Текст книги "Ведьмина скрыня (СИ)"

Автор книги: Елена Ликина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Зрадник* – предатель (бел.)

Часть 6

Христина заплела косу, уложила короной вокруг головы как когда-то. За годы затворничества она потеряла интерес к собственной внешности, а вот теперь вновь захотелось украсить себя, и это был хороший знак.

Получилось не сразу – настолько сильно тряслись от волнения руки. Наблюдавшая за хозяйкой воструха сунулась было помочь, но Христина не позволила, справилась с работой сама.

Белоснежные пряди серебрились в потускневшем зеркальном стекле, создавая иллюзию нимба. И воструха восхищённо ухнула, залюбовавшись этой красотой.

Стараясь лишний раз не смотреть на лицо, Христина приладила тоненькую маску из бересты и успокоила себя, что так будет даже лучше. Маска интриговала, придавала загадочности, вызывала желание заглянуть под неё.

Что ж, если он этого и правда захочет – почему нет? Можно будет приоткрыть тайну, показать свою прекрасную половину. Может быть… Но об этом пока не стоит даже и думать.

Кончики пальцев прошлись по маске, легонько коснувшись шеи, задержались на нитке любимых бус. Рассеянно погладив тёплые зеленоватые камни, Христина вздохнула. Как же ей надоело скрываться! Но иначе нельзя, нельзя… И хотя она давно не видела людей, продолжая общаться с одной лишь Ганой – маску надевала регулярно, пряча даже от неё своё изменившееся лицо.

Хорошо, хоть глаза оставались прежними – яркими и зелёными как молодой мох. Бусы – давний подарок – в точности подходили им по цвету, и Христина никогда не расставалась с любимым украшением.

– Скоро! Скоро! – шепнула она чуть слышно. – Они идут! Они скоро будут здесь!

Едва не споткнувшись о зазевавшегося праха, Христина словно и не заметила его – не отчитала ленивого беса, не отправила восвояси с новым бестолковым заданием. Отмахнулась она и от поднесённого вострухой киселя, бестолково закружила по комнате, стараясь хоть немного унять рвущееся изнутри нетерпение. Когда же стало совсем не в мочь – распахнула двери, выскочила на открытое всем ветрам крыльцо.

Лохматый меша бросился ей под ноги, крутанувшись волчком, заюлил взявшемся колтунами хвостом, попытался лизнуть хозяйкину руку, выпрашивая еды.

– Воструня в погребце крысу видала, её слови, – Христина пнула ногой назойливого духа и направилась прямиком к засохшей осине, приметив на ней одинокий порыжелый лист.

Смотреть по воде было долго и хлопотно, и она решила воспользоваться тем, что под рукой – провела пальцем по тонким прожилкам, попросила вполголоса: «Покажи их!»

Затрепетав под пристальным взглядом, листок побледнел до прозрачности, транслируя Христине желанную картинку.

Они уже шли через лес! Впереди – баба Гана, за ней – этот парень, Игнат, а следом – девчонка: подбористая и высокая фигурка, светлые волосы, собранные в густой хвост. Девчонка постоянно спотыкалась, и тогда Гана останавливалась и что-то терпеливо втолковывала ей.

– Хочу знать, что она говорит! – Христина прищёлкнула пальцем по листку, и тот послушно выполнил новый приказ. Теперь фигурки не только двигались – их стало слышно, и Христина внимательно прислушивалась к их словам.

– Не потеряй шыпшыну! Не зевай! – Гана в очередной раз оглянулась на Ясю. – Как столб минуем – старайся по сторонам не глядеть, помни мой наказ!

– Я помню, – Яся снова зацепилась за корешок и виновато покраснела. – Простите. Я не привыкла к лесу.

– Так привыкай теперь, пока пущевик не уволок! Он в эту пору дюже злой, повсюду расставил ловушки. Если б не моя шыпшына…

– Что может обычный шиповник против лесного духа? – Игнат подкинул на ладони крошечный сушёный плод.

– Не обычный же! Заговорённый! В воде мочёный, в печи сушёный, на солнце провяленный, особым словом скреплённый!

– И как он работает?

– Скрывает вас. Я ведь уже говорила. – бросив на Игната укоризненный взгляд, Гана махнула Ясе, призывая идти побыстрее.

– Да здесь и нет никого! Лес как лес. – Игнат будто нарочно поддразнивал бабку.

– Может и так. – покладисто согласилась та. – Но за столбом всё поменяется. Тогда не зевайте!

– А Катя одна! И у неё нет твоей шыпшыны! – не сдержался от упрёка Игнат.

Он злился на Гану за то, что не пожелала искать сбежавшую красотку, злился, что потащила с ними эту бесцветную моль. Сам отправится на поиски Катьки Игнат не мог – совсем не знал здешнего леса, да и не хотелось нарваться на тварей, против которых работало не оружие, а колдовство.

– Давно уехала твоя Катя. Уже и забыла про тебя. А нет – так Христина найдёт. Она многое может.

– Да кто такая твоя Христина? Лесная ведьма?

– Привратница. К пограничью приставлена, чтобы не шастали попусту в наш мир иные, а люди не попали в ихний мир.

– Ихний – это какой? – не понял Игнат.

– Скоро узнаешь, – Гане совсем не хотелось обсуждать эту тему, но Игнат не отставал.

– И кто же её приставил? К этому вашему пограничью?

– Добровольно пошла, приняла на себя эту ношу. Хорошая она. Знающая. Я ведь у неё училась, Игнаш. Все мои умения и знания от Христины.

"Сколько же ей лет?" – удивилась про себя Яся, но вслух ничего не сказала. Интерес, проявляемый Игнатом к Катьке, сильно расстроил её.

Игнат тоже ничего не спросил – он перестал слушать Гану, Катька полностью завладела его мыслями…

– Ближе! Покажи его ближе! – голос Христины охрип от волнения, и сквозь рябь и помехи на листке возникло одно лишь Игнатово лицо.

Она лишь взглянула – и сердце ёкнуло, защемило сладко и горько.

Глаза, чёткий росчерк бровей, упрямая складка у губ… Христина знала, помнила каждую черточку, каждую морщинку! Словно и не было долгих тягучих лет, словно они расстались лишь вчера.

Покачнувшись, Христина оперлась о ствол. Лицо опалило жаром. Совсем как в тот единственный раз, что они провели вместе.

Тот июнь выдался нестерпимо жарким. От зноя плавился воздух, и кожа горела и плавилась. А вместе с ней плавилась и она в объятиях крепких уверенных рук. Тогда, растворяясь в любви, Христина готова была пожертвовать многим, готова была принять власть мужчины, даже отказаться от своего ремесла. Она с лёгкостью могла бы заморочить, приворожить. Могла – но не стала, желая, чтобы всё было искренне, по доброй воле, по любви. Она сделала выбор и ошиблась. Проиграла. Осталась ни с чем.

Но теперь, теперь всё изменилось, она больше не допустит прежних ошибок. Ни за что не повторит их.

Чувства, которые Христина подавляла в себе, всё, о чём запрещала даже думать, поднялось откуда-то из глубины и, прорвав тщательно выстроенный за годы заслон, затопило её существо.

Стало нечем дышать. Любимая нитка бус удавкой сдавила шею, и Христина дёрнула за неё, с лёгкостью разорвав нить. Зелёные горошины раскатились по сторонам, а она даже не заметила того – держалась рукой за грудь, стараясь унять зачастившее не ко времени сердце.

– Катя… – проговорил негромко Игнат, и Христина не стала слушать дальше – рванув с ветки листочек-транслятор, безжалостно смяла его в руке.

Катя! Вот как. Значит, Катя… Ну, что же… Как скажете… Пусть будет она…

Вскоре после того, как Христина перестала за ними наблюдать, маленькая группа подошла к небольшой поляне. Посреди чёрной голой земли торчал деревянный покосившийся столб. На нём когда-то давно неизвестный мастер грубо вытесал черты грозного лика – глаза, сведённые к переносице, глубокую борозду носа да бороду, спускающуюся до самого низа. Узкие глаза со звериным вертикальным зрачком недобро смотрели на пришельцев, и Ясе захотелось немедленно повернуть назад, сбежать прочь от ветхого, но всё ещё грозного идола.

– Поклонись ему! – Гана подтолкнула Ясю в спину, а потом и сама пригнулась до земли, неразборчиво поприветствовав стража.

Игнат держался до последнего, но когда бабка шикнула недовольно – нехотя подчинился, небрежно кивнул с полупоклоном и быстро отвернулся.

Внезапно опустился туман, скрывая деревья и саму фигуру. Он был настолько густой, что Яся с трудом могла различить собственные руки. Волосы намокли и обвисли сосульками, лицо покрыли липкие холодные капли.

Гана тем временем достала из сумки бутыль, разбрызгала вокруг вонючую травяную настойку, а следом обмазала этим снадобьем и губы идола, окрасив их в буроватый цвет.

– Что это? – Игнат передёрнулся от отвращения.

– Не важно. – оборвала его бабка. – Помолчи, маё сэрца. Не мешайся.

Отставив бутыль, она разложила у столба подношения – брусочек тёмного хлеба, синюшную куриную голову со сморщенной горошиной гребешка и, перехваченные бечевой, колючие коробочки засушенных цветов.

Сжавшейся за её спиной Ясе показалось, что это чертополох. Не оборачиваясь, Гана кивнула её мыслям, шепнула не разжимая губ: «Чтобы выпустило».

Туман постепенно отползал, открывая узкую тропу меж высоченных сосен. Широкие стволы их терялись в вышине, за разлапистыми ветвями нельзя было увидеть даже кусочка неба.

– Шыпшыну под зуб положите, – потребовала от своих Гана. – Да держите, пока не дойдём. Ни за что не выпускайте! Поняли?

– Зачем? – попробовал протестовать Игнат. – Разве недостаточно того, что шиповник лежит в кармане?

– Под зубом понадёжней будет. За переходом у иных сила множится. Не спорь, Игнаш. Делай что велю.

Яся спорить не стала, молча слизнула твёрдый ссохшийся плод. Он чуть кислил на языке, и неожиданно напомнил ей о лете.

– Идите за мной, смотрите под ноги, – Гана медленно двинулась по тропинке. И они потянулись следом.

Лес изменился. Стал неприступным. Враждебным. Стволы сосен отливали красным, из-под растрескавшейся коры мигали чьи-то круглые глаза. Колючие жуки размером с кулак копошились поверху, образуя целые колонии.

От земли тянуло холодом, Яся сразу задрожала в своей тоненькой футболке. Курточка осталась в закидке, а попросить у бабы Ганы что-то взамен она совсем не додумалась. Игнат не выдержал – комом сунул ей в руки толстовку и молча дёрнул плечом, отвечая на невнятную благодарность.

Откуда-то сверху закричали. Голос прозвучал надсадно и жутко, шумно захлопали крылья… Тёмная тень стрелой пронеслась прямо над их головами и растворилась среди стволов.

– Это подвей, не глядите туда! – шепнула Гана едва слышно, продолжая идти вперёд.

Подвей закричал опять, теперь уже гораздо ближе, и Яся задохнулась от ужаса, представив, как он пикирует вниз и собирается её схватить!

– Подвей нас не видит. Не дёргайся. – буркнул недовольно Игнат и выразительно постучал себя по щеке. – Шиповник… не забыла?

– Помню, спасибо… – выдавив слабую улыбку, Яся заставила себя двигаться дальше. В голове крутилась только одна мысль – за что ей всё это? За что?

Рядом противно заскрипело, и из-за деревьев надвинулось что-то огромное, напоминающее замшелую глыбу! Приостановившись на миг, оно повернуло заострённую голову и шумно принюхалось, пытаясь обнаружить скрытых от него людей. Маленькие злые глаза взглянули прямо сквозь Ясю, но, к счастью, не заметили её.

Ясе лишь чудом удалось сдержать рвущийся вопль. Зажмурившись, чтобы больше не видеть монстра, она затвердила про себя бесконечное: я невидима-невидима-невидима!..

Разочарованное неудачей чудовище уже утопало прочь, а Яся всё стояла в оцепенении и продолжала трястись.

– Иди уже! Ну! Не задерживай нас! – Игнат не пытался скрыть раздражение. – Зачем ты её потащила с собой, баб Ган?

– Тебя не спросила! – рассердилась бабка и вдруг подняла обе руки, призывая всех к молчанию.

Прямо перед ней словно из пустоты на тропу выступило новое существо. Худое и длинное, отдаленно напоминающее человека, оно было закутано в подранные мешки, а на плече болталась тряпичная сумка. Толстогубое и румяное, с белой, растрескавшейся местами кожей, лицо его смотрелось уродливой маской. Пустые глаза голодно блестели.

Слизнув со ствола зазевавшегося жука, тварь пожевала с хрустом и, оглядевшись, неожиданно уселась на землю. Распахнув полупустую суму, принялась рыться внутри, перебирая своё добро. Вытащила на свет поморщенный кукурузный початок, обрывок верёвки, какие-то высохшие корешки…

– Сербай. Чтоб его! – досадливо сморщилась Гана. – Надолго угнездился. Пока всё разложит, пока перепробует. А голод всё одно не утолит.

Обойти сербая не представлялось возможным, и бабка сошла с тропы, стараясь не создавать шума, начала пробираться сквозь густо разросшийся кустарник. Чертыхаясь и кляня неизвестно откуда взявшиеся заросли, Игнат двинулся за ней, а Яся слегка поотстала – боялась повредить глаза о торчащие во все стороны ветки.

– Почему привратница живет в этих дебрях? – донёсся до неё вопрос Игната. – Неужели нельзя было поселиться поближе к цивилизации??

Что ответила Гана, Яся не расслышала – запнувшись о торчащий из земли корень, рухнула на землю и тут же провалилась куда-то вниз.

Всё произошло слишком внезапно – ни закричать, ни схватиться за что-то она не успела. А когда посмотрела наверх – не увидела никакого просвета, вокруг царил полнейший мрак.

Часть 7

В яме пахло влажной землёй, и немного – грибами да прелью. Окружающая темнота казалась густой и стылой. Чудовища, если они затаились в ней, пока не спешили выдавать себя.

– Игнат! Баба Гана! Я здесь! Внизу! – крикнула Яся изо всех сил, и шиповник хрустнул под зубом, распавшись на шершавые кусочки.

Яся сглотнула и закашлялась, когда колючая семечка больно процарапала горло.

– Игнат! – прохрипела она снова. – Гана! Вы меня слышите? Я здесь! Здесь!!

Вопреки ожиданиям, мольбы о помощи остались без ответа. Спутники Яси не хватились пропажи, а может просто проигнорировали её.

Стараясь не впасть в панику, Яся осторожно зашарила вокруг себя, и почти сразу уткнулась во что-то твердое. Стена ямы оказалась совсем близко. Не отнимая руки от шероховатой, чуть влажной поверхности, Яся медленно пошла вдоль неё. Пальцы цеплялись за торчащие из земли корешки, какие-то мелкие камешки, кусочки обломанных веток, и, наконец, наткнулись на мощный и длинный корень, спускающийся откуда-то сверху. Ухватившись за него покрепче, Яся полезла по нему как по канату. Её подгоняли отчаяние и страх, пусть неловко и неуклюже, но она понемногу продвигалась вперёд. Рассмотреть что-либо было по-прежнему невозможно, приходилось двигаться ощупью, корень раскачивался и поскрипывал, то и дело ударяя её о холодную стену. В какой-то момент Яся не смогла удержаться и с лёгким вскриком скатилась на дно.

В этот раз она упала неудачно, угодив лицом в неглубокую лужу, и невольно захлебнула застоявшейся воды. Вонючая жижа ледяным комом прокатилась по горлу, Яся согнулась пополам, едва сдерживая спазм. Когда её немного попустило и она попыталась встать на ноги – темнота разверзлась пульсирующей воронкой, опрокинула навзничь, завертела…

Очнувшись, Яся не сразу поняла, где находится. В мутном сумраке кляксами плавали тени, рядом на земле слабо поблёскивали озерца луж, из стен густо прорастали спутанные корни, а сверху падал слабый свет – там, на самом краю ямы сидели, болтая крохотными ногами, синие человечки без голов.

Фонарики, блукачие огни – безошибочно определила их Яся. Вскочив на ноги, она тихо посвистела существам, будто собиралась их подразнить. Человечки полыхнули ярким светом, а потом рассыпались на искорки и пропали. Снова стало темно, но в этот раз темнота не мешала – Яся прекрасно ориентировалась в ней.

Выбраться на поверхность она смогла очень легко. Яму, казавшуюся такой глубокой, преодолела всего в два прыжка, и даже не задумалась – отчего так получилось.

Дыра, в которую Яся так некстати провалилась, оказалась истлевшим дряхлым пнём. Тусклый зелёный мох разросся над ним густым покрывалом, помешав ей раньше разглядеть яму-ловушку.

Растерев под кроссовкой остатки трухлявой коры, Яся утратила к пню интерес и быстро огляделась.

С момента её падения прошло довольно много времени – над макушками сосен успела взойти луна и теперь тускло мерцала, проглядывая сквозь складки облаков. Чёрными точками подле луны вились гарцуки – предчувствуя скорые перемены всё никак не могли угомониться.

Прищурившись, Яся проследила за ними и вздохнула.

Интересно, почему её не стали искать? Игнат первым должен был заметить её исчезновение!

Они разговаривали с бабкой о чём то, и, наверное, не сразу поняли, что она потерялась. Возможно, они до сих пор бродят где-то рядом, волнуются, переживают.

– Не обольщайся, – жестко осадил Ясю внутренний голос. – Гана, может, и волнуется. Но точно не Игнат. Ты ему совершенно безразлична. Прими эту данность и успокойся.

– Ни за что! – упрямо тряхнула волосами Яся, и сама удивилась не свойственной себе решимости. – Игнат ещё обратит на меня внимание. Вот увидишь!

Помрачнев, она бездумно побрела сквозь кусты. И ветки сами раздвигались, освобождая для неё проход.

– Без присухи у тебя вряд ли получится. – продолжил поддразнивать голос.

– Не получится, значит будет присуха! – согласилась Яся, с шумом загребая слежавшиеся листья.

Мысли об Игнате волновали её. Ясе отчаянно, по-детски, хотелось провести пальцем по его ужасному шраму, а потом легонько поцеловать. Никогда раньше она не испытывала подобных чувств. Все немногочисленные прошлые отношения казались теперь тусклыми и какими-то неправильными, ненастоящими.

Кожа на лице внезапно засаднила. Сотни иголочек закололи её, стараясь проникнуть поглубже. Яся похлопала себя по пылающим щекам и ощутила под ладонями грубую корку.

Это грязь – догадалась она. Всего лишь грязь от той лужи из ямы. Вода смоет её без следа. Нужно лишь немного потерпеть.

– Жаль, что тебя не видит Игнат. – внутренний голос всё никак не мог успокоиться. Но Яся не среагировала на издёвку – притормозила, пропуская шлепающую наперерез перевейницу с корзинкой. Из-под небрежно накинутой тряпицы тускло поблёскивали белым птичьи черепа, тонкая косица с вплетёнными сорными травами змеёй извивалась за спиной твари.

Перевейница даже не взглянула на Ясю, лишь взмахнула подолом длинного платья, оставив на тропе несколько блёклых перьев.

Яся не стала переступать через них – предусмотрительно обошла вокруг.

Перевейнице ведь только того и надо – перемести, запутать дорогу, чтобы жертва потеряла ориентиры, навечно осталась бродить среди лесов и болот.

Чуть дальше возле старого замшелого ствола копошилось нечто приземистое и тёмное, ворошило длинным носом-сучком полусгнившие листья. В том месте, где полагалось быть шее, болтался обрывок тесьмы, раньше яркой и пёстрой, теперь же полностью утратившей цвет. Тесьму когда-то давно повязала бабка-знатуха, творя обряд над колодой-присыпушей. Оставленная после обряда в лесу, переродилась та колода в шатуна-борового, и с той поры затаила злобу на людей.

При виде борового, Яся собралась отступить за сосну, но тот почуял её и повернулся, прервав возню. Злые крошечные глазки скользнули взглядом по Ясе, и существо неожиданно поклонилось ей, совсем не пытаясь напасть. Яся чуть запоздало кивнула в ответ, и быстро прошла дальше, приказав себе не оборачиваться на таращившегося ей вслед перерожденца.

Защиты от нечисти у неё не было никакой, однако Яся совсем не испытывала страха. Она вдруг почувствовала себя в лесу своей.

Над головой мелькнула чёрная тень – хапун сорвался с дерева с пронзительным криком, завис, расправив кожистые крылья. Он пытался получше рассмотреть Ясю, и она на всякий случай прижалась к ближайшему стволу, стараясь сделаться как можно незаметней. Спускаться к земле хапун не стал, сделав пару кругов, улетел на болото, к своему логову.

Но не успела Яся перевести дух, как из дерева потянулась сухая шишковатая рука, мазнула её по плечу кончиками когтей.

Праява! Яся поспешно отпрыгнула, готовая дать отпор твари. Но та быстро потеряла к ней интерес, тусклый глаз мигнул по совиному и пропал под корой.

Стараясь держаться подальше от деревьев, Яся поспешила дальше. Лицо вновь засаднило. Кожа на нём натянулась, готовая вот-вот лопнуть.

Умыться бы! Смыть с себя грязь и воспоминания о мерзкой луже! Да только где взять воды?

– Дойди до болота. Здесь рядом. – тут же посоветовал внутренний голос, он звучал сейчас совсем по-иному – вкрадчиво и мягко, непохоже на себя.

Болото действительно было недалеко – откуда-то Яся знала об этом. Осталось лишь поднырнуть под кривую ель, пройти вдоль таящейся топи… Яся даже приостановилась на мгновение, но потом передумала – так хотелось побыстрее дойти до дома привратницы, так не терпелось увидеть Игната!

Яся никогда раньше не бывала в лесу, совсем не умела ориентироваться по потаённым приметам и признакам, но уверенно продвигалась вперёд, безошибочно выбрав дорогу к нужному месту.

Она прошла совсем немного, когда прозвучали полные ужаса и отчаяния крики. Голос дрожал и срывался на хрип, молил о помощи и очень походил на Катькин! Шальным ветром её занесло в этот лес, и теперь заклятая подруга явно бежала от кого-то, пытаясь спастись.

Крики раздались снова, теперь уже ближе, а следом за ними разлился чей-то торжествующий рёв. За деревьями мелькнула крупная чёрная туша. Подобие человека на единственной багровой ноге, грузно подпрыгивая, тащило в лапах извивающуюся, вопящую Катьку.

Красноног был одним из самых свирепых лесных нечистых. Он запросто мог сожрать Катьку, разодрать пополам. Помочь ей сейчас было совершенно нереально, и Яся не раздумывая двинулась следом за уродливой тварью.

Катька давно перестала кричать, отключилась от ужаса и шока. Красноног же монотонно что-то бурчал под нос, споро продвигаясь по чаще. Торопясь за ним, Яся старалась держаться на расстоянии, но даже оттуда ощущала тяжёлый смрадный дух, исходящий от монстра. Листья предательски шуршали под ногами, словно старались выдать Ясино присутствие, но он будто не замечал этого и ни разу не оглянулся назад.

Когда Яся заметно начала отставать, красноног, наконец, выскочил на поляну, окружённую хороводом из высоких пушистых елей. Там, возле крепкого деревянного дома его уже ждали. Высокая статная женщина в маске медленно спустилась с крыльца и показала жестом, чтобы он положил свою ношу. Красноног послушно сгрузил Катьку к её ногам, и сам присел в стороне, ожидая дальнейших приказаний. К нему сунулся кто-то лохматый и чёрный, хрипло взлаивая, закрутился вокруг.

– Поди ж ты прочь, меша! – прикрикнула на него хозяйка. – Станешь путаться – отдам этому на снеданне*!

Взвизгнув, меша тотчас унёсся под дом, и красноног лишь облизнулся вслед шустрому духу.

Женщина же склонилась над Катькой, придирчиво осмотрела изящную фигуру, задержалась взглядом на бледном лице, чуть тонула пальцем синеющую на скуле ссадину.

– Я же просила – помягче! – донёсся до Яси недовольный голос. – У неё что же – и бока в синяках? Как она вообще осталась жива после твоих лапищ!

Красноног загудел что-то в своё оправдание, но женщина не стала его слушать – прихлопнув в ладони, вызвала парочку козлоногих существ, велела отнести Катьку в дом.

Невысокая остроухая тётка притащила в ведре вонючее пойло, и красноног заухал довольно, предвкушая заработанное угощение. Нырнув головой в ведро, он смачно зачавкал, заурчал, и желудок Яси неожиданно откликнулся на это голодным спазмом.

Она прислонилась к стволу, подышала приоткрытым ртом, стараясь унять дурноту. Если она немедленно не съест хоть что-нибудь – точно хлопнется в обморок как Катька, а этого никак нельзя допустить.

В трещине под корой что-то легонько зашуршало, и на поверхность выбрался большой мохнатый жук. Яся среагировала мгновенно – подцепив его пальцем, отправила в рот и с наслаждением захрустела. И уже проглотив, сообразила, кого она только что съела! Однако Ясю испугало не только это – похолодев, она поднесла руки к глазам, вглядываясь в изменившиеся пальцы. Сухие и длинные, они походили на тонкие ветки, коричневые ногти напоминали чешую шишек.

Что происходит? Как она могла настолько измениться??

С трудом сдержав крик, Яся коснулась лица и застонала, ощутив под пальцами не кожу, а шершавую деревяшку!

И волосы оказались не волосами, а редкими нитями лишайника.

Потом она просто сидела, уставившись на огни в темноте – безголовые человечки-фонарики резвились под елками, распространяя вокруг себя синий зыбкий свет.

Мысли, чувства, желания растворились в нахлынувшей боли. Её больше нет. Она – больше не она! Она – чудовище! Что ей делать с этим открытием? Как дальше жить??

Только теперь Яся поняла – почему так прекрасно видит в темноте и откуда знает всех существ, что повстречала нынче в лесу. Поняла – почему те спокойно прореагировали на неё, не попытались помешать, остановить, поймать! И краснонога ничуть не обеспокоило её преследование. Он, конечно же, почуял её присутствие, просто принял за свою.

В бок что-то толкнулось – седая растрёпанная лесовица криво улыбнулась Ясе и поманила за собой на поляну. Нехотя Яся последовала за ней – прямо к крыльцу, на котором кто-то оставил исходящий паром горшок. Склонившись над ним, лесовица жадно задышала, принялась хватать ртом клубы беловатого пара. Ясю это угощение не вдохновило, и она бездумно двинулась вдоль дома, царапая ногтями деревянные доски.

В незанавешенном окне горел свет. Прямо перед стеклом стояла баба Гана, невидящим взглядом смотрела на лес.

– Гана! – Яся тихо поскребла по стеклу, но бабка не отреагировала на этот звук, ни единая черточка не дрогнула на морщинистом лице.

Её как будто кто-то заколдовал, наслал столбняк или заклятку, и Яся вдруг отчётливо поняла – кто это сделал.

Игнат! Что стало с ним? Яся бросилась к следующему окну – захотела увидеть его, убедиться, что он не стоит за стеклом таким же отрешённым болванчиком, как бабка.

Игнат сидел у стола, опустив голову на руки. У него за спиной расположилась та самая женщина в маске – Привратница. Ведьма!

Она плавно водила руками по воздуху, и что-то говорила, а может быть – пела.

Из прорезей в маске лился зелёный свет, обнимая Игната, струился по плечам, поглаживал бритый череп, повторяя причудливый узор татуировки…

Засмотревшись, Яся ткнулась в стекло, и тоненький звон отвлёк Привратницу от обряда.

Пришлось срочно прятаться, и проскользнув дальше, в новом окне Яся увидела Катьку. Бывшая подруга лежала на кровати, вокруг неё хлопотали воструха и меша. Помощница Христины оправляла на Катьке простую длинную рубаху, а меша поглаживал хвостом голову, не давая ей проснуться.

Привратница явно затевала что-то нехорошее, и Яся забыла о своей беде – решила во что бы то не стало помешать ей.

*снеданне – завтрак (бел.)

Глава 8

Голос был молодой и нежный. Медовый голос. Внимая завораживающему звучанию, Игнат хотел лишь одного – чтобы он никогда не умолкал.

Тягучий согревающий свет мягко опутывал Игната, покачивал словно младенца в люльке. Даже сквозь сомкнутые веки он видел зеленоватые переливы, испытывая умиротворение и восторженную, почти детскую радость.

Игнат почти слился с этим потоком света, но помешала заноза – что-то колючее и крохотное, удерживающее его на границе реальности.

– Гана!.. Гана!.. Гана!.. – воспоминание покалывало иголкой, пыталось пробиться сквозь возведённый колдовством заслон. – Гана! Гана… Гана…

Игнат попытался отмахнуться от назойливой мысли, но заноза кольнула сильнее, не позволяя окончательно забыться.

Что-то случилось… Что-то тревожное… страшное… Но Игнат совершенно не мог сосредоточиться, не мог вспомнить, что именно это было.

Словно в тумане перед ним предстала расплывчатая картинка – мрачные силуэты деревьев, худенькая бабкина спина впереди, пёстрый треугольник платка, который он привёз ей в подарок.

– Почему Привратница живёт в этих дебрях? – кажется, это прозвучал его вопрос.

– Потому что так надо! – едва слышно прошелестела в ответ бабка. – Привратницу держит место. Она не может его покинуть.

– Но почему так?

– Пограничье здесь. А она равновесие сберегает, чтобы светлый и теневой миры не смешались! Чтобы не пролез кто ни попадя на нашу сторону, не начал проказить и вредить.

Гана говорила что-то ещё: «Добровольное решение… большая сила… многому меня научила…»

Игнат урывками слышал её – поотстал немного, поджидая Ясю.

Яся?.. Он споткнулся на этом имени, не сразу сообразив – кто это такая. Но вот сквозь туман проступил тонкий и высокий силуэт, мелькнули светлые волосы, туго завязанные в высокий хвост… Яся! Белобрысая. Бесцветная. Та, что потом потерялась в лесу.

– Из-за тебя, из-за тебя, из-за тебя! – заноза кольнула ощутимее, пробудив забытое чувство вины.

Но что поделать, если белобрысая сильно его раздражала, одним своим присутствием вызывая неприязнь!

Возможно, поэтому он не сразу среагировал на крик. А когда обернулся – её уже не было позади. Её вообще больше нигде не было! Бесцветная Яся словно растворилась среди тёмных стволов, а может и провалилась куда-то.

Нужно было остановить бабу Гану. Сказать о пропаже. Нужно было действовать, искать девушку.

А он смолчал, обрадовался даже, что нет больше рядом этой липучки. Когда же они вышли к избе Привратницы, и Гана спохватилась о Ясе, правдиво изобразил удивление, пробормотал что-то про возможный побег.

Привратница не дала им обсудить произошедшее – встретила у порога и сразу провела в комнаты, бесконечно повторяя, как рада дорогим гостям. Подобное проявление чувств со стороны незнакомого человека удивило Игната, но он смолчал, не желая показаться невежливым.

Обстановка внутри жилища выглядела скромной, почти аскетичной. Грубо сколоченная деревянная мебель. Лосиные рога, прилаженные к стене, с болтающимися на них колокольчиками и мешочками. Гирлянда из сухих трав под низким потолком. Простенькие занавески на окнах довершали унылую картину. Не похоже было, что здесь живёт женщина. И живет очень давно, если верить словам бабы Ганы.

На почерневшей от копоти печке шумно побулькивало и пыхтело в горшке, и остро пахло чем-то вкусным, мясным.

– С просьбой мы, Христя, – Гана попыталась сразу перейти к делу, однако Привратница не захотела её выслушать, отмахнувшись, позвала всех к столу.

– После! После поговорим! Сначала – вот, откушайте, чем богата. Проголодались, поди, с дороги-то.

Игнату есть совсем не хотелось, но пришлось подчиниться настойчивости хозяйки.

Словно невзначай взяв за руку, Христина подвела его к лавке. Пальцы у неё оказались холодные и тонкие, Игнату было неприятно их прикосновение.

«Интересно, сколько ей лет?» – подумалось ему неожиданно. – Сорок? Пятьдесят? А, может быть, тридцать??

Голос у Привратницы был молодой и звонкий, сияющие зеленью глаза за узкими прорезями маски и пепельная коса-корона скорее принадлежали молодой женщине, а тело надёжно скрывала одежда, высокий воротник чёрного платья упирался в подбородок, длинные рукава доходили до запястий. Руки были гладкие, белые, словно не знали никакой работы.

О спрятанном под маской лице можно было только гадать. Для чего она нацепила её? Что за игру затеяла? Возможно, ей нельзя показывать себя посторонним? Или она настолько уродлива, что не хочет никого испугать?