Текст книги "Попаданка. Отвергнутая жена (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

Софи всхлипнула и отложила печенье, уронив крошки в чашку с чаем.

– Я не понимаю, что со мной происходит, Элион, – снова обреченно прошептала она. – Иногда мне ночами снится Уилл, и я готова снова влюбленной собачкой бежать к нему. Быть другом ему, любовницей, половой тряпкой, позволить ему лишить меня невинности и бросить наутро. А на следующее утро я просыпаюсь со свежей головой и иду в библиотеку к отцу листать старые книги. Магические фолианты… мне это интересно. Я люблю учиться, легко схватываю новую информацию и даже кое-что пробую, самую простую, незнакомую пока мне магию. И тогда все тревоги, связанные с Уиллом, кажутся мне смешными и нелепыми. Мне хочется… Не знаю. В такие дни мне хочется начать новую жизнь. Уехать из этого города, обзавестись новыми знакомствами, обучиться магии, найти настоящую любовь… Но приходит новый день, и тоска по Уиллу снова сжимает меня в свои тиски. И я не могу даже смотреть на книги. Только плачу, закрывшись в комнате.

– Бедняжка Софи, – прошептала я, снова потянувшись к девушке, чтобы обнять ее. – Мне безумно жаль тебя. Может, стоит поддаться своему желанию новой жизни? Я слышала, есть хорошая магическая академия в соседнем городе. Она крупная и славится на все королевство. Если у тебя получаются магические штуки, может, стоит попробовать поступить туда? У меня муж дружит с тамошним ректором. Он может замолвить за тебя словечко.

– Не знаю, я ничего не знаю, – простонала Софи, вцепившись в столик побелевшими от напряжения пальцами. – Это… хорошая идея. Но как я могу уехать от Уилла в другой город? А если он передумает и захочет позвать меня?

– Если мальчик одумается, то он всегда может приехать за тобой в академию, – строго проговорила я и внезапно просияла, порывшись в сумочке. – Вот, возьми это, Софи. Это делает мой друг, Кай. Он настоящий демон. Это магическое зеркало, которое пробуждает истинные желания. Не надо ничего говорить. Просто посмотрись в него и почувствуешь, что тебе нужно на самом деле.

Софи неуверенно, с опаской потянулась к зеркалу. Оно было совсем небольшим, в золоченой резной рамке, и посмотрела в него. На мгновение поверхность зеркала вспыхнула серебром и снова погасла. Зато в глазах Софи зажглась решимость.

– Да, Элион, ты права! Я хочу… Я поеду в магическую академию! Я хочу учиться и найти новую любовь. Я чувствую, это мое истинное желание! Спасибо, Элион. Благодаря тебе и твоему подарку я нашла в себе силы расстаться с прошлым.

– Я рада, что ты скоро обретешь покой в душе. Всякий раз, когда тебе будет плохо и грустно, доставай зеркало и смотрись в него. И вспоминай меня. Если уж даже я разобралась в своих запутанных чувствах к собственному мужу, то ты сможешь и подавно это сделать.

Софи повертела зеркало в руках и рассмеялась. Я заторопилась распрощаться с ней. Ведь на площади меня, наверняка, уже ждал Филипп.

– Не теряйся, милая, – сказала я, когда мы обнялись напоследок, на прощание. – Если соберешься поступить в академию, то дай мне знать. Муж поможет тебе.

– Спасибо тебе за все, Элион. Ты какая-то… небесная. У тебя очень чистая душа. Я никогда еще не встречала таких людей, как ты.

«Знала бы ты, девочка, насколько ты попала в точку сейчас!» – подумала я, но не стала ничего говорить. Помахала рукой Софи и вышла из пекарни. А вдалеке, на площади, уже виднелся знакомый мужской силуэт. Филипп ждал меня.

***

Я лежала на кровати и прихлебывала травяной чай, который приготовил мне Филипп. С того момента, как узнал о моей беременности, он сделался послушным и покорным безо всякой магии. Даже чай, вот, настоял сам готовить! Кухарка ворчала на него, что молодой хозяин дома отбирает у нее всю работу. Шутила, конечно. Но взгляд Филиппа, брошенный на меня, все чаще выглядел виноватым. Наверное, он вспоминал моменты, когда не верил мне? И довел до того, что я ушла из дома и жила у чужих людей.

Я прикрыла глаза и вспомнила, как позвала Филиппа прогуляться по саду. И в тишине беседки, увитой цветами, я шепнула ему на ухо, что беременна. Как он просиял! Но правда, мое сердце кольнуло следующее, уже неприятное воспоминание. О том, как лицо Филиппа после моего признания на мгновение сделалось непроницаемым. И он проговорил, не глядя мне в глаза: «Это же мой ребенок?»

Я тогда замахнулась пощечиной. И прошипела, что, если Филипп сомневается в моей верности, он может спросить у своего отца, чей это ребенок. Я попыталась сбежать из беседки, но Филипп поймал меня и крепко поцеловал, накрыв мои губы своими. Заткнул мне рот? Возможно. И прошептал: «Прости меня, Элион. Но мы же оба знаем, что ты тогда обозналась. И на балу был не мой отец, а максимум похожий на него мужчина…»

Я приказала Филиппу замолчать и не сметь говорить об этом. Он… повиновался. Только из-за магии? Или потому что почувствовал себя виноватым, что не верит мне?

У меня горчило в горле от лжи Солара. Но что я могла с ним сделать? Я уже по-всякому пыталась выбить правду из Солара. Но этот хитрый змей каждый раз ускользал от меня в этом вопросе. Окружая заботой и вниманием в остальных. Я не смирилась, не потеряла надежду, что Филипп докопается до правды самостоятельно. Не зря говорят, что ложь всегда вскрывается наружу? А зло наказуемо не только в сказках. Я в это верила. Правда, в этой сказке плохо поступила и я сама. Но хотя бы нашла в себе силы сказать правду! А Солар так и не смог это сделать.

Но на моей душе потеплело, когда Филипп уверил меня и словами, и своими губами, покрывая поцелуями все мое тело прямо там, в беседке нашего сада, что этот ребенок для него желанный. Что Филипп полюбит его, несмотря на то, какая кровь течет в его жилах. Мне хотелось отрезать ехидное: «Родная кровь». Но я не стала портить момент признания о беременности очередной ссорой. Решила подождать.

– Милая, с тобой все в порядке? – в комнату постучали.

Я крикнула, что можно входить. И пожалела об этом. В комнату вошли сразу двое: Филипп и Солар. Оба красивые, крепкие, подтянутые. Солару точно не дашь его возраст, он смотрелся моложе своих лет!

– Да, все хорошо. Я отдыхаю, – кивнула я и откинулась на подушках.

Филипп и Солар переглянулись. Оба были такими милыми, хоть к ране прикладывай. Я поморщилась от новых, накативших на меня воспоминаний. Но уже о том, как Солар, узнав о беременности, выпалил горячо и даже немного зло: «Надеюсь, это будет мой сын, а не внук? А, Элион?»

Да, терпимости в Соларе не было ни на грамм. Не то, что у Филиппа. Никто не предложил мне руку и сердце или хотя бы признаться в том, что мы совершили. Но взгляд Солара, устремленный на меня, все чаще становился зеркальным отражением взгляда Филиппа. Вина проскальзывала в его глазах так заметно, что мне даже становилось на мгновение жаль этого, по сути, испуганного собственной мерзкой ложью мужчину. Но потом я приходила в себя. И запрещала себе жалость по отношению к Солару. Все-таки он не маленький мальчик и прекрасно осознавал, что совершает, когда соблазнил меня на том балу. Нужно было думать, что от этого рождаются дети!

***

Я перестала чего-либо ждать от Солара и Филиппа в последнее время. Я была разочарована и плыла по течению. Тем более, что беременность оказалась для меня мучительной. Я постоянно хотела спать, кружилась голова. А мужчины видели это и хотели как-то меня подбодрить. Вот и сейчас. Филипп принес коробку заморских сладостей, которые стоили очень дорого. Но я полюбила их во время беременности. А Солар принес бесполезный, но приятно пахнущий букет цветов. Который сразу же всучил мне. А потом заметался по спальне в поисках вазы.

– Не вставай, Элион, я сам поставлю цветы.

Я улыбнулась. Внимание мужчин, конечно же, было мне приятно. Филипп присел на кровать и тронул губами мой лоб.

– Как малыш?

Я покачала головой.

– Растет и терзает маму. Весь в папочку.

За моей спиной раздался звон хрусталя. И сдавленные проклятья. Кажется, Солар все-таки нашел вазу? И разбил ее, когда услышал про «папочку». Я довольно усмехнулась. Прощать за вранье, практически разрушившее мне брак и жизнь, я его не собиралась. Поэтому пусть помучается.

– Чего бы ты хотела, Элион? – тихий, убаюкивающий голос Филиппа прозвучал у самого моего уха.

Я закрыла глаза и улыбнулась сквозь дремоту.

– Я хочу собачку… милую, небольшую, чтобы помещалась на руках.

– Собачку? – недоверчиво протянул Филипп, глядя на меня, как на помешанную. – Но милая, на псарне полно собак. Ты никогда не уделяла им внимания. Я думал, ты равнодушна к животным.

– Может, беременность так повлияла на Элион, что она полюбила животных? – рыкнул на Филиппа Солар, поставив со звоном еще одну вазу с цветами на мою тумбочку.

Выглядел Солар, мягко говоря, недовольно.

– Так у нас есть собаки! Охотничьи! И…

– И ты ничего не понимаешь. Элион хочет не охотничью собаку, а комнатную. С которой можно играть. Не беспокойся, Элион. Я достану тебе ее. Хоть на краю света отыщу.

Голос Солара звучал грозно. Да и смотрел на сына он тоже недобро. Будто тот его соперник. Филипп тоже нахмурился. С чего это Солар командует им? Не ребенок же уже!

– Да я сам принесу ей собачку. Знаю я, каких она любит. Маленьких, рыжих…

– Нет, я ей куплю!

Я лениво приоткрыла глаза. Только шедевральной драки между отцом и сыном мне не хватало для полного счастья. И проговорила:

– Не ссорьтесь, пожалуйста. Если так уж хотите, купите вместе. Съездите вдвоем. Вам полезно… проводить время наедине. Делиться секретами. Да, Солар? – мой голос прозвучал с намеком.

Солар вспыхнул от стыда, как всегда, когда я «колола» его за его ложь. Но ничего не ответил. Лишь согласно кивнул. Филипп вздохнул, понимая, что затея века с сюрпризом с собачкой не удалась. И от общества Солара ему не отвертеться.

– Я не против. Поехали, отец?

Каждый из мужчин счел должным обнять меня, поцеловать в щеку и, когда они направились к двери, спальня неожиданно опустела. Я вздохнула. Может, собачка – это и вправду неплохая идея? И мне не будет больше так одиноко?

Между Филиппом и Соларом повисло напряженное молчание. Буквально в тот момент, когда оба вышли из комнаты Элион. Несмотря на внешне хорошие отношения, ложь Солара поселила недоверие в душе Филиппа. И он отдалился от отца. Иногда, в минуты слабости, Солар жалел, что все так повернулось. Что он не сдержал порывов тела, соблазнил Элион и все разрушил. Но кто же знал, что его невестка такая гордая?! Ни одна женщина не уходила от мужа из-за подобного. Когда сама изменила! Но Элион не обычная. Она попаданка. Может, в их мире так принято? Солар качнул головой, отрешаясь от мыслей, и заговорил с Филиппом первым, когда оба садились в экипаж.

Глава 24

– А где ты собрался брать такую собачку, которую захотела Элион?

– У меня есть друг, он разводит комнатных собачек. Это сейчас последний писк моды в королевском дворце, – немного отрешенно проговорил Филипп, откидываясь на сидение экипажа. – Как раз недавно мы с другом пересекались на приеме. И он хвастался своими щенками. Сейчас каждая придворная дама мечтает иметь подобную «живую игрушку». Собачки очень ласковые и не кусаются, если не разозлить.

– Никогда не видел такое чудо природы, – улыбнулся Солар сыну. – Будет интересно посмотреть. Ты же знаешь, я не люблю бывать во дворце. Вот и отстал от жизни.

– Да, пап. Нам нужно поговорить, – Филипп вдруг выпрямился и посмотрел на Солара острым взглядом.

Тому стало не по себе.

– О чем? – тон Солара стал ледяным.

Он уже догадывался о теме беседы.

– Элион настаивает на том, что на балу был ты, что у нее нет любовника, а была лишь одна случайная ночь, – в лоб выпалил Филипп. – Может, ты сгоряча совершил ошибку? И сейчас врешь мне, боишься последствий своего… неблаговидного поступка? Скажи мне правду. Я устал вертеться между вами с Элион, будто белка в заколдованном колесе. Обещаю, я пойму тебя, отец. Только признайся. Если ты и вправду совершил ошибку.

Филипп взглянул на Солара умоляюще. И потянулся к его ладони, крепко сжал ее в руке. Сердце Солара в очередной раз сжалось. Несмотря на то, что он совершил, он любил сына и не хотел ему зла. Так же, как и Элион. Что-то подмывало его признаться именно сейчас. Когда Филипп буквально протягивает ему на ладони прощение. Это было так соблазнительно. Избавиться от груза вины перед Филиппом. Получить прощение.

– Я… – заговорил Солар нерешительно и умолк.

Он был уже на грани признания. Но в этот момент экипаж сильно тряхнуло на ухабистой дороге. Послышались ругательства кучера. Филипп выглянул в окошко экипажа.

– Неужели сломали колесо? – недовольно протянул он и повернулся обратно к отцу. – Ну? Что ты хотел сказать мне, отец?

– Может, тебе следует определиться, сынок, кому тебе верить? – насмешливо протянул Солар, уже взяв себя в руки, и усилием воли прогнал желание признаться и сказать правду. – Мне или Элион? Я уже порядком устал от твоих нападок. Если ты мне не веришь, то для меня унизительно находиться в твоем доме. Когда Элион станет лучше по здоровью, я уеду. Сниму небольшой домик в городе. Будешь сам навещать меня, когда тебе вздумается. А навязываться вам я больше не буду. Если ты позволяешь ей прикрываться мной, пока она бегает к другому любовнику!

В голосе Солара прозвучала хорошо сыгранная обида. Филипп устало вздохнул и прикрыл глаза. Оба снова почувствовали себя неловко.

– Не нужно никуда уезжать, отец, – голос Филиппа прозвучал жестко. – У Элион нет доказательств, что это был ты. Я считаю, что она приняла кого-то за тебя, провела с ним ночь и упорствует в своем мнении. Ты прекрасно знаешь, если бы ты на самом деле переспал с моей женой, а теперь отпирался бы, я больше никогда в жизни не захотел бы иметь что-то общее с тобой. Я люблю Элион больше жизни. Но доказательств нет. И я тебе верю.

«Так вот значит, какова цена твоим словам, Филипп? – мысленно горько усмехнулся Солар, отворачиваясь к окну и делая вид, будто он любуется пейзажами там. – То ты обещал мне, что простишь… теперь же угрожаешь изгнать навсегда из своей жизни? А значит, и Элион я больше никогда не увижу? О нет, я глупец, раз поверил тебе и едва не признался. Больше такой ошибки я не совершу!»

Но как Солар ни убеждал себя в том, что поступил правильно, умолчав о произошедшем на балу, на душе его все равно скребли кошки. Может, и стоило сказать правду? И про магию кристалла тоже. Пускай было бы больно… им обоим. И ему, и Филиппу. Но пускай сын знал бы, что Солар полюбил Элион. Одержимо и по-больному. Пускай! Еще на войне Солар ненавидел интриги и всегда считал, что горькая правда лучше сладкой лжи. Но теперь сам загнал себя в ловушку. А теперь момент был упущен.

– Вот мы и приехали, – с улыбкой проговорил Филипп, выходя из экипажа.

Солар последовал за ним. В большом, уютном особняке друг Филиппа устроил целый дворец для маленьких щенят. Для ухода за малышами, которые недавно появились на свет, был нанят специальный человек, хорошо разбиравшийся в собаках. Щенята занимали целых две комнаты и выглядели очень ухоженно. Но Солар все равно не понимал, чем эти крохотные меховые комки отличаются от благородных борзых, например. И то, и то псы. А со вторыми хотя бы поохотиться можно! Ну да ладно. Каприз женщины – закон.

– Я хочу заплатить и подарить Элион щенка, – заупрямился Солар, когда ему в ладонь смешно ткнулся мокрый нос будущего питомца.

Солар пару минут назад присел на корточки, и его облепили щенята. Он чувствовал себя так, будто попал в собачье царство.

– Но папа! – почти взвыл Филипп. – Это была моя идея!

– А ты ей и так все даришь! – парировал Солар с излишней горячностью. – Платьюшка, колечки, туфельки… Я хочу исполнить ее каприз!

– А с какой такой стати? – Филипп отчего-то разгневался, его зеленые глаза сверкали, когда он начал наступать на выпрямившегося Солара. – Какое-то у тебя… нездоровое внимание к моей жене, ты не находишь, папа? То цветы ей даришь. То торчишь у нее вечерами, рассказывая про военные походы так, как в детстве ты сказки мне не рассказывал! А Элион и слушает тебя, открыв рот. Теперь еще щенок этот… Не много ли ты на себя берешь? Если бы не то, что в карете ты мне высказал, папочка, я решил бы, что ты влюбился в мою жену! Ведешь себя с Элион хуже, чем Уилл, тот самый ее друг, которого ты называешь ее любовником!

Филипп не выдержал и толкнул Солара к стене, прижимая его крепко. На миг тот оцепенел. Неужели со стороны его чувства видно настолько явно? Он же… он же старался держать себя в руках.

– А если бы влюбился, то что бы ты сделал, сынок? – выпалил Солар, не сдержавшись.

И сам пожалел об этом. Глаза Филиппа полыхнули опасным огнем. Казалось, еще немного, и его пальцы сожмутся в кулаки, и он замахнется по лицу отца.

– Убил бы тебя, – прорычал Филипп, стиснув челюсти. – Вызвал бы на честный поединок. И кровью честь жены бы отмыл! Потому что она всегда была верной мне, значит, это соблазнение было очень умелым. И наверняка, подлым! С игрой на ее эмоциях, на ссоре со мной!

– Ты совсем сошел с ума со своей ревностью, – горько усмехнулся Солар и отодвинул руку Филиппа, впечатавшуюся в стену. – Делай, что хочешь. Я завтра отправляюсь по делам. Попрощу досрочно вывести меня на службу. Моя рана уже зажила, и я в порядке.

Солар собирался уйти вовсе. Если все зашло так далеко, то и вправду… имело смысл попрощаться с Элион и исчезнуть. Да, мерзко, что придется оставить при себе этот грязный секрет, но как быть иначе, Солар не знал. Может, ему повезет, и он просто не вернется с очередной войны?

– Отец, подожди, – Филипп остановил Солара, перехватив за рукав. – Не надо. Прости, я и вправду сам не свой из-за этой истории. Я не хочу больше говорить о том, что случилось. И обижать тебя попусту подозрениями. Я поговорю с Элион, и мы больше не станем касаться этой темы. Она поймет меня, я уверен. Прости, что сорвался.

Взгляд Филиппа смотрел на Солара прямо и открыто. С теплом и виной. Солар не выдержал. Рванулся из руки Филиппа, ничего не ответил, почти выбежал за дверь. А потом уткнулся горящим лбом о стену дома. И едва сдержал стон. Его тошнило от самого себя. И если холодность и злость Филиппа он мог пережить, потому что считал это наказанием за ложь и раскаивался, то его тепло и участие попросту добивали Солара.

– Может, война не самый плохой вариант при любом раскладе? – усмехнулся Солар, найдя в себе смелость вернуться в дом.

Там он обменялся несколькими словами с сыном и хозяином дома. Но в глазах Филиппа сквозила тревога. Он отдал щенка и настоял, чтобы именно его отец подарил щенка Элион. Солар пытался отказаться, но Филипп не пожелал ничего слушать. А сам всю дорогу обращался с отцом, как с больным. Бережно и осторожно. Они даже не говорили ни о чем, кроме щенка.

Но когда они с Филиппом вошли в дом и вручили Элион живой подарок, а ее глаза просияли от радости, Солар понял: он не сможет уехать отсюда по доброй воле. Даже ради Филиппа, родного сына. Слишком сильно манила эта девчонка с сияющими глазами и рыжим щенком на руках. Солар решил в ближайшие дни поговорить с Элион и рассказать про подозрения Филиппа. Он подумал, может, и правда лучше сдаться. Но малодушно надеялся на то, что она… сумеет придумать, как Солару смягчить сына. Чтобы Филипп не убил его и не прогнал от Элион и себя навсегда.

«Я не могу без тебя, моя радость… даже если ты чужая жена, если никогда не станешь моей, я не смогу находиться на другом конце королевства и не видеть твоих глаз. Прости меня за чувства. Но я по-прежнему не жалею, что забрал тебя себе тогда. Хотя бы на одну ночь. Ты этого стоила, Элион… Ты влюбила меня в себя, зачаровала. И покоя мне больше не будет. Нигде и никогда».

***

Мне начинало казаться, что няня меньше носится с моими детьми, чем Филипп и Солар со мной. Эти двое не то, что не психанули бы, если бы я в три часа ночи запросила клубники, они побежали бы за ней, спотыкаясь и сбивая друг друга с ног. Я не могла знать, действует на Филиппа так магия внушения или это искренний порыв. Но помнила, что и в прошлые беременности он всегда баловал меня. Ну, когда мы не ругались, и я не бегала от него по всему Денлану! А сейчас мы не ругались. Это было физически невозможно. Как только мой тон становился чуть строже, взгляд у Филиппа будто заволакивался туманом. И ни слова возражения не слетало с уст.

В один из дней я даже мстительно приказала ему расчесать моего щенка и повязать бантики на шерстку. А потом наблюдала за умилительной картиной, как серье-е-езный аристократ пытается причесать шерстку извивающемуся и тявкающему пушистому комку. Причем, с таким ангельски-рабским выражением лица, что в другой момент я забеспокоилась бы за головушку Филиппа. Но имела же я право на маленькое возмездие?

Ну, ладно. Может, не только маленькое. Ведь спустя неделю всего этого к нам в гости наведался Уилл. К счастью, он вел себя прилично. Не пытался меня соблазнять или еще что-то. Только справился о моем здоровье и оставил фрукты. И цветы. Было довольно забавно наблюдать, как Филипп по моему приказу ставит их в вазу. А не швыряет ее из окошка вслед уходящему Уиллу.

– Ну, что? – я подошла к Филиппу со спины, обвивая руками. – Ты больше не ревнуешь меня на пустом месте?

Он задумчиво провел кончиками пальцев по стеблю розы, едва не наколовшись о шип, так погрузился в себя. После чего Филипп повернулся ко мне, честно признавшись:

– Я не знаю, Элион. Я должен свирепеть при взгляде на него, мечтать запереть тебя в спальне и спрятать от всего мира! И на самом деле этот щеголеватый щенок меня и правда раздражает, но… тебе я верю. Верю, что у вас ничего не было.

Магия Кая не позволяла Филиппу прятаться за масками. За самообманом, в котором я была стервой-вертихвосткой, сбежавшей к любовнику. В такой картине мира Филиппу жить было бы проще, чем принять настоящую ситуацию, которая гораздо сложнее. Но магия не давала ему врать мне. А заодно и себе.

– Спасибо, Филипп, – прошептала я немного сдавленно. – Мне это важно. То, что на самом деле, в своем сердце ты все-таки верил мне всегда. Какие бы слова не говорил, психуя из-за ревности.

Я прислонилась щекой к груди Филиппа, прикрывая глаза. Он обнял меня, и на несколько минут мне стало невероятно спокойно. Тепло до слез. Что мой муж все-таки не считает меня изменницей, которая постоянно гуляет за его спиной. Вот бы он поверил мне и в другом? В той ночи-ошибке. В том, кто был со мной тогда. Но я боялась торопить Филиппа. Я могла приказать ему ненавидеть Солара, вышвырнуть его за порог или вызвать на поединок за вранье. Но кому от этого стало бы легче? Сделать мужа несчастным я не хотела. Ведь тогда сама мучилась бы, видя его потухший взгляд. Нет, нам обоим нужно было время, чтобы найти выход из этой ситуации. Главное, что мы заново начинали верить друг другу. Хотя на сердце мне все еще было неспокойно. Что если вся наша гармония сейчас – это лишь плод магии?