355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Лагутина » Экспедиция в любовь » Текст книги (страница 6)
Экспедиция в любовь
  • Текст добавлен: 28 сентября 2016, 22:27

Текст книги "Экспедиция в любовь"


Автор книги: Елена Лагутина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Маша повернулась, чтобы бежать в лагерь, но тут небо над ее головой, казалось, с треском распорола огромная молния. Гроза была так близко, что удар грома почти совпал с разрядом молнии. Следующий удар был не сухим, а гулким, раскатистым, как будто прямо над ухом выстрелили из пушки. Ойкнув, Маша присела на корточки под густыми кустами давным-давно отцветшей сирени. И тут на нее, на кусты, на траву опрокинулся дождь, мощной стеной воды заливая все кругом. Прятаться от такого потопа было бесполезно, и Маша, встав во весь рост, ловила ладонями тугие струи. У нее мелькнула смутная неожиданная мысль: «Как бы ни было душно и страшно перед грозой, после нее все становится лучше, чище, свежее».

За завтраком Евгений Иванович, сидевший рядом с Машей, спросил у нее:

– Ну как, Машенька? Что надумала?

– Вы о чем? – удивилась она, совершенно не понимая, о чем идет речь.

– Как? Разве наш гость ничего еще тебе не сказал? Господи, что же ей должен был сказать Шувалов, да еще такое, о чем мог спрашивать Рузаев? Что за загадки?

Вадим вмешался в их разговор:

– Не успел еще, Евгений Иванович. Заболтались с Машей – все-таки старые знакомые, вот и не успел сказать. Маша, я сюда по своим делам приехал, кое-какие материалы посмотреть, по вашим точкам пройтись. Мы же с тобой почти над одной темой работаем, ты, наверное, и не знала?

Она отрицательно помотала головой, а Вадим продолжал:

– Так вот, и в наш, и в ваш институты пришло предложение от Эдинбургского университета поучаствовать в конкурсной программе, имеющей прямое отношение к нашим зверушкам. Англичане, вернее, шотландцы… ну, в общем, британцы эти много чего хорошего обещают, и тебе, если ты хочешь принять в этом участие, нужно срочно приехать в институт. Ну, материалы конкурса посмотреть, предварительную заявку на участие оформить и отослать. Я видел твоего руководителя, и он просил тебе передать, чтобы ты непременно приехала. Он хотел тебе телеграмму посылать, а вышло так, что я все равно сюда собирался.

Маша совсем растерялась. Эта новость была такой неожиданной, что она просто не знала, как на нее реагировать. Собственно, она не была бы в такой растерянности, если бы со вчерашнего дня всеми ее мыслями не завладело лишь одно – приезд Вадима.

Всю остальную информацию она сейчас воспринимала с трудом.

– Ну что, Маша, ты когда ехать собираешься? Лучше не тянуть, – вывел ее из задумчивости Рузаев.

– Да я что-то никак не соображу. Так неожиданно все это. А как же работа?

– Да ты с ума сошла, Мария! – расхохотался начальник. – Такой шанс, может, раз в жизни выпадает, а она, видите ли, не сообразит. Какая работа! О чем ты говоришь! Мы что, камералку без тебя не сделаем? Ты и уедешь-то от силы на неделю, вернешься, и маршруты продолжим. Да если даже и задержишься, тоже ничего страшного, и без тебя справимся.

– Ну… ну тогда я действительно поеду, Евгений Иванович, раз вы отпускаете. Да я все равно хотела у вас на недельку отпроситься, домой съездить – нужно Ксюхе к школе все купить, а из Мишки моего какой уж покупатель. Тогда я, если вы не против, сегодня же вечером и поеду. Поезд в десять вечера, а ехать до станции часа полтора, так что времени вполне достаточно.

– Давай, давай, Машенька, поезжай, нечего откладывать. Правильно ты решила – сегодня и езжай.

Ехать нужно было около суток. Соседи по купе, солидная и толстая семейная пара с такой же солидной и толстой дочкой лет пятнадцати, уже закончили основательный ужин и улеглись спать.

Маше не спалось, она вообще отвратительно засыпала в поезде, а делать было нечего – читать в дороге она тоже толком не могла. Лежа на верхней полке, Маша смотрела в окно на догоревший в западной стороне неба закат, от которого оставалась лишь узкая багровая полоса на черном фоне, и под классический стук колес пыталась разобраться в собственных мыслях, а главное, чувствах.

С тяжелым сердцем она призналась себе в том, что фактически удрала от Вадима. Ведь ее поспешный отъезд был не чем иным, как бегством, вполне можно было подождать хотя бы до завтра. Она просто боялась оставаться рядом с ним, и сама не понимала почему. Разве Вадим до сих пор так много значит для нее? Нет, этого не может быть. И дело даже не в том, что он так поступил с ней несколько лет назад, бросив ее ради карьеры, не заботясь о том, что с ней будет после того письма.

А ведь тогда Маша действительно была на грани помешательства, если не хуже. В те страшные дни у нее появилось странное ощущение. Ей казалось, что она может умереть так же легко, как гаснет огонь свечи, – просто жизнь потухнет в ней, и все; что можно умереть, просто перестав жить, перестав усилием воли удерживать себя в этом мире и провалиться в смерть как в избавление.

Вспомнив свое состояние после письма Вадима, Маша невольно содрогнулась. Неужели все это было с ней? Теперь ей казалось, что она читала об этом в каком-то романе.

Поняв, что заснуть ей не удастся, Маша бесшумно слезла с полки и, стараясь ни на что не наткнуться и не перебудить соседей, осторожно открыла дверь купе и отправилась в тамбур. Окна в коридоре вагона были открыты, и в лицо ей ударил упругий ветер, несущий свежесть ночного поля и гарь железной дороги.

Выкурив в тамбуре сигарету, на обратном пути Маша задержалась возле окна, с удовольствием подставив лицо ветру, треплющему ее светлые волосы. Теперь она немного успокоилась и окончательно решила, что внезапное появление Вадима в лагере экспедиции так подействовало на нее потому, что бессознательно она ассоциировала его с душевной болью, которую довелось из-за него испытать. Стало быть, теперь ей беспокоиться нечего. Даже если он еще будет торчать в лагере после ее возвращения из города, Маша уже может относиться к нему гораздо спокойнее, привыкнув к мысли о том, что он для нее не более чем давний знакомый.

Она вновь забралась на свою полку. Теперь ее мысли приняли куда более мирный, обыденный характер. «Надо было ведь Мишке телеграмму дать, а то свалюсь как снег на голову. Интересно, а ключи от квартиры я с собой взяла? Ну и Маша-растеряша! Ну ладно, приеду все равно вечером, Мишка дома будет. А если он на дачу на пару дней уехал? Вот смеху-то будет. Туда ведь после девяти вечера вообще не доберешься, никакие автобусы не ходят. Ну ничего – приеду, а там видно будет. В крайнем случае найду, у кого переночевать. А может, я и ключи все-таки взяла».

Весь следующий день Маша мучилась от вагонной духоты и соседской болтливости – впрочем, очень доброжелательной и приветливой. С нетерпением она смотрела в окно, радостно встречая знакомые названия на мелькающих платформах пригородных станций. Вот поезд замедлил ход и плавно въехал в пригород. Мимо окна потянулись сначала частные домишки, затем заводы, кольцевая автострада, снова частные дома. Поезд все так же плавно взлетел на эстакаду, и, наконец, рельсы расползлись множеством путей, показалось здание вокзала. Приехали! Ловить такси она не стала – с севшего в машину возле вокзала сдерут бешеные деньги, а платить их за пятнадцатиминутную поездку, да еще без багажа, было просто глупо. Правда, троллейбуса пришлось ждать минут пятнадцать, все время подъезжали не те маршруты, но торопиться ей было особенно некуда. Домой она всегда успеет.

При возвращении после длительной экспедиции Машу всегда охватывало странное чувство – как будто она приехала не в родной город, хоженый-перехоженый с самого детства, а в какой-то другой, хорошо знакомый, но все равно чужой. Кроме того, раздражал запах выхлопных газов, после чистого воздуха лесов и степей едкий и тяжелый, зато приятно было вдохнуть другой – запах свежеполитого асфальта, нагревшегося за день. Неприятной была необходимость толкаться в городском транспорте и вообще терпеть больше скопление людей, однако радовали удобства быта.

Правда, к Машиной досаде, одно из таких удобств оказалось ей недоступным: лифт в ее подъезде не работал, и пришлось тащиться пешком на восьмой этаж. Это был уже второй сюрприз: первый из них родной дом преподнес ей только что, когда она не смогла открыть кодовый замок подъезда. «Код я, что ли, перепутала? – удивилась Маша собственной забывчивости. – Надо же, никогда раньше такого со мной не было».

Она оглянулась вокруг. Народ во дворе, конечно, был: прекрасным летним вечером даже после наступления темноты люди не спешат домой, однако к ее подъезду не направлялся никто. Маша принялась внимательно осматривать стену и дверь в районе замка, надеясь на то, что какой-нибудь склеротик нацарапал там код. Действительно, она обнаружила несколько цифр, написанных фломастером, – они были теми же, которые она безуспешно набирала.

На ее счастье, в эту минуту к двери подошла пожилая соседка с седьмого этажа.

– Машенька! А я думала, ты опять на все лето уехала!

– Да я только на несколько дней, Евдокия Петровна.

– А-а-а, ну-ну. А дочка-то тоже на все лето уехала?

– Тоже, – лаконично подтвердила Маша, уже мечтавшая поскорее попасть домой.

– Ну-ну… А что, Мишенька в этом году не поехал никуда? – задала словоохотливая соседка очередной вопрос, ответ на который получила еще месяца два назад.

– Нет, этим летом он в городе работает.

– Да-да… А Мишенька-то дома, дома, вот только что перед тобой и пришел, минут десять назад.

– Вот и хорошо! – обрадовалась Маша, которая так и не выяснила, взяла ли она с собой ключи от квартиры. – Ну до свидания, я побежала. Ой, Евдокия Петровна, чуть не забыла: код на двери сменили, что ли?

Узнав новый код, Маша поспешно открыла проклятую дверь и юркнула в подъезд, опасаясь новых расспросов. «Странно, откуда это Мишка вернулся в одиннадцатом часу?» – мелькнула у нее мысль, которая тут же исчезла, вытесненная раздражением по поводу неработающего лифта.

Запыхавшись, Маша нажала кнопку звонка и довольно долго ждала, пока муж соизволит впустить ее домой. Наконец дверь распахнулась, и Маша невольно расхохоталась при виде того, как недовольство на лице Михаила сменяется изумлением, а потом – неподдельной радостью. Он подхватил ее на руки:

– Машка! Вот здорово! А предупредить ты не могла, чучело? Я бы тебя встретил.

– Вот еще! Я, может быть, хотела тебя врасплох застать. Кстати, ты почему так долго не открывал?

– Любовницу с балкона сбрасывал, – моментально ответил Миша. – А долго, потому что она за перила цеплялась.

– Вот я тебя на вранье и поймала! Мне Евдокия Петровна про тебя доложила, что ты недавно пришел. Если б ты не один был, она тебя сразу заложила бы.

Мишка озадаченно почесал затылок:

– Да, разведка у тебя хорошо поставлена.

– Ты долго собираешься меня в прихожей держать? – попыталась Маша сдвинуть мужа с места, но это было приблизительно то же самое, что стараться оттолкнуть с дороги бульдозер. – Так, я хочу поесть, принять душ, а потом еще раз поесть!

– Лопнешь, – озабоченно ответил Михаил, наконец освободив дорогу и отправляясь на кухню. Оттуда он крикнул: – Особых вкусностей не обещаю, но жареную картошку и салат из свежих помидоров гарантирую – только вчера на даче был.

– Что еще для счастья надо! – ответила Маша рекламным слоганом и отправилась в душ.

Наутро она довольно долго занималась собственной внешностью. Это тоже был, как они с Татьяной говорили, «синдром возвращения к цивилизации» – после нескольких месяцев одичания, когда можно было не вылезать из старых штанов, шорт, маек и разбитых кроссовок, приятно было сделать маникюр, слегка подкраситься (Маша всегда пользовалась косметикой очень умеренно), надеть что-то красивое.

Вот и сейчас, взглянув в зеркало, Маша с удовольствием увидела свое чуть-чуть подкрашенное, свежее загорелое лицо с блестящими глазами, подмигнула собственному отражению и открыла дверцу шкафа, чтобы выбрать что-нибудь подходящее. Собственно говоря, погода диктовала лишь самые облегченные варианты одежды, и Маша остановила свой выбор на длинном сарафане на тонких бретельках, из легкой ткани, с высокими разрезами по бокам, почти обнажающими бедра при ходьбе так, чтобы выглядеть нарядно и не получить при этом тепловой удар.

С сарафанчиком, конечно, невозможно было надеть на ноги что попало, и пришлось искать босоножки на тонком, не слишком высоком каблучке. Покрутившись еще раз перед зеркалом, Маша на всякий случай спросила у мужа, как она выглядит, и получила восторженный ответ:

– Так здорово, что просто жаль тебя отпускать!

– А у тебя какие планы?

– Маш, ну какие у меня могут быть планы? Сейчас тоже начну на работу собираться.

Этим летом Михаил не поехал в поле – было много работы в городе. Институт, в котором он трудился, года три назад перешел на хозрасчет и теперь делал различные разработки для нефтедобывающих компаний. Работа эта была менее интересной, чем научные исследования, зато зарплата у сотрудников стала намного выше той, которую получали в других геологических конторах, и Мишка трудился не покладая рук. Вот и сейчас он собирался в свой надоевший институт, мечтая о вольной экспедиционной жизни.

Маша шла по улице, весело постукивая каблучками и помахивая в такт сумочкой. Так же, почти пританцовывая, она вошла в лабораторию своего шефа, профессора Скворцова.

Иннокентий Ильич, Машин научный руководитель, очень хорошо относился к своей подопечной и болел всей душой за ее успехи. При виде Маши он обрадованно воскликнул:

– Машенька! Ну какая же ты умница, что так быстро приехала. Давай-давай, присаживайся к столу, я тебе сейчас все бумажки покажу.

Скворцов засуетился возле своего стола, отыскивая в груде бумаг нужные, поминутно роняя что-то и чертыхаясь при этом. Он вообще был очень колоритным человеком. Классическая «профессорская» наружность – тонкие черты лица, умные усталые глаза с прищуром, седая бородка клинышком и очки в тонкой металлической оправе – изумительным образом уживалась в нем с одеждой разболтанного студента – вытертыми добела джинсами, клетчатой рубашкой с закатанными рукавами и когда-то белыми кроссовками.

Наконец он нашел нужные бумаги и с торжеством вручил их Маше.

– Ну, Машенька, читай пока, а я своими делами займусь, чтобы тебе не мешать. Если что-то будет непонятно, позови.

Иннокентий Ильич бодро выбежал из своего закутка в помещение лаборатории (ходить медленно он за свои шестьдесят лет так и не научился), а Маша принялась изучать бумаги.

С трудом сосредоточившись на длинных фразах сухого текста, полного важной информации, она поняла, что такой шанс действительно выпадает нечасто, а может не выпасть и никогда. Она дочитала до конца несколько листов убористого текста, скрепленных за уголок, и вновь начала сначала, уже выискивая подробности.

Так, проект осуществляется в рамках организации под названием «Intas» и предполагает помощь в развитии науки странам бывшего Советского Союза и опять-таки бывшего соцлагеря Европы. Так… Конкурс исследовательских программ группы естественных наук… Где тут раздел «Геология»?.. Вот, на этой страничке. Ага, стало быть, необходимо отправить прямо сейчас заявку на участие в конкурсе, а к ноябрю подготовить весь конкурсный пакет. Что там дальше?.. Так, основное – это подробный доклад о результатах собственной научной деятельности, оцениваться будет новизна и масштабность…

Ну что ж, ее работа, касающаяся нового подхода к классификации протоамфибий, вполне соответствует этим требованиям. Вот только для полной убедительности хорошо бы включить в эту классификацию описание еще хотя бы одной зверушки, доселе очень мало изученной. По Машиным предположениям, водилась эта хвостатая живность и в том регионе, где сейчас работала ее геологическая партия, но ведь вряд ли можно надеяться на то, что именно Маше и именно сейчас повезет найти какой-то костный материал. Впрочем, палеонтология – такая вещь, что научный прогноз столь же актуален, как и простая случайность.

Так, что там дальше? Ох, ничего себе: предлагается открытый конкурс и множество тематических, и бюджет этой программы – пятнадцать миллионов евро! Стало быть, проектов, которые получат грант этой программы, будет немало, и шанс у Маши есть. Правда, не из одного же их города люди будут участвовать…

Евро – это сколько же в долларах? Ну, во всяком случае, каждый проект, заслуживший одобрение конкурсной комиссии, получит не меньше семи или даже десяти тысяч долларов, это уже понятно. Можно будет купить новый компьютер в лабораторию, хороший сканер и кучу другого оборудования! Ну и, кроме того, автору проекта полагаются немалые выплаты в течение трех лет, а самое главное – победитель по разделу «Палеонтология» получит годовой контракт с Эдинбургским университетом. Господи, об этом можно только мечтать – поработать в Великобритании, где трудятся сейчас самые маститые палеонтологи.

Вошедший Иннокентий Ильич хитро взглянул на Машу:

– Ну что, Марья-искусница? Поборемся?

– Честно говоря, страшновато, – откровенно ответила Маша. – Туда ведь столько заявок пришлют…

– Ну и что! – недовольно буркнул профессор. – Могу тебя заверить, Машенька, что посылают на такие конкурсы столько всякой ерунды, что просто диву даешься. А у тебя, красавица моя, настолько солидная работа, что непременно нужно попробовать, все шансы у тебя есть.

– Вы думаете? – с сомнением спросила Маша.

– Думаю, думаю. Скажу тебе по секрету, если бы конкурс был в рамках какого-нибудь российского проекта, то я тебе не посоветовал бы даже и заявку посылать, даром время тратить.

– А почему? – удивилась она. – Наверное, российский конкурс выиграть легче?

– Российский конкурс выиграть нельзя! – отрезал Скворцов. – По очень, кстати, простой причине. В России у каждого из организаторов этого конкурса непременно найдутся те люди, которым просто необходимо по той или иной причине помочь. Стало быть, для тех, кто подает заявки без всяких знакомств, «с улицы», ничего просто не остается. А англичане – народ серьезный, соображения конъюнктуры для них роли не играют. Так что, Машенька, давай-ка быстренько составляй заявку и отправляй ее. Что-то я адреса не вижу на этих листках…

– Да я по электронной почте отправлю, – успокоила его Маша. – Вон, вверху первого листа адрес есть.

– Ну-ну, занимайся. Я этих ваших новомодных штучек все равно не понимаю, так что отправляй хоть по компьютеру своему, хоть с почтовым голубем, но главное – вовремя.

– Не волнуйтесь, Иннокентий Ильич, сегодня все уйдет. Я прямо сейчас и займусь.

Домой Маша летела как на крыльях. Она была достаточно здравомыслящим человеком для того, чтобы ясно понимать: конкурс будет серьезным и выиграть его непросто. Однако сейчас она находилась в таком состоянии душевного подъема, что все казалось ей по плечу. В жизни изредка бывают такие моменты, когда человек берется за трудное дело и чувствует при этом, что у него получится абсолютно все. Главное – не упустить эту мощную волну, которая несет сама, и нужно лишь не отстать от нее, не соскочить с гребня, и тогда все получится как будто само собой. Вот сейчас Маша как раз и ощущала, как ее захватило этой волной.

Весело, чуть ли не вприпрыжку, она обошла длинные торговые ряды, тянущиеся вдоль здания рынка. Накупила мяса, зелени, прочей еды. И самой захотелось вкусненького после ужасающей стряпни Дяди Вани, а главное – хотелось Мишку побаловать и вообще устроить маленький праздник.

Пожалуй, нужно зайти еще и в магазин возле дома, купить бутылочку хорошего сухого вина. Праздник так праздник! Непонятно, правда, что праздновать – с конкурсом пока предвидятся лишь хлопоты и волнения, а радости еще под оч-чень большим вопросом. Ну не важно. Можно отпраздновать ее собственный приезд.

Михаил по случаю Машиного приезда явился с работы рано, часа в четыре. Маша открыла ему дверь со словами:

– Ну и нюх у тебя! Ты в своем институте запахи учуял, что ли?

– Нет, просто соскучился по любимой жене, которая к тому же скоро снова уедет.

– Ну, тогда на кухне тебя ждет награда за такие пылкие чувства.

– Только на кухне? – лукаво поинтересовался Михаил.

– Отстань, нахал! – скорчила гримаску Маша. – Давай-ка, мой руки – и обедать. Ты действительно вовремя, мне осталось только отбивные пожарить.

За обедом Маша рассказала мужу о своем участии в конкурсе. Конечно, Михаил порадовался за нее, но потом как-то притих, сник и тихо спросил:

– Маш, а если ты выиграешь этот конкурс, то ведь на целый год уедешь… Нет, ты меня не пойми неправильно, я действительно очень хочу, чтобы у тебя была возможность поработать в Эдинбурге. Просто мы с Ксюхой скучать будем.

– Ты знаешь, я тоже об этом подумала, – задумчиво ответила Маша. – Только ты не расстраивайся, там в условиях этого проекта сказано, что я смогу два раза за этот год на неделю съездить домой – кстати, за их счет. И потом, мне вот что в голову пришло: я ведь все равно по три-четыре месяца в экспедиции пропадаю, полевой сезон для меня никто не отменял. Вот и получается, что практически я просто отрабатываю три полевых сезона, а между ними смогу к вам приехать. И вообще, Мишка, нечего пока об этом рассуждать. Еще нужно, чтобы меня туда пригласили, а это весьма проблематично.

– Знаешь, а я в тебя верю, – заявил Михаил.

Поздно вечером, когда Мишка уже крепко спал, Маша вышла на балкон. Она действительно была очень рада возвращению домой и видела, что муж тоже соскучился. Но почему-то ее не оставляло ощущение, что в этот раз все как-то не так. Мишка не то чтобы холоднее с ней, чем обычно, вовсе нет, но было в нем сейчас что-то такое…

Маша задумалась, стараясь понять, что ее насторожило. Похоже было на то, что Мишка постоянно был чем-то озабочен, как будто все время думал о чем-то своем. В этом не было бы ничего странного, если бы Маша не знала своего Михаила насквозь. Он всегда был откровенен с ней, не хотел и не умел ничего скрывать.

А теперь казалось, как будто у него есть что-то, чем он не хочет делиться с Машей. Странно… А впрочем, скорее всего это просто ее собственные фантазии, о которых нужно поскорее забыть, вот и все.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю