Текст книги "Никому тебя не отдам! (СИ)"

Автор книги: Елена Гринн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

– Ага! Наши естественно уже ничего не видели, когда приехали, любовнички эти уже кое-как одеты были. Но при сборе анамнеза свидетели и рассказали. Короче в момент удара они трахались прямо в машине. Он на ней был, прижал ее к креслу, поэтому она и не пострадала, когда в них машина врезалась, так, легкое сотрясение, порез руки, короче фигня. А вот у него помимо прочего перелом ноги серьезный.

– Только ноги? – смеется сплетница. – В штанах у него там ничего не поломалось?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Хотя все возможно! – хихикает вторая.

– Совсем ненормальные! Это ж надо быть такими отбитыми? Неужели совсем невтерпеж было, что они прям на обочине?! Могли бы хоть съехать в сторону…

Голоса резко стихают, словно девушки разбежались. Через минуту я понимаю причину – в коридор входит врач.

– Здравствуйте, доктор! – кидаюсь наперерез.

– Добрый вечер! Вы ко мне?

– К вам! Меня зовут Катерина, я жена Рыжова Максима Андреевича. Мне позвонили, сообщили, что он попал к вам в больницу, по скорой! – торопливо достаю паспорт и тычу доктору в лицо страничкой со штампом о браке.

– Рыжов Максим Андреевич? – хмурится мужчина, убирая мою руку. – Да, действительно поступил к нам в травматологию. На дороге произошло ДТП. Машина вашего мужа была припаркована на обочине, в нее врезалась другая машина. У вашего мужа перелом лодыжки, вывих плечевого сустава, сотрясение, – врач запинается, прочищает горло и снова говорит спокойным тоном. – Завтра на утро операцию планируем. Не волнуйтесь, это рядовая процедура. Если не будет осложнений, пару дней полежит и выпишем его на домашнее восстановление.

– Спасибо, доктор! А можно мне его увидеть?

– Пока нет, после операции переведут в стационар, тогда и сможете его навестить. Все необходимое можете передать через постовую медсестру. А сейчас извините, мне нужно работать.

– Да, спасибо большое!

Врач скрывается в кабинете, а я разворачиваюсь и бреду прочь. Как же так получилось? Максим всегда хорошо водил машину, аккуратно. Да только на дороге всегда есть риск. За мыслями даже не замечаю идущих в мою сторону людей.

– Извините, – отхожу чуть в сторону, пропуская двух девушек к лестнице. Взгляд цепляется за одну из них. Сердце подпрыгивает и пускается в пляс.

В незнакомке я сразу узнаю ту самую длинноволосую девицу, с которой засветился мой муж на видеоролике. Да, они сейчас какие-то все одинаковые, словно клонированные, да и вижу её мельком, но сразу понимаю – это она!

И в голове словно кто-то включает свет, озаряя меня пониманием – это про моего мужа сплетничали те медсестрички!

Это мой муж тот незадачливый любовник с переломом!

Это мой муж… мой Максим, с которым мы тринадцать лет вместе, а десять лет из них – в качестве мужа и жены.

Облокачиваюсь на стену и закрываю глаза – не могу поверить!

Мой муж мне изменил!

У моего мужа есть любовница!

И сейчас он в больнице, потому что не сумел удержать себя в штанах и трахнул эту девку прямо в новой машине, которую купил якобы для семьи, на обочине дороги. Могла ли я представить себе такое?!

Но догадки это одно, а вот правда…

Оглядываюсь в поисках информатора.

Мимо проходит та самая молодая медсестричка с поста с лоточком с лекарствами в руках. Нет, она точно не подходит – не поймет.

В конце коридора моет полы уборщица почтенного возраста. Такая и выслушает, и поймет. Вот только информатор ненадежный.

На посту медсестры сидит женщина лет сорока. К ней я и направляюсь, на ходу доставая кошелек из сумочки. Где там мои неразменные пять тысяч? Придется пожертвовать талисманом ради правды.

– Здравствуйте, девушка. Подскажите, пожалуйста, сегодня к вам поступил Рыжов Максим Андреевич. Я его жена! – сразу предугадывая вопросы медсестры, сую ей под нос паспорт. – Скажите, пожалуйста, он поступил один?

Медсестра кидает на меня осторожный взгляд.

– Я не могу разглашать информацию о пациентах… даже родственникам. Поговорите с его лечащим врачом.

– А вы не разглашайте, просто кивните, если я говорю правду! – кладу в журнал, который она заполняет, пятитысячную купюру.

Медсестра тут же прикрывает денежку листком и кивает.

– Мой муж поступил к вам не один?

Женщина кивает.

– С ним была молодая девушка?

Снова кивок.

– И в них врезалась машина? Это же про них здесь ходят байки?

Два кивка.

– А скажите, он там себе помимо ноги ничего не сломал? Жизненно важного…

Глаза медсестры удивленно распахиваются, и она отчаянно мотает головой.

– Жаль. А вам спасибо! От всего сердца спасибо!

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и ухожу с гордо поднятой головой. Но кто бы знал, как мне хреново! Душа горит, словно невидимый пожар выжигает ее, оставляя только безжизненные угольки. Перед глазами туман, только чудом я спускаюсь в целости и сохранности, не пересчитав носом ступеньки. На улице становится чуть лучше, свежий воздух быстро приводит в чувства.

Но когда снова вижу её, стоящую у порожка, невидимое пламя внутри меня снова разгорается с новой силой. Ноги сами несут меня вниз по ступеням.

– Здравствуйте!

Девица вскидывает меня голову, и я вижу в её глазах промелькнувший страх. Её подружка, стоящая напротив, смотрит на меня с непониманием, словно ожидая какого-то вопроса.

– Здравствуйте, – дрожь в голосе любовницы моего мужа сдаёт её с потрохами.

Она меня знает! Знает, что Максим женат! И всё равно с ним спит!

– Я жена Максима, Катерина, – зачем-то протягиваю ей руку.

И она, и её подруга разом вздрагивают. Подружка тут же тычет наманикюренными пальчиками в экран телефона, явно проверяя, когда же подъедет их такси. А вот любовница моего супруга неожиданно быстро берет себя в руки. Жеманно пожимает своей куриной лапкой с длинными коготками мою руку.

– Аделина! – гордо произносит она. – Любимая женщина Максима.

Ах, любимая женщина! А я тогда кто? Надоевшая жена?! Одна из тех, с которыми не спят и живут только ради детей или совместного бизнеса? Парадокс… у нас-то ни детей, ни бизнеса, даже совместного имущества мы не нажили.

Еле сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в длинные патлы “любимой женщины”, которые она даже в больнице не удосужилась собрать в хвост.

– Аделин, наше такси подъезжает, – с паникой в голосе бормочет её подружка.

– Значит вы, Ада, знали, что спите с женатым мужчиной?

Девушка морщится, ей явно не нравится её сокращенное имечко.

– Знаете что, Ка-тя! – язвит она, произнося моё имя по слогам. – Мне вообще глубоко фиолетово на это, я вам клятв в ЗАГСе не давала. Разбирайтесь со своим муженьком сами. Я свободная женщина, с кем хочу, с тем и сплю!

Как назло (а может и на счастье), к порогу подъезжает такси. Подружка Ады хватает её за руку и тянет к машине. Но та всё равно ухитряется ещё сильнее задеть меня:

– Хотите умную мысль?! От хороших жён мужики не гуляют! – выпаливает она, а подружка силой запихивает её в салон, следом садится сама и поспешно захлопывает дверь, словно боится, что я кинусь за ними.

Машина дёргается и уезжает, оставляя меня одну в кромешной тьме, разгоняемой лишь светом одинокого фонаря у входа в больницу.

Глава 4

*Катерина*

От хороших жен мужики не гуляют!

Эта “умная мысль” преследует меня всю дорогу до дома.

Мне повезло, что таксист оказался молчаливым дядечкой и не задал ни единого вопроса, несмотря на то, что в салоне я не смогла сдержать слез. Молча протянул упаковку салфеток и поинтересовался, не мешает ли мне радио. Мне не мешало, напротив выгодно приглушало мои истеричные всхлипы.

Зайдя в квартиру, не раздеваясь и не разуваясь, тяжело опускаюсь на пуфик в прихожей. Душу выжигает болью измены, что дышать трудно, а из груди рвется то ли хрип, то ли вой. Вой преданной одинокой волчицы, которой я себя ощущаю.

Невозможно описать словами, что я чувствую. Кажется, что во мне что-то лопнуло. Что-то важное, жизненно необходимое, без которого просто невозможно жить и дышать. Разве могла я когда-то хоть на секунду представить, что мой любимый мужчина, мой муж, в котором я была уверена на все двести процентов, обманет меня. Тот, кому я доверяла безоговорочно так легко разрушит это доверие. Да, в мире полно измен и предательств, но я считала, что наш брак неуязвим. Но он оказался хрупок, словно стеклянный шарик на елке в лапах игривого кота.

Разве я была плохой женой? Я всегда заботилась о Максе, никогда не ныла и капризничала, никогда не требовала от него ничего сверхъестественного. Жила по потребностям, на шее не сидела, работала сама, создавала домашний уют. В постели тоже никогда не обделяла, всегда соглашалась, хотя иной раз и не хотелось, всегда хвалила, хотя иной раз сама удовольствия и не получала. Но это же не главное! Главное, что мы были семьей!

Мне так казалось…

Я не знала, что мне дальше делать! Все планы, все мечты, надежды – в один миг превратились в труху.

Кто-то скажет: “да, подумаешь – измена! Жизнь-то от этого не закончилась?!” Но мне казалось, что жизнь закончилась, и если не вся жизнь, то какая-то самая важная ее часть.

Кое-как раздевшись и побросав вещи прямо у порога, я плетусь на кухню. Мне впервые захотелось выпить, да так, чтобы потерять связь с реальностью, и ничего не чувствовать. Но, налив стакан до краев, я выливаю его в раковину. Не могу…не лезет…

Слабачка! Даже напиться не могу!

Скидываю вещи, перебираюсь в комнату. Забираюсь под одеяло, накрываюсь с головой и сворачиваюсь калачиком. Вот бы уснуть так крепко, и на утро проснуться, а все это окажется дурным сном. Вроде бы я уже не маленькая девочка и не ношу розовых очков, но броня из опыта не спасает от боли предательства!

Но сон не идет. Я прокручиваю и прокручиваю в голове мысли.

А может это все-таки ошибка? Может простое совпадение? Недоразумение? Может Макс мне не изменял? Может это просто глупые сплетни? Ведь это как игра в испорченный телефон: в начале говорят собака, а в конце выходит самосвал. Может они вообще говорили о другом мужчине?

А эта девица?! Наверняка она хотела позлить меня! Может она влюблена в Макса, подкатывала к нему, а он не поддался, вот она и бесится. Может он просто подвез её…

Может…. Может….

Под утро, устав от многочисленных “может” в моей голове, я все-таки уснула. Вот только при пробуждении боль никуда не исчезла.

Но лежать и терзать себя мыслями для меня непозволительная роскошь. Поднимаюсь и плетусь в ванную, врезаясь на все углы. Оглядываю себя в зеркало. В голове тут же начинают копошиться непрошенные гости: из зеркальной глади на меня смотрит взлохмаченная, уставшая и измученная жизнью женщина. Мне всего тридцать один, а, откровенно говоря, я бы дала себе все пятьдесят. Худенькой и так никогда не была, но сейчас из-за сидячей работы и малоподвижного образа жизни к моим бокам прилепилось ещё десяток лишних килограмм, и выгляжу я дряблой и поплывшей. Кожа на лице явно стала тоньше, а вокруг глаз залегли морщинки и синие круги усталости. Седины, как ни старалась, я у себя не нахожу, но волосы выглядят, словно сухая и неухоженная солома. Когда я в последний раз была в салоне?

– Неудивительно, что от тебя муж загулял! – говорю своему отражению.

Отражение корчится от боли, а сердце тут же отвечает ворчанием – разве это повод для измены? Никто не молодеет, мы все меняемся с возрастом, и что же теперь – гулять направо и налево? Зачем тогда вообще жениться?

Умываю лицо прохладной водой и разглядываю свою невеликую косметичку. Вряд ли что-то из этого поможет мне скрыть следы бессонной ночи. А мне ж на работу идти! Вот только ни сил, ни желания работать сегодня совсем нет. Как я могу работать, когда мыслями я все время возвращаюсь к измене мужа?

Телефон нахожу в сумке. Не обращая внимания на пропущенные звонки и сообщения, нахожу номер начальника. Пара звонков и раздается его “алло”.

– Михал Борисыч…доброе утро… простите, что в такую рань беспокою. Мой… я заболела! – выпаливаю, хрипло кашляя.

Начальник охает, ахает, но тут же предлагает мне пару дней отлежаться и ни о чем не думать. Чуткости Михаил Борисовичу не занимать – он и словом не обмолвился о работе, о предстоящей проверке, только пожелал скорейшего выздоровления и предложил привезти лекарства, от которых я тактично отказалась.

Отключившись, опускаюсь на пуфик – внутри появляется какое-то странное чувство пустоты и непонимания, что мне делать дальше. И тут судьба решает за меня сама – на телефон поступает звонок. С удивлением разглядываю незнакомый номер, но все же отвечаю.

– Катерина Юрьевна? Это вас из поликлиники беспокоят. Вашему мужу сделали операцию, все прошло успешно, его перевели в стационар. Вы можете его навестить, а также вам нужно принести личные вещи супруга, – позвонившая девушка начинает перечислять, что потребуется Максу, а я хватаю ручку и блокнот с тумбочки и старательно записываю.

Поблагодарив медсестру, отключаюсь. Смотрю на длинный список.

“Ты зачем это все записала?” – шепчет мне чертенок с плеча. – “Пусть ему его любовница вещи носит!”

“Ну он же твой муж!” – вторит ему ангел с другого плеча.

Затыкаю обоих и иду в комнату. Достаю из шкафа небольшую спортивную сумку, с которой Макс обычно ходит в тренажерный зал, и начинаю бросать в нее вещи по списку от трусов до телефонной зарядки. Двигаюсь методично, по инерции – квартирка небольшая и я с завязанными глазами знаю, где и какие вещи лежат.

Когда из списка вычеркнуты все пункты, возвращаюсь в ванную комнату. Еще раз окинув себя взглядом в зеркало, открываю кран….

В больницу я захожу с полной уверенностью, с парой пакетов и сумкой Макса наперевес. На первом этаже стоит суета: у кабинетов толпятся посетители, медсестры носятся туда-сюда, а к регистратуре так вообще не протолкнуться. Я проскакиваю к лестнице, и поднимаюсь на нужный этаж. Оглядев себя в зеркальную дверь и поправив прическу, натягиваю самую очаровательную и доброжелательную улыбку и вхожу в отделение хирургии. Старательно строя из себя заботливую жену, которая пришла навестить любимого мужа, подхожу к посту медсестры.

– Добрый день, девушка. Подскажите, пожалуйста, палату в которой лежит Рыжов Максим? Я супруга! – ослепительно улыбнувшись, спрашиваю у медсестрички.

Медсестра смотрит в большую тетрадку и сообщает мне номер палаты. Благодарю ее и следую в указанном направлении.

Очень удачно в палате Максим оказывается не один, мне сейчас меньше всего хочется оставаться с ним наедине: на соседней кровати лежит мужчина в возрасте, закинув руки за голову, а у окошка молодой парень с телефоном в руке и наушниках в ушах.

– Здравствуйте! – не убирая улыбку с губ, вхожу в палату.

Максим тут же подскакивает на своей кровати. Его сосед тоже приподнимается, устраиваясь поудобнее.

– И к кому же такая красота пожаловала? – улыбается мужчина.

– Ко мне! – отзывается Максим с самым довольным видом. – Жена моя. Заюша!

Опоздал ты Макс – раньше надо было гордиться! Теперь у тебя будет другая заюша, заюша Ада! И надеюсь… из ада!

– Привет, дорогой! – продолжая держать лицо, подхожу к кровати мужа и присаживаюсь на краешек. Лениво откидываю кудри с лица. – Как ты тут, зайчик? Операцию сделали? Сильно болит? – стараюсь, чтобы голос звучал сладко и уверенно.

– Болит! – жалуется муж, морщась. – Тянет ужасно, ходить нормально не знаю, когда начну. Врач сказал, что восстановление предстоит долгое, естественно ни о какой работе речи не идет.

– Понимаю, Максик, ну ничего, все будет хорошо, ты справишься! – ласково глажу его по руке, хотя от этого невинного прикосновения меня выворачивает наизнанку. – Как же так получилось-то?

– Да сам дурак, – вздыхает муж. – Притормозил на обочине и забыл аварийку включить. А там на участке темно было. А мужик на другой машине ямку объезжал, не заметил меня, ну и влетел. Машина пострадала, конечно.

Сердце екает – значит подробности аварии правда.

– Ну машина это просто железка! Слава богу, что с девушкой все в порядке, – выдаю, внимательно следя за реакцией мужа.

– С к-к-какой девушкой? – начинает заикаться он, бледнея.

– С пассажиркой! – невозмутимо отвечаю, словно все в порядке. – Врач рассказал, что в машине с тобой была девушка. Ты коллегу домой подвозил? – наивно хлопаю глазками, словно совсем ничего не понимаю.

Краем глаза вижу, как напрягается мужик на соседней кровати. Сто процентов понял, что к чему.

– Э… да… я тебе рассказывал, к нам практикантки из пединститута пришли с новой четверти. Ну вот одна из них вызвала такси, а оно где-то заплутало. Я и вызвался ее подкинуть, она недалеко от нас живет, – с самым честным видом принимается выдумывать Максим. И если бы не подслушанный разговор, если бы не то видео, если б не откровения “любимой женщины Ады” – я бы ему поверила. Но сейчас я отчетливо вижу – он врет!

– Да уж, неприятная ситуация. Хотел помочь, а вон оно как вышло. Но главное, что с девушкой все в порядке, – поднимаюсь с кровати. Открыв пакет, принимаюсь вытаскивать на тумбочку фрукты, сок, любимые орешки Макса.

– Заюш, ну не стоило так тратиться! – улыбается Максим, разглядывая все это богатство.

– Я тебе еще журнальчиков купила, чтобы ты не сидел постоянно в телефоне, – продолжаю разбирать пакеты.

– У тебя золотая жена! – замечает сосед, разглядывая заваленную вкусностями тумбочку.

– Я знаю! – довольно улыбается Макс. – Спасибо, заюш. А зарядку не забыла, у меня телефон сдох.

– Нет, она в сумке, – киваю на спортивную сумку, стоящую возле кровати. – Там же твои вещи на первое время. Все остальное я переправлю, как только тебя выпишут. Ты только смс-ку скинь с адресом, где жить будешь, – мне стоит невероятных усилий сохранять улыбку на лице и невозмутимый голос, хотя душа горит, а руки тянутся влепить этой наглой самодовольной роже пощечину.

– В смысле?

– Ну я же не знаю, где ты захочешь жить, после того, как тебя выпишут. Вряд ли с набившей оскомину старой и плохой женой, от которой грех не загулять. С молоденькой любовницей наверняка лучше будет. Она и позаботится, и утешит, и ублажит, – говорю максимально спокойным тоном, хотя в душе я уже несдержанно рыдаю.

Мужчине на соседней кровати очевидно становится неловко, что он тут же хватается за телефон, делая вид, что занят важной перепиской. А вот парень у окна напротив вытаскивает наушники, с любопытством прислушиваясь к разговору.

– Заюш, ты чего? – понижает голос Макс, с беспокойством и испугом вглядываясь в мое лицо.

– Максим, не трать нежности на надоевшую жену. Оставь их для своей новой заюши! – наклоняюсь к нему и, собрав последние силы, целую мужа в щеку. – На развод я сама подам, не переживай об этом. Счастья вам с Адушкой! – Выпрямляюсь и улыбаюсь ему самой благодушной улыбкой. – Пока, зайчик.

Разворачиваюсь и иду к двери.

– Кать… – кричит мне муж вслед, но я старательно делаю вид, что не слышу его. У двери разворачиваюсь и окидываю взглядом соседей Макса по палате, что смотрят мне вслед. – Скорейшего выздоровления вам, мужчины. И тебе, почти бывший муж!

Самообладание я теряю уже на улице, когда, заливаясь слезами, иду к стоянке, чтобы дождаться такси. В такси уже рыдаю без остановки, а таксист женщина пытается меня успокоить, уверяя, что все мужики козлы, а я сильная и независимая, и вполне буду счастлива без Макса. Но я не могу себе этого представить! Не могу представить, как теперь буду просыпаться одна, и засыпать тоже одна, как буду строить планы только для себя.

Смогу ли я принять свою новую жизнь в уединении?

Я никогда не жила одна! Из под маминого крылышка я сразу упорхнула под крыло мужа. Нет, я не была несамостоятельной инфантилкой, но никогда не знала, что такое одиночество.

А теперь мне нужно было научиться с ним жить!

Вернувшись домой, я падаю на кровать, не раздеваясь, и, обняв подушку, с минуту просто вою в нее. А потом, затихнув, лежу в тишине, закрыв глаза. В нос бьют знакомые древесные нотки шампуня.

Поняв, что лежу на подушке Макса, я подскакиваю и с остервенением швыряю ее на пол. Следом летит и моя подушка, одеяло, простынь. Словно ураган, я ношусь по комнате, выискивая вещи Макса и то, чем он пользовался.

Вскоре на полу образуются две внушительные кучи. Одну из них я утрамбовываю в чемоданы, что купили мы с мужем, мечтая о поездке на море. А вторую кучу: постельное белье, полотенца, даже мой любимый плед, которым частенько укрывался Макс, я запихиваю в мусорные пакеты. Туда же летит вся косметика почти бывшего мужа. Пусть ему его новая заюша покупает!

Чемоданы я прячу в коридоре, в большом шкафу, чтобы в любой момент вытащить их и отправить по месту назначения. А от мусора избавляюсь сразу – приходится, конечно, побегать взад-вперед до контейнеров.

В квартире сразу становится пусто, а мне, на удивление, легче дышится. Но не до конца! Поэтому вооружившись тряпкой, я перехожу на следующий этап.

Запал заканчивается, когда за окном опускается тьма. Вспоминаю, что сегодня во рту и маковой росинки не было с самого утра, и то, что я выкинула все постельное белье, одеяло и даже обе подушки – торопливо залезаю в приложение гипермаркета с доставкой и заказываю всего и сразу, полностью потратив заначку, что откладывала на майские праздники, планируя поехать куда-нибудь отдыхать с мужем.

Доставку привозят очень быстро. Курьер, обвешанный пакетами, ни произнеся ни единого матерного слова странной женщине, вежливо здоровается и молча выгружает все мои покупки на порог. Расплачиваюсь с ним щедрыми чаевыми и, закрыв дверь, разглядываю свои покупки.

Всего через час, я сижу на полу в комнате, уминая сладкие пончики, запиваю их припасенной бутылочкой просекко. Откуда-то из коридора доносятся звуки входящих сообщений на телефон. Бесконечные пиликанья начинают раздражать, и я, поднявшись тащусь за смартфоном.

Даже не нужно гадать, кто так настойчиво шлет мне послания.

“Заюш, нам нужно поговорить!”

“Катюш, пожалуйста, ответь!”

“Кать, я совсем не понимаю, что произошло!”

“Произошло то, что ты загульный кобель, а я рогатая дура!” – пишу ответ.

В ответ поступает звонок, но я сбрасываю его. Следом поступает сообщение:

“Кать, я не понимаю вообще ничего! С чего ты взяла, что у меня есть какая-то любовница? У меня нет никого! Я тебя люблю!”

Закрываю глаза и медленно дышу, мысленно считая до десяти.

Не хочу!!! Не хочу читать это вранье! Не хочу объяснять и выяснять! Ничего не хо-чу!

Душу и так разрывает от боли, а слезы кажутся нескончаемыми, так и рвутся на волю. А читать нелепые оправдания мне и вовсе не хватит терпения.

“Максим, лучше потрать силы на выздоровление!” – набираю сообщение.

Не успеваю даже отправить его, как на телефон поступает звонок. Решив, что это снова Макс, поспешно сбрасываю. На экране тут же высвечивается “1 пропущенный: Мама”.

– Мамуль, привет! Извини, случайно на сброс нажала, – говорю в трубке, услышав знакомый голос.

– Привет, Катюш. Как ты там, дочь?

– Все хорошо, мам! – ну маме я привыкла врать, не хочу ее тревожить лишний раз.

– А Максим как? – уточняет мамуля. Видимо я долго молчу, не зная, что сказать в ответ, поэтому она сразу же выдает: – Он мне звонил, Катюш. Сказал, что он в больнице, в аварию попал. А еще сказал, что ты хочешь с ним развестись.

Ах вот так значит?!

– А Максим не сказал, что в аварию он попал вместе со своей любовницей, когда наставлял мне рога?! Не сказал, что именно поэтому я хочу с ним развестись?! – взрываюсь, повышая голос.

Внутренне уже сжимаюсь, готовясь отражать мамины нападки в стиле “как же ты будешь без мужчины жить?” и “кому нужна тридцатилетняя разведенка”. Она всю жизнь прожила за папой, и очень тяжело пережила его смерть.

– Ну и правильно! – слышу внезапно в ответ. Мне кажется, что я ослышалась. Хочу переспросить, но мама твердым голосом продолжает поражать меня. – Я давно уже поняла, что Максим не пара тебе. Вроде и хороший парень, но не твое! Слабоват он для тебя! Только обижать тебя, дочь, не хотела. Ты у меня умница, красавица, трудолюбивая, стремления имеешь, а Максимка… найдешь ты еще своего, дочь!

– Не нужен мне никто, мам! Ну их, этих мужиков. Только одни проблемы от них. Буду для себя жить, работать, путешествовать. Кота наконец заведу, как мечтала!

– Самое главное, дочь, чтобы ты счастлива была. А я тебя в любом твоем выборе поддержу!

После разговора с мамой, окрыленная ее поддержкой, я беру черный маркер и большими буквами пишу на зеркальной дверце шкафа: “Вперед в новую счастливую жизнь!”.

А мужиков всех к черту!