Текст книги "Семь кругов адского рая"

Автор книги: Елена Малахова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

С первого дня знакомства Женя понравилась Софье. И, наблюдая, как та ежедневно уходит домой в сопровождении Даши, поймала себя на мысли, хорошо бы свести Женю с братом, и тем самым убить двух зайцев: избавиться от нежеланной родственницы, которой едва не обзавелась в лице Эли, и, наконец, лицезреть счастливое лицо начальницы. Ведь в столь кратчайшие сроки Женя стала для неё подругой. В итоге, получилась бы красивая пара и удовлетворенная таким результатом хитрая сводница.

– Соф, он такой красавчик у тебя! – восторгалась Даша, закатывая вверх голубые глаза. – Только слегка нелюдимый.

– О, это ты его плохо знаешь, – сказала Софья, всё ещё размышляя о своём.

– О ком это вы? – вмешалась Женя, знающая, что похвастаться красноречивым комплиментом от робкой Даши мог далеко не каждый.

С юности у Даши сформировался довольно специфический вкус на мужчин, который был прямо противоположен предпочтению Жени в данном выборе.

Даша, опередив Софью, быстро ответила:

– О парне, который поздоровался. А ты открыто выставила его словами: «Мы закрыты».

Женя удивлённо заморгала при виде подруги, скорчившей рожицу, и напрягла память с целью воссоздать образ парня. Но попытка оказалась безуспешной, поскольку она толком не взглянула на посетителя. Бессонная ночь сделала её невнимательной к мелочам.

– Ты просто очень рассеянная и уставшая, – вставила Даша.

– У тебя всё в порядке? – осведомилась Софья, направляясь к бару.

Женя поднесла чашку к губам, возлагая надежды на кофе, как на источник необходимой бодрости.

– Ой, девочки… Всё далеко не в порядке! – она потупила чёрные глаза вниз. – Я совершенно запуталась… Вдобавок заболела моя крошка. Я всю ночь просидела возле неё.

Рыжеволосая подруга знала о Жене всё, чего не скажешь о Софье. Наливая бодрящий напиток из кофемашины, Софья пропустила мимо ушей начало разговора. Даша положила указательный палец на драгоценную безделушку Жени и осторожно спросила:

– Скажи, зачем ты носишь это кольцо? Вы давно чужие люди с Ваней. Он уехал в Москву, ты здесь… Лариса Эдуардовна давно поняла, что её сын – безответственный тюфяк, она не осудит. Не мучай себя! Ты ведь больше его не любишь?

Преисполненная печалью в лице Женя вкрадчиво посмотрела на подругу.

– Но я никогда не смогу полностью вычеркнуть Ваню из своей жизни! Нас связывает нечто большее, чем просто кольцо…

Софья плюхнулась в кресло, вспоминая, как осенью одноклассница Даша Румянцева шуткой предложила ей работать официанткой в «Седьмом лепестке». Тогда Женя ещё не собиралась набирать основной состав коллектива. Софья сперва посмеялась, а потом обдумала предложение основательно. Масса свободного времени при заочной форме обучения в юридическом институте Благодатска давала возможность подработать, не теряя впустую дни напролёт. А после встречи с Женей Софья пришла в полный восторг от будущей начальницы. Женя показалась ей открытым и милым человеком, располагающим к дружбе.

Софья сделала пару глотков горячего кофе и впервые за полгода посмотрела на Женю иначе. Напротив неё сидела ухоженная обаятельная девушка, сильная, словно тягач, и смелая, как львица; с гордой статью и необычайной женственностью в каждом движении. А глаза её черны, как сажа; если получше приглядеться в них действительно было нечто манящее и теплое – будто уверенность в завтрашнем дне. Теперь она понимала Никиту. Да, Эля, бесспорно, красавица и очень богата, но она глупа и пуста внутри. А Женя – нет! Она живая, настоящая, самостоятельная; она девушка, с которой любой бы хотел провести вместе не одну ночь, а тысячи – после брачной!

Софья отвлеклась от раздумий и стала вникать в суть разговора. Женя посмотрела на кольцо и, точно желая избавиться от тяжкого бремени, уверенным действием руки сняла золотой символ обещания любви и верности на тканевую салфетку перед собой.

– Ты права. Хватит жалеть этот брак! Его больше нет!

Софья настолько обрадовалась, что с трудом подавила в себе неуместную в печальный момент улыбку.

– Очень жаль, что я не познакомила тебя с моим замечательным братом, – простодушным голосом сказала Софья. – Это он разбил нос тому грубияну, Максиму Грановскому, который, кстати, является его начальником. Ник заходил сейчас, чтоб извиниться.

– Извиниться? – Женя подняла глаза, искрящие сочувствием. – Он ведь заступился за меня. И, наверно, теперь у него большие проблемы на работе!? Мой святой долг хотя бы поблагодарить твоего брата.

Софья молча ликовала.

– А тот тип явно не взлюбил меня, – добавила Женя.

– Не взлюбил? Мягко сказано! – подметила Даша. – Не удивлюсь, если он напросится ещё на десятка два куриных яиц.

Волна заразительного смеха разлилась по стенам, накрывая грустную тему минутами веселья.

– А если говорить серьёзно, – начала Софья, – Ник не хотел причинять неудобства. Он чувствует себя виноватым, но ты не дала ему возможности избавиться от точащей вины.

– Соф, я все исправлю, – с улыбкой ответила Женя. – Когда он зайдет?

– Он такой душка! – сказала Даша, не сумев удержаться от своевременного комментария. – Приводи его завтра, и я сварю ему чудный кофе.

Женя откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, и бросила ироничный взгляд на курносую мисс-влюбчивость.

– Что?! Я ведь абсолютно свободна! – оправдывалась Даша.

Женя встала из-за стола, забирая пустую чашку.

– Думаю, кости парням перемыли достаточно. Пора бы и честь знать! Девчонки, дуйте по местам. Мы открываемся.

Глава 16

Прошло три дня с тех пор, как Ник не показывался на улицу. Мобильный терпеливо проглатывал очередные звонки и сообщения, ненавязчиво напоминая о своём существовании красным моргающим индикатором.

Ник сидел на диване в полной задумчивости. В голове всплывал образ Жени, мило улыбающейся тем вечером в немой беседе с Дашей. Каждый жест, каждый взмах густых ресниц он уловил тогда, затаив дыхание. Ник силился отогнать мысли, наливая очередную порцию Текилы в немытый который день стакан, весь заляпанный отпечатками пальцев. Закрывшись в четырёх стенах, он старался забыть её. Тягаться с соперником, имеющим преимущество в виде штампа в паспорте – куда выше его сил. Он законный супруг. А кем приходится ей Ник? Абсолютно никем!

Он колебался. А, может, стоит плюнуть на семейное положение, растоптав остатки этических принципов, вернуться в кафе и добиться её симпатии? Предположим, так он и поступит, жертвуя своей репутацией. Но каковы его шансы на любовном фронте? Как не крути, с супругом она познакомилась раньше, что даёт немалое преимущество. Затем череда свиданий и ухаживаний обернулась брачными узами взаимной любви (именно так представлялось ему развитие их бурного романа). Его бросало в дикий жар, плавно переходя в тошноту, каждый раз воображая мысленно, как ненавистный соперник касается её прекрасного тела, смотрит в сверкающие желанием агаты и просыпается в обнимку с ней. Он сходил с ума… а в голове крутилось варварское безумие узнать, кто он такой, подкараулить возле дома и, не раздумывая, свести с ним счёты. Он передернулся от собственной слабости, толкавшей в омут крайней жестокости, которая была ему чуждой. Но даже если он решился бы на такое безумие, он ясно понимал, что преступление полностью не избавит его от соперника. Не будет его – появится другой. Пустая, бесполезная трата времени! Все его шансы на любовь сведены к нулю. Она не взглянула на него, а на приветствие ответила снисходительным добродушием, будто он человек, страдающий слабоумием. Судьба распорядилась самым жестоким образом, столкнув их, когда уже ничего нельзя изменить. Отмотав кадр за кадром на пленке жизни до её замужества, он бы, несомненно, «рыл землю руками», но добился бы своего! Понимание, как ничтожно выглядит со стороны, лишь добавило ложку дегтя в его мучительное состояние. Между логическим мышлением и душевным порывом завязалась неистовая борьба. Уверенность в себе покинула его. Он обезоружен… раздавлен морально, страдая от ревности и чувства досады. И только лишь гордость и самолюбие не давали пасть лицом в грязь, чтобы стать полноценным рабом любви. Конечно, пока есть силы, он будет стараться изжить её образ из памяти. Но как же ничтожны эти силы! Он наглядно убедился в бессилии, когда в порыве безысходности бросился к стене с ножом, где висел портрет Жени "Закат". К вискам прилила горячая кровь. Он стоял напротив холста с ножом в руке и крепко сжимал его, пылая светло-карими глазами и набираясь духа расправиться с произведением искусства. Пока он не видел очаровательного её лица, волнистых каштановых волос, изящного тела в белом наряде, он уповал на собственные силы; надеялся, что раскромсав портрет на кусочки, сумеет облегчить душевные мучения. Но вместо решительных движений, он вдруг прослезился, разжав хватку. Нож с грохотом приземлился на пол. Ник протянул руку и ласково провел пальцами по её сияющим глазам, губам и подбородку, очерченным на фоне кровавого диска солнца. Он вдруг ощутил тепло, облегчение.

– Я не смогу причинить тебе боль... – тихо шепнул он, разрезая тишину мягким голосом. – Не смогу...

С глухой болью в сердце он отошёл и, сознавшись себе в собственной слабости, вновь вернулся в гостиную и налил Текилы.

Потом ему становилось ещё хуже, и порой любовь настолько сдавливала тело, скручивала руки, подчиняя все его существо себе, что он снова порывался пойти в кафе. Ползая на коленях, он бы стал умолять её быть рядом. Эти обнадеживающие мысли заставляли его броситься в прихожую. Он быстро одел ботинки, накинул куртку, часто дыша, посмотрелся в зеркало, и разум снова наполнился сомнением. Она его не ждёт... Самообладание с маленьким перевесом в свою сторону вновь овладевало им. Он беспомощно стоял посреди прихожей и смотрел в зеркало, размышляя, что смог бы стерпеть любое унижение и действительно стал бы преследовать её, если бы результат превзошёл ожидания. Однако, здравый смысл убеждал, что самоуничтожение от понимания безответности её чувств ничем не лучше тихого «самоубийства» в квартире. Она никогда не полюбит его – от этой склочной осознанности начинало мутить. Он был противен сам себе, считая свою беспомощность омерзительным пороком. Потому он решил, что лучше убиваться без свидетелей. Впервые желание зарыдать в подушку навязчиво подступало к слёзным каналам, а безудержная горечь разрывала его сердце на мелкие куски. И тогда вновь спасало самообладание, а выраженная степень опьянения, доходившая до кондиции отключки, рассеивала чёрные тучи в голове. Он вдруг начинал сатанически хохотать над собой, не видя никаких причин и доводов, чтоб так сильно убиваться. Увы, то было минутное облегчение страдания. Далее семь кругов ада захлестывали с новой силой, добавляя плюсом кошмарное физическое самочувствие.

Он взялся за голову, взъерошив пальцами густую немытую шевелюру. Апатия превратила его в настоящего Робинзона Крузо: за эти дни лицо приобрело землистый безжизненный оттенок; сами черты стали более резкими; впавшие глаза померкли; небритая щетина закладывала азы потенциальной бороды, которая впоследствии сделает его похожим на восточного раджу; мятая футболка потеряла товарный вид, а джинсы нелепо держались на выступающих бедренных костях. Не было сомнений, что вместе с покоем он потерял и несколько килограмм своего веса.

Динь-дон. Обрушивая стену гробовой тишины, раздался звонок в дверь. Ник продолжал сидеть неподвижно, уповая, что звонящий человек уйдёт после нескольких провальных попыток вызволить его из медвежьей берлоги. Телефон начал вибрировать, потом спустя мгновение издал последний писк, и дисплей потух голодной клинической смертью.

Динь-Дон. Снова проклятый звонок! И снова от Ника не последовало должной реакции.

Динь-дон, – не унимался сигнал. Динь-дон. У Ника прилило к вискам, и головная боль прострелила затылок.

– Кто бы там не был, но он точно нарывается!

Ник встал и, шатаясь, поплелся к двери, которая по-прежнему являлась источником внезапной мигрени. Он открыл дверь. На пороге стоял Сергей Краснов. Убрав палец с кнопки звонка, он оглядел Никиту с головы до ног.

– Фиу! – просвистел он. – Пожалуй, немцы красивее отступали! Впустишь друга на поле боя?

Жестом Ник показал в сторону гостиной. Едва Сергей сделал шаг в прихожую, он споткнулся о пустую бутылку и пулей влетел в комнату. Выставленные вперёд руки помогли избежать удара лицом об угол арки, завершающей тесную прихожую.

– А вот и первая мина на поле, – выдохнув, сказал Краснов.

Стирая капли пота с широкого лба, он осторожно переступил стеклотару, смятые в комок листы и ватманы незаконченных набросков женского лица и глаз. В комнате было душно. Спертый воздух указывал на то, что помещение не проветривалось несколько дней. Запах свежего перегара вытиснил ощущение присутствия кислорода при вдохе. Ник плюхнулся на диван и долил остатки алкоголя в стакан. Сергей смотрел на друга с великим сочувствием.

– Как понимаю, напитки здесь не подают. Но не переживай на этот счёт, я помню, где что стоит!

Он достал чистую рюмку из шкафчика и, открыв оконную фрамугу, порезал принесенный с собой лимон тонкими колечками, а затем взял пепельницу и перенёс всё на стол.

– Ты правда думал, что я брошу тебя наедине со старушкой Текилой? – спросил Краснов, усаживаясь в мягкое кресло.

Голова Ника неуклюже качнулась в сторону, что вывело парня из коматозного состояния. Он неестественно захохотал, когда увидел, как Сергей поставил тарелку кислой закуски на стол.

– Только не говори, что ты постоянно носишь с собой лимон?

Сергей вскрыл новую бутылку мексиканской водки.

– Никогда не знаешь наверняка, – сказал он, разливая спиртное в рюмки, – когда понадобится этот незаменимый солнечный цитрус…

Ник припомнил, как друг неоднократно выкладывал на закуску лимон весьма кстати, когда выпивать никто не собирался, но ситуация неожиданно менялась в корне.

Горечь выпитой смеси заставила Красного поморщиться, но порезанная долька цитруса помогла оттенить неприятный вкус. Он изумлённо воззрел на Никиту: ни один мускул на каменном лице не дрогнул, словно прозрачная жидкость в стакане, в шесть раз превышающем объём его узенькой рюмки, была обычной водой.

– Для начала займусь твоим жизнеобеспечением.

Изумленно моргая, Сергей достал телефон из кармана. Пока шли длинные гудки, он вновь поразился царившему в квартире погрому. Хаотичная обстановка походила на последствия разрушительного урагана. Вещи были разбросаны; чемодан уныло стоял в прихожей; пыль толстым слоем легла на поверхности; плед небрежно валялся на полу, а смятая подушка на диване будто вросла в него. Наконец, трубку подняла девушка, и Сергей заказал пиццу.

– Теперь постарайся не отдать швартовые, пока её привезут. Держу пари, ты забыл, какова еда на вкус!

Краснов разлил очередную порцию алкоголя. Опорожненная стопка вернулась на место и приняла выжидательную позицию, пока доктор Хаос приступил к выяснению всех обстоятельств разрухи.

– Полагаю, самое время перейти к реанимационным мероприятиям. Начну с элементарного вопроса: что стряслось? И почему ты не подходил к телефону?

Сергей часто брал роль справедливого обозревателя событий. Деликатный подход и умение объективно оценить проблему делали его гуру в делах, где все казалось безнадёжным. Вследствие расширения сосудов на щеках у Краснова рдел бархатный румянец. Он закинул ногу на ногу, вслушиваясь в неразборчивый лепет приятеля.

– Он сдох, – ответил Ник, усиленно стараясь не закрыть глаза, но сила притяжения земли действовала на них по всем законам физики.

– Начало неплохое... А то, что мой мобильник умрёт следом, тебя не волнует?

Ник весело помотал головой.

– Твои родные оборвали мой телефон. Что заставило тебя так неожиданно исчезнуть? Насколько мне известно, всё было прекрасно: ты встретил ту девушку, прожужжал мне все уши с ней. А теперь не выходишь из дома и не вступаешь в контакт.

– Она замужем…

Лицо Ника стало печальным. Озабоченность пролегла в усталые черты. Он сгорбился над своим бокалом, тоскливо вглядываясь в непрозрачность стакана, будто именно в ней скрывались ответы на мучительные вопросы.

– И-и-и? – протянул Краснов, не понимая, где пояснения.

– Тебе этого недостаточно? Или ты подумал, если я не относился серьёзно ни к одной из бывших, я как последняя скотина полезу разбивать семью? Мне надо забыть её! Вот такая ирония.

– И сколько дней ты в таком состоянии?

Никита медленно запрокинул голову, кидая лимон в широко открытый рот.

– Смотря какое сегодня число, – равнодушно ответил он.

– 30 апреля, вторник.

Никита умолк, напрягая неубитые алкоголем клетки мозга. Прищуренный глаз и вытянутые губы указывали с каким трудом ему даётся простое арифметическое действие.

– Получается третий, – подытожил он, протягивая руку к бутылке.

Язык его заплетался несильно, но слова произносились без особой членораздельности, окончания терялись. Сергей подытожил, что другу лень проговаривать их, ибо он чертовски устал.

– И как долго ты собираешься изнурять тело алкоголем? – осведомился Краснов.

– Пока не умрет из нас кто-то один: или я от лошадиной дозы алкоголя, или образ её глаз в моей голове.

Наполнив стакан мексиканской водкой до половины, Ник залпом осушил его. Глаза лучшего друга округлялись с той же поразительной быстротой, что убавлялась крепленая жидкость в бокале. Ник повернулся лицом к ошеломлённому Краснову. Его величественная улыбка смотрелась неестественно.

– И каков мой окончательный диагноз, Зигмунд Фрейд? – спросил Ник.

Краснов непринужденно водил пальцем по краю рюмки.

– Судя по трехдневному запою – у тебя алкогольная зависимость вследствие наркотической. Любая зависимость – болезнь, а в наше время нет неизлечимых заболеваний, кроме СПИДа и онкологии. А так как твоя хворь не имеет ничего общего с раком или смертельной инфекцией, соответственно, она лечится. Не возражаешь, я закурю?

Ник равнодушно моргнул в знак согласия. Сергей достал пачку сигарет и призадумался, как проще сформулировать фразу, чтоб друг сразу уловил суть. Он поджёг папиросу и с минуту сидел молча, размеренно выпуская клубы дыма.

– Она сняла обручальное кольцо три дня назад, – спокойно сказал Краснов.

Неожиданное известие ворвалось в уши Ника и стало медленно пробираться на цыпочках сквозь густой туман угара к разуму. Достигнув главного полушария, в голове словно заскрипели шестерёнки, пуская в оборот приятные слова друга.

– Бррр… подожди, – в его стеклянных глазах зажёгся огонь надежды. – Я сейчас.

Еле держась на ногах, Ник поплелся в ванну, а когда спустя десять минут вернулся на диван, готовый внимательно слушать пояснения – выглядел свежим и бодрым. И только лишь покрасневшие от хорошей спиртной трепки глаза сдавали с потрохами, чем он занимался на протяжении трех суток.

– Откуда ты знаешь? – не скрывая волнения, спросил Никита.

– Смею заметить, что твой телефон – столь ненавистный в этом злосчастном эпизоде – мог бы смело предотвратить попытку самоубийства в четырёх стенах.

– Что ты хочешь этим сказать?

Сергей продолжал спокойно курить.

– А то что отвечай ты своевременно на входящие звонки, сию новость подала бы Софья, а не я. И твой смертельный запой кончился бы на два с половиной дня раньше.

– Постой, что говорила Соня? Точнее, дословно можешь сказать?

– Извини, запись на диктофоне не включал, но суть помню. Женя сняла кольцо сразу после того, как ты ушёл домой запивать непредвиденное горе. Краем уха она слышала, как подруга здорово критиковала Женю за то, что та носит кольцо, будучи в разводе.

Довольный Сергей при виде, как реанимированное тело друга перешло в состояние стабильности – ожившее от воды лицо Ника стало натурального оттенка, а в глазах появился мерцающий огонек – широко улыбнулся, потушив сигарету в пепельнице.

– Так что, мой драгоценный друг, сеанс психоанализа окончен, и я спешу поздравить тебя с частичным выздоровлением! – Краснов разлил остатки спиртного на две порции. – Предлагаю выпить за умирающего во мне талантливого психиатра.

Ник поморщился. Вид алкоголя вызывал тошноту, и он отодвинул заляпанный стакан подальше от себя.

– Нет уж, хватит с меня лекарства! Я, пожалуй, сделаю кофе. Ты будешь?

Проглотив содержимое рюмки, Сергей разделался с последней долькой лимона на тарелке.

– Думал, не предложишь.

– Я должен увидеть её сегодня!

Ник щелкнул кнопку на электрическом чайнике.

– Поздно, кафе закрыто. Попьём кофейку, и я помогу навести здесь порядок. Невероятный дебош ты тут устроил!

Ник рассмеялся. В дверь ненавязчиво позвонили: ароматная пицца подоспела как раз ко второму этапу лечебного процесса.

Глава 17

На следующий день Ник выглядел превосходно: гладковыбритый, надушенный, в белой рубашке, светлых джинсах и пиджаке; сияющий от надежды, обретенной вчера. Судьба дала ему новый шанс, и он решил во что бы то ни стало добиться Жениной любви.

Он зашёл в кафе и, уверенной походкой проходя мимо первых столиков, облюбовал себе местечко возле окна. Настало время майских праздников, и в зале было достаточно людно. Он открыл меню и остановил случайный выбор на блюдах для завтрака. У Софьи началась сессия. Она должна была прийти во вторую смену, а вместо неё крутился молодой парень лет двадцати с медвежьей походкой вразвалочку.

Даша, заметив Никиту, приняла заказ сама. Она осведомилась, почему тот не заходил. Ник старался держаться спокойно и непринуждённо, умело орудуя обворожительной улыбкой, от которой рыжая кокетка расплылась в не менее сладострастной в ответ. Заказ готовили долго, не потому что количество народа превышало обычное число клиентов, а по той причине, что Даша замыслила хитроумный план, как подольше удержать в кафе завидного холостяка.

Ник осмотрелся. Кафе обдавало теплом и уютом. Окружающая атмосфера сочетала в себе гул многочисленных голосов и джазовую музыку. Жени нигде не было видно. Вошли новые клиенты. Молоденькая девушка крепко держала смазливого парня за руку; они выглядели счастливыми. Ник с завистью посмотрел на них. Как бы ему хотелось также держать Женю за руку и никогда не отпускать!

Он достал бумагу и стал что-то зарисовывать. Мимо него прошла девочка в сиреневом платьице. Её сопровождала женщина преклонных лет. Усадив девочку в кресло, которое поубавило незавидный рост, женщина направилась к бару.

Ник признал в девочке Алису. Он оставил свой горячий кофе, только что принесённый, и, захватив папку в подмышку, проследовал к столику девочки.

– Какое замечательное утро для встречи старых друзей, – сказал Никита. – Не так ли, Алиса?

– Безумный Шляпник!

Она радостно взвизгнула. Широкая улыбка на милом личике обнажила аккуратный прогалок между зубами в верхнем ряду от недостающего резца.

– Я каждый день приходила с бабушкой в парк и к озеру, – грустно произнесла она, – а тебя там не было!

– Просто Шляпнику пришлось уладить… безумные дела. Посмотри, что я тебе принёс.

Ник достал из папки портрет Алисы и протянул девочке.

– Ух ты! Анна Сергеевна так не умеет, – она восторженно захлопала в ладоши. – А нарисуешь мне что-нибудь ещё?

– Непременно, всё, что захочешь.

Их диалог оборвал строгий голос женщины, которая поставила поднос на стол. Тарелка со свежеиспечёнными блинчиками и кружка горячего шоколада истончали аромат, как в детстве. Ник взглянул на женщину в трикотажном костюме. Глубокая морщина на лбу между бровями добавляла невзрачным серым глазам необычайную строгость. Длинный острый нос полностью соответствовал худощавому лицу с желтоватым оттенком кожи.

– Алиса, я принесла тебе вкусные блинчики.

Она кинула недоверчивый взгляд в сторону Ника.

– Здравствуйте, – вставая, сказал он, – я Никита.

Открытое пренебрежение заиграло на морщинистом лице женщины.

– Здрасте.

Ему хотелось убедить строгую женщину, что его намерения самые что ни на есть бескорыстные, но девочка опередила его.

– Бабуль, это мой Безумный Шляпник. Посмотри, он нарисовал меня.

Протягивая шедевр, Алиса ждала, что бабушка разделит с ней радость. Однако, бабушка ещё с большей опаской поглядела на Никиту.

– Да-да, чудесно… А теперь ты должна покушать! Так сказала мама, милая.

Оглядев ненавистную тарелку, девочка поморщила нос, словно вместо румяных блинчиков там лежало свежеприготовленное брокколи.

– Я не буду.

В кармане женщины ожил телефон. Взглянув на дисплей, она сильно озадачилась.

– Я отвечу на звонок, а когда вернусь – чтоб тарелка была пустой. Иначе, придётся пожаловаться маме.

С этими словами она немного отошла от столика, контролируя издалека каждое движение незнакомца. Ник вкрадчиво осмотрел Алису. Она по-прежнему не притрагивалась к еде. И в тот момент в голову ему пришла неплохая идея, как заставить Алису подкрепиться.

– А ты умеешь читать? – таинственно прошептал Ник.

Та живо кивнула.

– Тогда крепко закрой глаза. И не подглядывай, даже если очень сильно захочется!

– А если открою?

Он пожал плечами.

– Тогда чуда не случится!

Алиса покорно закрыла глаза. Желание подглядеть постоянно вертелось в её маленькой головке, но предостережение Никиты остановило её. Ник оторвал две бумажки от чистого листа в папке и начал что-то строчить печатными буквами.

– Можно открывать?

– Открывай.

Ник сидел в том же положении. Она бегло оглядела стол, пространство вокруг него и потолок, что убедило её в отсутствии волшебства, которое так красочно рисовало развитое воображение.

– Ты обманул! – разочаровано пробубнила она. – Нет никакого чуда.

Скрестив руки на груди, она напыжилась, а губки-бантики обиженно подались вперёд.

– Подожди, что это у тебя под тарелкой? – притворно удивился Ник.

Алиса приподняла тарелку за краешек: там находился сложенный листик. Она поспешно развернула его, читая по слогам.

– Съешь ме-ня. Твой блин-чик.

Алиса весело захихикала, вспоминая, как сказочная Алиса, найдя такую же записку возле растибулки, откусила слишком много и увеличилась до гигантских размеров.

– Я ведь не пройду в дверь, когда съем?

– А в сказке про Страну Чудес разве Алиса потом не стала маленькой?

– Стала. Но ей повезло, она нашла волшебный пузырёк.

– Я слышал, как Даша говорила о пузырьке… Должно быть, она вылила его сюда, – он хитро прищурился, указывая пальцем на стакан с шоколадом. – Посмотри, здесь ещё один конвертик.

Ник отодвинул стакан в сторону и Алиса развернула очередной листик.

– Вы – пей ме– ня.

Глаза маленькой девочки рассыпались искрами радости, а щеки заалели, точно после прогулки на морозной свежести.

– Получается, если съесть блинчик и следом запить шоколадом – ты сначала вырастишь, а потом сразу станешь маленькой, как сейчас, – с улыбкой сказал Никита. – А самое главное, ты не заметишь невероятных изменений, потому что это произойдёт за несколько коротких секунд!

Она брезгливо покосилась на еду, но Ник разжёг в ней интерес. Девочка ещё раз прокрутила сказанное приятелем. И теперь пища казалась ей не настолько отвратительной, чем прежде. Она последовала совету нового друга и приступила к еде. Страх, что потолок упадёт на них, заставил девочку крепко зажмуриться. Когда весомые опасения не оправдались, маленькое личико засияло от восторга и счастья.

– Ты настоящий волшебник, Шляпник!

Она принялась уплетать десерт, смачно запивая сладким напитком. Ник остался доволен. Снова его хитрость и смекалка принесли щедрые плоды победы благодаря сказке Кэрролла, которую Софья в детстве, будучи без ума от Чеширского кота, пересматривала несколько раз на дню, потому волей не волей основные моменты Страны Чудес остались у него в памяти. Он почувствовал, что прежний Ник – любимец дам – возвращается. Это прибавляло значительной уверенности в успехе поставленной цели относительно Жени. Заинтересовать ребёнка куда сложнее, чем девушку, и ему без труда удалось этого добиться. С Женей будет проще – так он мысленно утешал себя, радуясь отменному аппетиту Алисы.

Женщина в трикотажном костюме закончила телефонные переговоры и подошла к столику. Она была настолько возмущена, что совершенно не пыталась скрыть негативного отношения к Никите. Её добродушный тон сменился менее дружелюбным.

– Алиса, пойдем! Мама придёт только к вечеру.

– Бабуш, подожди… мой портрет! Мои бумажки!

Разгоряченная женщина не унималась, продолжая тянуть расстроенную девочку за рукавчик платьица. Поднятый крик привлёк внимание растерянных посетителей, которые прекратили тщательно измельчать содержимое своих тарелок.

– Но ведь я всё съела, почему мы уходим? – пищала Алиса, не понимая причины бабушкиной злости. – Пока, Шляпник!

Ник ничуть не осуждал красноволосую попечительницу. Ведь окажись он на её месте, то не только утащил бы дочь силой, но и дал бы наглецу на орехи! Поэтому он сдержанно улыбнулся, помахав рукой Алисе, которая по-прежнему оказывала стойкое сопротивление бабушкиной воле.

Он вернулся за свой столик возле окна, где открывался живописный вид на горы. Взгляд на природную панораму пейзажа навлек осознание того, как правильно выбрано место для кафе. Красивые очертания гор, тонущих в мутной пелене тумана, чарующе манили к себе. На небосводе вперемешку повисли кучевые и перистые облака причудливой формы; а вдалеке блестела извилистая речка. Он сделал набросок красочного пейзажа.

Омлет и кофе окончательно остыли и выглядели не так аппетитно, как двадцать минут назад. Ник внимательно осмотрел зал. За время, проведенное Ником здесь, Женя так и не появилась, и небольшое сомнение закралось в его душу. Дабы развеять подозрения, он подхватил пиджак и направился к бару.

Даша встретила его милой улыбкой на лице.

– Посчитай меня пожалуйста, – улыбаясь в ответ, попросил Ник.

– Как тебе наш фирменный завтрак?

– С виду очень вкусно, спасибо, – засмеялся он, протягивая книжку с оплаченным счётом. – А Женя тут?

– Нет, она будет вечером. Ей что-то передать?

– Нет, не надо… Я хотел извиниться за друга в тот вечер.

Они тепло попрощались.

Ник ни разу не задал себе вопросов по поводу Алисы. Он не знал о ней ничего: ни точного возраста, ни кто её родители. Его настолько занимала сама девочка и общение с ней, что он не хотел этого знать. Но после разговора с рыжеволосой поклонницей незначительные подозрения только возросли. Странно, что и Женя, и мама Алисы – обе появятся в заведении только поздним вечером…

Глава 18

Женя, уставшая и голодная, приехала в «Седьмой лепесток» в семь часов вечера. Заказы сыпались, точно снег в декабрьское утро, и Галина Ивановна с помощницей Варей метались по кухне, точно ракеты. Женя вовремя пришла им на выручку, и уже через полтора часа зал наполняли умиротворенные сытые люди, щедро оставляющие чаевые в расчётной книжке.

Даша зашла на кухню с огромным букетом красных роз.

– Какая прелесть! – она с трепетом обняла цветы. – Хоть разочек подержу в руках такую большую охапку.