Текст книги "Обман на миллион (СИ)"

Автор книги: Елена Грасс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 10

Беременность влияет на меня желанием спать бесконечно. Кого-то тошнит, кто-то быстро устаёт, а я хочу спать.

Вечером я даже не слышала, как он пришёл домой. Глубокий сон накрыл меня, как тёплое одеяло, едва я коснулась подушки.

Я не стала сопротивляться этому желанию. Просто закрыла глаза и провалилась в тёмную бездну сна, не заметив ни его шагов, ни скрипа двери.

Утром тоже не услышала, как Давид ушёл.

Но, может, это и к лучшему. После вчерашнего разговора мне не хотелось видеть его лицо, слышать его голос. Он попросил подождать пару дней и не накручивать себя.

«Хорошо, пусть так и будет», – решила я для себя, но внутри всё равно клокотало.

А вечером раздался звонок.

– Ты собираешься? – его голос звучит спокойно, будто ничего и не произошло.

– Нет.

– Юля, милая, прекрати! Мы же всё выяснили. Неужели ты так и будешь дуться на меня? Завтра у тебя день рождения, не порти себе праздник. И мне настроение не порть. Пожалуйста, я прошу тебя… – он уговаривает меня, как маленького ребёнка, мягко, но настойчиво.

– Да ты меня за эти дни не то что испортил, ты уничтожил моё настроение! А всё просто потому, что ты не хочешь уступать мне! – мой голос дрожит, слёзы подступают к глазам.

– Юля, пожалуйста, хватит, – Давид продолжает методично, с какой-то невероятной выдержкой уговаривать меня. Надо же, сколько терпения! – Прошу тебя, достань красивое платье, сделай причёску, нанеси макияж и будь готова к семи вечера. Это единственное, что я прошу. Обещаю, следующее желание будет твоё.

– И ты выполнишь его?

– А я разве когда-то не выполнял то, что ты хотела? Вроде всегда уважал твои желания?

– Да… но…

– Я выполню, Юль! – отвечает мне без тени сомнения.

– А если я попрошу тебя вернуть мне мой паспорт?

На другом конце провода на секунду повисает тишина.

– Хорошо, отвечает, и в его голосе нет ни колебаний, ни злости.

Согласен. Значит, полдела уже сделано. Отлична торговля: баш на баш.

Вроде радоваться надо, а в душе скребут кошки теперь. Думаю, он сам уже устал от меня. И, наверное, будет совсем не против, если я уеду.

– Честно?

– Да. Но сегодня я прошу тебя: к семи вечера будь готова в том виде, о котором я попросил. Хотя… знаешь, всё равно. Ты нравишься мне любой. Если у тебя нет настроения, не делай того, что я прошу.

Его голос звучит теперь устало, будто он уже перегорел. Или разочаровался.

Во мне, в нас как в паре, в этих отношениях… В этой бесконечной борьбе, которая, кажется, никому уже не приносит радости?

– А что мы будем праздновать?

– Просто посидим. Как преддверие твоего дня рождения. Поговорим о том, что тебя так беспокоит. Так тебя устроит?

– Всё равно.

В течение дня я набираю маме, подругам, Кристине. Потом попробую позвонить отцу, но никто не берёт трубку.

А может, оно и к лучшему, что не берут?

Вдруг я сорвусь и выложу всё: что у нас с Давидом большие проблемы, и я подозреваю его в изменах. Что наши отношения трещат по швам, и уже почти рухнули в бездну.

Признаться честно, мне стыдно. Стыдно, что не смогла построить нормальные отношения, несмотря на все старания. Стыдно, что опять ошиблась в человеке. Стыдно, что выгляжу дурочкой, которая верила в сказку и убеждала своё окружение, что я самая счастливая на свете.

План действий для меня теперь ясен, и от этого становится значительно легче. Сегодня – ресторан, раз уж он так настаивает. Завтра – моё желание: откровенный разговор и билет на самолёт.

И если мои худшие подозрения подтвердятся, даже не попрошу, чтобы он поехал со мной в аэропорт провожать. Всё сама сделаю.

А когда вернусь в Россию, домой, постараюсь стереть его из памяти, как будто его и не было.

Когда-то я рискнула – бросила свой город, работу, друзей и приехала к нему.

«Он – моя главная удача», – думала я тогда. Но риск не оправдался. Он оказался не счастьем, а очередным поражением.

Год, прожитый вместе, вселял в меня надежду на прекрасное будущее с любящим, шикарным мужчиной. Но наша лодка разбилась о недоверие.

Меня неожиданно осеняет, почему он со мной. Русская жена – удобная жена. Во всех смыслах этого слова!

Только хрен ему, а неудобства! Никогда я не стану удобной, покорной и униженной.

Американки, или кто там у него ещё, испанки, англичанки никогда, как мы, русские женщины под мужика подстраиваться не будут. Терпеть, что мы терпим, прощать, что мы русские прощаем.

Вот и я, наверное, слишком сильно любила. Слишком сильно доверяла. Слишком обожала этого человека.

А он отблагодарил меня… как? Завёл себе всяких Энн, Дор, Элизабет! Нет, я терпеть этого не стану!

Ближе к вечеру звонит Давид. Телефон дрожит на столе, экран светится его именем. Я сбрасываю.

«Возьми трубку!» – тут же приходит SMS.

Я фыркаю и отвечаю: «Иди в задницу!»

Он не унимается: «Возьми трубку!»

Я ехидно печатаю: «Маршрут установлен! Следуйте согласно заданному маршруту!»

«Возьми эту грёбаную трубку!»

Чувствую, как он бесится. Представляю, как он сжимает телефон, стиснув зубы.

Давид снова звонит. Вот ведь упрямый баран! Понимаю – разговор неизбежен. Беру трубку.

– Юля, пожалуйста, прекрати!

– А я, собственно, ничего не делаю, – вредничаю, изображая полное равнодушие.

– Ты собираешься?

– Куда? – прикидываюсь дурочкой, хотя прекрасно знаю, о чём он.

– Юль, я просил тебя о единственном вечере, о единственном желании, помнишь? Ты ведь мне обещала его. Желание обещала, выполнять не хочешь.

Сейчас до меня неожиданно доходит: не выполню его желание, он не выполнит моё.

Нет, воевать теперь нельзя. В конце концов – это ни к чему не обязывающий вечер в компании друг друга.

Захочу уйти, начну задавать ему неудобные вопросы, и он сам предложит поехать домой. Так что…

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь.

– Я заеду за тобой через час, прошу тебя, будь готова. Но я напоминаю, даже если ты будешь без макияжа, без причёски, и в домашнем халатике, я всё равно буду рад.

Вешаю трубку. Стою посреди комнаты и думаю, как дальше поступить.

Я без макияжа… Без причёски… Остаться так?

Но через «не хочу», через «не могу» подхожу к зеркалу. Беру кисть, наношу тональный крем. Потом тушь, тени, помаду. Автоматически, почти без мысли, но теперь с особым старанием.

Потому что даже сейчас, даже после всего, я не могу позволить ему видеть меня сломленной.

Через несколько минут стою перед шкафом, задумчиво перебирая пальцами ткань своего самого красивого платья.

Сегодня у меня нет настроения для таких шикарных вещей. Совсем. Но где-то глубоко внутри шевелится упрямое желание – выглядеть так, чтобы он ахнул.

Чтобы его взгляд загорелся тем самым огнём, от которого у меня всегда бежали мурашки по коже.

Ровно через час, как и договаривались, под окнами останавливается машина Давида.

Он никогда не опаздывает – это в нём меня восхищает и удивляет одновременно.

Бросаю последний взгляд в зеркало, поправляю прядь волос и выхожу.

Он стоит у машины, и… чёрт возьми, он, как всегда, невероятен. Лёгкий летний костюм, рубашка, слегка расстёгнутая на груди, идеально сидящие брюки.

Гладко выбрит, от него пахнет чем-то дорогим и ненавязчивым.

«Естественно, женщины от него без ума», – думаю про себя, сдерживая саркастическую, но одновременно грустную улыбку. – «И кто сказал, что они могут ему отказать, если он захочет их?»

Мужская психология – вещь загадочная. Особенно когда мужчина красив, успешен, и женщины сами падают к его ногам.

Глядя на него, такого притягательного, ловлю себя на мысли, что безумно рада своему решению. Не зря я всё-таки надела это платье, сделала макияж, собрала волосы.

Я королева! И сегодня вечером он это точно вспомнит, если забыл!

Не знаю, как там выглядят его женщины, с которыми он секретничает по телефону, но уверена, я не хуже, а даже лучше их. Потому что я всегда была красива, а сейчас особенно.

Давид подходит близко, наклоняется ко мне, но не целует. Проходит кончиком носа по моей шее, и я тяжело, рвано выдыхаю.

– Ты прекрасна, – шепчет мне на ухо соблазнительно. – Самая шикарная женщина из тех, кого я когда-либо встречал. Прошу! – открывает передо мной дверь.

Его пальцы слегка касаются моей спины – галантно, почтительно.

«Чего-чего, а манеры и умение льстить женщине – этого у него не отнять», – мысленно признаю в очередной раз.

Ну ладно, будем в этот вечер играть по твоим правилам. Так уж и быть!

Глава 11

Ресторан, куда меня привёл Давид, оказался на удивление пустым. Если бы не пара официантов, лениво протирающих бокалы за стойкой, можно было бы подумать, что мы случайно зашли сюда после закрытия. Но нет – двери распахнуты, свет мягко льётся из хрустальных плафонов, а где-то на кухне тихо позвякивает посуда.

«Видимо, сегодня все решили посидеть дома», – мелькает мысль.

Мы никогда раньше не были в этом месте, хотя за последний год обошли, кажется, половину приличных ресторанов города.

Но здесь – совсем другая атмосфера. Нет вычурных люстр, золотых завитушек и картин в тяжёлых рамах, которые так любят вешать, чтобы подчеркнуть «статусность» заведения.

Всё просто, уютно и… мило. Как будто мы пришли не в ресторан, а в гости к кому-то, кто очень любит принимать друзей.

Официанты украдкой поглядывают в мою сторону, перешёптываются и улыбаются. Я напрягаюсь: «Что не так?».

Быстро осматриваю платье: никаких пятен, дырок, торчащих ниток.

Заглядываю в зеркальце из сумочки – макияж на месте, волосы аккуратно уложены, ничего не торчит.

Администратор, едва заметив нас, тут же подходит и почти кланяется Давиду.

«Он что, частый гость здесь? Без меня?».

Мысль колючая, но я тут же отмахиваюсь от неё. Не хочу выяснять. Не хочу портить вечер.

– Что ты будешь? – Давид протягивает мне меню. – Здесь, как мне сказали, очень вкусная рыба. Попробуешь? Смотри, твоя любимая форель на гриле. Заказать?

Я машинально отодвигаю толстую кожаную папку.

– Всё равно. Давай на твой вкус.

Но он не отступает.

– Юль, твоё настроение не изменилось? – настаивает он и снова пододвигает меню. – Отвлекись от всего хоть на минутку. Давай я закажу тебе рыбу? Или всё-таки мясо?

Его взгляд тёплый, настойчивый. Но я пока не готова в него верить.

– Нет, моё настроение не изменилось.

А смысл обманывать его? Вздыхаю и всё-таки беру в руки меню, делая вид, что изучаю блюда, хотя буквы расплываются перед глазами.

– Давид, зачем это внимание? Я не претендую, не переживай.

Тень пробегает по его лицу, и на мгновение мне кажется, что он… расстроился?

– Жаль, что не изменилось, – он отводит взгляд, и в его голосе слышится что-то неуловимо грустное. – А про внимание… оно потому, что мне нравится, когда тебе хорошо.

Глаза сами собой закатываются. Ну и лицемер. Хочу это сказать, слово жжёт на языке, но я сжимаю зубы и проглатываю его. Вместо этого делаю глоток воды, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло.

– Что там твой контракт? – стараюсь звучать заинтересованно, ищу тему для разговора. – Сделка на миллион, или даже на миллиард? Заключил?

– Ещё нет.

– Сорвалась? – поднимаю бровь.

– Нет, – он улыбается, но это какая-то странная, загадочная улыбка. – Но на грани срыва.

– А почему ты улыбаешься? – не понимаю.

– Просто так. А про сделку… всё-таки надеюсь, что скоро заключу её.

Смотрю на него пристально, ловя каждое движение его глаз.

– Главное в погоне за деньгами совместно со своими партнёрами и партнёршами не потерять главное.

– Что? хмурится, будто действительно не понимает.

– Любовь! – выдыхаю почти шёпотом, и голос дрожит.

Глаза предательски наполняются влагой, но я резко моргаю, отгоняя её.

В этот момент раздаётся лёгкая мелодия – звук скрипки, приближающийся к нашему столику.

Не поняла…

Давид улыбается, но теперь это уже не та сдержанная усмешка, а что-то яркое, почти мальчишеское. Он тянется к пиджаку, висящему на спинке стула, и достаёт… кольцо.

Маленькая бархатная коробочка раскрывается в его ладони, и внутри я замечаю кольцо с бриллиантом, который особенно ярко переливается в свете ресторанных люстр.

Замираю. Сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышно через весь зал.

– Что за… – выдавливаю из себя, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Давид?

Но он только смеётся на мою реакцию.

А дальше слышу, как из ниоткуда появляется человек с камерой, начинает нас снимать, кружа вокруг, словно мы в каком-то дурацком романтическом шоу.

Музыка затихает, последние ноты растворяются в воздухе, оставляя после себя звенящую тишину.

Давид встаёт со стула, медленно опускается на одно колено, его глаза горят. В них смесь надежды, волнения и чего-то ещё, чего я не могу разобрать.

От этого зрелища у меня перехватывает дыхание.

– Юля, милая… – его голос слегка дрожит, но он старается говорить твёрдо. – Я хотел сделать тебе сюрприз, но… – теперь он нервно усмехается, – видимо, не очень удачный. Перестарался и всё испортил.

Хм… Испортил – это очень мягко сказано.

– Но не об этом сейчас, – продолжает он, и его взгляд становится таким тёплым, таким искренним, что у меня выскакивает сердце от волнения. – Любимая, я очень люблю тебя. Ты лучшее, что случилось со мной в жизни. Наша встреча для меня как подарок судьбы. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной рядом. Юль, ты выйдешь за меня?

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Всё во мне застывает. Я сижу, словно рыба, выброшенная на берег, бессмысленно открываю и закрываю рот, не в силах выдавить ни звука. Со стороны, наверное, выгляжу дико комично.

А внутри меня – ураган. Ненависть, любовь, нежность, злость, обида – всё смешалось в один клубок, который душит меня изнутри.

– Юль! – Давид тянется ко мне, берёт мою руку в свою.

Его ладонь тёплая, и от этого прикосновения мне хочется то оттолкнуть его, то прижаться к нему.

– Посмотри на меня. Ну не молчи. Я и так измучился за эти дни в этих недоговорках и подозрениях с твоей стороны.

Он сжимает мои пальцы сильнее.

– Ты выйдешь за меня?

Я, наконец, поднимаю на него глаза. Вижу его взгляд – полный надежды, страха, любви. И понимаю, что не могу солгать.

– Нет.

Это слово падает между нами, как острый нож.

Музыка сразу же прекращается и теперь, кажется, будто и официанты, и музыканты замерли, перестав дышать. Они, конечно, не понимают русский язык, но слово «нет» – универсальное. Особенно в таком контексте.

– Юль… – Давид теряется, но не встаёт. – Пожалуйста, не надо так. Я уверен, мы сможем объясниться.

– Конечно, сможем, – говорю, и голос мой звучит чужим, холодным. – Ты только встань с колена, и я сразу же тебе всё объясню.

Замечаю, как напряглись окружающие, как музыканты переглядываются.

– Они иностранцы? – киваю в их сторону.

– Да, – медленно отвечает Давид, всё ещё не понимая, к чему я клоню.

– Отлично, значит, речь мою не поймут. А уж если поймут, то не всё.

Глотаю ком в горле, чувствуя, как предательская дрожь пробирается по коже. Глаза горят, но я не даю себе расплакаться. Вместо этого смахиваю одну-единственную слезу, сорвавшуюся вопреки моей воле.

– Давид, я отказала тебе потому, что знаю: ты меня обманывал.

Вижу, как он хмурится и опускает глаза.

– Я всё знаю про твою… похоть. Про то, что ты не можешь быть с одной женщиной. В общем, я всё знаю про твоих потаскушек иностранных. Они, конечно, пытались скрыться, то бросая трубку, то переписываясь с тобой, думая, что я ничего не узнаю. Но… моя интуиция кричала мне, что ты меня обманываешь. И я не ошиблась.

В воздухе повисает тяжёлое молчание. Давид не шевелится, но я вижу, как нервничает. Слышу, как кто-то покашливает за спиной, но не обращаю внимание.

– Сколько их там точно? Скажешь? Я, например, запомнила трёх, которые звонили тебе чаще всех остальных.

Поднимаю руку, медленно загибая пальцы, будто веду счёт его грехам.

– Первая – Энн. Та, что не захотела со мной разговаривать. Ну уж явно не просто так, правда? Вторая, кажется, Дора, – загибаю следующий палец. – Та, что писала тебе СМС на твой телефон: «Да, всё по плану. Встретимся, где договаривались». Ты, скорее, забыл стереть её, а я случайно прочитала. И да, я смотрела твой телефон.

Давид пытается что-то сказать, но я не даю ему вставить ни слова.

– Третья… – загибаю третий палец, – Элизабет! Про неё ещё толком не поняла. Вон сколько их у тебя! Выбирай любую, и делаем своё грёбаное предложение. Ты обещал меня отпустить, – встаю, желая уйти.

Замечаю, что пока выдаю эту пламенную речь, Давид начинает улыбаться.

– Весело тебе? – бросаю я, хватаясь за сумку. – Ну и веселись дальше, но без меня.

– Юлька, милая… – его голос звучит неестественно мягко, почти нежно даже после того, как я так грубо с ним разговаривала. – Да, так и есть. Я точно перестарался с сюрпризом.

– Да уж! Одной меня тебе было мало? Сразу четырёх завёл! Удобно! С ними тремя в койку по очереди, а меня на кухню?

Говорю это громко, с вызовом, не скрывая ни боли, ни презрения.

Давид начинает смеяться, а затем смотрит на кого-то за моей спиной.

Я снова слышу что-то покашливание и вырывающийся смех.

– О, Боже… – единственное, что я могу произнести, повернувшись назад.

Эпилог

– Ну, наконец-то!

Давид громко выдыхает, его плечи расслабляются, а лицо расплывается в усталой, но счастливой улыбке. Он окидывает взглядом всех собравшихся – моих родителей, подруг, его родных и качает головой, будто только что выдержал невероятное испытание.

– Всё, ну их в лес, такие сюрпризы! – смеётся он, проводя рукой по волосам. – Еле-еле выдержал это сумасшествие! Никогда в жизни больше не буду устраивать что-то подобное! Это слишком дорого для моей психики!

Его смех заразителен, но в голосе слышится искреннее облегчение, будто он только что разминировал бомбу и теперь, может, наконец, расслабиться.

Хотя моё состояние было недалеко от взрыва.

– И для нашей тоже, – ворчат мои подруги переглядываясь.

Я стою, как вкопанная, медленно осознавая, что происходит.

Мой взгляд скользит по знакомым лицам: мама с папой, его родители, Дашка, Лиза, Анька, их мужья… Все здесь. И все смотрят на меня с ожиданием, смущением или едва сдерживаемым смехом.

– А вы что здесь делаете?

Слова вылетают сами собой, и я тут же понимаю, что это, наверное, самый глупый вопрос, который можно было задать в такой момент.

Мама смотрит на меня с лёгким недоумением, её брови чуть приподняты.

– Приехали разделить с вами важное событие, где Давид будет делать тебе предложение, – говорит она осторожно. – Хотели вас поздравить… Или… уже не поздравлять?

Её взгляд переходит с меня на Давида, и в её голосе звучит лёгкая растерянность.

– Нас Давид пригласил, сказал, будет праздник. Но только он хотел, чтобы ты ничего не знала, доченька…

Папа, стоящий рядом, не может сдержать ухмылки.

– Да, кажется, Давид, мой друг дорогой, попал ты по полной, – подхватывает он, и его смех раздаётся громче всех. – Совершенно точно у тебя всё пошло не по плану, приятель.

Рядом, чуть в стороне, стоит Кристина. Она опускает лицо, но я вижу, как её губы дрожат от сдерживаемого смеха. Кажется, ей тоже хочется рассмеяться в голос, но она старается сохранить серьёзность. Догадываюсь, что это из уважения ко мне.

Медленно оглядываю всех ещё раз. Мои родители. Его родители. Подруги. Их мужья. И тут до меня доходит.

Я только что… отказала ему. При всех. Перед всеми.

Горячая волна стыда накрывает меня с головой. Щёки пылают, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

Я опозорилась по полной программе…

– Давид, – голос звучит тихо, почти шёпотом. – Объяснишь мне всё?

– А ты сама-то ещё не догадалась? – качает головой. – Предложение тебе хотел сделать. А к нему сюрприз готовил в виде приезда твоих близких. Ты же так скучала по ним. Придумал вот на свою голову, что будет классно, если они разделят наше счастье с нами… – продолжает он, разводя руками. – Но всё вышло из-под моего контроля.

– Но я хотела поехать домой, к ним! – вырывается у меня.

– Ты захотела поздно! – не выдерживает Анька, перебивая нас. Она бросает на меня взгляд, полный негодования. – Каша уже была заварена! Давид придумал это полтора месяца назад. Мы делали документы, покупали билеты. Как нам было всё назад отыграть уже?

Она делает паузу, а потом с ухмылкой добавляет:

– Никто же не думал, что у тебя засвербит в одном месте… – демонстративно хлопает себя по заднице, – и приспичит ехать домой именно тогда, когда мы всей толпой покупали билеты на самолёт, чтобы к вам лететь!

Дашка фыркает, Лиза прикрывает рот ладонью, а папа Давида отворачивается, чтобы скрыть смех.

– Юлька, вот не можешь ты без приключений! – продолжает подруга, будто подводя итог.

Я смотрю на Давида, и в голове после слов Ани вдруг щёлкает.

– Поэтому ты меня не отпустил и спрятал мой паспорт? – прикладываю руку к губам, ощущая, как по спине бегут мурашки от шока.

Он кивает, и в его глазах мелькает что-то между извинением и затаённым весельем.

– Да, моя любовь. Но, как показала жизнь, я лучше буду тебя отпускать, куда ты хочешь! – поднимает руки в мнимой капитуляции. – Повторюсь, моей нервной системе это будет проще выдержать.

– Погоди… – внезапно осознаю, – а сделка твоя… Она? Партнёры? – вспоминаю его странные звонки, таинственные встречи, нервозность последних недель. – Просто ты так шифровался… скрывался…

– Это и был весь этот план, Юля! Я не скрывался, я организовывал! Договаривался с авиакомпаниями, с отелями, с твоими родителями, с моими родителями, с подругами… – перечисляет на пальцах.

Я открываю рот, но слов нет.

– Мечтал, чтобы всё было идеально. Но ты заподозрила меня в изменах, которых у меня даже в мыслях никогда не было.

Дальше Давид молча достаёт из кармана телефон, по которому он общался с подозрительными для меня личностями и подходит близко.

– Смотри, – он открывает контакты, прокручивает список и останавливается на имени «Энн».

Мой взгляд скользит по буквам, пока палец любимого нажимает на кнопку вызова.

Три гудка. А следом тихий, но отчётливый звонок раздаётся из сумочки моей подруги Ани. Она достаёт телефон, на экране которого горит: «Давид».

– Аня? – мой голос дрожит. Я перевожу взгляд с Давида на подругу и обратно, словно пытаясь сложить пазл, который никак не сходится.

Аня широко улыбается, поднимает телефон и машет им.

– Да, это я!

– Ты потому не стала со мной разговаривать? – кусочки мозаики в моей голове начинают складываться.

– Конечно! – кивает Аня и смеётся. – Скажи я хоть слово, ты бы сразу поняла, что это я. И как потом с Давидом объясняться, что я сорвала его столь грандиозный и затратный сюрприз?

Давид, не дожидаясь её ответа, сбрасывает звонок и тут же набирает следующий контакт: «Дора».

Через секунду раздаётся мелодия звонка… у Даши.

– То есть Дора – это Дарья… – медленно произношу я.

– А Элизабет… это?

– Ну я, конечно, дурында! – хохочут подруги и остальные. – Это наша Лиза!

– Юлька, ну сама подумай, как мне было не сдать себя иначе, пока я готовил этот сюрприз? Если бы мы созванивались по другому телефону, ну, тому, что для русских партнёров, ты бы сразу заподозрила неладное. И сюрприза бы не получилось. А так подруги получили английские имена, и всё работало… ну, до определённого времени.

– Пока ты дома не забыл телефон…

– Да! – вздыхает он. – Я просто закрутился, и, на мою неудачу, Аня как раз позвонила сказать, что билеты взяли. Надо признаться, это была моя фатальная ошибка, что я оставил телефон дома.

После такого признания чувствую, как словно камень падает с сердца. И чуть ли не в буквальном смысле этого слова.

– Значит, нет никого у тебя…

– Да зачем мне кто-то ещё нужен? Мне тебя за глаза, и за уши хватит! – проводит рукой выше головы, показывая высоту моей значимости в его жизни. – Нет никаких других женщин и не будет! С твоим-то темпераментом разве я ещё кого-то могу захотеть⁈

Здесь он замолкает, прищуривается и медленно приподнимает мой подбородок, желая заглянуть мне прямо в глаза.

– Правда, раньше ты поспокойнее была… – его голос становится тише, изучающим. – Юль, я чего-то не знаю, или всё-таки знаю?

Чувствую, как по спине пробегают мурашки. Он всматривается в моё лицо, и мне некуда деться от этого пронзительного взгляда.

Я опускаю глаза, зубы впиваются в нижнюю губу. Прикусываю её и натянуто улыбаюсь.

– Давай так: я достану снова кольцо, предложу тебе выйти за меня, ты сделаешь удивлённое лицо и согласишься. Надо же для детей и внуков красивую историю о нас оставить! Не эту же оставлять, где ты предложила мне жениться, как там…

– На потаскушках иностранных! – вставляет свои три копейки муж Лизы и гогочет, не смущаясь никого.

«Ну гад, я тебе припомню, когда ты попросишь меня мой фирменный мохито сделать для тебя!» – мысленно клянусь я.

– Да, на них! – кивает Давид.

Все вокруг замирают. Даже музыканты, которые уже приготовились снова играть, застыли с инструментами в руках. Оператор, снимающий всё это на камеру, нервно переминается с ноги на ногу.

– Готова?

Я вижу, как он кивает оператору, тот в ответ дёргает головой, как марионетка. Музыканты сбиваются в кучку, готовясь заиграть вальс…

– Стоп! – резко поднимаю руку.

Все замолкают снова. Кажется, мы сейчас выглядим как полные идиоты, но мне плевать.

– Давид… – перевожу взгляд с родных на любимого, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и потом снова на него.

Давид снова растерян. Бедный, столько на его голову свалилось. И я сейчас добавлю…

– Здесь такое дело…

Глубже вдох, Юля!

– Сон тот, про беременность… – начинаю я, решая выложить всё «на берегу», прежде чем он снова встанет на одно колено. – Он не сон, понимаешь?

Давид не моргает.

– Это всё они виноваты! – тычу пальцем в сторону подруг. – Это они меня убеждали, что есть такие дни… ну, как сказать…

Чувствую, как краснею.

– Помнишь, на яхте?

Давид медленно кивает и не злится, вижу.

– Вот наглая! – девчонки возмущаются, но улыбаются. – Нами решила прикрыться, – говорит Аня, но вроде не обиженно.

– Да ладно, так уж и быть, всё вали на нас! – подхватывает Даша, говоря с преувеличенной драматичностью.

Тем временем Давид подходит ко мне вплотную, крепко обнимает, его губы касаются моих в нежном, но уверенном поцелуе. Кажется, он даже счастлив.

– Ты реально думаешь, я настолько глуп и не понял, что ты беременна? – его глаза сверкают смесью счастья и торжества. – Догадаться, на самом деле ведь было совсем несложно, милая. Ты никогда не вела себя раньше так…

– Как, так? – притворяюсь непонимающей, хотя догадываюсь, о чём он.

– Как сумасшедшая! – признаётся он смеясь. – Ты раньше всегда слушала, слышала, понимала и принимала мои доводы. А сейчас… гормоны поскакали в пляс, полагаю? Столько в своей голове накрутила! Ух! И с тобой я из-за борща поссорился, и женщин у меня других аж три!

– Крепись, мужик, это всего несколько месяцев! – хохочет папа, а Кристина шутливо толкает его вбок. – Потом всё снова придёт в норму!

Я фыркаю на подкол папы, но не могу сдержать улыбку. Напряжение уходит, и я, наконец, расслабляюсь, понимая, что жизнь прекрасна, а мой любимый – только мой.

– Ну, извините, – возмущаюсь, но уже без злости в ответ. – Паспорт забрал, с бабами… ой, девушками какими-то болтает и скрывается. Что мне было думать⁈

Давид качает головой, но в его глазах только нежность теперь.

– А насчёт беременности я молчала, потому что не знала, как сказать. Думала, расстрою тебя, или ты ещё чего другого подумаешь обо мне, – вспоминаю, как я представляла его злость, если он узнает, что малыш незапланированный. – Ты так хотел, чтобы были соблюдены все традиции: мол, предложение, свадьба, дети. А у нас всё через…

– А у нас всё вместе! – перебивает он, снова целуя меня. – И свадьба через неделю! Ну, если ты согласишься, конечно.

– Как через неделю⁈ – аж чуть подпрыгиваю от неожиданности.

– А чего тянуть? – пожимает плечами Давид. – Родные приехали, будут здесь целую неделю! Распишемся, и не надо по десять раз народ собирать. Хватит с меня этих сборищ. Если бы ты знала, скольких седых волос мне стоила эта авантюра…

Родня дружно кивает, явно вдохновлённая его идеей.

– Я когда сделки на миллионы долларов заключал – так не волновался, как с этим предложением!

– А что, кстати, с твоей главной сделкой? Заключил? – спрашиваю, вдруг осознавая, что, скорее всего, он тогда говорил не о бизнесе, а о… мне. Об этом предложении.

Его глаза загораются лукавым блеском.

– Вот ты мне и скажи! – он берёт в который раз мою руку в свою и его пальцы нежно переплетаются с моими. – Ведь именно от тебя будет зависеть вся моя будущая жизнь.

– Наша! – поправляю его.

Он смеётся, кивает и целует меня в нос. Быстро, нежно, по-домашнему.

– Да, наша, – соглашается Давид, обнимая так крепко, что я едва могу пошевелиться теперь. – Только пункт один в контракт внесём, ладно?

– Какой? – настороженно приподнимаю бровь.

– Детей парочку, не больше, – показывает глазами на мой ещё пока незаметный живот. – Я не выдержу твои перепады настроения больше чем на двоих детей.

– Согласна, – киваю, притворно вздыхая. – Я и сама себя не выдержу!

– Musicians, please, music*, – обращаюсь к ребятам. – Дубль два… Поехали. – теперь уже обращается ко мне. – Юля, не забудь сделать удивлённое и счастливое лицо, когда оператор будет записывать видео, – напоминает мне мой будущий муж. – на память для наших внуков!