Текст книги "Ари (СИ)"
Автор книги: Елена Филон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Нет, – ответила тихо, глядя в глубину тёмно-зелёных глаз. И только у самых зрачков, неровным кружочком радужка приобретала тёмно-карамельный оттенок.
– Почему?
«Почему что? Почему ты так близко? И почему мне так нравится смотреть на тебя»?
– Почему не поедешь? – спросил Ари. – Это имеет какое-то отношение к тому, почему ты уехала из Спрингфилда?
Да.
– Да.
Едва уловимая взгляду улыбка коснулась уголка его губ:
– Ты врёшь когда-нибудь, Аритея Холт?
– Зачем врать, если можно просто не говорить о том, о чём не хочется?
Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
Ари приблизился ещё на полшага, и я напряглась всем телом. Больше испугавшись того, как сильно мне нравится его близость, чем того, как часто он начал вторгаться в моё личное пространство.
– Что ты сказала родителям?
– Правду: у меня работа. Я не могу приехать сегодня.
Ещё ближе.
Волны мурашек беспощадно мучали тело, а воспоминания о его ладонях на моём лице, опасными толчками фонтанировали в области сердца.
Набрала в лёгкие побольше воздуха и размеренно выдохнула, уверяя себя в том, что жить в аду у меня получалось и раньше – подумаешь котёл стал немного горячее.
– Тебе не надо на работу.
– Ч-что?
– У тебя неделя выходных в связи с обстоятельствами, – сообщил Ари так, будто заголовок газеты прочёл. – Я договорился с Мирандой.
С Мирандой? Со стервой мисс Грейс, что ли?
– Когда ты успел?
– Пока ты спала.
– Ты звонил ей в такую рань?
– Да, – коротко пожал плечами Ари, – не сказал бы, что она была сильно расстроена моему звонку.
Я опустила взгляд, пытаясь дать определение новой волне чего-то необъяснимого, ударившей по сердцу.
– Тея?
Подняла на Ари рассеянный взгляд. Смотрит на меня задумчиво. И не отстраняется: одна рука на столешнице, другая на спинке моего стула.
Слишком близко.
– Ты можешь поехать сегодня.
– Я не хочу. Я поеду завтра.
– Ладно, – Ари коротко вздохнул. – Значит, поедем завтра.
– «Поедем»?
– А ты думала, я одну тебя отпущу? Ты ведь сама сказала, что я вроде как твой телохранитель.
«Ну да… давай и дальше играть в эту игру».
– И что… что ты скажешь родителям Норы? Как вообще объяснить им кто ты такой? И то… где теперь я… вроде как живу? Думаешь, они поймут?
– Смотря что им сказать, – Ари наконец отошёл в сторону, избавив меня от ощущения бурлящего океана в груди. Затем протянул мне чистый лист бумаги и ручку:
– Мне надо уйти на несколько часов.
– Предлагаешь мне нарисовать твой портрет, чтоб не скучно было? – приняла из его рук бумагу и ручку.
Ари кивнул на листок:
– Напиши здесь всё, что не можешь сказать вслух. Это поможет делу.
Посмотрела на него недоумевающе:
– Написать о том, что не могу сказать вслух? – Не уверена, что кроме истории связанной со Спрингфилдом, мне есть, что от него скрывать.
– Ну или, – Ари дёрнул бровями, – запиши свои желания. Тея, мы пытаемся извлечь информацию из каждого уголка твоего мозга, из подсознания, из снов, из фантазий… Отовсюду. Я не знаю, что именно заказчику от тебя надо, но чем быстрее мы ЭТО найдём, тем быстрее тебя оставят в покое. Так что просто делай, что я говорю. Это в твоих же интересах.
Я неуверенно смотрела то на лист бумаги, то на Ари:
– Да, но… если у меня нет желаний?
– Нет желаний?
– Как будто у тебя они есть.
И вновь тоненькая морщинка пролегла между двумя густыми бровями этого парня.
– Ты ведь девушка. У тебя должны быть… желания. Мечты.
Я удручённо вздохнула и положила лист бумаги на стол, а ручку сверху.
– Что, правда? – Ари не отходил. – Нет желаний?
– Я подумаю над этим. – Могу исписать лист бумаги о том, какая я трусиха, раз боюсь возвращаться в город, где прошла большая часть моей жизни. Будет вроде как признание.
Пауза.
Я не смотрела на Ари, а он, судя по всему, совершенно не стеснялся прожигать дыру в области моего виска.
– Хорошо, – вздохнул, наконец, и раздались его отдаляющиеся шаги.
– И что мне делать? – спросила я, глядя ему в спину.
– Ждать меня. Из квартиры тебе не выйти, не пытайся, – развернулся ко мне. – И это в целях твоей безопасности, Тея. На балкон не выходи…
– О, у тебя есть балкон?
Ари усмехнулся, но не ответил. Прихватил что-то с дивана и вышел за дверь.
А я осталась в совершенно чужой мне квартире, без единой вещи принадлежащей мне и с недопитым кофе, который был слишком горьким, чтобы допить его до конца.
Мой «телохранитель» не умеет готовить кофе. Но об этом можно и промолчать.
***
Два часа скитаний по пустой, но, несомненно, дорогой квартире Ари, действовали на меня удручающим образом.
Пытаться избавить от мыслей – непосильная задача. Игнорировать их – просто невозможно. Размышлять над ситуацией, в которой оказалась – бесполезно.
Понятия не имею в какой ситуации оказалась.
И кто такой этот Ари на самом деле? Что скрывает? Он не сказал, но я-то точно уверена, что никакая работа не бывает бесплатной. Ему платят за то, что он находится рядом. И, скорее всего, платят неплохо, раз я до сих пор нахожусь в его квартире, а не на развалинах своей – сгоревшей. И не в Спрингфилде, куда родители Норы велели мне возвращаться. Они хотят, чтобы я уехала из Филадельфии. Они считают, что мне здесь не безопасно. Они не хотят лишиться ещё одного ребёнка, пусть и не родного. И они понятия не имеют, насколько близки к истине.
В который раз остановилась напротив кирпичной стены гостиной Ари и незаинтересованным взглядом уставилась на крохотную выпуклую точку в самом углу. Похоже на чёрную бусину размером с рыбий глаз. Может… какая-то особая система безопасности?..
Я нашла три таких точки: в гостиной, в спальной и на кухне. Только в ванной комнате её не было. Подумывала пойти поискать ещё раз, просто потому что делать было нечего, как входная дверь открылась, и на её пороге появился Ари. С большими чёрными пакетами в руках и ещё один маленьким – белым.
– Если скажешь, что там чей-то труп, я даже не удивлюсь, – я замерла рядом с Ари на кухне, наблюдая, как он нагружает серого цвета столешницу объёмными пакетами. Он бросил на меня короткий позабавленный взгляд и принялся проверять содержимое, будто и не видел его раньше.
– Это тебе, – протянул мне сразу два огромных пакета. – Одежда и прочая ерунда.
Я неуверенно приняла покупки.
– Ты что… в магазин ездил?
Ари не ответил. Теперь занимался распределением продуктов по шкафчикам. Надеюсь, он в курсе, что у него нет холодильника, и ничего скоропортящегося не додумался купить.
Я открыла один из пакетов и первое на что наткнулась взглядом, так это…
– Ты купил мне бельё?
Глаза Ари так резко уставились в моё лицо, что впервые за последнее время мне захотелось усмехнуться.
– Это не ты покупал, да? – улыбнулась я, без стеснений демонстрируя ему чёрный комплект нижнего белья определённо моего размера.
Ари задержал на нём взгляд намного дольше, чем того требовалось. И до меня только дошло, что вряд ли мужчины могут смотреть на подобные вещи безо всяких скрытых мыслишек, так что поспешила спрятать комплект обратно.
– Надеюсь, размер подойдёт, – Ари слегка откашлялся и вернулся к продуктам.
Я не сводила с него глаз:
– И кому я всем этим обязана? Твоему другу из наушника?
– Не совсем. Но платил он.
Я медленно закивала головой.
– Что? – Ари взглянул из-под бровей и криво ухмыльнулся. – Даже не спросишь, сколько должна за всё это?
– Должна? – мои брови удивлённо приподнялись. – Разве вам не платят за наблюдение за мной?
Ари застыл с поднятым в воздух пучком лука.
Я беспечно пожала плечами:
– Ну я ведь пошла на сотрудничество. Мы вроде как теперь вместе это дело расхлёбываем. Было бы не честно, если бы мне не достался процент с вашего заработка. Как считаешь?
Ещё некоторое время Ари озадаченно смотрел мне в лицо и медленно, очень медленно на его устах стала расцветать широкая улыбка. Рука с луком опустилась, и он не сдержал смешка.
– Что? – неуверенно улыбалась я.
– Ничего, – плечи Ари продолжали подёргиваться от беззвучного смеха. – Кажется… теперь я понимаю почему заказчик не решился сунуться к тебе сам.
– И почему же?
– Ты один своим ответом кого хочешь прикончишь.
Свежая выпечка. Шоколадная паста. И кола. Для поднятия духа мне нужна была глюкоза, так что Ари не стал настаивать на здоровой пище. Да и… вообще непонятно чем питается мистер Телохранитель. Он просто сидел за столом напротив меня, попивал свой горький кофе и непрерывно смотрел в ноутбук. Судя по всему, что-то читал. Маленький белый пакетик лежал возле него и я не могла бороться с любопытством узнать, что же в нём такого находится и почему Ари до сих пор его не распаковал.
– Так любишь сладкое? – первым нарушил тишину Ари, наконец, оторвав взгляд от компьютера.
Я застыла с набитым ртом.
Ари усмехнулся, поднял руки и хорошенько потянулся.
Выглядит устало, хоть и пытается это скрыть. Синяки под глазами так и кричат о недосыпе.
Прожевала пончик и запила колой:
– А ты робот? Совсем не спишь?
– Сплю, – пожал плечами Ари, закрыл крышку ноутбука и убрал его на столешницу. – Ладно, давай сюда то, что написала.
Вставать с места не пришлось. Ари первым обнаружил «лист с моими желаниями», подхватил его с противоположного края стола и с внимательным видом принялся скользить глазами по строчкам.
– Всего три?
– Три, это уже много. – Кажется, я начинала нервничать, или отчего ещё мне кусать губы?
Взгляд исподлобья стрельнул в меня:
– Собака?
– Ну да, – я пожала плечами.
Глаза Ари сузились:
– Ты хочешь… собаку?
– Это странно?
– Нет. Но… не думал, что ты любишь животных, – Ари не сводил с меня глаз.
– Я люблю собак. Потому что они лучше людей.
Грудь Ари поднялась от глубокого вздоха, и он вновь вернулся к изучению моих каракуль. И на этот раз долго молчал, словно в сотый раз, перечитывая каждое слово. Наконец поднял глаза на меня и продолжил своё многозначительное молчание.
– Прости, если тебя это смутило, – промычала я и сделала большой глоток колы, газы ударили в нос и я не смогла не поморщиться.
А Ари взирал на меня всё с тем же каменным выражением на лице:
– Хочешь знать, что случилось в тот день, когда ты получила своё… – И он замолчал.
– Уродство, – помогла ему я.
Ари в лице не изменился:
– Ты не должна это так называть.
– Почему?
– Потому что это не так. И если ты до сих пор считаешь себя уродливой, я завешу всю ту стену, – кивнул в бок, – зеркалами, и буду каждый день заставлять тебя в них смотреться, при этом напоминая, что в тебе нет никакого уродства, ясно?
И почему вдруг дышать стало так трудно? Кто-то включил отопление на максимум?
– Я просто хочу знать, кем были мои родители, – сухо произнесла я и уткнулась взглядом в стакан с колой, наблюдая, как крохотные пузырьки всплывают на поверхность и лопаются точно последние огоньки надежды живущие во мне.
– Что ты помнишь? – прозвучал спокойный голос Ари и мне понравился этот его тон. Будто ему действительно не всё равно. Будто я – не только работа.
– Помню, как было больно, – я смотрела в свой стакан и говорила предельно тихо и предельно ровно. – Помню, как левая сторона тела горела в огне. Огонь он… будто был везде. Вокруг. Внутри меня… Пахло… ужасно пахло. Запах гари и чего-то… – сглотнула и встретилась с Ари глазами. – Думаю, горела плоть. Не знаю, где я находилась. Сперва казалось, будто в какой-то тесной коробке. А потом вдруг огонь оказался повсюду. И… дальше воспоминания становятся сплошными обрывками. Всё заканчивается женским криком. Только я понятия не имею, кому он принадлежит, слышу его будто издалека. А потом… потом меня подхватывают чьи-то руки, чувствую, что меня несут… Понимаю, что плакать сил не остаётся и… и на этом всё. Очнулась я уже в больнице Спрингфилда.
Не знаю, сколько длилось наше молчание. Знаю, что мне стало не по себе. Я никому об этом не рассказывала и что ещё хуже, понятия не имею, по какой причине поделилась своими воспоминаниями с Ари: потому что, таков был уговор, или потому, что мне просто этого захотелось.
Я видела, как сжались его кулаки. С такой силой, что костяшки пальцев побелели, но на сдержанном выражении лица это никак не отразилось, так что может быть мне просто показалось… А затем он вернулся к изучению моей писанины, коротко откашлялся и вновь посмотрел на меня. На этот раз удивлённо:
– ЭТО твоё третье желание?
Я кивнула, не уверенная, что сейчас могу говорить.
Бровь Ари озадаченно изогнулась и слабая немного печальная улыбка коснулась его губ:
– Ты серьёзно, Тея? Ты внесла этот пункт в список своих главных желаний?
– Не в «список своих главных желаний», а просто – в список желаний, – совладала с голосом я. – У меня нет главных и второстепенных. Просто есть то, чего мне хочется.
– Что ж, – Ари вдруг улыбнулся шире и расправил плечи, – пожалуй, твоё третье желание я могу исполнить прямо сейчас. – Он протянул руку за белым пакетиком и передал его мне.
Приняла неуверенно и заглянула внутрь.
Как?.. Как он это запомнил?
Посмотрела на него огромными глазами:
– Ты... это ты купил? Или тоже…
– Я, – ответил Ари, поднимаясь со стула. – Надеюсь, это поднимет тебе настроение. Мне надо поговорить по телефону. Отдыхай. Завтра у нас тяжёлый день, – он слабо улыбнулся и удалился в сторону спальной. А я достала из пакета первую из множеств упаковок мармеладных медвежат и решила, что не так уж этот парень и плох.
Может, я и правду могу ему доверять.
Или он пытается меня подкупить.
Глава 13
Тея
Спрингфилд.
Ненавижу этот город и всё, что у меня с ним связано. Начиная с момента пробуждения в больнице и обнаружения на себе кучи бинтов, с нетерпимой боли, с понимания непонимания, с холодных глаз медсестры, с сообщения о том, что я чёрт пойми кто и чёрт пойми откуда вязалась, и до того момента когда села в машину Норы и, спасаясь от своего прошлого, укатила в Филадельфию. От своего двойного прошлого. Всё моё существование поделено на несколько жизней. Сейчас я проживаю третью. А может быть… с того момента, как у меня появился «телохранитель», уже четвёртую.
Спрингфилд.
Примерно через час мне предстоит встретиться с родителями Норы и всё время делать вид, что в том, что их во всём якобы прилежная дочь больше не дышит, нет моей вины.
Чёрный Мерседес SLC 200 уже мчался по гладкой окружной дороге Филадельфии, я сидела на переднем сидении, сжимала в кулаки вспотевшие ладони, судорожно сглатывала и считала первые капельки дождя обрушивающиеся на лобовое стекло.
С самого утра Ари вёл себя крайне молчаливо. Нет, ещё со вчерашнего вечера всякие разговоры прекратились. Единственное, что сказал, постучав в дверь своей спальной, так это:
– Выезжаем через двадцать минут.
Тот, кто подбирал для меня одежду, совершенно не предусмотрел мой вкус. Нет, я не высказываюсь, я благодарна за помощь, но… это… точно не моё.
Если одежда не была в обтяжку, то она была полупрозрачной. А если не была полупрозрачной, то была нереально короткой. Так что выбирать, что одеть на похороны пришлось недолго. Думаю, тугое чёрное платье, длиной едва прикрывающей пятую точку, было выбрано специально для этого «мероприятия», ибо больше ничто не подойдёт. Тёмные колготы оказались довольно плотными, чтобы скрыть изъяны на моей левой ноге, а чёрные ботильоны, очень похожие на мои единственные, только выглядящие более модными, оказались как раз в пору.
Волосы, как всегда оставила распущенными и слегка надвинула их на лицо. Купленную мне косметику проигнорировала. И не потому что никогда ею не пользуюсь, а потому как родители Норы и так придут в замешательство при виде крохотной тряпочки на моём теле, так что добавлять образу излишней вульгарности совершенно ни к чему.
Подобрала с кровати пухлую сумочку-чемоданчик и тут же бросила обратно – у меня ведь нет вещей. Более того – даже документов не осталось. И эту проблему рано, или поздно придётся решать. Я не смогу прятаться у Ари вечно.
Ари… Что касается этого парня, при виде меня застывшей на пороге спальной с тёплым укороченным пальто в руках, я видела, как молниеносно быстро его глаза изучающе скользнули вниз по моему телу, задержались на ногах, а затем он подхватил ключи с кухонной столешницы и кивнул на дверь.
– Пойдём, – второе, что он сказал мне за последние часов пятнадцать.
А ещё, больше этот парень не выглядел, как симпатяга-бармен. Сейчас, в чёрных брюках и в чёрной рубашке, с идеальной укладкой идеального бизнесмена, с блестящими часами на запястье и в отполированных туфлях, он выглядел так, точно с обложки модного бизнес-журнала сошёл.
Чего это он так вырядился?
– Чего это ты так вырядился?
Ари застыл. Медленно обернулся и не сдержал сомнительной улыбки:
– С чего взяла, что вырядился?
Я потупила взгляд. Ну да. Точно. С чего это я взяла? Он ведь не Харви. Наверняка, каждый день так «выряжается». Даже если и работает кем-то вроде телохранителя по найму, официальная версия его доходов, так или иначе, существует.
И вот сейчас я сижу в его дороженной тачке, нервно отстукиваю каблуками по полу, кусаю нижнюю губу и умоляю время замереть на веки вечные.
– Можешь ехать медленнее? – взглянула на профиль Ари.
Тот ответил не сразу, словно раздумывал над моей нелепой просьбой.
– Ты что, убила там кого-то? – спросил он, и я заметила, как стрелка на спидометре немного опустилась.
– Нет, – ответила, помедлив, и отвернула голову к окну.
– Тогда что может быть хуже?
– Не пытайся из меня это вытянуть.
– Подростковые разборки? – Я почувствовала на себе взгляд Ари и ответила ему таким же коротким взглядом.
– А что на счёт тебя, Ари?
– А что на счёт меня? – повторил легкомысленно.
– Кто ты? Нет, не твой этот… секретный бизнес. Кто ты по официальной версии? Если другие её знают, я ведь тоже могу знать, правильно?
Я видела, как лицо Ари нахмурилось, но в этот раз он не взглянул на меня:
– Зачем тебе это, если знаешь, что это ложь?
– Потому что это хоть что-то.
Всё так же хмуро Ари посмотрел на меня:
– А ты сегодня разговорчивая.
Моя стандартная реакция на подобные слова: смутиться и замолчать.
Смутилась и замолчала.
Ари низко усмехнулся:
– Что именно тебя интересует?
Взглянула на него сквозь ресницы. Смотрит на дорогу.
– Ну… не знаю, – сложила руки на груди и развернулась к нему полубоком. – Твои родители знают, чем ты занимаешься на самом деле?
Ари вдруг усмехнулся. И не ответил. Чего и следовало ожидать.
– У тебя есть братья, или сёстры? – спросила следующее, что пришло на ум.
– Нет, – тут же ответил Ари.
– Правда?
Ари весело посмотрел на меня:
– Если скажу, что – правда, поверишь?
Я пожала плечами:
– Не знаю.
– Вот видишь. Нет смысла тебе что-то рассказывать. Ты никогда не поверишь до конца.
– И как ты так живёшь... – тихо вздохнула я. – Как это может нравиться?
– Что?
– То, чем ты занимаешься.
Взгляд Ари направился на меня, и поразительная серьёзность на лице заставила слегка напрячься.
– Иногда, Тея, жизнь не предоставляет другого выбора. И то, что выбрал я – лучший вариант. И не такой уж плохой. – Повёл бровями. – И да. Это правда.
Я нахмурилась:
– Тебя заставили?
– Ещё вопросы?
– Сколько тебе лет?
– Официально?
Я вздохнула и вернулась к разглядыванию серых пейзажей, проплывающих за окном:
– Двадцать два, – вдруг произнёс Ари, и я круто повернула к нему голову, глядя во все глаза:
– Ты так молод?!
Ари усмехнулся и, как мне показалось, так… по-настоящему:
– А тебя легко удивить.
– И… и… постой. – В голове не укладывалось. Нет. Он точно лжёт! Не то что бы Ари выглядел старым, но точно не на двадцать два! Ну двадцать шесть, двадцать пять… Но не двадцать два! Это ж получается, ему только год назад алкоголь официально продавать начали!
– Всё так плохо? – усмехнулся Ари.
– Нет, но… – Ну вот опять я смутилась. – Тебе надо больше спать.
– Или что?
– Или к тридцати будешь выглядеть на пятьдесят.
– Неплохая перспектива. Кстати, на счёт сна. Кошмары сегодня не снились?
Я уставилась на свои колени:
– Смотря, что под этим понимать. Мои кошмары уже давно стали привычными сновидениями.
– Пожар?
– Да, – сглотнула, не желая мыслями возвращаться в свой сон. – Каждый раз одно и тоже.
– Без изменений?
Я не отвечала.
– Тея?
Посмотрела на него.
– В ту ночь… ты говорила, что кошмар изменился. Помнишь?
«Конечно помню. И ещё лучше помню, как хорошо и спокойно было в твоих объятьях».
Ну вот, кровь вмиг прилила к лицу. Лучше отвернуться, пока не выдала себя с потрохами и не начала думать вслух.
– Что тебе приснилось? – спросил Ари.
– Я слышала звуки выстрелов. Прежде их не было.
– Сколько?
– Два. Думаю… – горло болезненно сжалось и следующие слова выжать из себя удалось с большим трудом. – Думаю, мою семью убили. По правде, я и раньше так считала.
Некоторое время тишину в салоне авто нарушало тихое мурлыканье мотора. Затем короткий вздох Ари, и вопрос профессиональным тоном:
– Почему ты так думаешь?
– Потому что крик женщины… который я слышу, звучит так, будто… будто её пытают. И думаю, это кричит мама.
– Ты не можешь быть в этом уверена, Тея, – голос Ари звучал строго и категорично.
Я смело посмотрела на него:
– А что ещё мне остаётся? Какие варианты?
– Как на счёт выяснить правду? – Ари снова отвёл взгляд. – Что ещё было в том сне?
А я снова тяжело вздохнула. Уже сбилась со счёта, сколько раз за поездку это сделала:
– Человек, который спас меня…
– Ты вспомнила его?
– Нет, но… я вспомнила кое-что, что он сказал мне, когда выносил из пожара. Он сказал… чтобы я перестала плакать, потому что мёртвые не плачут. А я… в тот день официально умерла.
Тишина в салоне становилась удушающей, а удавка на шее настолько сильной, что хотелось разодрать себе горло ногтями, лишь бы впустить в лёгкие побольше воздуха. Слёзы были на подходе и единственным стимулом для того, чтобы не позволять им водопадами литься по щекам, было желание не становиться на глазах у этого парня ещё более жалким существом.
А ещё Спрингфилд! Впереди ждёт этот проклятый город! У слёз ещё всё впереди!
– Твой спаситель хорошо постарался, – первым нарушил тишину Ари.
– Он стёр меня с лица земли, – прохрипела я слабым голосом.
Ари посмотрел на меня:
– Явно не без причины на это.
– Почему ты едешь со мной? – я внезапно сменила тему.
Брови Ари недоумевающе сдвинулись:
– Кажется, мы это уже проходили.
– Что ты им скажешь? – я смотрела на него. – Саманте и Трею? Кем представишься?
Ари выдержал паузу:
– Хорошо, что ты сама перешла к этому вопросу. Потому что сейчас, Тея, тебе придётся выучить нашу с тобой короткую, но очень занимательную историю.
– Историю?
– Или алиби. Называй, как хочешь.
***
С позволения Ари я сделала ещё один звонок Саманте. Та подняла трубку далеко не с первого раза, а когда услышала мой голос, разразилась страшными рыданиями. Тогда-то и мои слёзы нашли выход из глаз.
По её словам всей организацией занялся один из похоронных домов, где и проходило прощание. Сейчас Нора находится дома и, после того, как закончится месса, вся процессия переместится на кладбище.
У подъездной дорожки дома Холтов собралось с десяток автомобилей. И я уверена – это ещё не все приехавшие попрощаться с Норой. А учитывая, что в городке практически все жители друг с другом знакомы, придёт ещё больше народа.
Никто и никогда не узнает каких усилий мне стоило перебороть себя и выйти из машины Ари. Его «историю» я выучила назубок, но уверена на все сто, что в сложившейся стрессовой ситуации, стоит кому-нибудь только задать вопрос на эту тему и все заученные слова, со скоростью пушечного выстрела покинут голову.
– Тея? – Ари открыл багажник и достал из него букет из белых лилий. – Цветы.
Я не двигалась с места, чувствуя себя деревянной куклой, понятия не имеющей, что значит двигаться и говорить.
Ари хлопнул багажником и приблизился ко мне. Для чего-то положил ладонь на моё щеку (почему он всегда это делает?), и какое-то время просто молча смотрел в глаза.
А, ну да, конечно же – алиби. Игра на публику. Мы с ним вроде как вместе. Кто-нибудь да по-любому смотрит.
Очередная изысканная ложь от несуществующего человека.
– Эй, – шёпотом позвал он. – Знаю, звучит не утешительно, но, Тея… ты ни в чём не виновата. Это правда.
– Только в том, что родилась, – тихий скрип сорвался с губ, рука Ари опустилась и нашла мою.
Саманта долго душила меня в объятьях, стоя на заднем дворе их двухэтажного дома, подальше от общего скопления народа, и содрогалась от рыданий всем телом. Гладила меня рукой волосам и была не в том состоянии, чтобы что-либо говорить. Эта хрупкая женщина была убита горем на все сто процентов. Она любила свою дочь, а теперь у неё осталась только я – не родная. И та, кто должна была быть на месте Норы.
Саманта – хороший человек. Добрый и внимательный. Трей – тоже не плох. Бывает излишне строгим и требовательным, уверен в себе, но при этом понятия не имеет, как чертовски просто обвести его вокруг пальца. Чем мы собственно с Норой и занимались на протяжении нескольких лет. А она – ещё более длительное время. Ведь её родители понятия не имели об её страсти к алкоголю, различным запрещённым препаратам и к… девочкам.
Может и хорошо, что не знали.
Однажды, когда мужской пол ещё не разочаровал её окончательно, Нора встречалась с каким-то парнем в старшей школе, а потом переспала с его другом (не один раз), и под окном её спальной красным баллончиком вывели надпись «ШЛЮХА». Не важно, что под моим окном было пусто. И Трей и Самана решили, что это про меня. Потому что в тот же вечер к нам домой заявился прокурор Болтон и, как ни в чём не бывало, заявил, что если я и дальше продолжу настаивать на обвинении в том, что его сын меня изнасиловал, то весь город сможет лицезреть видео, где хорошо видно, что я ни капельки не сопротивлялась. Ну или… тот момент, где я сопротивлялась просто удачно вырезали. А потом подействовали таблетки, и мне стало всё равно.
Вот так вот.
Какую дрянь подсыпали мне в колу до сих пор не ясно. Но разве это важно?
А ещё… думаете, видео так никто и не увидел?..
Саманта наконец прекратила душить меня в объятьях и передала здоровяку Трею. Тот коротко прижал мне к себе, обхватил за плечи и требовательно заглянул в глаза. Знаю, что он хочет сказать: «А я ведь говорил». «Переезд был плохой идеей». «Тот старый дом был плохим домом».
– Ты в порядке? – спросил он.
Зависнув на несколько секунд, кивнула, и Трей вновь прижал меня к себе.
Я не заслуживаю их доброты.
И я не могу спокойно и без чувства вины смотреть на белые, как простыни лица этих людей, смотреть в распухшие от слёз глаза, и врать о том, что в момент взрыва находилась в загородном доме своего приятеля.
Просто не могу.
Ари решил представиться сам. Саманта громко высморкалась в носовой платок и размытым взглядом оглядела Ари с ног до головы. Трей, не сразу, но ответил на его рукопожатие, после чего рука Ари с тем же действием протянулась Саманте и вот тут… Вот тут, я никогда не забуду лица этого парня, в момент, когда мама Норы схватила его за руку, притянула к себе и крепко обняла.
– Спасибо… – бормотала она, громко рыдая, – спасибо, что спас Тею… Спасибо, что благодаря тебе она уцелела. Спасибо, что так вовремя увёз её из той проклятой квартиры. Спасибо… Спасибо…
В прочем, Ари заслужил эти слова.
Трей глядел недоверчиво, если конечно, выражение на его убитом горем лице, всё ещё можно было так назвать.
– Мистер…
– Просто Ари, – перебил Трея мой «телохранитель» и наконец, освободился из объятий Саманты.
– Ари, – закивал Трей. – Тея только сегодня сказала нам, что приедет с каким-то другом. И я понятия не имею, кто ты такой и откуда чёрт возьми взялся… Но взялся ты очень вовремя, парень. И я хочу поговорить с тобой после похорон. Не против?
– Не против, – кивнул в ответ Ари. – И… мистер Холт, миссис Холт, искренне примите мои соболезнования. Я не успел познакомиться с Норой лично, но уверен, она была замечательным человеком.
Вот же лжец. Дайте ему Оскар.
Нора была панком. И сукой.
– Спасибо, Ари, – вновь разрыдалась Саманта. – Наша девочка была удивительной.
«И вы даже не представляете насколько».
Гроб был закрытым. То, что стало с телом Норы видели лишь её родители. После церемонии похорон, все присутствующие переместились в похоронный дом, который по договоренности предоставлял помещение для проведения поминальной трапезы. Туда-то меньше всего и хотелось ехать. Потому что ещё на кладбище без перебоев чувствовала на себе пристальные взгляды горожан. С большей частью пришедших даже поздороваться пришлось и принять соболезнования, ведь я отношусь к семье погибшей. А вот Ари был вынужден стоять в стороне. И даже не знаю кто удостаивался большего количества любопытных взглядов: я, или он.
Однако надо отдать моему «телохранителю» должное – он умеет вести себя на публике, а учитывая то, что находится на похоронах неизвестной ему девушки в неизвестном ему городе, я лично готова вручить ему этот самый Оскар за актёрскую игру.
Поминки проходили в стиле «фуршет» стоя. Несколько длинных столов ломились от предлагаемых закусок и выпивки. В просторном зале оформленном в тёмно-серых тонах свет не горел, а высокие, но узкие окна прикрывали лёгкие тюли. Мне нравилась атмосфера полумрака, так я чувствовала себя менее заметной. Хотя… все кому было надо, заметил меня уже давно. Например, Лорен – эталон стандартной для Спрингфилда красоты. А может и не только для этого города. Длинноногая блондинка с объёмным бюстом напоказ, несколькими слоями яркой косметики на лице, в коротком синем платье, совершенно неподходящем для похорон, в колготах в сетку и в сапогах на высоченной шпильке.
В Филадельфии Лорен наверняка приняли бы за проститутку. И даже если бы она была в курсе, скорее всего это бы только в лишний раз польстило её самооценке.
Розовый жевательный пузырь лопнул перед моим лицом и Лорен «сочувственно» улыбнулась.
– Мне так жаль Нору. Соболезную.
– Спасибо, – нехотя отозвалась я, для чего-то выискивая среди толпы Ари. Я не видела его с момента похорон. Даже не уверена, что он отправился вслед за нами в похоронный дом.
Придирчивый взгляд Лорен пробежался по моему телу. Лопнул очередной жевательный пузырь, и синие глаза с огромными накладными ресницами сузились:
– Дорогое платье.
– Что? – Нет, я, правда, не расслышала.
Лорен кивнула на мой наряд:
– Тот красавчик подарил?
– Ты о ком?
Лорен приглушённо рассмеялась, наклонилась к моему лицу и вкрадчиво зашептала:
– Мы не виделись с тобой больше двух лет, уродинка, но врать ты так и не научилась.
И вот опять этот эффект кукольно-деревянного тела сработал. Язык прирос к нёбу, кровь прилила к щекам, а предательское сердце застучало так громко, будто его вот-вот разорвёт на жалкие куски.
– Мы тебя часто вспоминаем, – продолжала глумиться Лорен, одной рукой обнимая меня за талию, а второй заправляя локоны за моё левое ухо. – Знаешь почему?
