Текст книги "Ведьмина скрыня (СИ)"

Автор книги: Елена Ликина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Христина словно прочитала его мысли – вдруг резко отняла руку и молча подтолкнула Игната за стол. Усевшись рядом, постучала по столешнице, и на расшитой узорами скатёрке начало появляться угощение.

От печи прямо по воздуху приплыл и встал по центру чугунок с мясной аппетитной похлёбкой. Следом появилось блюдо с пухлыми румяными булочками, рядом с ним с лёгким стуком опустилась щербатая плошка со сметаной. За ними спланировали тарелки, ложки, вилки, и даже – ножи. Сделав круг, перед Игнатом приземлилась запотевшая от холода бутыль с мутным содержимым.

Христина окружила Игната заботой, не отходила от него ни на шаг – всё подкладывала добавки, ненароком задевая то плечом, то рукой.

Навязчивое внимание действовало угнетающе. Игнат не понимал, чего она хочет, почему проявляет к нему такой интерес.

Он ёжился, пытаясь отклониться, и всё посматривал на Гану, замечая, что бабка удивлена не меньше его.

– Присядь, Христя! – не выдержала она наконец. – Не кружи над ним, давай уже поговорим.

Но Привратница словно не слышала её, продолжала улыбаться да предлагать Игнату новые аппетитные кусочки.

В конце трапезы Христина налила из бутыли в щербатый стакан тёмного неприглядного пойла, и пододвинула его к Игнату.

– Выпей! – настойчиво потребовала она. – Выпей, Игнат. И тебе станет лучше!

– Что это? – Игнат поморщился от резкого кислого запаха и попытался оттолкнуть стакан.

– Бодрящий настой. На травах и лесных ягодах. Это полезно, выпей. – Привратница и не думала отступать. – Сделай хотя бы глоток. Тебе понравится. Обещаю!

Игнат почти послушался – проще было попробовать, чем продолжать упираться, но в последний момент перехватил встревоженный взгляд бабы Ганы и передумал.

– Не пей, Игнаш! – остановила она, а потом повернулась к Привратнице. – Ты что удумала, Христя? Уж не чаваротнае* у тебя в бутыли?

– Да ты совсем ослепла, Гана! Крамбабулю назвала чаваротным! Я её бурачным соком подкрасила, от того и цвет.

– Зрение у меня уже не то, но чаваротнае от бодрилки отличить смогу. Зачем всё это, Христя? Чего ты добиваешься?

– Чего хочу – ты, старая, понять не сможешь! – Христина через стол потянулась к Гане и, положив на бабкин лоб ладонь, принялась что-то певуче нашептывать. Игнат не расслышал слов, увидел лишь, как Гана тщетно пытается привстать, а потом оседает копной, едва не свалившись с табуретки.

– Отведите её в комнату. – Христина хлопком подозвала помощников: хмурую воструху и неуклюжего увальня-праха, сама же попыталась успокоить Игната, сказала, что подобные приступы случались у бабки и раньше.

– Гане нужен покой и сон, скоро ей станет лучше. Не волнуйся за неё. Доверься мне.

Игнат Привратнице не поверил, но на всякий случай кивнул, чтобы не выдать себя. Когда служки-помощники потащили спотыкающуюся бабку прочь, он собрался последовать за ними, но Христина не дала сделать и шагу, мягко удержала его, прошептав, чтобы не мешал им.

Нехотя подчинившись, Игнат прошёлся по комнате. Что делать дальше он не представлял. Правильнее всего было бы уйти. Но как он найдёт обратную дорогу? Кроме того он сильно тревожился за бабку, оставлять Гану здесь после случившегося казалось Игнату неправильным.

Стакан со странным содержимым так и стоял на столе. Заметив, что Христина снова потянулась к нему, Игнат успел первым – в последний момент перехватил и выплеснул настойку на пол. Когда та растеклась липкой лужицей, он опомнился и пробормотал извинения, а потом опять попросился к Гане.

– Зачем тебе к старой? Она теперь спит. Отдохни и ты, у меня много места, – Христина улыбнулась маняще, подтолкнула его пышной грудью к дверям. На Игната пахнуло чем-то удушливо-сладким, и он еле сдержался, чтобы не вы казать отвращение.

"Я здесь ради Ганы! Ради Ганы! Только ради неё!" – повторяя про себя эти слова, Игнат отошёл к окну, бесцельно поддёрнул занавеску.

Христина неправильно поняла этот жест – оказавшись рядом, вдруг прижалась всем телом, обхватила руками – не расцепить! В их крепком и жарком кольце Игнат начал задыхаться.

– Отпустите! – прохрипел он, пытаясь вырваться из захвата. – Что вы делаете? Зачем всё это?..

– Ты же хочешь избавиться от проклятья? Я помогу тебе это сделать! – зашептала Христина в самое ухо. – Я знаю, как отвести проклятье! Я могу! Ты же хочешь этого! Ведь хочешь?

– Х-хочу, – прохрипел Игнат. И Христина ослабила хватку, повернула его к себе, шепнула чуть слышно в самые губы:

– Плата – твой поцелуй!

– Вы шутите? – шарахнулся Игнат. При мысли, что придётся поцеловать маску его замутило. Близость Христины показалась внезапно ничуть не лучше насланного на их род проклятья русалки.

Его реакция тут же передалась Христине. Зелёные глаза мгновенно покраснели, причёска-корона распалась, и длинная коса плетью хлестнула Игната по плечам.

– Всё равно при мне останешься! Не отпущу от себя! Никогда! – Христина вскинула руку ему на лоб, и сразу сделалось жарко и тяжело. Игнат покачнулся, а потом пошёл как приклеенный туда, куда его повели.

Дальше была темнота, зыбкий зелёный свет и непонятная песня. Дивный голос ласкал и манил, и Игнат устремился к нему, всем существом желая раствориться в упоительной морочи…

В отличие от Игната Гана сохранила способность анализировать и думать, да что толку. Поражённая обездвиживающей закляткой, она могла только сокрушаться о своей многолетней слепоте и безграничном доверии к Привратнице. Могла сожалеть, что не разгадала, не почувствовала её истинной сути и позволила обойти себя. Попытаться противодействовать Христине и ускользнуть от чар бабка не успела, да и вряд ли бы смогла – Привратница была сильнее и гораздо опытнее её.

Больше всего Гана переживала сейчас за Игната. Он находился в гораздо большей опасности, чем она сама. Настой, которым Христина пыталась опоить его, имел приворотные свойства, но зачем Привратнице понадобилось привораживать незнакомого человека, бабке было непонятно. Собравшись с силами, она в который раз попробовала мысленно дозваться Игната и неожиданно перехватила взгляд из-за стекла – снаружи на неё таращилась молодая древяница.

Вот и решение! Она призовёт лесную, благо та запросто может преодолеть деревянную преграду. А потом… потом попытается через неё хоть как-то помешать Христине. Управлять чужим сознанием будет непросто, Гана никогда не злоупотребляла такими вещами, но сейчас у неё просто не было иного выхода.

А может послать древяницу к своим? Чтобы привела сюда печурника с хатником? Хотя от них тоже будет немного толку. Что они смогут против Христининого колдовства?

Гана отвергла возникшую мысль, решив, что не может, не должна рисковать своими помощниками, ведь Христина с лёгкостью справится с каждым из них.

Значит, придётся зазвать лесную сюда, а потом внушить ей, что нужно делать.

За размышлениями бабка прозевала момент, когда любопытная древяница отлепилась от стекла и исчезла, то ли убежала обратно в лес, то ли пошла бродить вокруг дома. Напрасно Гана вслушивалась в звуки, напрасно искала её, напрасно пыталась почувствовать – древяница больше так и не заглянула в окно.

А потом в комнату неслышной тенью скользнула воструха и наглухо задёрнула занавески. Словно Христина догадалась о бабкиных попытках и послала помощницу, чтобы помешала осуществить задуманное.

*чаваротнае – приворотное (бел).

Глава 9

Яся бродила возле дома Христины, не представляя, как можно попасть внутрь. Постучать и войти она, конечное же, не пыталась – понимала, что для обычной древяницы вход в дом привратницы заказан.

Проситься к ней в услужение было бесполезно – Привратница не станет брать в помощницы первую встречную. Подружиться с вострухой или мешей – рискованно и вряд ли выполнимо, на это требовалось время, которого у Яси не было.

Если бы кто-то открыл окно, если бы нашлась хоть какая-нибудь лазейка, она непременно воспользовалась бы подвернувшейся возможностью. А без этого оставалось лишь слоняться вокруг дома и ждать.

Время шло, но придумать ничего не удавалось, и решимость Яси потихоньку таяла, а потом её неожиданно сильно потянуло в лес.

Яся не знала, что чем дольше она остаётся в обличье древяницы, тем меньше шансов у неё вернуться к себе прежней. И внутреннее обращение хоть и не будет таким стремительным как внешние перемены, всё же неотвратимо произойдёт. Вот и теперь, несмотря на стремление помочь Игнату, что-то настойчиво побуждало её уйти, забыть прошлое, раствориться в лесу, затеряться среди других древяниц. Играть с ними в кронах деревьев, качаться на ветвях, дразнить и бросаться шишками в неуклюжих лесных духов.

Словно почувствовав её желание, лохматая лесовица поманила издали – пойдём, пойдём. Невесомые призрачные воздуховицы лёгкой стайкой пронеслись мимо, замахали Ясе, позвали наперегонки. Воздушные девы казались счастливыми и беззаботными, и Ясе захотелось присоединиться к их веселью. Блукачие огни вспыхнули ярко-синим и рассыпались среди дальних деревьев, замигали фонариками – к нам, к нам, к нам! Ты теперь иная! Приди, останься с нами!

Яся почти поддалась на их зов. Катька, Игнат, платье из ведьминой скрыни – все события, случившиеся так недавно, разом потускнели, показались незначительными, пустыми. Она так бы и ушла, навсегда затерявшись в глубине чащи, если бы напоследок её не потянуло ещё раз посмотреть на Игната.

В этот раз ей не повезло – в двух первых окнах обзор перекрывали занавески. И Яся подбежала к самому дальнему, словно что-то направило её туда.

Катька была там – всё так же неподвижно лежала на кровати. Но теперь кое-что изменилось – по обеим сторонам от неё были расставлены свечи, самая большая из которых помещалась в изголовье. Рядом застыла Христина, наблюдая за тем, как неуклюжий прах по очереди поджигает каждую из них. И когда на последней затеплилось слабое пламя, протянула руку и резко сдёрнула маску, которую тут же почтительно принял прах.

Чтобы получше рассмотреть, Яся подалась вперёд, и лёгкий звон стекла привлёк внимание Привратницы. Поспешно присев, чтобы не выдать себя, Яся вжалась в стену под окном. Лицо без маски она увидела лишь мельком, но этого оказалось достаточно чтобы ужаснуться. Яся даже зажмурилась, замотала головой, чтобы отогнать от себя жуткое видение, но страшный лик продолжал стоять перед глазами.

Одна его половина была юна и свежа – нежно розовела щека, золотистые искорки сияли в зелёном глазу, уголок пухлого рта поднимался в предвкушающей улыбке. С другой же стороны кожа взялась глубокими складками, провисла словно старая тряпка, раздувшееся веко наплыло на глаз безобразным бугром, тонкие бесцветные губы затерялись среди морщин, на подбородке лепилась лиловая бородавка.

Яся даже забыла о собственном уродстве – настолько поразил её истинный облик Христины. Неужели она тоже попала под чьё-то колдовство? А может быть сама стала жертвой проклятья? И что она затевала теперь? Что собиралась сделать с бедной Катькой?

Яся немного подождала, но ничего не происходило – никто не отворил окно, не обнаружил её присутствия, не прогнал прочь. И она снова решилась взглянуть на происходящее в комнатушке, замирая от любопытства и страха, осторожно приникла к стеклу.

Свечи успели прогореть – чёрные нити дыма змеями поднимались от них, и Христина собирала каждую, сплетая в подобие призрачной верёвки. Склонившись над неподвижной Катькой, она перевязала ей руки и щиколотки ног, и по телу девушки медленно поползло тусклое свечение.

В комнате сделалось темно, и лишь Катькино тело всё больше и больше наливалось светом.

Зрелище было завораживающее и жуткое, и Ясе стало казаться, что Катька вот-вот исчезнет, полностью растворится в этом призрачном сиянии.

Однако всё получилось иначе – в какой-то момент святящаяся оболочка приподнялась над Катькиным телом и зависла в воздухе. Яся отчётливо видела её – лёгкую, невесомую, трепещущую!

Привратница притянула её к себе одним лишь взмахом руки, а потом нырнула в неё, словно та была платьем! В ту же секунду верный прах опустил маску на Катькино лицо, и комната погрузилась во мрак.

Почти сразу прах вынырнул из него расплывчатым силуэтом – распахнул окно, выпуская наружу запахи сладкого воска и гнили. Маленькие глазки злобно скользнули по отпрянувшей Ясе, и она поспешила сбежать.

Задыхаясь и торопясь, не в состоянии обдумать увиденное, Яся выскочила прямо к крыльцу, и запнулась, увидев сидящего на ступенях Игната.

Поглаживая по свалявшейся шерсти пристроившегося рядом мешу, Игнат расслабленно смотрел в сторону леса и улыбался. Дух вилял пушистым хвостом и тыкался головой Игнату под руку, словно расшалившийся пёс. Засмотревшись на них, Яся тоже невольно улыбнулась и, лишь перехватив взгляд Игната, вспомнила, насколько изменилась! Он, конечно же, не узнал её, и равнодушно отвернулся. А из приоткрывшейся двери вдруг позвал знакомый голос:

– Эй, древяница, пошла, пошла отсюда!

Сияющая Катька выступила из проёма и легонько замахнулась на Ясю. Игнат подскочил при её появлении, уставился как невиданную диковину, словно боясь поверить, что она настоящая, живая!

– Что смотришь? Или не узнал меня? – Катька выгнула изящно прорисованную бровь.

– Узнал… – хрипло ответил Игнат. – Тебя нельзя забыть!

Он потянулся потрогать нежную смуглую щёку, и Катька ужом скользнула к нему, спрятала лицо на груди.

– Катя! Катя! Моя… любимая… – Игнат вдыхал её запах, не в силах оторваться, и каждое новое слово болью отзывалось у Яси в голове.

– Не стой как чапля, отойди от них! – внезапно прочирикало возле уха. – Не видишь разве – обмороченный он!

Яся не сразу среагировала на странный голосок – всё смотрела и смотрела на обнимающуюся парочку. Увлечённые друг другом, Катька с Игнатом продолжали целоваться, не замечая никого вокруг.

– Иди прямо в лес, там и поговорим, – тем временем скомандовал голосок. – Живее иди. Время дорого. Спасать сябрука надо. Вызволять от этой!

– Кто вы? – встряхнувшись, Яся, наконец, обернулась на голос, но рядом никого не оказалось.

– Прындик я… – она отчётливо почувствовала прикосновение когтистых лапок к плечу. – Прындик. Игнатов сябрук. Ты головой не крути, просто кивни, если помнишь.

– Помню, – шепнула Яся едва слышно и медленно побрела к дальним деревьям. – На крыльце у бабы Ганы вы рассматривали спички…

– Было дело, Яся. – признал невидимый прындик, а потом зачастил-заторопился. – Пропадает Игнат! Брамница-ведьмачка паучихой присосалась! Оплела-охомутала сябрука!

Яся почти всё прослушала – так удивилась и обрадовалась тому, что прындик её узнал.

– Чего ж не узнать – когда ты при мне в яму сверзилась, прямиком в зыбочников след! Вода в нём опасную свойству имеет… От того и твоё превращение.

– Ты видел, как я провалилась и не помог?! Не остановил Игната с Ганой! – одним движением Яся сгребла с плеча невидимый пуховый комок и сжала в кулаке.

– Пусти, дурничка! Удушишь ведь! – прындик забарахтался, пытаясь выбраться. – Вот я молоточком тебя!..

– Попробуй только – раздавлю как козявку!

– Шучу я! Шучу! – поспешно заверил её нечистик. – Только отпусти!

– Почему не помог мне? Признавайся! – Яся снова потрясла пленника.

– Не люба ты сябруку, вот и смолчал. – загундосил бедняга. – Да и поздно было – ты уже попала в след.

Не люба! – слова больно резанули Ясю. Настолько не люба, что Игнату было всё равно – где она, что с нею станет. Она и сама понимала, чувствовала это, но принять так и не смогла.

Тёплый комочек снова завозился в руке, и Яся разжала пальцы, позволила ему выбраться.

Когда милующуюся на крыльце пару скрыли деревья, прындик остановил Ясю, заявив, что не может далеко уйти от сябрука.

– Я при Игнате и в доме был, видал, как Христя его охмуряла! Только помочь другу не смог, кто я против ведьмачки… – всхлипнул тоненьким голоском.

– Игнат влюблён в мою подругу… бывшую подругу… – поправилась Яся. – Они были там, на крыльце…

– Ты что же – совсем тупая? – изумился голосок. – Христина украла её личину! Провела обряд замещения!

– А как же Катька? – Яся запнулась. Значит, то была вовсе не Катька! И Игнат признался в любви Привратнице! Христине! Но зачем было проводить такой сложный обряд? Не проще ли наслать на него морочь?

– Не проще! – прындик словно считал её мысли. – Морочь побудет и схлынет. А с обрядом может получиться навсегда!

– Что – навсегда?

– То! Навсегда Катькой твоей останется! Соображаешь?

– А как же настоящая Катя?

– Далась она тебе! – рассердился прындик. – Почём мне знать?

– Я видела, как помощник Христины надел на Катю маску…

– Значит, ходить ей в брамницах до поры. – хмыкнул голосок. – Будет вроде куклы при Крысте. Делать, что велит, говорить, что подскажет. Пока та не прогонит.

– Но зачем Христине этот обман?

– А то ты не смекаешь? – удивился прындик. – Сябрук ей нужен. Мой сябрук!

– Настолько нужен, что она решилась на подмену?

– Про то не скажу. Неведомо мне. Одно знаю – если на полной луне станут они мужем и женой, пропадёт мой сябрук. Не выберется из её паутины!

Ясе нечего было ответить существу. Поначалу она очень хотела помочь Игнату, но теперь её желание заметно ослабло. Что было тому причиной она не понимала. Возможно жаркие объятия на крыльце дома Привратницы, а возможно и что-то иное. Вздохнув, она присела на пень, и прындик тут же прыгнул ей на колени.

– Жёсткая ты! – пожаловался он почти сразу. – Спешить нам нужно. Пока совсем не обратилась.

– Что значит совсем? – вяло поинтересовалась Яся. Она лениво следила, как солнце исчезает за деревьями, окрашивая их верхушки багрянцем.

– То и значит… Пока совсем древяницей не стала и в лес не сбегла!

– А я могу? – Ясе разом сделалось жарко. – Могу навсегда остаться древяницей??

– О том и толкую, дурничка! Осталось мало времени.

– Я не хочу! Это несправедливо! – Ясе хотелось заплакать, но в глаза будто набился песок. – Может, есть какое-то средство всё вернуть? Всё исправить?

– Ты сказки читала? – прындик завозился на коленях.

– Читала…

– Чего тогда спрашиваешь?

– Ты намекаешь на поцелуй принца? – невесело усмехнулась Яся.

– Что поцелуй – фитюлька! Был и нету. Эх, дзейка, всё может изменить лишь каханне*!

Каханне… Какое красиво слово… Яся повторяла его про себя, а сама представляла Игната – вот он подходит к ней, берёт за руку, нежно касается губами кожи, а потом вдруг отталкивает её от себя, словно прозрев… Интересно, что бы он сделал – узнай, кого на самом деле целовал возле дома?.. Смог бы тогда освободиться от влияния Привратницы?

А Катька, настоящая Катька, что сейчас чувствует она? Понимает ли, в какую ловушку угодила?

Понимает ли, что маска, которую надел на неё прах – тоже останется навсегда? И её теперь не снять?

Яся вдруг выпрямилась и застыла. Ну конечно же! Нужно попробовать освободить Катьку от маски! Вдруг тогда изменится расклад сил? И Христина не сможет больше притворяться ею??

Последние слова Яся повторила вслух, и прындик восхищённо присвистнул.

– Ото дело! Ну, дзейка, ну, удивила! Как выйдет месяц – проведу тебя в дом. Я знаю одну лазейку!

– Может, ты сам? – Ясе не хотелось возвращаться. – Ты невидимка, у тебя получится лучше.

– Не можно мне, – заныл прындик. – Воструха сразу увидит свой брыль! В прошлом разе чудом от неё спасся, спрятался за сябруком.

– Какой ещё брыль? – не поняла Яся.

– Да шапку-плетёнку. Из цихорной травы! Я скрал одну, теперь и ношу. Надел – и нет меня, просекаешь?

– У тебя есть шапка-невидимка??

– Дошло наконец. Их воструха плетёт под заказы. А касны разносят. У них одну и стянул.

– Но это же круто! Отдашь её мне. В шапке будет не так страшно.

– Не можно же! Чем только слушала меня? Воструха сразу её разглядит, а как сдернет – тебя и поймают.

Пока они пререкались – успело стемнеть. Месяц выкатился на небо, рассыпал вокруг золотистые звезды. В глубине леса жалобно и печально прокричала сова, и со стороны болота ей глухо откликнулась выпь. Тёмной тенью в небе пронёсся хапун. Жухлая трава зашуршала под чьими-то крадущимися шагами. Ночь полнилась вздохами и шепотками. Они звали, манили Ясю к себе.

– К нам, к нам… – шептали настойчиво. – Приди, сестрица. Мы ждём!..

Яся пришла в себя от боли – казалось, что по голове долбят молотком.

– Очнулась? Полегче тебе? – перед глазами завис спутанный комок травы, тонкие птичьи лапки сжимали крошечный молоточек, на затылке торчала стожком вязанная шапка вострухи.

– Полегче нельзя было? – Яся потянулась за шапкой, но прындик успел отскочить и снова сделался невидимым.

– Но, но, не балуй! Едва удержал тебя! Ещё бы чуток, и прощевайте!

– Я слышу голоса…

– Ещё бы не слышать. Свои зовут. Не отстанут. Пошли к дому, дзейка, пока ты еще можешь.

Ясе не хотелось уходить, но она пересилила себя, послушно побрела обратно. Прындик жужжал над ухом, не давая прислушаться к посторонним шепоткам.

Они миновали крыльцо, прошли мимо темнеющих окон и, завернув за угол, упёрлись в дверь чёрного входа. Она была сделана совсем недавно и сохранила запах свежей древесины. Эту дверь Яся видела раньше и не понимала, зачем прындик привёл сюда.

Чуть помедлив, она толкнула дверь, но та даже не дрогнула. Она была заперта.

– И что теперь? – Яся начала раздражаться.

– Зачем спрашиваешь? Древяница ты или кто?

– Или кто! – Яся собралась возмутиться, но руки сами потянулись к гладко обструганным доскам.

Что я делаю? – мелькнула удивлённая мысль, а потом Яся с лёгкостью раздвинула доски и шагнула внутрь темноты.

Позади довольно хихикнул прындик. Голосок его прозвучал глухо и далеко.

– Прындик! – шепнула обеспокоенная Яся. – Ты со мной? Ты здесь?

Но ответом ей была тишина.

*Каханне – любовь (бел.)

Глава 10

Очень быстро Яся освоилась в темноте – для древяницы та совсем не была помехой.

Комнатушка, в которую Яся попала, оказалась совсем маленькой и плотно заставленной разнокалиберным хламом. По стенам лепились связки трав и грибов вперемешку с паутиной. На полу выстроились ряды запылённых банок, бутылей, кувшинов разных размеров и форм. Какие-то мешки и свёртки образовали почти непроходимые завалы. Чуть дальше за ними виднелось и вовсе что-то большое и длинное под накинутым поверху выцветшим пледом.

Яся шагнула туда и нечаянно зацепила метлу, едва успев перехватить её за обломанное древко. Повернулась, не зная куда приткнуть находку и обмерла, поняв, что она здесь не одна.

Нескладная и тощая сущность из лесных духов стояла напротив и молча таращилась на неё. Уродица тоже держала метлу, и длинные заскорузлые пальцы немного подрагивали.

От неожиданности Яся присела, а когда лесная повторила это движение, сообразила, что перед ней всего лишь зеркало! Старое зеркало с растрескавшейся амальгамой, а в нём – она нынешняя. Во всей красоте.

– Не смотри! – приказала себе Яся и крепко зажмурилась. Что толку рвать душу!

– Тем более ты скоро её лишишься! – немедленно поддел её внутренний голос. – Не забывай про полное обращение. Торопись!

Едва сдержавшись, чтобы не врезать метлой по стеклу, Яся начала протискиваться к двери напротив, стараясь больше ничего не задеть. Когда она поравнялась с громадой под пледом, дверь начала приоткрываться, и в проём спиной вперёд втиснулась сопящая воструха. Она пятилась, едва удерживая что-то в руках, и это позволило Ясе выиграть пару секунд. С несвойственной себе прытью она скользнула вниз, пристроившись под боком громады. Прильнув совсем близко, вдохнула приятный запах, ощутила под пальцами шероховатость плохо обструганного дерева.

Да это же сундук! Старая скрыня, похожая на ту, что была в доме у бабки Петруны. Только бы вострухе была нужна не она!

Воструха загремела совсем рядом, выронив поклажу и заругавшись. На шум в чулан сунулся прах, неловко полез помогать. Вдвоём они долго возились на полу, подтирая разлитую жидкость. Наверное, это был какой-то настой – от резкого запаха у Яси сильно защекотало в носу.

Она уткнулась в руку, чиркнув зубами по грубой коре, затаила дыхание и всё-таки не сдержалась – чихнула!

Помощники Христины замерли, а потом медленно стали подниматься.

Сейчас они обнаружат её и позовут хозяйку! И тогда!..

За себя Яся не слишком боялась. Что страшного могут сделать одной из своих? Разве что выгонят прочь и не пустят обратно. И тогда она не сможет ничего исправить, не сможет помочь ни Игнату, ни Катьке.

Древяница ты или кто? – ей вспомнился раздраженный голосок прындика, и Яся плотнее прижалась к боку скрыни, робко попросилась к ней внутрь.

Как и в случае с дверью всё получилось, только теперь доски не раздвинулись, а просто пропустили её, и Яся с лёгкость прошла сквозь дерево.

Снаружи глухо переговаривались помощники Христины, в поисках источника звука перекатывали что-то, грохоча и поругиваясь, но внутри скрыни Яся чувствовала себя в относительной безопасности. Впервые она порадовалась своему превращению. А быть древяницей, оказывается, не так уж и плохо!

Звуки постепенно приближались, и Яся услышала, как прах предлагает вострухе заглянуть в скрыню. Послышалось шуршание, кто-то из них откинул с сундука плед.

Яся сжалась в комок, боясь шелохнуться. Сейчас они поднимут крышку и сразу обнаружат её!

Никудышная из неё получилась спасительница, так легко прокололась в самом начале.

– Да нет там никого – видишь, нетронут замок! – воструха зачем-то постучала по стенке сундука. – Ты у дверей посмотри, может, кто снаружи подслушивал.

– Чего здесь можно услышать? – недовольное ворчание праха отдалилось. Негромко хлопнула дверь, прошаркали шаги. Что-то проговорила воструха, прах ответил неразборчиво, снова послышался скрип…

Наконец, звуки смолкли, но Яся благоразумно не спешила вылезать, решила ещё переждать ещё немного. Служки Христины вполне могли устроить засаду, или отправиться за помощью.

Время шло, но никто так и не вернулся, и истомившаяся Яся решилась покинуть скрыню. Свободно приподняв крышку, она бесшумно выбралась из своего убежища и замерла.

Всё вокруг поменялось! По-прежнему было темно, но Яся прекрасно видела узкий коридорчик и приоткрытую дверь, из-под которой чудилось едва различимое бормотанье и вздохи – тихий голос неумело выводил унылую колыбельную песнь.

Что-то неуловимо знакомое было и в этой обстановке, и в старческом глуховатом ворковании, словно Ясе доводилось бывать здесь раньше.

Стараясь ступать как можно незаметнее, она подобралась поближе к двери и заглянула в щель.

Возле узкой девичьей кровати с горкой подушек в изголовье топталась неопрятная старуха. Рукой-клешнёй возила по одеялу, наглаживая да похлопывая кого-то маленького, и неразборчиво пела про чьи-то грехи. На тумбочке возле окна квашней растеклась горбатая карлица, покачивала ногой в такт заунывному напеву.

Яся не поверила глазам – перед ней были бабка Петруна и карлица-крыкса из закидки!

Они баюкали пластикового Ванечку. Упыря, прячущегося под личиной детской игрушки!

Каким-то образом сундук Привратницы перенёс Ясю в старую заброшку на краю городка, в который они приехали с Катькой. Вот только как такое получилось?

– Здесь всё возможно, – тут же откликнулся внутренний голос. – Странно, что ты до сих пор этого не поняла!

– Да поняла, поняла… – осеклась Яся, отвлёкшись жалобы бабки Петруны.

– Голодно Ванечке! – запричитала бабка, оправляя на пупсе сбившуюся рубашонку. – Вишь, возится, маетный. Никак не заснёт.

– Голодно ему, как же. – недовольно проворчала карлица. – А то он крови моей не напился!

– Негожая твоя кровь! Нет в ней нужной остринки!

– Спасибо и за такую скажи. А будешь жаліцца* – уйду от вас!

– Куды уйдешь? Совсем забылася? Хозяйка от дому не отпустит.

– Хозяйка… – фыркнула карлица. – Где она? Когда последний раз навещала?

– И то верно… – Петруна поскребла подбородок. – Забросила нас. Позабыла. А Ванечке человечья кровь пользительна. Без неё не воспрянет!

– Не нужен хозяйке твой Ванечка. И мы с тобой не нужны… – всхлипнула карлица да принялась теребить намотанную на руку тряпицу.

– Не нужен, не нужен… – плаксиво забормотала Петруна. – Позабыла… забросила! Тухнем мы здеся… тухнем…

– И обе девки сбежали! Из-за тебя, старой!

– Не виновать меня! Нечего, нечего! – вмиг обозлилась бабка. – Сама их проворонила, бестолочь! Я с одной справилася, платье ей нарядила. А ты подружку не удержала. Упустила! Упустила!

"Это они про нас с Катькой" – догадалась Яся.

Она всё так же стояла возле двери, не зная, что предпринять дальше. А в комнатушке продолжали ругаться.

– А что, если сжечь его! Сжечь! Спалить в печи до угольков!

– Платье-то? Русалкино? Нельзя! Хозяйка хранить наказала!

– То-то, что хранить! А ты на девчонку напялила! Зря, зря!

– Они сами полезли. Первые начали! Их вина, не моя!

– Сами начали, а ты докончила!

– А ты-то, ты будто в сторонке стояла! Чего ж полезла помогать?

Крыкса шумно шмыгнула носом и не ответила. Некоторое время в комнате царила тишина, лишь тоненько повизгивала Петруна, продолжив заигрывания с пупсом. А Ясе вдруг показалось очень важным найти и забрать с собой платье, из-за которого всё началось. Куда его могли перепрятать? Ведь в скрыне в этот раз было пусто.

– Можно и спалить, – прогундосила из комнаты крыкса. – Да будет ли в том толк?

– А вот спалим и поглядим! Хозяйка тогда точно одумается! Только поздно будет, поздненько-о-о!

Они захихикали, приткнулись друг к дружке головами, а Ясе неожиданно шепнуло на ухо: «Вось спрытныя**! Платье поганое спалить задумали. А ведь нельзя!»

Быстрая тень метнулась к стене, поманила за собой – мол, иди же, иди!

Яся сразу узнала и торчащие из-под платка соломенные волосы, и серый в красную крапушку сарафан, и блестящие круглые глаза запечной моры.

– Сюда. Сюда. – поторопила старушонка. – Чего стоишь как неживая!

Уже оказавшись в своём закутке, оглядела Ясю с ног до головы и вздохнула сочувственно:

– Вот вляпалася, ты, дзеўка! Ещё больше вляпалася, дурничка!

– Вы узнали меня? – Яся с трудом смогла разместиться в узеньком пространстве за печкой.

– А как же! Я и курточку твою сохранила! Вона, в уголку лежит. Ты позабыла здеся, а я подобрала. Чтобы им не досталося.

– Спасибо. – курточка совсем не интересовала Ясю. – Как вы смогли меня узнать?

– Я-то? Легко. Всегда сквозь обличу смотрю! Всё чувствую, всё вижу! И что мало у тебя осталося времени, вижу. Совсем-совсем мало!

– Не понимаю, как я здесь оказалась? Я же спряталась в сундуке… – путаясь и сбиваясь, Яся рассказала море обо всём, что с ней успело произойти в лесу. Старушонка слушала и кивала, нервно покручивая травяной поясок.

– Вона, как повернулося. Обвела всех привратница Крыстя! Злодейство удумала! С чёрными мыслями жила. Нехорошо это. Скверно! То-то про Гану совсем не слыхать. Пячурник измаялся-извелся, ожидаючи.

– Но как я попала в закидку?..

– Да через скрыню, дурничка! У Христины в дому такая же стоит, через неё и прошла.