Текст книги "Ведьмина скрыня (СИ)"

Автор книги: Елена Ликина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– А платье? Русалкино… почему его нельзя сжечь?

– Если сжечь – праклён навсегда останется! Уже никогда не снять!

– И я? Я тоже останусь здесь навсегда? – обречённо пробормотала Яся.

– Эх, дзеўка. – мора смотрела с жалостью. – Поздно тебе горевать. Вона уже какая сделалася.

– Я не хочу так! Понимаете – не хочу! – Яся собралась приподняться, но в голове закружилось.

– Не снять… не снять… – слова моры вдруг сделались далёкими, и Яся перестала прислушиваться к ним. Мысли ворочались тяжёлыми жерновами, мешая сосредоточиться, погружая в транс.

– Опоздали! – охнула мора, а потом затрясла Ясю, замолотила кулачками по голове, пытаясь пробиться сквозь грубую кору. – Борися, дзеўка! Не сдавайся!

Но Ясе было уже всё равно, зов гораздо более сильный завладел её существом – то был призыв леса и её сестёр-древяниц.

– К нам, к нам, к нам! Мы ждём тебя, сестра!

Оттолкнув мору, Яся поднялась и слепо ткнулась в стену, но кирпичи не пустили, не дали пройти. Эту преграду требовалось немедленно устранить, и Яся начала биться об неё, скрести острыми коричневыми ногтями.

– Пропало! Усё пропало! – заголосил, выскочив откуда-то сбоку рыжий остроухий печурник.

– Заткнися, дурань! Лучше помоги! Одна ведь не дотащу! – заорала в ответ мора, изо всех сил дёргая совершенно невменяемую Ясю.

Вдвоём им удалось выволочь её в коридорчик, прямо к застывшему в проходе пластиковому Ванечке.

Уставившись на Ясю нарисованными глазами, пупс покачивался на коротеньких ножках и словно бы ухмылялся.

Взгляд пупса подействовал как магнит, зов леса сразу ослаб, сделался далёким и неважным.

Не в силах прервать зрительный контакт, подвывая побитой зверушкой, Яся поползла к Ванечке. Усевшись подле него, послушно протянула взявшуюся коростой руку, желая лишь чтобы он поскорее её укусил.

Рот пупса дрогнул и приоткрылся, сделавшись похожим на клюв. Медленно-медленно игрушечная голова начала наклоняться. Последовал то ли щипок, то ли укол, кожа-кора лопнула, выпуская на свет зеленоватую струйку.

Кап… кап… кап… Прокладывая себе дорожку среди трещин и бороздок струйка потекла на пол, собралась в тёмную густую лужицу.

Яся смотрела на неё, и в глазах расплывалось. Кажется, это кровь… Её кровь! Только почему она неправильного цвета?

– Успели! – облегчённо выдохнули позади. – Успели, мора! Остановилось обращение!

Яся собралась обернуться на голос, и не смогла.

Тем временем Ванечка слизнул зеленоватые капли, а потом и вовсе припал к руке.

С каждым его глотком Ясе делалось лучше! Тяжёлый дурман отступил. Пусть в мыслях, но она снова вернулась к себе прежней!

Руку начало неприятно саднить. Застонав, Яся попыталась выдернуть её, освободиться от Ванечки. Но тот не отпускал, впивался всё глубже, смачно причавкивал, словно спешил высосать её до дна.

Помешала появившаяся из кухни Петруна.

– Древовица-древяница! – ахнула она визгливо. – Как пробралася? Кто пустил??

Карлица-крыкса с силой вцепилась в пупса и, наконец-то, отодрала его от Яси.

Тот упал навзничь, забарахтался, забил ручонками по полу, и бабка с причитанием подхватила его на руки, принялась тетешкать.

– Как я успела-то! Как увидала! Кровь твари лесной тебе не на пользу – на вред!

Ванечка продолжал буйствовать и вырываться, свежая кровь древяницы придала ему сил. Крыкса бросилась Петруне на помощь, вдвоём они скрутили пупса и понесли его в комнату.

– Беги, беги, дурничка! – Ясю сдёрнуло с места, швырнуло к приоткрытой скрыне у стены.

Тяжёлая крышка отлетела кверху, обнажая пустой запылённый зев сундука.

– Ныряй, ну же! Ныряй, пока не поймали! – пропыхтело позади, и пара уверенных рук подтолкнула Ясю вперёд.

Не успев опомниться, она оказалась внутри, а сверху на неё упали какие-то тряпки. Крышка с грохотом захлопнулась, и Ясю окружила тишина.

*жаліцца – жаловаться, роптать, сетовать (бел.)

**Вось спрытныя – вот ловкие (бел.)

Глава 11

Сундук-портал тутчас перенёс Ясю обратно. Крышку продолжал удерживать навесной замок, и Ясе, чтобы выбраться наружу, пришлось снова воспользоваться умением древяницы.

В этот раз чулан пустовал, и она не стала раздумывать, на цыпочках прокралась к дверям, ведущим в глубину дома. Не зная, где сейчас находятся его обитатели, подождала, прислушиваясь к тишине, а потом решилась – чуть подтолкнула дверь и выглянула. Тряпки, что вслед ей бросила запечная мора, Яся прихватила с собой, это оказались её курточка и – неожиданно – платье русалки. Видимо мора решила так спасти его от сожжения, ведь иначе могло случиться непоправимое.

Ступив в полутёмный коридор, Яся немного замешкалась – чутьём древяницы попыталась уловить, где находится Катька. Первым делом она планировала освободить её от маски Привратницы и помешать планам Христины. Яся наивно полагала, что сразу после этого к Христине вернётся её прежний облик и она не сможет больше морочить Игната. Да и Катька тоже станет собой.

– И Игнат останется с ней! С ней! Ты всё-таки дура, Яська! – проскрипел ворчливо внутренний голос, и Яся очень обрадовалась его появлению, ведь это означало только одно – она остается собой, её обращение приостановлено! Пусть даже для этого потребовался укус Ванечки-стригоя. Спасибо море – сообразила, догадалась, как ей помочь!

В доме было тихо и сонно. Где-то тикали размеренно часы. Опасаясь столкнуться с Христиной и её помощниками, Яся заозиралась, пытаясь понять, в какой комнате может находиться Катька.

Перед ней были три двери, две – плотно прикрытые, и только средняя, та, что была между ними, казалась слегка приотворенной. И Яся подошла к ней, с опаской заглянула в узкую щёлку.

Сквозь плотно задёрнутую занавеску едва пробивался бледный свет растущей луны. Сгорбившаяся фигура квашней сидела на табурете, всей позой выражая отчаяние.

– Баба Гана, – шепнула Яся обрадованно. – Как хорошо, что я вас нашла!

Бабка даже не вздрогнула, не обернулась посмотреть на говорившего, и Яся сжалась от нехорошего предчувствия.

– Баба Гана. – она легонько коснулась плеча старухи и поспешила предупредить. – Это Яся! Помните меня?

– Древяница… – едва различимо прошелестело в голове. – Ты всё-таки пришла. Ты услышала меня!

– Пришла! – Яся присела перед бабкой. – Только я не совсем древяница. Я – Яся!

Мутные серые глаза без выражения смотрели на неё, ни одна черточка, ни одна морщинка не дрогнула на осунувшемся лице. И всё же Гана поняла, кто перед ней, попыталась что-то сказать, попыталась разомкнуть непослушные губы.

– Христя не та… она зло…

– Я знаю! Знаю!

Яся собралась было рассказать бабке про Игната и Катьку, но чутьё древяницы заставило её умолкнуть.

Запах! Едва ощутимый, особенный! Так пахла высушенная кора бузины, которую любили жевать её лесные сестрицы. Одним быстрым движением, Яся задрала рукав Ганиного платья… Так и есть! Тонкая узкая полоска настолько сильно врезалась в бабкино запястье, что кожа вокруг набрякла и посинела.

Яся попробовала сковырнуть кору, но только оцарапала бабку. Тогда она, почти совсем как Ванечка, склонилась над рукой и рванула перевязку зубами.

Яся проглотила её мгновенно, почти не прожевав.

Потом был резкий вкус на языке, и отчаяние от того, что она снова поддалась своей нечеловеческой половине, и бабкина рука, мягко поглаживающая её по голове.

– Ну, будет. Будет. – устало и ласково приговаривала Гана. – Не кручинься. Ты всё правильно сделала, дзяўчынка*.

– Я не могу сопротивляться её воле! И укус не помог…

– Тебя не стрыгой ли цапнул? Тот-то, я смотрю, ты другая.

– Другая?

– Ну да. Не обращённая до конца.

– И что с того? Всё-равно останусь чучелом…

– Ну, это мы еще поглядим… – Гана с трудом поднялась и распрямилась. – Ох. Затекло всё. Долго же я просидела колодой.

– Вас заколдовала Христина.

– Она. А бузина была как закреп. Себя виню, дзяўчынка. Ведь я верила ей, уважала! Проглядела ведьму под носом. Игнаша к ней привела.

– Она хочет за него замуж! Притворилась Катькой, моей подругой… они обнимались… – из-за переживаний у Яси не получилось связного рассказа, но Гана и без того всё поняла.

– То-то она к нему льнула! То-то ластилась!

– Ещё как льнула… – голос Яси дрогнул.

– Люб он тебе? – Гана взглянула проницательно. – Игнаш?

– Люб, – притворяться не имело смысла. – С самой первой минуты, с самого первого мгновенья люб!

– То хорошо! То славно! В этой любви твоя сила! Запомни это, дзяўчынка. Не растеряй её!

– Да какая там сила, – хотела возразить Яся, но Гана вздрогнула и обернулась на дверь.

– Уходить нам нужно. Быстрее. Я не смогу ей противостоять.

– Но Игнат? И Катька… Мы не можем их бросить!

– Мы их вызволим, дзяўчынка. Я тебе обещаю. – бабка взялась за сердце и покачнулась. – Нехорошо мне здесь. Давит.

И Яся сразу заторопилась, зашептала:

– Я через чулан прошла. Нам нужно туда.

Она подобрала с пола курточку и скомканное платье, и, не заметив удивлённого взгляда Ганы, на цыпочках прокралась к выходу. И только убедившись, что опасности нет, помахала ей, подзывая.

Вдвоём они миновали коридорчик, затем проскользнули в чулан – Яся решила провести бабку знакомым путём. Крючок на двери немного заело, у Яси никак не получалось с ним справится – железо липло к рукам, обжигая ладони. И тут ей помогла Гана – просто взялась и легко откинула одним пальцем.

Снаружи сеялся мелкий дождь, из глубины леса доносились странные звуки – то ли смех, то ли всхлипы, а может быть и то и другое.

– Водяницы играют. И твои… древяницы… – баба Гана быстро перевязала платок. – Нельзя тебе долго в лесу оставаться, заметят – враз уведут, я не удержу.

– Куда же мы пойдём?

– Ко мне, больше некуда. Только не пойдём – полетим.

– Древяницы не могут летать, а люди тем более…

– Значит, ты будешь первой.

Гана быстро пошла в сторону темнеющих деревьев, и Яся побежала за ней.

– Дзеўка! – сзади налетел невидимый прындик. – И баба Гана с тобой! Я приснул чутку, а тут вы!

– А, праменчык, отведи нас к берёзе. Только старая нужна, и обязательно с сувелем.

– Есть такая! И ветки крепкие. – отрапортовал прындик, появившись прямо перед ними растрёпанным комком. В одной лапке он сжимал брыль, шапку-невидимку вострухи, в другой – драгоценный свой молоточек.

– Зачем нам берёза? – Ясе было страшновато идти в лес. Она хорошо помнила свою реакцию на зов древяниц и боялась, что это может повториться.

– Как придём, так поймешь. А пока лучше за поклажей следи. Смотри, не потеряй!

– Это платье… – начала было Яся, да Гана шикнула на неё, велела помолчать.

– Подумать мне надо, прикинуть, что дальше… не мешайся пока, после поговорим.

Бабкин тон неприятно царапнул Ясю, и она чуть сбавила шаг, раздумывая не повернуть ли назад.

От деревьев тянуло холодком, дождь уютно шуршал по листьям, и где-то вдалеке снова прозвучал смех и голоса лесных. Ясе даже показалось, что она расслышала слабую трель, как будто кто-то подул в самодельную дудочку.

– К нам! – из-за ствола выглянула почти точная её копия, мигнула круглым совиным оком. – К нам, сестра! Будем играть!

– Играть! Играть! Играть! – заманчивым эхом разнеслось по лесу. – Оставайся! Оставайся! Оставайся!

Яся и не заметила, как поддалась на зов и шагнула в сторону прячущейся древяницы. Её остановили молоточек прындика, и резкий окрик бабы Ганы.

– Очнись, дурная! – верещал нечистик, лупцуя Ясю по шишковатому лбу. Удары молоточка не нанесли ей никакого вреда, зато смогли отвлечь от настойчивого зова лесной твари.

– Держи вот! – бабка сгребла с земли мох, сунула Ясе в руку два влажных кусочка. – Уши заткни, чтоб не блазнилось.

Это действительно помогло, мховые беруши полностью поглотили звуки, Ясе даже показалось, что она оглохла.

Совсем не к месту ей вспомнились объятия на крыльце, жаркий шёпот влюблённых, и сердце сжалось от зависти и тоски. Яся понимала, прекрасно понимала, что никогда не сможет занять Катькино место. Если всё закончится хорошо… когда всё закончится хорошо… Игнат всё равно не заинтересуется ей, ведь настоящая Катька будет рядом.

Погрузившись в эти невесёлые мысли, Яся пропустила момент, когда прындик вывел их к нужному месту.

Старая берёза росла особняком, и Яся сначала почувствовала её силу, и только потом увидела само дерево. Избавившись от ненужного теперь мха, она рассматривала дерево, пытаясь отыскать хоть какую-то его особенность.

Берёза почти сбросила листья, и высоко от земли хорошо просматривался уродливый горб нароста на стволе.

– Сувель. Древесная кость. – удовлетворенно кивнула Гана и, постучав по стволу, приникла к нему да зашептала.

Яся не вслушивалась в быструю скороговорку из слов, понимала, что бабка просит берёзу о помощи. И когда ветви дерева внезапно взметнулись к небу и резко опали, поняла, что всё получилось.

– Пособи, Яся. Вон, видишь, ветка провисла? Потяни её, мне не достать.

Яся послушно потянула, и ветка отделилась от ствола, рухнула прямо к ногам.

Она оказалась крепкой и длинной, примерно по размеру древка для метлы.

– А где мы возьмем прутья, – хотела спросить Яся и запнулась, увидев, как по движению бабкиной руки ветка дёрнулась и поднялась над землёй.

Гана повязала на неё что-то вроде поводьев – поясок или какую-то веревочку, и легонько потянула за концы, проверяя на прочность.

– Полезай, – велела она Ясе. – Я следом.

– Как – полезай?! – оторопела та.

– Быстро! Некогда мне с тобой нянькаться. Давай же.

Наверное, если бы Яся оставалась только собой, она ни за что не решилась бы на такой перелёт. Но древяницина часть снова взяла верх, и Яся ловко оседлала жердину, а потом направила ту пониже, чтобы бабке было удобнее взбираться.

Когда они плавно взмыли над деревьями, Ясю охватил восторг.

Ей захотелось подняться еще выше – отщипнуть кусочек от месяца, поймать зазевавшуюся звезду. Дождь уже перестал, и звезды искорками мелькали в глазах, дразнились: «не поймаешь, не поймаешь».

– Тихо сиди, – крикнула бабка не оборачиваясь, словно почувствовав это неразумное желание.

– Не рыпайся, дзеўка! – прындик обнаружился у Яси на плече. – А ну, как свалишься? Ищи тебя потом по всему лесу.

Настроение у него было отличное. Похрюкивая довольно, он поигрывал молоточком, шутливо замахивался на звезды, и те горошинками рассыпались по сторонам: «не тронь, не тронь».

Вынырнув из лесной темноты, за ними было погнался хапун, но бабка швырнула в него солью, и он сразу отстал.

Странная птица с уродливой человеческой головой попалась навстречу и лишь зашипела, увидев Ясю-древяницу и прындика.

Парочка визжащих старух промчалась на свинье, не обратив на компанию никакого внимания. Они были заняты друг дружкой – рвали из рук ли маленького чертёнка, то ли крупную жабу. Засмотревшись на них, Яся едва не выронила курточку с платьем, и прындик тут же тюкнул её по лбу молоточком.

Полёт продлился недолго – вот уже показался городишко, и знакомая закидка, и дом бабы Ганы напротив. Седенький хатник из-под руки смотрел на них с крылечка, Малинка крутилась тут же, всплёскивала меховыми ладошками, улыбалась. Домовые успели соскучиться по хозяйке и очень радовались её возвращению.

Малинка накормила всех картофельными клёцками, плавающими в подливке из шкварок и лука, на десерт подала тугие квадраты застывшего киселя из шиповника. Разрумянившись, она металась от печки к столу, подкладывая желающим добавки.

Кисель оказался кисловатым и в меру сладким, неспешно захлёбывая его травяным духовитым чаем, Яся наслаждалась человеческой едой. Впервые за долгое время ей удалось вкусно и сытно поесть, и это были не жуки, и не древесная кора, которую предпочитала древяница.

Идиллию нарушила Гана, поблагодарив домовую помощницу, поднялась и поманила Ясю за собой:

– Хватит рассиживаться. Или передумала вызволять остальных?

– Ничего не передумала! – возмутилась Яся. – Вы сами сказали после, вот я жду.

– Платье русалкино как у тебя оказалось? – неожиданно поинтересовалась бабка. – Мало тебе было одной примерки?

– Мне мора подкинула. Из закидки.

– Запечная? С чего вдруг?

– Петруна с крыксой его сжечь собирались, чтобы отомстить хозяйке. Я к ним через скрыню попала. Это портал. У Христины в чулане такая же стоит.

– У Христины в чулане… Вот, значит, как… Ох, и слепа я была! А, уж, как глупа! – протянула Гана и, подтолкнув Ясю к скамейке, велела строго. – А ну, рассказывай!

И Яся рассказала про свои приключения в закидке, про то, как невольно подслушала разговор, как укусил её Ванечка-пупс, как мора успела вытолкать её обратно.

– Так вот какой стрыгой тебя цапнул… так-так-так… – бабка слушала и перебирала аккуратные травяные пучки. – Вот, значит, как всё обернулось.

– Что вы с ними собираетесь делать? Для чего эти травы? – Яся с удовольствием принюхивалась к распространяющемуся комнате терпкому аромату.

– Чертогон использую как оберег, – Гана показала на игольчатые синие шарики синеголовника. – Он защищает от порчи и сглаза. И от чертей. Его ещё перенос-зельем называют за особенные свойства… В зверобое – частица солнца. Видишь, как ярко золотится? Тысячелистник – приворотная трава. А это душица. Трава долголетия, так же хорошо помогает в любви. – Гана покосилась на Ясю. – Только ты на неё не надейся, чувства должны от сэрца идти, не от травок.

– Я и не надеюсь, – вздохнула Яся. – Уже ни на что.

– То зря, дзяўчынка. Надеяться нужно на себя!

Гана помолчала, продолжая раскладывать всё новые и новые связки, бормоча что-то под нос и часто взглядывая на Ясю.

– Собираюсь сделать питье для Игнаша. Чтобы развеять наваждение. Полностью, конечно, не снимет, но хоть немного приоткроет глаза.

– И он поймёт, что с ним не настоящая Катька?

– Очень надеюсь, что поймет.

– Я отнесу! Проберусь в дом…

– Только в скрыню не залезай, не нужно тебе снова в закидку. И платье русалкино у меня оставишь, спрячу подальше, чтобы больше никто не нашёл.

С этим Яся не могла согласиться, но возражать не стала, а чтобы отвлечь внимание от платья – занялась своей курточкой. Встряхнула её, залезла в карман. Нащупав там кусочек картона и что-то круглое, вроде большого кольца, вытащила их и с изумлением стала разглядывать.

На блеклом кусочке сквозь разводы проступало несколько фигур, Яся не сразу сообразила, что перед ней старинная фотография. По центру сидел мужчина с затертым лицом, а по бокам от него стояли две барышни и немного натянуто улыбались. Одна из них привлекла Ясю, она будто бы уже видела её… только где?

– Откуда она у тебя? – изумленно ахнула Гана и потянулась к карточке.

– В скрыне нашла, еще первый раз, вместе с платьем и этим… – Яся подтолкнула к бабке кружок, оказавшийся согнутым гвоздём. – Вы узнали кого-то на фотографии?

– Узнала, – Гана осторожно коснулась пальцем гвоздя. – Я многое узнала за последнее время… прозрела после многолетней слепоты…

Она тяжело поднялась и скрылась на кухне. Почти сразу оттуда появилась Малинка с небольшой миской, полной воды. Поставив её рядом с Ясей на лавку, бесшумно отступила в угол и замерла там, спрятав руки под передником.

– Сейчас смотреть станем, – Гана вернулась с бутылочкой тёмного стекла, плотно закупоренной пробкой. С усилием вытащив её, принялась переливать в миску что-то тягучее, напоминающее патоку. Странная жидкость образовала на воде липкую лужу, на неё сверху бабка осторожно поместила найденный в курточке гвоздь. Он не потонул, остался лежать на поверхности, а внутри быстро замелькали картинки.

Чёрно-белые, словно в немом кино, кадры сменяли друг друга, являя миру фрагменты из далекого прошлого.

Ясе показалось, что она увидела Игната. Это был точно он – красивый, молодой, только вместо татуированного шрама на голове росли волосы. Вот он в доме – сердится, машет руками… пытается схватить невзрачную бледную тень… вот беседует с женщиной возле колодца, передает какой-то свёрточек…

– Ближе! Покажи ближе! – хрипло попросила Гана, и картинка дрогнула, пытаясь увеличить кадр. Лицо женщины возникло крупным планом, и Яся сразу узнала одну их тех, что были на фотографии!

Почти сразу появилась и вторая – она была невестой на свадьбе, Игнат обнимал её, а девушка счастливо улыбалась. А сбоку на них смотрела первая, и Яся поёжилась, ощутив через время её глухую колючую ненависть.

*дзяўчынка – девочка (бел.)

Глава 12

Объяснила смысл увиденного баба Гана не сразу. Когда картинка развеялась, а гвоздь всё же потонул, ещё долго сидела уставившись на воду и не шевелясь. Малинка и хатник, встревоженные таким бабкиным поведением, о чём-то перешёптывались в уголке, но ничего не предпринимали.

Первой не выдержала Яся, ей не терпелось обсудить с бабкой увиденное. Ведь она узнала, узнала одну из девушек, несмотря на то, что теперь её лицо очень изменилось.

Коснувшись бабкиного плеча, Яся постучала по нему легонько, привлекая внимание.

– Вы тоже узнали её, баба Гана? Поэтому расстроились?

– Узнала. Хотя и без того всё почти сложилось в картину. Но как же я была слепа! Не пыталась сопоставить кусочки, даже не думала о таком!

– Это была Христина! И… неужели Игнат?

– Прадед его. Русалкин соблазнитель.

– Не только русалкин… – Яся сдержала вздох. У Игната с прадедом было одно лицо, одна стать. И вкусы, видимо, были одинаковые. Обоих привлекали яркие брюнетки, как вторая девушка из видения. Как Катька.

– Не только. – согласилась Гана. – Христина тоже пала жертвой.

– И вторая девушка тоже. Кто она?

– Думаю, то прабабушка Игнаша… Как же я была глупа!

– Значит прадед Игната жил в вашем городке?

– Нет, не думаю. Христина точно нездешняя. Появилась у нас, когда я девчоночкой бегала. Сначала слухи поползли, что новая Привратница водворилась в лесу, а уж потом я её увидела, когда за грибами ходила. Она ко мне хорошо отнеслась, привечать стала, обучать. Я ведь многими знаниями ей обязана… да…

Гана поманила Малинку, показала рукой на плошку, чтобы убрала. Хатник сунулся следом, поднёс бабке воды, посмотрел вопросительно – не нужно ли ещё чего.

– Не нужно. Спасибо. Ступай, праменчык. Я сейчас отваром займусь. Вы мне теперь без надобности.

Повздыхав, Гана принялась сгребать разложенные травы, оставила лишь полынь и можжевеловую веточку.

Яся потянулась её потрогать, вдохнула сладковатый, насыщенный аромат и едва не откусила кусочек.

– Не тронь! – прикрикнула Гана. – Артыш в дело пойдёт. Хорошо бы поджечь его и окурить дымом Игнаша, да разве позволит она… Хоть бы отвара глотнул, и то будет польза.

В небольшой чугунок бабка сложила полынь, поломала на кусочки можжевельник, начала растирать их деревянным пестиком, двигая руку против часовой стрелки. Запах усилился, теперь в нём проступала отчётливая горчинка, которая очень понравилась Ясе.

– Христина сама мне и сказала про дом ведьмы-то. Что я рядом с ним живу. – неожиданно продолжила рассказывать Гана. – И ведьма та шибко сильная была, обреталась здесь в давние времена, все и забыли про это. Потому и дом вроде как есть, а вроде и нету. Видят его, но не заостряют внимание, вроде сквозь него смотрят. Стоит и стоит. А чей, почему заброшен – никого не волнует. Я, глупая, решила туда слазить – интерес разобрал, вдруг, что-то необычное от ведьмы сохранилось. А Христя строго на строго запретила да припугнула вдобавок. Сказала, что в доме нечисть посажена, помощницы ведьмины, вроде охраны от таких вот любопытных как я. Тогда и про платье проговорилась, которое ты с собой притащила…

– Про русалкино?

– Про него. Сказала, что мужик один наигрался с русалкой и бросил, а платье на память сохранить решил, да ведьма упросила отдать.

– А куда эта ведьма подевалась?

– Вроде как в леса ушла. А может на иную сторону. Не захотела оставаться, когда всё вокруг меняться начало. Меня она мало интересовала, ушла и ушла.

– Как это – меняться?

– Обычно. Революция… война… Уж больше века миновало, а дом так и стоит пустой. А Христя, оказывается, его себе приспособила… Как же я была слепа!

Гана долила в чугунок воды, поставила его на печку, принялась помешивать серо-коричневым птичьим пером. Ясе хотелось спросить – чьё оно, но она сдержалась, не стала говорить под руку бабке.

Когда отвар закипел, Гана сдвинула чугунок на край, набросила поверх тёмное полотно, чтобы немного настоялся.

– Уже скоро. Докончу дело и отправишься. Не передумала, дзяўчынка?

– Не передумала. – Яся рассматривала свою руку, из места, куда её укусил Ванечка понемногу подтекала зелёная жижа. – Баба Гана, можно это как-то остановить? Приложить что-нибудь, чтобы быстрее зажило?

– Нельзя, дзяўчынка. Как только заживёт – себя потеряешь. Древяница тебя поглотит.

– Но… я думала, что укуса достаточно! Думала, что он остановил полное обращение!

– Так и есть. Пока не зажил – остановил, а дальше потребуется новый укус.

– Мне, что же – опять просить Ванечку??

– Торопиться тебе надо. Успеть помочь другим.

– А я… а мне кто поможет?? – Ясе сделалось очень обидно.

– Может и поможет… на это только и надежда…

– Что поможет? Или – кто?

– Не могу сказать, дзяўчынка. Ты, главное, делай, что сэрца велит. Поняла?

Яся не стала отвечать, уткнулась лицом в коленки. Горько было сознавать, что её будущее зависит неизвестно от чего.

Бабка почувствовала её состояние и погладила по спине, желая успокоить. Эта мимолётная ласка немного поддержала Ясю, помогла отвлечься от грустных мыслей. Следом подошёл хатник, поднёс на блюдечке засахаренные кусочки, золотистые квадратики выглядели так аппетитно, что Яся не удержалась и сунула парочку за щёку. Это оказалось что-то похожее на мармелад, пахнущее мандаринами, праздником, ёлкой… Такое вкусное, что она невольно улыбнулось.

– Нравится тебе? – Гана улыбнулась в ответ. – Ешь на здоровье. А я закончу дела.

С полочки, уставленной всякими штуками – баночками, пузырьками, пакетиками, свечами, связками перьев и даже крошечными черепами – она взяла маленький серый клубок, подержала его в ладонях, погладила. Потянув нить, завязала на узелок, забормотала негромко: «Петлю на морок накидываю, оморочку связываю, словом своим обездвиживаю, своей воле подчиняю!» А потом опустила клубочек в отвар и снова прикрыла тряпицей.

– Почти управилась. Теперь бы только всё получилось. Как выпьет Игнаш, так сразу в карман ему этот клубочек засунь. Только чтобы не увидел никто.

– Сделаю! – Яся отставила пустую тарелку и поднялась. – Спасибо, баба Гана. Спасибо за всё. Мне уже пора?

– Пора, дзяўчынка. Сейчас, погоди минуточку…

Взболтав пером настой, Гана перелила немного в небольшой пузырёк и, запечатав пробкой, поставила тот перед Ясей. В тёмную тряпицу, послужившую крышкой чугунку, завернула влажный клубочек и положила рядом.

– Клубок не должен пересохнуть. Помни про это. Ты должна успеть.

Подбежавшая Малинка принесла с собой цветастый платок, увязала в него пузырёк с клубочком.

– Спасибо. – поблагодарила её Гана. – Так будет удобнее нести.

В стекло постучали, и пока бабка выясняла – кто там, Яся добавила к клубку с пузырьком и скомканное платье русалки, а поверху набросила курточку, чтобы скрыть раздавшийся в ширину узел.

– Опять шешки озоруют. – Гана погрозила в окно. – Назойливые, что комарьё. Пойдём, дзяўчынка. Провожу тебя до двора, а дальше ты уж сама.

Гана собиралась отправить Ясю на березовой жердине, которая перенесла их сюда, но Яся воспротивилась этому, сослалась на то, что от высоты кружится голова.

– Я через лес добегу, не волнуйтесь. Я же другая, своих не боюсь. – она обвела себя руками и грустно улыбнулась.

– А станут сманивать – вспомни про мох. Отщипни малость и в уши. – Гана внезапно обняла Ясю, огладила по бокам и тут же оттолкнула. – Ступай. Время дорого.

Помахав на прощание, Яся побежала по улочке. Её тянуло обернуться, проверить – не ушла ли бабка, но она сдерживала себя, понимала, что ещё слишком рано. Завернув за угол, притормозила, чтобы выждать время – она не собиралась тащиться к дому Привратницы через лес, хотела снова воспользоваться скрыней-порталом. Мимо прошла какая-то парочка, равнодушно скользнула по ней взглядом. Яся не сразу их заметила и не успела отвернуться.

– Не дёргайся. Для них ты – нормальная, – прогудел знакомый голосок. – Гана постаралась, навела чары.

– Чары? – Яся вспомнила короткие бабкины объятия. – Ты подглядывал, да?

– Не без того, – согласился прындик. – Смотрел и плакал…

Он нарочито всхлипнул и провыл: «Не позвали меня, на улице бросили…»

– Тебе было нужно особое приглашение?

– А как же! Иначе порог не пускает. В доме Ганы всё заговорённое. Просто так не пролезть.

– Так сказал бы… – начала было Яся, но прындик перебил, не дал ей договорить.

– Щучу я, дзеўка. Не переживай. Я в дом Ганы ни лапкой, ни молоточком. Не любит она прындиков. Помню, как братишек моих гоняла.

– Ты опять в шапке?

– Агась. Для безопасности передвижения.

Прындик хихикнул, а потом вдруг затараторил:

– Ушла, ушла. Ушла бабка. Можно теперь и в закидку…

– Откуда знаешь, что я собираюсь туда? – поразилась Яся.

– Я что, совсем дурань? Не собиралась бы – уже по лесу бежала. А ты решила через портал.

– Решила. Не хочу терять время.

– Может, уже потеряла. И сябрук мой тогось…

– Чего – тогось? – похолодела Яся.

– Тогось и тогось, спутался с Христей, обженился.

– Нет, не может быть… так скоро?

– А чего ждать-то? Захотели – сделали. Дело молодое!

– Игнат не хочет! Христина его обвела!

– На ней не хочет. А на другой…

Прындик примолк и засопел, а Яся не стала отвечать, возразить ей было нечем.

– И пусть! – с мрачным удовлетворением подумала она. – Пусть он влюблён в Катьку, а спасу его я!

К закидке подошли с другой стороны, чтобы ненароком не увидела баба Гана. Яся без труда перемахнула через невысокий заборчик, а оказавшись у дома, приникла к стене, вслушиваясь в звуки внутри. То, что она была наполовину древяницей снова сыграло ей на руку – Яся прекрасно расслышала не только пререкания Петруны с крыксой, но и других обитателей закидки: хриплое дыхание отсиживающегося в подполе капелюшника, змеиное шелестение чёрных теней по углам, голодную тоску Ванечки-пупса, пристроенного в спальне на кровати и печальные вздохи моры. Ясю затопила жалость к запечной, и она поклялась себе, что потом, когда всё окончится, она обязательно придумает способ забрать её отсюда.

У скрыни сейчас никто не толокся, и Яся не стала ждать, покрепче прижала к груди узелок, а потом быстро шагнула сквозь деревянную стену.

– А я? – проверещал ей в спину прындик, но охваченная азартом, она не обратила внимания на его негодующий писк.

Попала Яся в спальню Петруны, по счастью бабки с крыксой здесь не было, лишь лежал, звездочкой раскинувшись на кровати, пластиковый Ванечка. При появлении Яси он завозился, пытаясь подползти к краю. Пупс упирался ручонками в мягкое одеяло, подрагивая всем телом, приподнимался и снова падал, ножонки молотили по воздуху в бессильной злобе. Зрелище было пренеприятнейшее, но Яся больше не боялась стригоя. Она даже приостановилась на минутку, размышляя, не позволить ли ему снова укусить себя. Ранка на руке почти перестала сочиться, и перспективы полного обращения порядком напрягали.