жаловаться отцу на брата и на чувство одиночества, что всё чаще мучило его. Круг друзей, окружавших наследника, подобрался из подростков, разделявших его увлечения, с большей охотой обсуждавших стати лошадей и качество оружия, чем книги или возможности магии. К тому же Вольфганг исподволь старался выставить Людвига смешным занудой, а тем, кто склонен был высоко ценить собственное происхождение, напомнить, что у Людвига оно не столь безупречно.

Нет, в лицо никто не смел называть его бастардом. Генрих никому не позволил бы этого. При наследнике все общались с Людвигом с должным почтением, но в отсутствии Генриха многие внезапно переставали слышать его слова, замечать, словно Людвиг внезапно превращался в невидимку. Так вели себя не все, но Людвиг уже боялся доверяться кому-то, подпускать их к себе слишком близко. Книги казались ему более надёжными друзьями. Они не предадут и не оттолкнут.

Впрочем, его увлечение книгами не сделало из Людвига сутулого зануду. Герцог настаивал, чтобы оба его сына получали одинаковые знания, а потому пусть и без особого желания, но Людвиг осваивал и воинские искусства, и умение танцевать, и навыки управления. К тому же статью он, похоже, пошёл в род матери и выделялся высоким ростом среди ровесников. То, что на темноволосого Людвига заглядываются юные служанки, а в рукопашных схватках он всегда побеждает Вольфи, злило кузена. Он пытался втянуть его в какую-нибудь злую проказу, чтобы замарать и подставить. Если на проделки наследника все закрывали глаза, то Людвига жалеть бы не стали. С радостью воспользовались бы возможностью донести герцогу на неподобающее поведение весёлой компании юных аристократов. И это заставляло Людвига всё меньше времени проводить в компании брата.

Всё же дружба Людвига и Генриха не умирала. Генри любил слушать рассказы брата о магах древности и дальних странах, о которых тот вычитал в старинных манускриптах. А Людвиг иногда заражался весельем брата и принимал участие в его безобидных проказах. Или с охотой соревновался с другими приятелями брата кто лучший наездник или стрелок. Однажды после одного из таких состязаний по стрельбе из лука, которую они устроили в дальнем уголке герцогского парка, они наткнулись на безлюдной аллее на одинокую фрейлину.

– Откуда вы идёте в одиночестве, фройлян? – развязным тоном спросил Вольфганг.

Людвига покоробило от его дерзости. На эту молодую красавицу заглядывались многие. И сам Людвиг в свои пятнадцать не раз тайком засматривался на то, как грациозно она

танцует на балах, где сам пока стоял у стенки или за спиной отца в ожидании поручений. Помнил её звонкий манящий смех и мелодичный голос. Но никогда не осмеливался сам обратиться к девушке, что была старше его на целых четыре года.

– Не ваше дело, молодые люди! – дерзко ответила та и попыталась обойти Вольфганга,

преградившего ей путь.

Но тот вновь встал у неё на пути.

– Впрочем, наверно правильней спросить не откуда, а куда, – глумливо улыбнулся Вольфи и сделал жест рукой, по которому остальные его приятели окружили со всех сторон девушку. – Похоже, вы спешите на тайное свидание. Так считайте, что уже пришли.

Фрейлина обвела взглядом ухмыляющиеся лица юных аристократов и нахмурилась.

– Пропустите! Я действительно спешу.

– Нет. Так просто мы вас не отпустим. Подарите поцелуй… каждому. Тогда обретёте свободу.

– Нет!

– Хватит ломаться!

Вольфганг сделал шаг к девушке, но она с силой оттолкнула его.

– Что же не хочешь добром… – процедил Вольфганг, поднимаясь с земли, и вытянул руку, явно бросая заклинание.

Фрейлина замерла, не в силах пошевелиться. Людвиг вспомнил, как мерзко и беспомощно чувствовал себя, когда попал под такое же заклятье. Вольфганг вновь шагнул к девушке. Людвиг оттолкнул его и заслонил фрейлину. Вынул из ножен шпагу и демонстративно щёлкнул по камню на её эфесе. Все знали, что это артефакт, не позволяющий использовать магию против его владельца. Такое оружие было только у Генри и Людвига.

– Не смей к ней прикасаться!

– Отойди, Людвиг. Она должна поплатиться за то, что подняла на меня руку.

– Ты сам виноват.

– Я ничего плохого ей не сделаю. Всего лишь поцелую. А потом все остальные.

– Нет! Девушка не дала согласия.

– От неё не убудет. Она же шлюха!

– Не смей порочить честь…

– Смешно! – перебил его Вольфганг. – О какой чести ты говоришь? Повторяю – она

шлюха! Спит с теми, на кого укажет герцог. Об этом все знают.

– Даже если то, что ты сказал, правда, – упрямо наклонил голову Людвиг, – это значит, что она служит короне. Как может. И пороча её, ты порочишь и герцога, что отдаёт ей приказ.

– Ты защищаешь её потому что и сам сын…

– Заткнись! – прервал его Генрих и встал рядом с братом. – Вольфганг, ты должен снять заклятие с фройлян и принести ей извинения. Брат прав. Ты ведёшь себя недостойно.

Людвиг смерил взглядом сыновей герцога и скривился. Даже если бы они не были сыновьями правителя, справиться с ними ему в одиночку не удалось бы. Он оглянулся и посмотрел на приятелей. Те смущённо отводили глаза. Похоже, некоторых устыдили слова Людвига, а другие ни за что не пойдут против наследника.

– Наверно, я действительно погорячился, – нехотя признал он. – Злость ударила в голову.

Вольфганг щёлкнул пальцами и Людвиг услышал, как за спиной громко вздохнула девушка.

– Простите, фройлян, я был слишком дерзок. Это потому, что ваша красота вскружила мне голову.

Вольфганг с любезной улыбкой отвесил фрейлине церемонный поклон. Та, ничего не ответив, торопливо пошла прочь.

Вечером, на приёме, Людвиг из-за спины отца вновь высматривал красавицу-фрейлину среди придворных дам герцогини. Его опалило жаром, когда, встретившись с ним глазами, девушка улыбнулась ему.

Когда официальная часть приёма закончилась и все прошли в бальную залу, отец внезапно обратился к Людвигу:

– Я совсем забыл! Людвиг, отнеси этот документ ко мне в кабинет, – и протянул ему свиток, что до этого держал в руках.

Людвиг послушно отправился выполнять поручение. Он шёл по сумрачному коридору и размышлял: не будет ли с его стороны дерзостью пригласить фрейлину на менуэт? С одной стороны, это будет выглядеть как напоминание о неприятном происшествие и словно он требует плату за свой поступок. С другой стороны, она же сама улыбнулась ему.

Вдруг его внимание привлёк стук шагов по мрамору пола и шорох платья. Людвиг оглянулся. Его нагоняла красавица-фрейлина.

– Подождите, Людвиг!

От звучания её мелодичного голоса, произносившего его имя, Людвиг остолбенел.

– Я хотела поблагодарить вас.

– Не за что, – с трудом выдавил из себя Людвиг.

– Нет, есть за что, – улыбнулась та, блестя тёмными глазами. – Кажется, герцог просил вас

занести бумаги в свой кабинет. А я вас отвлекаю.

– Ничего, не страшно. Кабинет – вот он. Сейчас занесу.

Людвиг приложил руку к двери и защитная магия, настроенная на кровь, открылась. Не отрывая взгляда от девушки, Людвиг шагнул внутрь, но делал это неловко и медленно. Фрейлина одним гибким движением проскользнула вслед за ним и захлопнула дверь.

– Что это значит?

– Ничего. Я просто хочу поблагодарить тебя и не хочу, чтобы кто-то помешал. Теперь ведь сюда никто не войдёт?

– Да, – мучительно краснея, сказал Людвиг. – Никто, кроме герцога или Генри.

– Генри тоже хороший мальчик, но ещё слишком мал, чтобы получать такие подарки, – засмеялась фрейлина. – А герцог не придёт. Он специально отправил тебя сюда по моей просьбе.

Людвиг растерянно молчал, не в силах пошевелиться, сгорая в огне страха и страсти. Он боялся выглядеть глупо в глазах этой взрослой красавицы.

– Или ты тоже считаешь меня шлюхой? – вдруг нахмурилась девушка.

– Нет! Никогда!

– Тогда получи заслуженную награду, мой рыцарь! – мурлыкнула фрейлина и прижалась к Людвигу.

Тёплые руки обвили шею, сладкие губы прикоснулись к пересохшему рту.

Глава 11. Первое прощание

Несколько месяцев Людвиг плыл на волнах первой влюблённости, забыв обо всём. Он жил, механически выполняя привычные дела и обязанности, не замечая ничего, кроме своей переменчивой возлюбленной, то сгорая от ревности, то пребывая в сладком тумане счастья.

Потом отец-герцог отправил его встречать на границе представителя соседней правящей семьи, приехавшего в герцогство с неофициальным визитом. О чём шли переговоры Людвиг не знал. Его задачей было развлекать младшую дочь гостя, и с этим он успешно справился, хотя девочка показалась ему слишком робкой и скучной.

Когда Людвиг вернулся в Райхеен, фрейлина его старательно не замечала, демонстративно поощряя ухаживания какого-то придворного. Неделю Людвиг пребывал в разрывающем сердце отчаянии, горечи которому добавляли насмешки Вольфи. С другой стороны, шпильки от фон Меера отвлекали его от чёрных мыслей, заставляли собраться, чтобы не давать повода для дальнейших насмешек.

Чтобы меньше видеть и оставившую его возлюбленную, и охотно злословивших о его коротком романе сверстников в окружении брата, Людвиг погрузился в учёбу. Всё своё свободное время он теперь проводил в библиотеке, изучая трактаты по магии, или с наставником, помогавшим осваивать найденные в книгах заклинания. Это ещё отдалило его от брата, который тишине библиотеки предпочитал развлечения под открытым небом. Если бы не иногда прямые приказы герцога участвовать в охоте или каких-нибудь состязаниях, Людвиг совсем бы выпал из компании наследника.

Но время лечит сердечные раны, подбрасывая новые радости и огорчения. Постепенно Людвиг научился смотреть на свою бывшую возлюбленную почти спокойно, смирившись с тем, что больше не интересует красавицу. Тем более, что на вытянувшегося и повзрослевшего юношу засматривались теперь и другие барышни. Правда, для некоторых из них Людвиг был лишь способом подобраться ближе к наследнику и, обжёгшись на этом несколько раз, он с ещё большей страстью предался науке. Так прошёл год.

Однажды, устав от суеты и духоты бала, Людвиг незаметно вышел из зала и по старой привычке направился в сторону библиотеки. В вечерний час в этом крыле замка было безлюдно и можно было не опасаться, что на тебя наткнётся ищущая уединения парочка, как часто случалось в беседках парка или комнатах вблизи от бального зала.

Шёл Людвиг медленно, не зная, чем заняться, и давая остыть в прохладе переходов разгорячённому от танцев телу. Фонари на стенах светились неярко и густые тени придавали знакомой дороге немного зловещий вид. Вдруг из глубины отходящего в сторону ответвления послышался всхлип, переходящий в тихий плач. Людвиг остановился, сомневаясь, – стоит ли тревожить спрятавшуюся от людей девушку или всё же предложить свою помощь. Он даже сделал несколько шагов прочь от тихого плача, но не смог оставить за спиной кого-то страдающего. Пусть лучше плачущая его отругает или высмеет, чем он потом будет мучиться от того, что мог кому-то помочь и не помог.

В проходной комнате только луна из высоких окон бросала холодный слабый свет, отражавшийся от паркета и льдистых зеркал. Скорчившаяся в кресле фигурка в светлом платье казалась маленькой и хрупкой.

– Фройлян, вам помочь?

Девушка подняла голову и Людвиг узнал знакомые черты.

– О, нет! Ты! Уходи!

Людвиг сделал шаг назад, но потом передумал. В голосе бывшей возлюбленной звучало так хорошо знакомое ему отчаяние.

– Эльза, что случилось?

– Не скажу, – она замотала головой, как маленькая девочка, и Людвиг неожиданно ощутил себя взрослей, чем она.

Весь их короткий роман он смотрел на Эльзу снизу вверх, помня, что она красивее, старше, опытней, а потому выше, как небесная дева. Сейчас, заплаканная, с распухшим носиком, смущённая и растерянная, она больше не казалась ему небожительницей, и вызывала жалость.

– Не уйду, пока не скажешь. Тебя кто-то обидел?

– Нет.

– Я могу помочь?

– Нет! Уходи!

Она обхватила колени руками и спрятала лицо, не желая видеть и говорить. Людвиг подошёл ближе и прикоснулся к шелковистым волосам.

– Скажи, что случилось, Эльзи. Даже если не смогу помочь, поделись. От этого уже станет легче.

Она мотнула головой, отталкивая руку, и подняла голову:

– Не трогай меня! Я… я … больная, – последнее слово девушка произнесла тихо и опустила заплаканные глаза.

– Заболела? Чем? – Людвиг не убрал с её плеча соскользнувшую с волос руку.

Эльза на миг прижалась щекой к его руке, словно её тепло было жизненно важно для неё.

– У меня появились язвы, – сухим невыразительным голосом произнесла Эльза.

– И что говорит целитель?

Рука юноши сама собой погладила Эльзу по плечу. Глаза девушки расширились, и она потрясённо всмотрелась в лицо Людвига.

– Ты не злорадствуешь?

–Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Так что сказал целитель?

– Я… я не ходила… Не хочу, чтобы кто-то узнал… Меня выгонят из фрейлин.

– Это глупо! Никто тебя не выгонит. Обещаю. Пошли. Я прикажу целителю держать язык за зубами.

Эльза с сомнением посмотрела на Людвига. Похоже, она не верила, что он сможет сдержать обещание. Но всё же поднялась с кресла.

– Да, ты прав. Лучше знать. Я схожу сама.

Эльза пыталась сказать это уверенно, но на последнем слове голос дрогнул.

– Нет, я отведу тебя. Вдруг тебе понадобятся какие-то редкие снадобья. Мне лекарь не откажет.

Людвиг крепко сжал руку девушки и повёл к выходу. Она не стала освобождаться и послушно пошла рядом.

В этот вечерний час кому-то другому найти целителя было бы непросто, но сын правителя, пусть и незаконнорожденный, пользовался привилегиями, и скоро лекарь осматривал за ширмой покрытые язвочками ноги девушки. Людвиг немного нервничал, так как не мог ни видеть, ни слышать ничего из происходящего за ширмой. Таково было условие Эльзы.

Когда лекарь вышел из-за ширмы, то поспешил успокоить Людвига:

– Не волнуйтесь, молодой господин, это не заразно.

– Я об этом и не волновался, – нахмурился юноша. – Вы можете её вылечить?

– Я могу дать ей зелья, которые смягчат симптомы и приостановят процесс, но вылечить вряд ли. Это не болезнь, а магия. Кто-то наслал на фройлян проклятие. И довольно редкое. Я до сих пор такие не встречал. Придётся порыться в книгах.

Лекарь потёр руки, предвкушая поиски разгадки, загаданной ему сегодня.

– Людвиг, спасибо за помощь, – раздался голос Эльзы из-за ширмы. – Теперь тебе лучше уйти. Не стоит, чтобы кто-то знал о твоей заботе.

– Девушка права, – поддержал её лекарь. – Сейчас я приготовлю зелье и буду снимать симптомы. Это займёт много времени, так что вам лучше вернуться в бальный зал, чтобы не привлекать внимание к вашему совместному отсутствию.

Вряд ли кто-то мог связать уход Людвига из зала с Эльзой, ведь встретились они совершенно случайно, но и оставаться здесь смысла не было. Так что спорить он не стал и ушёл, попросив на прощание рисунок заклятия. Ему хотелось самому поискать его. Вдруг ему повезёт больше, чем лекарю.

– Почему бы и нет, – не стал возражать тот. – У вас времени больше копаться в фолиантах, а меня вечно кто-то отвлекает. Если найдёте раньше, скажете. Сами за его устранение не беритесь. Оно может к этому времени основательно врасти в ауру фройлян и тогда убрать его будет непросто.

Людвиг кивнул, показывая, что всё понял, и ушёл, спрятав за пазухой набросанную небрежно схему магического плетения.

Следующие дни Людвиг пропадал в библиотеке и думал, что именно поэтому не встречает Эльзу при дворе. Пока не услышал разговор Вольфганга с одной из фрейлин герцогини. Тот расспрашивал её об Эльзе, куда та пропала.

– Она приболела, и госпожа разрешила ей оставаться пока в своей комнате.

– Вот как, – улыбочка фон Меера выглядела такой мерзко-злорадной, что Людвиг внезапно понял, кто автор проклятия.

Доказать это Людвиг не смог бы, но он хорошо знал это выражение лица Вольфи. Так же тот радовался, когда ему удавалось сделать гадость самому Людвигу. Он ничем не выдал своих подозрений, но попросил у герцогского библиотекаря книги, который раньше брал Вольфганг. И действительно в одном из фолиантов отыскал нужное описание. Там, к счастью, говорилось не только о том, как накладывается заклятие, но и о том, как можно повернуть его вспять. У Людвига на миг мелькнул соблазн показать себя героем и самому спасти Эльзу, чтобы увидеть в её прекрасных глазах восхищение его талантом. Но быстро опомнился. Он прекрасно знал границы своего дара, уступающего по силе дару Вольфганга, и, значит, у него могло не хватить сил для снятия наложенного кузеном проклятия. Рисковать же благополучием Эльзы Людвиг не хотел. Поэтому сказал лекарю, где искать ответ, и даже не стал искать встречи с Эльзой, чтобы рассказать о своих заслугах в её спасении.

Спустя неделю она сама нашла его.

– Я пришла попрощаться.

– Попрощаться?

– Да. Меня вылечили. Я выхожу замуж и уезжаю в поместье мужа. Вряд ли скоро появлюсь при дворе.

– Рад за тебя. Желаю счастья.

– Спасибо.

Они неловко молчали. Слова потерялись где-то вместе с отхлынувшим куда-то воздухом. Эльза теребила перчатки, не глядя на Людвига. Потом подняла потемневшие глаза и грустно улыбнулась:

– Спасибо тебе за всё. Ты лучшее, что случилось со мной здесь. Я буду всегда вспоминать о тебе с благодарностью. Прощай!

Нежные губы легко прикоснулись к его щеке. Эльза развернулась и не оглядываясь ушла прочь.

Глава 12. Подслушанный разговор

Чем старше становился Генрих, тем на более жестокие проказы подбивал Вольфганг компанию наследника. Скрыть их уже не всегда получалось и слухи о происшествиях стали достигать герцога. Людвигу подобные развлечения совсем не нравились, и он совсем отошёл от компании брата, предпочитая проводить время за занятиями и тренировками.

Но он знал, что Генрих по-настоящему дурных поступков сам не делал и других останавливал. Самые скандальные вещи его приятели вытворяли под руководством Вольфи когда наследника рядом не было. При этом Вольфганг умудрялся устроить всё так, что вина за проступки в случае разоблачения падала на Генриха. Тот, из ложно понятого чувства товарищества, не оспаривал дурных слухов о себе. Вольфи убедил его, что ему всё равно ничего не будет, а остальных могут наказать.

Лишь один раз Генрих попытался оправдаться, когда разгневанный отец вызвал его к себе после того, как приятели наследника спалили хижину какого-то крестьянина и тот едва не погиб. Разгневанный герцог не стал его слушать, а подросший сын вместо того, чтобы покорно слушать выговор отца, принялся спорить, что только подлило масло в огонь.

Обиженный несправедливым, по мнению Генри, выговором и наказанием, наследник стал вести себя дерзко, словно нарочно стараясь вывести отца из себя.

Людвиг переживал и за отца, и за брата. Пытался заступаться за Генри, но без особого успеха.

– Оставь это, – с досадой отмахивался герцог. – Людвиг, ты хороший брат, но не стоит покрывать наследника. Даже если это действительно сделал не он, а его приятели, он, как будущий правитель, должен понимать, что отвечает за них. Бесчестье его друзей пачкает и его.

На это возразить было нечего. Сам Людвиг давно отказался бы от таких друзей, но брату нравилось веселье, которое царило в их компании, и он пытался держать приятелей в рамках, не отказываясь от их общества.

Ссоры отца и брата, всё большее влияние на наследника неприятного кузена, девушки, вначале искавшие внимание Людвига, а потом легко бросавшие ради близости к наследнику, – это тяготило и всё чаще возникало желание покинуть двор. Не известно, решился бы он покинуть единственный имевшийся у него дом, если бы не один подслушанный разговор.

Подслушивать Людвиг не собирался. Вольфганг в очередной раз подставил Генриха, и герцог в наказание отправил сына на какое-то время в обитель неподалёку от столицы. Людвиг попытался убедить отца, что Генрих не виноват в приписываемом ему проступке. Герцог выслушал, но похоже не поверил. Людвиг от этого так расстроился, что забыл в кабинете герцога взятый из библиотеки фолиант. Обнаружив пропажу, помялся вначале нерешительно, а потом всё же вернулся. Без забытой книги ему не удалось бы приготовиться к завтрашнему занятию с наставником.

После тяжёлого разговора возвращаться к отцу не хотелось, потому шёл Людвиг медленно и тихо. Дверь в кабинет была приоткрыта и голоса говоривших доносились отчётливо. Людвиг остановился, чтобы решить – уместно ли прервать разговор или стоит подождать подходящего момента.

– А ты не думал, что Людвиг говорит правду и Генри не виноват? Что это интриги Вольфганга? – говорил знакомый голос герцогини.

– Он просто защищает брата. Для Вольфганга получается слишком изощрённо. Зачем ему это? Какой интерес очернять наследника? – возразил герцог.

– Вот именно! Наследника! – многозначительно повторила герцогиня. – Ты действительно не видишь смысла сыну твоей старшей сестры ссорить тебя с Генри? Ты уже удалил сына от двора. Пока на время, а там – кто знает?

– Ты серьёзно? Хочешь сказать, он надеется занять его место?

– Почему нет? Только ты не видишь, как твоя сестра и её сынок изо всех сил к тебе подмазываются. Подставят Генри с такой гадостью, что ты не сможешь простить его, и всё. Тебе придётся признать фон Меера наследником. Других ведь сыновей у меня нет.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только звуком отцовских шагов.

– Зато у меня есть, – весомо произнёс герцог. – Фон Меер не станет наследником, лаже если Генрих окончательно разочарует меня. Я признаю наследником Людвига.

Он помолчал, а потом добавил:

– Да! Так я и сделаю! Объявлю Совету, что признаю Людвига наследником второй очереди. Надеюсь, это охладит фон Мееров, да и Генриха заставит задуматься.

Подслушивать дальше Людвиг не захотел. Побоялся того, что может сказать герцогиня. То, что зрело в душе, накатило волной решимости и он вошёл в кабинет.

– Я забыл книгу. Эту, – он ткнул рукой в лежавший на каминной полке фолиант. – Отец, не надо.

– Ты слышал. Нет, я это сделаю. Знаю, что ты не Вольфганг, и не займёшь трон брата. Не будешь интриговать против Генриха, но если с ним что-то случится, я хочу, чтобы ты, а не Вольфи, наследовал мне.

– Надеюсь, этого никогда не случится. Отец, я хотел попросить отпустить меня из дворца. У меня ведь, кажется, есть какой-то дом?

– Да, есть. Но зачем тебе уезжать?

– Странный вопрос, дорогой! – герцогиня встала и одобрительно улыбнулась Людвигу. – Твой сын уже взрослый мальчик и ему хочется иметь больше свободы. Может быть, он даже мечтает о путешествии. В нашем королевстве, например, принято, чтобы каждый знатный юноша отправлялся в путешествие по соседним странам. Это лучший способ завершить образование. А ты, Людвиг, не хотел бы побывать на родине твоих предков – в Аритании? Там ведь у него может иметься законная собственность.