Текст книги "Бывший (не) Твоя дочь (СИ)"

Автор книги: Елена Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 18

– Папочка, на качели можно?

– Сейчас, рыбка, идём.

Чувствую, как уголок губы непроизвольно тянется вверх.

Рыбка.

Только Влад зовёт так Дарину. Потому что они вместе плавают в бассейне. Он начал учить её плавать, как только мы переехали, говоря, что к лету малышка сможет уверенно чувствовать себя в море.

Мы живём в Сочи уже два месяца.

Я работаю. Дарина ходит в садик. Баба Тася тоже устроилась работать – консьержкой в одном из домов неподалёку от коттеджного поселка. Нашла себе приятельниц, ходит на танцы «кому «за», в общем, живёт полной жизнью. И очень мне помогает. И я за неё рада.

Влад почти всё время с нами. Но поселился отдельно. Хотя, конечно, удобнее было бы в одном доме. Но он не спрашивает разрешения, а я его не даю.

Мы с ним нормально общаемся. Особенно, если дело касается Дарины.

Собственно, только на тему дочери и общаемся.

Один раз он пригласил меня в ресторан. Я отказалась.

Потом уже вспомнила – это был его день рождения.

Но я сильно устала на работе – сдавала отчеты по успеваемости нескольких классов.

Баба Тася меня отругала – она позвала Влада на ужин, испекла торт. Дарина нарисовала для папы красивый рисунок.

А я…

Я просто пожелала ему счастья.

В тот вечер, собираясь уходить он попросил меня проводить его до двери. Неожиданно прижал к себе в коридоре, впился в губы поцелуем.

Я не сопротивлялась. Обмякла. Голову снова туманом заволокло.

Мне было хорошо. Как всегда хорошо с ним. Так хорошо!

– Моё счастье – ты. Ты и Дарина. Если ты желаешь мне счастья.

– Не надо, Влад… – прохрипела, мысленно ругая себя за то, что поддаюсь ему.

– Я люблю тебя, слышишь? Люблю. И буду ждать, сколько нужно.

Ждать.

Боже… мне хотелось сказать, что не нужно ничего ждать! Это глупо. Ничего не будет. Я не могу.

И в то же время…

Мне так хотелось закричать – да не жди ты ничего! Просто забери меня и всё. Присвой. Овладей. Не дай мне шанса на отступление!

Я знала, что Влад так не поступит. А жаль.

Господи, какая же я глупая.

Два месяца жизни на новом месте.

Два месяца как на пороховой бочке.

Почему-то я постоянно жду чего-то плохого. Сама не могу объяснить это рационально, но это так. Жду несчастья.

И сейчас, когда мы просто гуляем по набережной, где полно народу, светит солнышко, теплынь, шикарная детская площадка, которую мы полюбили.

А я почему-то в напряжении.

Снова.

Влад и Дарина идут к качелям, а ко мне подходит девушка, с малышкой, чуть меньше моей рыбки.

– Добрый день. Наконец-то я вас увидела, все было интересно, какая мама у Дарины и жена у Влада.

Она улыбается, милая, приятная, но почему-то от её слов не по себе. На самом деле я на эту площадку реально пришла с моими в первый раз. Обычно ходят без меня.

– Вы не подумайте, мы тут с мужем часто гуляем. Он с вашим папой познакомился. А бабушка сегодня не смогла прийти? Как она себя чувствует?

– Бабушка? – я рассеянно смотрю на бывшего мужа, который раскачивает Дарину, слишком сильно на мой взгляд, но ей нравится, она хохочет.

Малышка здорово тут изменилась. Поправилась, даже щечки наела небольшие. Выглядит вполне здоровой. Да и обследование, которое провели врачи показало, что она окрепла, и проблем с иммунитетом нет.

Девушка смотрит на меня удивленно. О чем она спросила? О бабушке Тасе?

– Бабушка наша работает сегодня, вчера на танцы ходила.

– Как на танцы? Она же на коляске?

Незнакомка хлопает ресницами, а я замираю, охваченная странным чувством.

Бабушка на коляске?

– На коляске? – переспрашиваю машинально.

– Да, муж сказал, что это ваша свекровь, мать Влада, у неё ведь рак, да?

Да?

Я почти не дышу.

Внутри меня разливается Ледовитый океан.

Мать Влада. Рак. Коляска.

Мой бывший муж приводит сюда мою дочь, и привозит свою мать? Женщину, которая чуть не убила моего ребёнка.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони прорезая, причиняя боль. Мне нужна сейчас эта боль. Чтобы заглушить ту, которая бушует внутри.

Свекровь.

Мать мужа.

Бывшего мужа. Мать убийца.

Не знаю, что происходит в моей голове. Заволакивает черным мазутом все. Я цепенею. Не слышу ничего.

Подхожу к качелям, отстраняя Влада. Пытаюсь их остановить.

Он что-то мне говорит, а я не слышу.

У меня в голове шум прибоя. Наверное, так слышат мир глухие.

Влад берет меня за локоть, я сбрасываю его руку, качели тормозят. Хватаю дочь.

Мне надо уйти. Немедленно уйти отсюда. Уйти от него. Совсем. В никуда.

Я никогда не была в подобном состоянии, но сейчас я не просто на грани. Я за гранью.

Он опять пытается меня остановить. Я вижу перепуганные глазенки Дарины.

– Ася… Ася, что случилось?

Наконец-то слух возвращается.

– Бабушка на коляске?

Я произношу только это. Но все понятно. Ему всё понятно.

– Я объясню, Ася.

– Не надо. Не надо ничего объяснять. Мы уходим.

– Ася…

– Мы. Уходим.

Уходим. Он идёт следом.

– Ася, тебе тяжело её нести. Дай мне.

Не тяжело, Старшинский. Отвечаю мысленно. Своя ноша не тянет. Пусть у неё появились щечки, но до нормального веса её возраста еще далеко. Она слишком хрупкая. Невесомая.

Она чуть не умерла потому, что женщина, которая теперь больна, посчитала, что её мать недостаточно хороша для её сына.

И дети будут недостаточно хороши.

И теперь он, ничтоже сумняшеся, знакомит этого ребёнка с этой женщиной?

У меня чувство, что только что я потеряла еще одного близкого человека.

Влад для меня умер окончательно.

А я ведь…

Я ведь уже думала о том, что могла бы простить!

Даже не так. Я почти простила!

Я готова была дать ему шанс.

Готова.

Господи.

– Ася, подожди.

– Уходи, Влад. Просто уйди сейчас. Я не хочу тебя видеть, слышать, ничего не хочу знать. Ты для меня умер, понимаешь?

– Ася…

– Всё.

Глава 19

Всё.

Я так и сказала.

Сказки не получилось.

А ведь в последние дни я реально думала… Надеялась…

Ждала, что Влад снова пригласит меня куда-нибудь. На свидание. И я соглашусь. Мы погуляем по набережной, посидим в каком-нибудь уютном ресторанчике, поговорим обо всем понемногу. Снова пойдем гулять. Остановимся, чтобы посмотреть на лунную дорожку, он осторожно обнимет, прощупывая границы, я позволю.

А дальше будут сумасшедшие объятия и поцелуи в машине, как тогда, в наш первый раз. Страсть, когда не думаешь ни о чем, когда хочется еще и еще, брать и отдавать.

Я думала, что это всё можно вернуть.

Несмотря на его предательство.

Я готова была простить.

Я простила.

И вдруг – нож в спину.

Несу Дарину к дороге, идти не очень далеко, но у меня уже нет сил, задыхаюсь, чуть не падаю.

Торможу у скамейки. Надо передохнуть хоть минуту.

– Мамочка, что случилось, ты плачешь?

Плачу, наверное, да… чувствую, как щеки стягивают жгучие полосы слез.

– Ася.

Голос бывшего как удар.

– Остановись, хватит. Я понесу Дарину.

Прижимаю к себе хрупкое тельце. Не отпущу!

Смотрю на него. Вижу – того Старшинского. Того, который обвинил меня во всех грехах и выгнал.

– Что ты наделал? Я же… я же почти простила…

Ноздри раздуваются.

Ничего не говорит в своё оправдание.

И что тут скажешь?

Всё.

Нужно снять квартиру. Я совсем забыла о том, что хотела переехать. Баба Тася говорила, что у них в комплексе много жилья сдаётся в аренду. Это мне подходит. Там, конечно, дороговато, зато до работы близко. На жизнь мне хватит.

Поднимаюсь. Беру дочь за руку, веду к дому.

Десять минут, и мы уже у порога. Как тут оказывается близко. И оказывается, всё время тут рядом была мать Влада. А я и не знала.

И Дарина мне ничего не сказала. Ребёнок… Неужели она была не в курсе кто гуляет с ними? Влад не признался? Или потребовал, чтобы она молчала?

Какая жесть.

Открываю дверь, завожу Дарину в дом.

– Малышка, иди, помой ручки, я сейчас приду, баба Тася поможет.

Остаюсь на крыльце, поворачиваюсь.

Старшинский стоит напротив. Молчит.

Я тоже молчу.

Наверное, прощаюсь с мечтой о счастье.

Как он мог так поступить? Это разве по-мужски? Такой обман!

Он ведь знал, как я отношусь к его матери!

Он видел, что стало с его ребёнком!

Неужели не понимал, почему наша дочь так слаба и больна?

– Мы уедем из этого дома.

– Ася…

– Ты меня сейчас второй раз предал и убил.

– Это моя мать. Она умирает. Счет уже на дни идёт.

– Мне плевать. Это моя дочь. И она могла умереть! Потому что твоя мать…

– Хватит!

Я не успеваю отреагировать на его движение, оказываюсь прижата к стене, он удерживает моё лицо в ладонях.

– Хватит. Я устал быть виноватым во всем. Да, вот такой я подлец и подонок. Но что сделала ты, чтобы спасти нашу семью? Тогда? Что ты сделала? Развернулась и ушла, сказав, что правы те, кто считает тебя…

Дергаюсь, не желая слушать его, но Влад не пускает.

– Ты могла бы поступить иначе. Ты могла бы доказать мне, что не виновата.

– Я должна была доказывать?

– Поставь себя на моё место! Хоть раз! Если бы… Если бы тебе подкинули видео, где я в Шанхае развлекаюсь с девицами сомнительного поведения? Иду с ними в отель? Занимаюсь любовью? А потом одна из них от меня беременеет? Что бы сделала ты?

– Я бы тебя выслушала!

– Неужели?

– И потом… ты что, видел меня с другими мужчинами? Я давала повод думать, что могу с кем-то…

– Видел. И повод был. Мне всё представили в самом лучшем виде. Чтобы не сомневался. А ты…

– А я ушла, Влад. Потому что я не давала тебе повода думать обо мне как о шлюхе, понимаешь? Не давала! И… я бы не поверила, если бы мне сказали, что ты там с кем-то куролесил. И спросила бы. Нормально. Без обвинений. И уж совсем точно я не стала бы заставлять тебя убивать кого-то.

– Что?

– Ты заставлял меня убить моего ребёнка. Нашего ребёнка! Лишь потому, что поверил наговорам.

– Ты забываешь про тест.

– В лаборатории, с которой была связана твоя вторая жена, да? Интересно, получилось. Хватит, Влад. Хватит. Сегодня ты просто превзошёл себя. Как ты мог меня так обманывать? Зная всё…

– Она умирает, Ася.

Качаю головой. И что?

Да, я, наверное, мерзкая, плохой человек. Но я не могу пожалеть бывшую свекровь. Не могу жалеть убийцу.

– Хорошо, Ася. Твоя взяла. Я устал. Больше не могу. Хочешь, живи тут, хочешь – съезжай. Помогать дочери я буду, я по документам теперь её отец, надеюсь, ты не забыла.

Он отпускает меня, опускает руки, дышит тяжело. А мне смешно.

– Интересно. И что изменилось? Что, больше не будешь пытаться меня вернуть? Можно подумать ты пытался.

– Я не пытался, Ася. Да, наверное. Прости. Два месяца как белка в колесе, мотаюсь между Сочи и Москвой, больной матерью и дочерью. Если бы у меня было время и силы. Я надеялся, к лету будет проще. Чёрт… знаешь, уже думал, скорее бы мама… да, думал, скорее бы она уже отмучилась, и на мне не висел бы этот груз вины, что я таскаю к ней Дарину втайне от тебя. Всё это… ужасно. Я тоже устал жить вот так. Я живой человек.

– Я что, должна тебя пожалеть? Извини, но не могу. Жалелка отказала года четыре назад.

– Я не прошу меня жалеть. Я попросил бы меня любить. Но ты любить не умеешь, Ася.

– Что?

– Любить, это значит прощать. Ты возвела свои обиды в высшую степень. Мне это уравнение не решить. Я очень хотел бы, но…

У меня подбородок трясётся. Он еще и меня делает во всем виноватой? Это просто…

Ненавижу его в этот момент! Ненавижу!

Бросаюсь с кулаками и… снова оказываюсь прижата к стене. Его губы запечатывают мой рот. Жадно.

И я отвечаю.

Потому что я тоже устала от всего. Просто хочу немного огня.

Огонь не застаёт себя ждать.

Небо прорезает синяя вспышка молнии. Грохот ударяет по барабанным перепонкам.

Мы целуемся на веранде коттеджа, а вокруг нас апокалипсис. Ливень. Гроза. Буря.

И в моей душе тоже буря.

Я хочу его оттолкнуть, ударить, придушить, и еще хочу, чтобы он не отпускал меня.

Ничего не понимаю. Я ненавижу его. Он предатель. В этом нет логики.

Но как же сильно я его хочу!

Настолько, что не сопротивляюсь, когда он поднимает меня на руки и тащит к машине…

Глава 20

Становимся мокрыми за мгновения.

Влад толкает меня на заднее сидение, сам забирается. В машине автозапуск, она заведена, и прогревается мгновенно, стекла запотевают.

И я вспоминаю знаменитый кадр из Титаника.

Рука на запотевшем заднем стекле.

Становится жарко внизу, где-то между пупком и… Очень горячо, поднывает. Я и забыла, что это за ощущения.

Вообще всё забыла.

Влад тянет меня на себя, буквально опрокидывает к себе на колени, зажимает, стягивая легкую курточку, затем толстовку.

– Боже… Ася…

Зарывается лицом, нюхает мою кожу, целует.

Я с трудом осознаю это.

Мы целуемся с Вадимом. В его машине. На заднем сидении. Целуемся.

Он раздевает меня и сам раздевается – стягивает с себя джинсовку и майку поло. Узнаю рельефные мышцы. Они стали еще больше. Крупнее. Он словно возмужал. Заматерел.

Он и был довольно сильным, крепким. Но сейчас…

Был молодой человек, парень, по сути, сейчас это мужчина.

Сильный, красивый, опытный…

Мне плевать на его опыт. Сейчас на все плевать.

Мне нужен он. Нужна его страсть. Поэтому я почти впиваюсь в его рот, прикусываю, засасываю губу. Не в состоянии сдержать стон ёрзаю на коленках у бывшего мужа, ощущая, насколько сильно его желание.

Так же сильно, как и моё.

Я просто одержима.

Моя страсть к нему сродни животной и мне абсолютно всё равно.

Видимо эмоциональный срыв, который был сегодня, оказался столь сильным, что мне нужна компенсация.

– Пожалуйста, Влад… Пожалуйста…

– Да, родная, да, сейчас, вот так…

Это неожиданно сильно и остро.

Наполненность.

Граничащая с грубостью.

Боже, боже, боже…

Я плавлюсь. Я истекаю желанием.

Я…

Я люблю его.

Мысль пронзает так же остро, как пронзает меня сейчас другое.

Я люблю.

Да, пусть он предатель, пусть он наглый лжец и обманщик, пусть он нехороший человек.

Плевать мне сейчас. Я его люблю.

Обо всем остальном подумаю после. В другой жизни.

Несчастливой.

Сейчас я хочу быть просто счастлива.

Прижимаюсь к его коже, покрытой испариной. Всхлипываю. Чувствую его руки и губы везде.

Слышу его наглый шепот.

Он говорит, какой я стала. Какой была всегда. Ненасытной. Какой он помнит меня. Жадной и жаркой. Влажной. Дрожащей. Теряющей сознание на пике атаки, на взлёте.

Боже, боже, боже…

Это он делает со мной?

Это я делаю с ним?

Как же я его ненавижу сейчас!

Ненавижу за то, что он лишил меня этого счастья!

Осознаю, что повторяю это слово, раз за разом.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

– Ненавидь меня, бей, клейми, жги, только не прогоняй. Только будь со мной. Будь моей…

Твоя, я твоя, боже, Влад, твоя, только твоя, всегда… Твоя.

Я не знаю, мысленно я это говорю, или вслух.

Он закрывает мне рот поцелуем, когда я фейерверком разлетаюсь, почти выбивая крышу его внедорожника.

Боже, боже, боже…

Люблю его. Я его люблю…

И ненавижу.

Отключаюсь мгновенно, после того как чувствую его взрыв, слышу его стон, рык.

Удовлетворённо улыбаюсь.

Это я сделала его таким диким.

Я.

Понимаю, что пробуждение от этого сумасшедшего сна будет болезненным, поэтому позволяю себе просто уснуть.

Просыпаюсь, понимая, что лежу в постели. На мне моя пижамка, в которой я привыкла спать. Но ведь было еще не поздно? Мы пошли гулять еще до обеда, неужели уже ночь? Сколько же я проспала?

И как попала сюда?

Память подкидывает кадры нашего с Владом безумства в салоне его авто.

Боже…

Что я натворила!

И как?

Мы сделали это два раза. Сначала очень быстро, одержимо как-то. Почти до обморока. Потом медленно, мучительно медленно и так мучительно прекрасно.

Я повторяла, что ненавижу его. А он говорил, что любит меня.

Потом Влад принёс меня в дом. Я почти спала уже…

Сказала, чтобы он уходил. Хотя так хотела, чтобы остался!

И он ушёл.

Почему он ушёл?

И что теперь будет? Что будет после нашей страстной феерии, в которую провалились мы оба, забыв обо всем на свете?

Неожиданно осознаю, что мне не стыдно. Совсем.

А еще…

Еще я задумываюсь, почему я должна отказываться от этого?

Сажусь на кровати.

И внезапно в голове моей всё переворачивается вверх дном.

Я отталкивала от себя Влада всё это время. Я отказывалась от своих чувств, считая, что любить его – слабость, меня недостойная.

Я вычеркивала из своей жизни чувства в принципе.

Почему?

Потому что Влад мне не поверил? Потому что решил, что я изменила и требовал избавиться от ребёнка?

Вспоминаю его слова.

«Но что сделала ты, чтобы спасти нашу семью? Тогда? Что ты сделала?»

Он ведь говорил правду, я ничего не сделала. Я не боролась за него. За себя. За нашу дочь.

«Развернулась и ушла, сказав, что правы те, кто считает тебя…»

Я считала себя такой сильной, а на самом деле…

На самом деле я просто позволила отобрать у меня счастье!

Я падаю обратно на кровать.

Закрываю глаза.

В голове проносятся события последних двух месяцев.

Наша первая случайная, или не совсем случайная встреча.

Авария, в которой, как я думала, мог погибнуть мой Влад.

Мой ужас.

Я ненавидела его, да. Голова моя его ненавидела.

А душа? Сердце?

Я ведь сама чуть не умерла там, решив, что его больше нет!

Я так сильно его любила!

И позволила разрушить наш брак каким-то…

Я ведь и сейчас это позволяю.

Да, да…

Прямо сейчас позволяю тем, кто тогда нам помешал быть счастливыми, делать это и сейчас!

Они должны ликовать! Им удалось сделать то, к чему они стремились.

Удалось лишить нас счастья.

Или мы еще можем спасти нашу любовь?

Если сейчас я снова обвиню его во всех грехах, если откажусь, то получится, что они победили? Окончательно?

Я ненавидела не того человека.

Их надо было ненавидеть, их, а не его…

Глава 21

Осторожно выхожу из комнаты. Оказывается, я реально проспала до вечера. У детской тихо.

Захожу.

Малышка спит в кроватке, рядом с ней сидит баба Тася. Книгу читает, направив лучик ночника, спустив очки на нос.

– Проснулась, бедовая моя? – она говорит тихо, головой качает. – есть хочешь?

Прислушиваюсь к себе. Голодна настолько – слона бы съела. Киваю.

– Пойдем, покормлю тебя.

Мы выходим, прикрывая дверь. Малышка спит спокойно, не должна проснуться.

Заходим на кухню. Аромат моих любимых булочек заставляет желудок сжаться. Говорят, на ночь есть вредно, но я и так слишком худая, и потом, голодная всё равно не усну. Да и вообще – усну ли я сегодня?

– Ну, что на этот раз у вас случилось? Сначала кричали как сумасшедшие. Даже природа на вас решила управу найти.

Это точно.

Если бы не эта гроза.

Буря.

Шторм.

Сейчас у меня в душе всё еще штормит. Не могу успокоиться.

Чувствую, что именно сегодня сейчас решается моя судьба. Наша с Владом. Наша с Дариной.

Остаться ли мне обиженной, оскорбленной, гордой и одинокой.

Или быть счастливой?

Я ведь смогу быть с ним счастлива?

Если смогу простить, понять, поверить…

Я хочу быть счастливой.

Устала в темноте. Устала от одиночества.

Нет, конечно, я не одинока, у меня моя малышка, моё солнышко. У меня есть баба Тася – мой ангел хранитель.

Но это всё немного не то. Другое.

У женщины должен быть мужчина.

Может, не все это понимают, не для всех это справедливо.

Я понимаю, что мне нужен мужчина, мой мужчина. Мой любимый, единственный и неповторимый.

Мой муж.

Я помню, как хорошо было с ним. Спокойно. Как за каменной стеной.

Да, он совершил ошибку. Но ведь и я тоже?

Я тоже не безгрешна. И он прав, прав в том, что сказал сегодня.

Я не боролась.

Я позволила им обмануть моего мужчину! Я не защищалась.

А могла бы. Должна была!

Биться за своё счастье и за счастье моей нерожденной тогда еще дочери.

– Думы думаешь, девонька… – баба Тася ставит передо мной тарелку с макаронами по-флотски.

Влад их очень любит. Странно для миллиардера, который привык питаться в ресторанах. Интересно, баба Тася приготовила их сегодня специально для него?

– Баба Тася, скажи, что мне делать, а? – по-простому спрашиваю. Роднее человека у меня сейчас нет. Она мне и за маму, и за бабушку. За всех.

Подходит, обнимает за плечи, голову мою к своей груди прижимая.

– Ох, Аська… Что говорить-то? Что сказать? Думала ли я лет тридцать назад, что век свой вот так доживать буду? А оно вот как вышло. И муж был. И дочь есть. А вот живу с тобой… приживалкой, по сути…

– Баба Тася, ну что вы…

– Да что я… То… Надо бы позвонить дочери, поговорить нормально. Съездить в гости.

– Вы… вы сюда их приглашайте, скоро уже купаться можно будет.

– Куда, сюда? В чужой дом?

– Это дом моей дочери. И ваш. Места полно. Тут же и гостевой есть – разместятся.

– Погоди, не о том я… Марина моя неплохо живёт, захочет, и гостиницу снимет. В другом же дело…

Таисия Андреевна вздыхает тяжело.

– Я же вот, в своё время тоже… Как свекровка твоя. Решила вмешаться в её жизнь. Чуть не сломала…

Баба Тася вытирает одинокую слезу, катящуюся по морщинистой щеке.

Потом рукой машет, словно решение приняла, садится, чай себе наливает и мне.

– Мы же всё по гарнизонам мотались. Ей шестнадцать всего было. Молоденький лейтенант, у мужа моего в полку служил. Из Москвы. Любовь, все дела. Я ей говорила – куда ты, школу надо закончить, надо поступить. И потом… Я сама нахлебалась, по гарнизонам этим. В девяностые совсем всё было плохо. Ужас. Куда за военного? Ох, с мужем ругались до хрипоты. Он даже уходил. Дверью хлопнул. Сказал – не уважаешь. А я уважала. Но я мать! Хотела как лучше. В общем… удумала я их развести. Рассорить.

– Как? – не могу поверить, что баба Тася оказалась способна на такое.

– Маринке уже восемнадцать тогда стукнуло. Два года они встречались. Артём её ждал все это время. Не прикасался к ней. Уважал. Говорил, что все только после свадьбы будет. И вот… У Марины был день рождения, Артём в это время служил не в нашем городке, но неподалёку. Приехать хотел. В общем… я подговорила одноклассника дочери, он Маринку и подружек пригласил на танцы. А потом… Фото специально снял и видео… разные… в общем, Артёму я написала, что Марина с другим, с её телефона написала. И его номер заблокировала. Она сначала и не поняла в чем дело. А когда поняла…

– Что? Они расстались? Он… что-то страшное случилось, да?

– Дрянь я. Муж мой тогда меня в первый и в последний раз ударил. Пощёчину залепил. И был прав. Артём же служил, на боевом посту был. С боевым оружием. Он ведь мог… что угодно сделать. В таком состоянии.

Я замираю внутренне, мне и бабу Тасю жаль, и я знаю, что она неправа. Ужасно, непоправимо неправа.

– Артём приехал. Сам. Пошёл к командиру, попросился в краткосрочный отпуск, командир оказался нормальным толковым мужиком, отпустил. Он приехал и просто увёз от нас дочь. Вот так.

Я никогда не слышала этой истории. Мне казалось, что дочь с тетей Тасей не общается, по каким-то другим причинам. Я её еще ругала за то, что она мать бросила. А вот оно как получается…

– Виновата я перед ними. Очень виновата. Но они молодцы, знаешь? Боролись за свою любовь. И выиграли. А я… Муж мой, после того как Марина уехала заболел, не сразу, год, наверное, прошел. Думали всё невралгия, оказалось инфаркт. И всё. Тихо ушёл. В госпитале. Во сне. Мы и не попрощались толком, не поговорили…

Она замолкает. Смотрит в окно, за которым всё еще лупит дождь.

– Прости меня, устроила тут… вечер воспоминаний. Я что сказать хотела? Дочь моя и её мужчина боролись за любовь. И ты… ты тоже борись, девонька. Борись. Поела? Давай-ка, сходи в душ, одень платье красивое и езжай к нему.

– Как? Куда я поеду? – я даже опешила от такого предложения бабы Таси, хотя в груди тут же запекло от предвкушения, – Я… я же адреса не знаю, где он живёт?

– Я знаю. Живёт в том доме, где я работаю.

– Один? Или…

– Мать его в хосписе. Давай, езжай, не раздумывай.

– Я… вы знали, что он Дарину матери показал?

– Посмотри на меня. Подумай. Я бы все отдала, чтобы Марина приехала с детьми. Хоть на день. А она умирает. Прощать надо иногда, Ась. Быть великодушной, понимаешь? Тебе самой будет легче. Его мать бог уже и так наказал. Не считай себя умнее бога.

Стою в душе, тру себя мочалкой, в голове крутится история бабы Таси. И моя.

Надо прощать.

Я не могу. Мне тяжело. Больно.

Но…

Я хочу быть счастливой! Хочу, чтобы у моей малышки была полная семья. Я часто такие тут вижу. Мама, папа, сын или дочь. Или двое. Гуляют счастливые, смеются, шутят, обнимаются. И я хочу так же.

Счастья хочу.

Чтобы быть счастливой иногда надо переступить через себя и забыть обиды.

И любить.