Текст книги "Бывший (не) Твоя дочь (СИ)"

Автор книги: Елена Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 10

Мы сидим в ресторане лучшей гостиницы города, в самом углу, в закутке. Нет, я не боюсь, что меня кто-то увидит или узнает.

Никто из моих знакомых не может тут оказаться. Ни в качестве посетителя, ни в качестве работника.

Просто мы оба не хотим, чтобы кто-то мешал нашему разговору.

Играет приятная музыка. Кажется, такая называется «лаунж».

Я нервничаю. И Влад тоже нервничает. Старается выглядеть спокойным. Но я словно на каком-то молекулярном уровне чувствую его состояние.

– Твоя дочь больна.

Он говорит – твоя. Не говорит – наша.

Прекрасно. За это я его еще больше ненавижу.

– Моей дочери, – делаю акцент на первом слове, – не подходит местный климат. У неё аллергия на холод, и еще на массу всего.

– Почему ты скрыла от меня то, что родила ребёнка?

Он серьёзно спрашивает?

– А зачем тебе знать о том, что бывшая жена родила чужого ребёнка?

Молчит. Только челюсти сжал так, что сейчас зубы начнут крошиться.

– И потом, не думаю, что твоей жене понравилась бы такая информация. Ты же был женат?

– Я быстро развелся.

Пожимаю плечами, старательно делая вид, что мне плевать.

Нет, сейчас, наверное, на самом деле плевать.

Тогда мне было больно. Очень.

Я вообще довольно легко перенесла беременность физически, а вот морально… Баба Тася меня ругала, говорила, что своей депрессией я только ребёнку хуже сделаю.

– Этому-то гаду плевать на тебя и твои слёзы, он их не увидит, а вот крошечка твоя каждую эмоцию с тобой проживает, всё чувствует, и ей кажется, что ты её не хочешь! Послушай старую бабку! Плюнь на всё, о дитёнке своем думай! Она же сейчас там у тебя в постоянном стрессе! Смотри! Потом все это аукнется!

Как в воду глядела Таисия Андреевна. Моя дочь родилась очень слабой. Еле закричала. Потом долго не могла взять грудь. И болеть стала с самого начала.

Как же я себя ругала!

И ненавидела Старшинского и его семейку еще сильнее!

– Это моя дочь, Ася. – он говорит это неожиданно. И не спрашивает. Утверждает.

Интересно! А вот хрен тебе теперь!

– Нет. Это моя дочь.

– Я серьёзно.

– И я серьёзно, Владислав Романович. Она моя, понял? Я её родила, я её ращу. Она моя. Ты хотел помочь мне? Помогай. Или условием помощи было признание, что ребёнок твой, и всё?

– Я знаю, что ты мне не изменяла.

– Неужели? Столько лет прошло, а тебя это волнует?

Мне сейчас просто смешно.

И больно.

Стоило устраивать всё это тогда, чтобы сейчас приехать, и сказать, что я не изменяла?

– Скажи, Старшинский, это что, какая-то новая, особенная форма издевательства над людьми, а? Ты зачем всё это делаешь? Зачем приехал в мой город? Зачем позвал меня сюда? Давай, ближе к делу. Меня дочь ждёт.

Он вздыхает, сжимает зубы, желваки играют.

Нервничает? Бесится? Плевать.

– Что вам нужно? Что говорят врачи о её состоянии? Я показал справки и выписки, которые были у тебя в сумке знакомому доктору, она сказала, что надо срочно перевозить девочку на юг.

– А вам не говорили, господин Старшинский, что копаться в чужих вещах нехорошо? – меня охватывает бессильная злоба. Гнев. Ярость.

Я понимаю, что дочь надо спасать!

Но не я одна виновата в том, что с ней происходит сейчас.

Если бы меня тогда не вышвырнули пинком под зад, если бы я не была вынуждена уехать, жить порой впроголодь, отказывать себе во многом просто потому, что не было возможности купить те же витамины для беременных, или здоровое, полноценное питание. Да даже не в этом дело! Права была баба Тася! Больше вреда ребёнку причинило моё моральное состояние. Слёзы, апатия, депрессия.

– Ася, вам нужно переехать. Срочно. Я решу этот вопрос. Скажи, куда ты хотела бы? Есть неплохое место, пригород Сочи. Есть Краснодарский край, ближе к Туапсе. Анапа.

Пожимаю плечами.

– Я нигде не была. Я не знаю.

– Хорошо, давай полетим в Сочи, если вам там не понравится – будем думать.

– Старшинский, ты же понимаешь, что это не на неделю? Не на две? Даже не на полгода? Нам надо уехать отсюда навсегда.

– Понимаю. Вы навсегда и уедете.

– Какие у меня будут гарантии?

– Гарантии? – он, кажется, не понимает. А я уже не та наивная девочка, какой была несколько лет назад.

– Мне нужна квартира, оформленная на меня и на дочь. Чтобы никто не смог её отобрать. И деньги на первое время. Потом устроюсь на работу. Да, еще, с нами поедет моя соседка, баба Тася, так что квартира должна быть как минимум двухкомнатная.

– Коттедж у моря тебя устроит?

– Нет. – смотрю без эмоций. Он хочет меня удивить щедростью или что? – коттедж – дорогое удовольствие, я не смогу его содержать в будущем. Мне нужна квартира.

– Сейчас у меня пустует коттедж, я могу поселить вас там. Это будет твой коттедж, с документами. Когда выберешь квартиру – сможешь его поменять.

– Думаешь, у меня будет время этим заниматься?

– Я буду помогать.

– В качестве кого?

Кажется, Старшинский не понимает вопроса.

– Ася, я буду помогать, просто, бескорыстно помогать.

– Мне не нужна помощь в будущем. Помоги сейчас. Один раз. И достаточно.

– Ася, Дарина моя дочь.

Имя моей девочки, звучащее из его уст для меня как триггер.

Качаю головой.

– Нет, Влад. Она не твоя. Ты потерял право называться её отцом, когда поверил в то, что я могла тебе изменить.

Старшинский молчит. Пытается понять? Пытается придумать себе оправдания?

– Я знаю. Я один во всем виноват. Но я хочу всё исправить, Ася.

Странный какой.

Что исправить?

Испорченную жизнь? Мою? Моей дочери?

– Есть вещи, которые нельзя исправить, Влад.

– Всё можно исправить, пока человек жив.

– Наверное. Пока жив. Только… я умерла, Влад. Там, тогда… В Москве. В твоей квартире, которую считала нашей. Умерла, когда ты выставил меня за дверь.

Глава 11

Снова воспоминания режут, как режет яркий свет глаза, привыкшие к темноте.

Счастливая я, готовящаяся рассказать ему о чуде. И он, холодный, мрачный, равнодушный.

Потом выражение лица его матери – сначала с гримасой – а я говорила, а потом победное – наконец мы изгнали эту плебейку из нашего дома.

Мне ведь почти не в чем было уходить!

Старые вещи, которые я носила до брака, Влад попросил выбросить. Я и сама понимала, что купленные в дешевых магазинах простые джинсы и толстовки никак не вяжутся с образом жены миллиардера.

То, что покупал мне Влад и то, что составляло теперь почти сто процентов гардероба брать не хотелось. Я представляла, как его мать стоит у двери и вырывает у меня из рук чемодан с вещами, вопя, что всё это купил её сыночек и я ни на что не имею права.

Подумала, что даже если права не имею, голая я из квартиры всё равно не выйду.

Натянула дизайнерские брюки, свитер – на дворе была осень, хоть и московская, не сильно прохладная, но надо было утеплиться. Я понимала, что придётся ехать домой, на Урал.

Нашла свой старенький шоппер, сложила в него немного белья, колготки, спортивные штаны нашла старые – я в них первое время дома делала зарядку. Еще крем, зубную щетку свою, косметику всю оставила – зачем она мне? Украшения, которые успел подарить муж – тоже. У меня даже мысли не было их взять.

Паспорт мой лежал в шикарной сумочке «Шанель». Еще карточка, студенческий, немного наличных. Забрала.

В конце концов, я имела право и на большее. Хотя… Я же подписывала брачный контракт? Может статься, что я еще что-то должна Старшинскому. С него станется.

На самом деле он не был меркантильным. И контракт подписать попросил просто потому, что это стандартная ситуация для людей их круга.

Ну да. Для тех, кто разводится и женится бесконечно.

Я надеялась прожить в браке всю жизнь.

Увы, не получилось.

Вышла в большой холл и столкнулась с мужем.

– Ты куда, Ася?

– Ухожу.

– Куда?

– Ты сказал, чтобы я уходила. Я ухожу.

Он смотрел странно, словно не верил.

– Ты не взяла вещи.

– У меня нет моих вещей в этом доме. Я бы и это брать не стала, но не уходить же голой.

– Ася, остановись, хватит. Вернись в спальню, нам надо поговорить.

– Не надо, Влад. Всё.

– Подумай хорошо.

– Я подумала.

– По-прежнему считаешь, что это я предатель и трус?

– Нет, конечно, – выбешивали его слова так, что даже смешно было. – Это я предательница и трусишка. Пока-пока.

– Ася!

Он сделал несколько шагов, но я успела открыть дверь и выйти на улицу.

– Ася, стой!

Сама не знала, что выдам в следующую секунду. Что-то злое нашло. Дикое.

– Не надо, Влад. Зачем унижаешься? Я трахалась с кем-то за твоей спиной, нагуляла бэбика, хотела тебя обмануть. Я дрянь. Я тебя недостойна. Ты всё сделал правильно. Так что… Прощай.

Я не стала ждать, что он ответит. Быстрым шагом пошла на выход.

Такси уже стояло у главных ворот. Я заказала самый дешевый вариант, до станции. Мне предстояло экономить.

Из электрички позвонила подруге, договорилась, что приеду в общагу.

Утром пошла в деканат, узнать, какие есть перспективы с переводом.

Потом купила билет на поезд. Уехала в тот же вечер.

Всё.

Нет. Не всё. Еще был развод. Но для меня всё это происходило как в тумане.

Токсикоз. Нервы. Я общалась только с адвокатом. Сразу обозначила рамки – только так, никак иначе.

И никаких денег не взяла.

Только в одном не смогла себе отказать.

Написала свекрови. «Подавитесь». И еще картинку прислала – свой средний палец. Хоть немного стало легче. Нет. Не важно. Я сделала это.

Вот теперь точно всё.

Потом была беременность. Привыкание к новому-старому месту.

Родной город. Родной дом.

Воспоминания, которые выжигала кислотой.

Роды. Малышка.

И снова мои слёзы. Моя кроха, её слабость, её болезни. То, в чём я винила себя.

И бывшего, конечно, тоже.

И всё-таки…

Всё-таки сегодня, когда я представила, что в той аварии он погиб – сама чуть не умерла от боли.

Что это значит?

Только то, что мне не повезло, увы, встретить в жизни другого мужчину. Честного, верного, преданного. Который не будет лгать сам. И не поверит лжи.

Но это не значит, что я не могу еще его встретить, ведь так?

* * *

– Сколько вам нужно времени, чтобы собраться?

– А ты уверен, что сможешь выполнить все мои условия?

– Я думал, ты хочешь скорее помочь дочери.

Вот же сволочь!

– Не смей все проблемы сваливать на меня, понял? Не смей!

– Я не…

– Я не позволю тебе говорить со мной вот так, Старшинский! Забудь, что я когда-то была наивной глупой девочкой.

– Ты такой не была.

– Была. Если бы не была – не связалась бы с таким как ты.

– Ася…

– Молчи, и слушай. Я это скажу один раз. В проблемах моей дочери виноват ты. Ты и твоя мать, и твоя бывшая жена. Я так понимаю, это именно они устроили тот спектакль для тебя, чтобы убедить в моей измене. Да?

Он ничего не отвечает, но я всё вижу по глазам. Это не сложно прочитать.

Раз уж он говорит, что моя дочь – его дочь, значит, он что-то узнал. Сделал выводы, так? Молодец, мальчик. Только поздновато.

Поезд ушёл.

– Если бы не они, я бы осталась в Москве, всё было бы по-другому. Я очень люблю свою дочь. Я готова убить за неё, понимаешь?

Кивает. Голову опускает.

– Так что не строй иллюзий. Я ненавижу всех, кто причинил ей боль. Тебя особенно.

– Ненавидишь? – Влад поднимает глаза. Я знаю о чём он думает. О сегодняшнем поцелуе. О моём крике. О моём отчаянии.

– Ненавижу. Люто.

– Ясно.

Молчим несколько минут.

Никакой еды мы не заказали. Только чай.

Красивый стеклянный чайник, под которым дрожит язычок пламени свечи.

Чтобы не остыл.

Я не видела таких давно. Давно не была в ресторанах. С тех пор как приехала домой.

– Так сколько вам нужно времени?

Глава 12

Старшинский соглашается на все условия.

Мне нужна квартира, но я готова пока пожить и в доме.

Сочи? Посмотрим. Если мне не понравится – будем искать дальше.

Он предлагает заграницу. Турцию, Кипр, Грецию.

Нет уж. Обстановка сейчас в мире сложная.

А я должна сама работать и обеспечивать свою маленькую семью.

– Ася, я положу на твоё имя крупную сумму, еще хочу передать тебе часть активов, акции.

– Я сказала, что мне ничего не нужно. – перебиваю жёстко. Мне реально не нужны эти подачки.

Не хочу привыкать к тому, что могу потерять.

Мне это не надо. Плавали, знаем.

К счастью, я закончила институт, работаю, и могу обеспечить и себя и дочь теперь.

Устроиться в Сочи, конечно, будет не так просто, но мне обещали помочь – у нашего директора там есть свой человек в департаменте. Она, конечно, отпускает меня неохотно – сетует, что хороший, молодой специалист уходит. Но о проблемах моей девочки директриса знает не понаслышке – её дочери тоже пришлось уехать из-за болезни сына.

– Асенька, помогу, чем смогу, уже написала ему, жду ответ. Может, сначала, это будет не самое удобное место, но к тебе присмотрятся, и я уверена, потом с руками оторвут!

Я тоже на это надеюсь.

Собираюсь быстро – вещей у меня не так много накопилось.

Баба Тася активно помогает – она согласилась ехать с нами.

– Куда ж я вас брошу, родные мои? – говорит она, явно довольная тем, что придётся менять место жительства.

Вспоминает как раньше часто переезжала с мужем, он у неё был военный.

– Только к одному гарнизону привыкнешь – опять в другой переезжать, снова куда-то переводят. Только дети к школе приспособились, друзей нашли – опять их вырывать с привычного места. Но зато сколько всего интересного мы посмотрели! Во скольких местах побывали! Я потом долго не могла понять – как это, всю жизнь в одном городе прожить?

А я вот почти могу понять.

И хотя мне тут не просто, и дочь болеет, свой город люблю. И Урал люблю.

У нас красиво. Одни горы чего стоят! Пусть не такие огромные как Кавказские, зато со своей историей. Сказания все о малахитах не просто так придуманы. И люди у нас на Урале живут хорошие, добрые и душевные.

Сколькие мне помогали, когда я приехала беременная? И мамины подруги, и бабушкины. И мои одноклассницы бывшие.

Без помощи я бы точно не выжила.

Складываю наш с Даринкой скромный гардероб.

Её вещей, конечно, больше, чем моих.

Вспоминаю, о чем просил на последней нашей встрече Старшинский.

– Ася, я хочу её увидеть.

Увидеть дочь. Хочет.

Конечно.

Право он имеет, наверное. Раз помогает.

Но я совсем не хочу, чтобы они встречались.

– Зачем тебе это надо, Влад?

– Она моя дочь.

Упрямый.

Ненавижу.

– Старшинский, а что, в Москве бабы нормальные перевелись что ли? Никто тебе не может ребёнка родить? Давай я тебе помогу, хочешь?

– Как? – кажется, сбиваю его с толку.

– Сделаем тебе профиль в «мамбе», или где там его делают? В «тиндере»? Напишем, что ты миллиардер, фоточку прикрепим. У тебя такой выбор будет! Не представляешь! Какую хочешь сможешь взять.

– Чувство юмора у тебя стало… злее.

– Неужели? И с чего бы ему поменяться?

– Ася, я серьёзно.

– Я тоже. Еще раз повторяю. Твоя помощь – бескорыстна. Моя дочь – только моя дочь. Ты помогаешь с переездом и отваливаешь.

– Ася…

– Если нет – я буду искать другие варианты.

Я блефую. Ничего я не буду искать. Не смогу. Искала уже. Денег мне пока не хватает. Я ехать надо срочно.

– Ася, я согласился на все твои условия. Пожалуйста. Я хочу её просто увидеть. Можешь ей не говорить, что я её отец. Но я очень хочу с ней познакомиться. Пожалуйста.

Качаю головой.

Я упрямая.

Это глупо, я знаю.

Но я в своём праве.

Пусть в следующий раз думает, когда будет очередную любимую женщину позволять втаптывать в грязь.

– Ася.

– Я всё сказала, Влад. Моей дочери нельзя сильно волноваться. Ей противопоказано нервничать. Она не любит мужчин. Поэтому может тебя испугаться. Лучше не стоит.

Он уходит. Вижу, как Влад изменился за эти дни. Осунулся, побледнел.

Да, мне его даже жаль.

Расплата за грехи – она такая.

Зря люди не верят в то, что справедливость нас настигает уже в этом мире.

Мы за всё отвечаем.

Возможно, и мне придётся ответить за то, что я так категорична с отцом моей дочери. Возможно.

Но я подумаю об этом позже. За свои грехи сама расплачусь.

Мы собраны. Всего три дня и готово.

И с работы меня отпускают.

– Как мы поедем.

– Полетим. На частном самолёте.

– С тобой?

Так. Значит, он всё-таки нашёл способ оказаться рядом с моей Дариной.

– А обычные самолёты что, не летают? Или дорого?

– Сейчас проблематично улететь. Из Москвы было бы проще. Из регионов меньше вылетов.

Из регионов! Нечего было выбирать себе невесту плебейку из провинции! Мамочка же предупреждала!

– А поезда? Тоже отменили?

– Я думал, на частном самолёте вам удобнее.

– Думал! Думаешь, я не понимаю, зачем это всё? Хочешь подобраться ближе к моему ребёнку?

Вижу, как он мрачнеет.

– Я могу не лететь с вами. Если ты против. Я хотел как удобнее.

В конце концов, может и наплевать?

Я не обязана говорить, что этот мужик её папаша, хотя моя Дара уже не раз и не два спрашивала о том, где гуляет этот блудный отец.

Если он сам расскажет – просто порву его на британский флаг.

– Ладно. Полетим.

Хочется добавить – чёрт с тобой – но я молчу.

– Ася… я хотел тебе сказать…

– Что еще?

Уже выходя из ресторана, в котором всё так же проходят наши встречи поворачиваю голову.

– Спасибо тебе.

– За что?

– За дочь. За то, что ты её родила. За то, что ты так её любишь.

– Она моя. Как я могу её не любить? А то, что родила… денег на аборт не было, Старшинский.

Я лгу. Безбожно, отвратительно. Самой от себя мерзко.

Вижу как меняется его лицо. Опять. Бледнеет. Губы становятся почти белыми.

Жалко мне его?

Нет.

Мне сейчас никого не жалко, кроме дочери и себя.

А он…

Может и лучше было бы, если бы в той аварии он погиб?

Не мелькал бы перед глазами.

– Я пошутила. Я бы никогда не пошла на аборт. Я хотела этого ребёнка. Он был зачат в любви. И это была частичка меня. Не важно, что вторая частичка досталась от такого как ты.

– Какого?

– Очень хочешь услышать это снова? От труса. Предателя. И подлеца. Я молилась, чтобы дочь не унаследовала эти гены от вашей семейки! Было бы очень обидно растить копию твоей мамаши.

Вижу, как он бледнеет. Плевать. Пусть слышит правду. Привык, что все вокруг ему лгут. За его бабло готовы сочинять любую удобную чушь. А я не хочу. Мне плевать.

Хотя помощь его нужна, конечно, но… я как-то уже решила, что справилась бы и без помощи. Просто нужен был пинок посильнее.

– У мамы рак. Она умирает. – Влад говорит это тихо.

Умирает. Рак.

Я не думала, что моя ненависть настолько сильна. Но мне эту женщину совсем не жалко.

Она получила то, что хотела. Колесо Сансары крутится.

Бумеранг прилетел.

– Зачем ты мне это говоришь, Влад? Мне всё равно.

– Я понимаю. Просто… хотел тебе сказать, что она отвечает за свои поступки.

– Думаешь, отвечает?

– Она призналась во всем. Рассказала, как решила тебя оговорить.

Раньше я думала – услышу это и мне будет легче, я почувствую удовлетворение от того, что моя невиновность доказана, что справедливость восторжествовала.

Ничего я не чувствую. И мне не легче.

Эта женщина своей гадкой ложью отняла у меня все. Лишила здоровья мою дочь. Лишила моего ребенка отца.

Я хотела, чтобы она горела в аду? Надеюсь, она там и горит сейчас.

– Влад, можешь считать меня жестокой, но мне сейчас абсолютно плевать. И не только твоя мать виновата в том, что произошло.

– Да, у Яны тоже не все гладко.

– Это мне вообще не интересно, Старшинский. Знаешь, больше всех виноват всё равно другой человек. И ты знаешь, кто это.

– Знаю. Я.

– Именно.

Перехватывает горло. Душит. Не хочу плакать. Не хочу показывать слабость.

– Ты им поверил. Ты всё сломал. Ты меня убил. Остальное – уже не важно. Они отвечают за свои грехи. Ты – за свои.

А я за свои. Так и хочется добавить. Но я молчу.

Глава 13

– Мамочка, а мы правда, правда полетим на самолете?

– Правда, малышка.

– На большом?

– Нет, куколка, не на очень большом. На среднем.

Или на маленьком. Я понятия не имею какие на самом деле эти частные самолёты. Только на картинке видела.

Моя Даринка волнуется, но при этом чувствует себя на удивление хорошо. Ничего не болит, температуры нет, не кашляет, даже не такая бледная как обычно. Переезд её очень сильно будоражит.

И только один момент меня волнует.

Накануне вылета моя дочь ложась спать задаёт вопрос, от которого у меня сводит всё внутри.

– Мамочка, а мы к папе поедем, да?

Не знаю, откуда она это взяла. Почему вдруг опять возникло это слово – папа. И не знаю, что сказать.

– Малышка, мы едем, потому что это нужно для твоего здоровья. Тут ты болеешь часто, ты слабенькая, а там будет солнышко, и тебе будет хорошо.

– Только солнышко? А папы не будет?

– Тебе так хочется, чтобы он был? Разве тебе плохо со мной?

– Хорошо. Очень. Но у Вари есть папка, и у Алинки, и у Пашки. У Вари очень хороший папа, добрый. Он нас катал.

Да, у Вари, с которой Дарина ходит в садик реально очень хороший папа. Он сам водит дочь в сад утром, и старается успевать забирать после работы. Гуляет с ней. Они живут в нашем же дворе. Он часто катает девчонок на санках. Хороший отец, хороший муж. Не олигарх, конечно, но я-то очень хорошо знаю, что не в деньгах счастье.

И муж – олигарх, это совсем не гарантия счастливой семейной жизни.

Как раз наоборот.

Даринка засыпает, а я иду на кухню, завариваю ромашку. Баба Тася выходит ко мне.

– Долго ты дитё обманывать-то будешь?

– Баб Тась, не надо, пожалуйста.

– Что не надо? Кто тебе, дурехе, мозги на место поставит? Это же он, муж твой бывший, весь этот переезд затеял, да? Отец Даринки?

Киваю.

Отец. Недоотец.

Настоящие отцы своих детей не бросают.

Никогда.

– Он ей не отец. Он ей никто. Поставщик биоматериала.

– Ох, Аська, Аська…

– Считайте, что я просто воспользовалась донорской спермой и всё.

– Да мне-то что? Ты сама как считаешь? А дитёнку что скажешь? Ей же надо папку! Девочке очень важно иметь отца.

Важно. Я знаю. Очень.

Я ведь помню, как это, когда у тебя есть папа, который тебя любит! Мой рано ушёл. А потом и мама. И родная бабушка. Всех родных я потеряла.

Терять родных больно. Если меня не станет, что будет с моей дочерью?

Может на самом деле не так уж плохо познакомить её с отцом?

Старшинский заранее спросил, когда нам удобнее вылететь. Я выбрала время после обеда, чтобы Даринка могла поспать во время полёта.

За нами приезжает огромный черный внедорожник. Часть вещей увезли заранее, у нас только два чемодана и сумка.

Водитель и помощник Влада помогает.

Дарина крутит головой в машине, удивляясь и тому, что для неё специально есть кресло, и тому, что вообще приехал такой автомобиль.

Слышу, как она тихонько шепчет бабе Тасе.

– Это точно папа. Папа за мной такую карету прислал.

Да, слово карета она хорошо знает, а вот внедорожник – не очень.

Просто про внедорожники не сочиняют сказки.

Нас везде сопровождает водитель и еще один мужчина. Он представляется как личный помощник господина Старшинского. Приятный молодой человек. Расторопный.

Смотрит приветливо.

А мне стыдно за мой затрапезный вид.

Представляю, что сделала бы, если бы Влад прислал мне одежду!

Убила бы.

У меня звонит телефон. Неожиданно.

– Ася, привет, это я. Как вы там?

– Стоим у выхода, скоро нас повезут к самолёту.

– Да, я знаю. Я… я лечу с вами, Ася.

Значит, так, да?

Впрочем. Пожимаю плечами, забыв, что Старшинский не может меня видеть.

– Ася, ты меня слышишь?

– Слышу.

– Буду минут через пять.

Я не отвечаю, выключаю телефон. Пусть будет так.