Текст книги "Бывший (не) Твоя дочь (СИ)"
Автор книги: Елена Островская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 6
В саду мне везёт. Никого из мамаш, с которыми я в контрах нет. Воспитательница наша, Екатерина Антоновна на моей стороне, но она у нас немного слабохарактерная. Ну и эти курицы уже добились увольнения её предшественницы, так что она немного опасается, и я её понимаю. Сама в системе образования работаю.
У нас сейчас правы все, кроме учителя и воспитателя.
Учителей хороших и воспитателей не хватает, но это никого не волнует, уволить по жалобе могут даже самую-самую.
Даринка бежит ко мне с такой счастливой улыбкой, я её обнимаю, прижимаю к себе.
Моё счастье. Сладкая пироженка моя, куколка. Люблю её больше жизни!
– Мамуля, моя любимая! Я так тебя люблю!
Ради этих слов можно всё вынести.
И я буду стараться.
Если нужна смена климата – значит, будем думать.
Сейчас есть какие-то государственные программы, не обязательно переезжать в Сочи или Анапу, можно поискать место гораздо бюджетнее.
В общем, надо посидеть, поискать варианты.
Мы с малышкой быстро собираемся и идём домой. Специально выбираю маршрут, чтобы не возвращаться по той дороге.
Сердце колотится, когда подхожу к переходу. Место другое, но это дорога. Мало ли?
Снаряд, конечно, не попадает дважды в одну воронку. Но всё-таки…
Более-менее успокаиваюсь, когда мы оказываемся дома.
Дом. Совсем не такой, о котором я мечтала, не такой, каким представляла.
Но всё-таки свой. Почти.
Комната в двухкомнатной квартире, которая осталась мне от одинокой двоюродной бабушки. Соседка – пожилая женщина. Мы с ней отлично ладим, она часто нянчит Даринку, когда мне надо работать.
Всё переживает, что я на свидания не бегаю.
– Замуж тебе надо, молодая, красивая, просидишь одна, как я, да как бабуля твоя, Нинка, смолоду всё гордые были, а потом остались у разбитого корыта.
– Я уже не одна, у меня Дара, мне о ней думать надо.
– Дара! У меня тоже же есть… Маринка моя. Замуж выскочила и носа не казала, ни внуков не вижу, ни её. Так и твоя потом, вырастет, ты не нужна будешь. Закон природы.
Молчу, потому что сказать на такие слова мне не чего. Баба Тася права.
Но я не хочу замуж.
Я там уже была. Мне не понравилось.
Нет, сначала все было очень даже ничего. После того как мой плейбой осознал ошибку.
* * *
Он приехал к университету, с огромным букетом роз, сто штук. Очень красивые.
– Привет, стесняшка. Поговорим.
– Здравствуйте. Не о чем.
– Это тебе. – протянул розы, а я скривилась.
– У меня аллергия.
– С характером, да?
– Да.
Обошла его, продолжая свой путь к общежитию.
– Садись, подвезу.
Не отреагировала никак. Ноль эмоций.
Нет, не потому, что хотела его задеть, или проучить.
Было очень страшно. Реально.
Страшно, что он окажется одним из тех плейбоев-мажоров, которым плевать на отказ, которые возьмут силой, и ничего им за это не будет. А у тебя потом вся жизнь под откос.
Пошла быстрее.
– Подожди, послушай. – Старшинский попытался меня остановить, схватил за локоть, я вырвалась, отскочив от него, кажется, на пару метров.
– Не надо меня трогать! И подходить ко мне не надо! Я буду кричать!
– Не надо кричать, я понял. Я на самом деле хотел попросить прощения. Поступил как мудак, извини. Просто не думал, что остались еще девочки, которые краснеют и сразу в койку не прыгают.
– Вы не поверите, таких много. До свидания.
– То есть я могу рассчитывать?
Я поняла, что он про свидание, головой покачала.
Мне очень хотелось те розы. Но не так.
Через час в общаге в дверь постучали.
Принесли букет.
– Кудряшова, тебе просили передать.
Возможно, надо было и дальше врать про аллергию. Отказываться от букета.
Но я их взяла.
Это были очень красивые розы, мои любимые. И аллергии у меня нет.
Я была уверена, что Старшинский продолжит меня бомбить вниманием. Когда не увидела его ни на следующий день, ни через три дня была разочарована, и сама себя ругала.
За то, что разочарована, за то, что жду.
Он потом признался, что специально дал мне время.
Ну и командировка удачно выпала.
– Сам бы я не смог сдержаться, притащился бы на следующий день, с конфетами или еще каким-то подарком. Ты меня зацепила.
Я не могла понять, чем именно зацепила. Правда.
Такой как Старшинский мог себе позволить любую девушку.
А выбрал меня. Сироту из провинции.
Я согласилась на чашку кофе, когда он приехал в четвёртый раз.
Сказала, что сама за себя заплачу.
Кто же знал, что в кофейне, куда он меня повёл она будет стоить пятьсот рублей!
Пятьсот! Я… я могла неделю на эти деньги жить! Да, я экономная. В столовой универа у меня были льготы, еще я часто помогала там с уборкой и меня подкармливали. Старалась покупать еду в супер-эконом маркетах. Ну и подрабатывать, чтобы совсем не голодать и иметь возможность покупать одежду. Всё у меня было нормально. Я видела, что многие в общаге живут так же, понтоваться мне было не перед кем.
Но кофе за пятьсот рублей…
– Я заплачу, не волнуйся. Выбери десерт, тут очень вкусно.
– Спасибо. Не хочу.
– А если серьёзно всё, захочешь?
– В смысле?
– В прямом. Если мы начнём встречаться? Если я хочу быть твоим… мужчиной? Твоим первым, ты же девочка еще?
– А если нет? – покраснела дико, потому что он угадал, я была девочка.
– Это не важно. Ты мне нравишься. Я хочу попробовать серьёзно.
У меня внутри всё горело.
Он… он издевается? Зачем? Какой профит? Уложить меня в постель, чтобы выиграть какой-то спор? Он не выглядел придурком, способным на подобное. Хотя я так плохо знала мужчин.
– Зачем это вам? – так и выдала, глупая, не знаю, на что надеялась, что скажет правду?
А он сказал.
– Я не знаю. Ты мне понравилась. Ты очень красивая девушка. И характер твой меня тоже впечатлил. Знаешь, не каждая так поступила бы.
– Как?
– Отшила бы меня, еще и укусила, и ударила.
– Привыкли, что к вам все сразу в постель прыгают.
– Привык. – и тут он не лукавил и не шутил.
Потом я общалась с девушкой его брата, Василисой. Многое узнала. Реально Старший не привык к отказам. Всегда брал всё, что хотел.
Вот, захотел меня.
И взял.
После свадьбы.
Если бы я тогда знала, что кольцо на пальце не гарантия семейного счастья!
****
– Мамуля, хочу мультики!
Голос малышки помогает закрыть дверь в болезненные воспоминания.
Я готовлю нехитрый ужин – салат и спагетти. Снова в голове слова доктора о питании. Я стараюсь. Салат из свежих овощей, это же хорошо? И яблоки. Еще у меня есть телятина, правда, замороженная, зато домашняя, я купила еще осенью сразу большой кусок. Делаю малышке котлетки, или супчик с фрикадельками, пельмешки домашние. Она любит.
– Сейчас куколка, поужинаем и я включу тебе, какой будем смотреть?
Ответ услышать не успеваю – звонит телефон. Номер незнакомый и у меня сразу сердце в пятки.
Но ответить надо. Вдруг это тот, кто нашёл мою сумку? Вдруг это не Влад?
– Слушаю?
– Анастасия Максимовна Кудряшова?
– Да, я.
– Меня попросили вам позвонить, Влад Старшинский, ваш муж?
Сглатываю. Мгновенно леденеют руки.
– Бывший муж, а что?
– Он в больнице. Очень просил вас приехать.
В больнице? Но… я же видела его после аварии? Он… С ним всё было более-менее в порядке? Что случилось?
– Я…
– Мам, это кто?
Машинально закрываю трубку рукой. Чтобы на той стороне не услышали звонкое «мам».
– Это по делу, котёнок, садись, сейчас будем ужинать.
Выхожу из комнаты.
– Алло, что с ним?
– У него травма головы, состояние средней тяжести. Он попал в аварию, сказал, что вы в курсе.
– А вы кто?
– Я сестра из отделения травмы.
– Ясно. Передайте, что я не могу сейчас приехать.
В трубке слышны голоса – конкретно голос Старшинского, невнятно.
– Он говорит, что пришлёт за вами машину, и что это очень важно.
– Передайте ему, что я не могу.
Хочу уже положить трубку, но слышу знакомый голос.
– Если тебе нужен твой паспорт и сумка, лучше приезжай. Заодно объяснишь мне, кто такая Дарина.
Чёрт.
Глава 7
Еду.
Понимаю, что не должна. Но еду.
Уже нет смысла прятаться. Денег на то, чтобы скрыться, убежать куда-то с дочкой у меня нет.
И паспорта нет.
Да я и не обязана бегать. И объяснять что-то тоже не обязана.
Влад хотел, чтобы я сделала аборт. Ему донесли, что мой ребёнок не от него. И тест показал, что не от него.
Старшинский предпочёл поверить анализу и своим родственникам, друзьям, а не мне.
Ради бога.
Я ничего не просила.
Оправдывалась, как дура.
Реально, просто дура! Зачем?
– Мамочка, а ты скоро вернёшься?
– Скоро, малышка, скоро, баб Тася, покормите её?
– Да иди уж, разберемся, да, птаха? Сейчас и поедим, и потанцуем, и кино посмотрим.
Влезаю в черное шерстяное платье, очень приличное, его мне коллега подарила, ей оказалось маловато, а мне в самый раз. Колготки теплые. Влад сказал, что машина будет и туда, и обратно. Не должна замерзнуть. Или надеть гамаши? Вдруг я решу убежать?
Сапоги у меня простецкие. Дешевые. Пуховик… чёрт, я не отчистила грязь! Упала ведь! Времени нет уже что-то чистить. И варианта надеть что-то другое тоже нет.
Быстро прохожу щеткой по пятнам. Сойдет.
Смотрю на себя в зеркало.
Глаза почему-то горят. И губы, такие сочные.
Прикасаюсь к ним пальцами, вспоминая, как их терзал сегодня рот бывшего мужа.
Его поцелуи всегда были невероятными.
Он не просто целовал.
Поглощал. Пил мои губы, моё я.
Ошеломительно.
Конечно, самый первый поцелуй я запомнила. Хотя он был очень внезапный, спонтанный.
Не тот, когда я ему губу прокусила.
Другой.
* * *
Мы начали встречаться. Хотя наши отношения нельзя было назвать отношениями парня и девушки.
Я была как дикая. Реально боялась всего.
Не давала за руку взять, приобнять. Говорила мало. За вечер могла сказать пару фраз, кроме «привет» и «пока».
Даже не знаю, как он меня терпел?
Но, казалось, ему это даже в кайф. Моё молчание. Потом Влад говорил, что пытался меня разгадать, растормошить. Разморозить.
Что я была как Снегурочка, или Царевна Несмеяна из сказки.
В один из таких вечеров мы шли по парку. Нужно было немного пройтись до парковки. Старшинскому кто-то позвонил, он отвлекся, а я, дурочка, пошла вперед. Как будто наказать его хотела за то, что на свидании со мной он телефон не отключает.
Метров сто прошла, когда на меня напали.
Просто два парня в чёрном, их лица были закрыты балаклавами, напали и потащили в кусты.
Рот заткнули.
Мне так страшно еще никогда не было. Но я же девчонка из простого города! К такой ситуации была готова – на это они не рассчитывали.
Стала брыкаться, царапаться, кусаться, извивалась как уж. Отхватила пару хороших затрещин, но всё равно сопротивлялась.
А потом прибежал Влад. Раскидал их мгновенно, отлупил. Схватил меня в охапку.
– Пошли быстро.
– Нет!
– Почему?
– Полицию вызови! Надо чтобы их забрали! Потому что они могут еще на кого-то напасть!
Он посмотрел на меня так… А потом поцеловал.
Буквально ворвался в мой рот и стал там хозяйничать. Оглушил меня. Вывел из строя.
С ним я даже не помыслила оказывать сопротивление.
Обалдела от того, что происходит. Впала в какое-то беспамятство.
Ответила ему. Пробовала делать тоже, что делал со мной он. Очень осторожно.
– Ася… я с ума по тебе схожу. Ты нереальная. Такая красивая. Такая… настоящая.
После Старшинский вызвал полицию. Сам с ними что-то там перетёр, от меня ничего не требовали, благодарили за помощь, оказывается эти уроды уже тут кого-то ограбили.
В машине Влад долго просто сидел молча. Потом взял меня за руку, поднёс кулачок к своим губам.
– Если я тебя еще раз поцелую, не укусишь?
У меня не было сил ответить, я просто головой покачала, и… сама к нему на колени залезла.
– Эй, Кудряшка, с огнём играешь.
Да, я играла. И доигралась.
Глава 8
Чувствовала тогда как он меня хочет. Сквозь его пальто, мой пуховик.
Но в тот момент было плевать.
Он сам притормозил.
– Нет, маленькая. Не надо.
– А если я хочу?
– Я тоже хочу. Но мы не будем этого делать. До свадьбы.
Ох, как же меня повело!
Свадьба! С самим Старшинским! Он ведь один из самых молодых долларовых миллионеров страны, причём, не от папы наследство, не от мамы.
Да, родители там многое вложили в образование, дали старт. Но он зарабатывал сам.
Сам карабкался по карьерной лестнице. Сам запускал стартапы. Сам разрабатывал какие-то хитрые модели сайтов, приложений, какие-то шпионские штуки придумывал.
Спросил как-то, ничего, если мы не сможем ездить за границу?
За границу? Да я дальше своей деревни нигде и не была!
Хотя, ладно, наш уральский городок ни разу не деревня. Знаменитый даже очень.
Мы с Владом поженились через три месяца после первого поцелуя.
Я была в такой эйфории что не заметила недовольно поджатых губ его матери, отчужденного выражения лица отца.
Мне было плевать.
Я знала, что он меня любит.
Знала!
– Малыш, я с ума по тебе схожу. Представляю, что тебя нет и задыхаюсь. Со мной никогда такого не было.
Верила.
Каждому слову верила.
Мы всё время предохранялись. Я стала пить таблетки еще до того, как мы начали этим заниматься.
Мать Влада отвела меня к доктору. Меня обследовали, даже проверили, реально ли я девственница. Я слышала, что мать моего будущего мужа очень интересовал этот вопрос. Мне бы тогда напрячься.
Но нет.
Я же летала в облаках.
В эйфории.
Я влюблена. Меня любят. Я замуж выхожу.
Всё было прекрасно, пока Владу не пришлось уехать в командировку в Китай. Он собирался всего на неделю.
А там злосчастный вирус. Чудом вырвался через три месяца. Реально чудом.
Я не говорила ему, что жду ребёнка. Никому не говорила. Хотела, чтобы он узнал первый. И не по телефону или видеосвязи.
Лично.
Даже сама на УЗИ сходила, сделала фото.
У меня и мысли не было, что Влад и его семья могут заподозрить что-то. Подумать, что я могу изменить мужу!
Наверное, для любой девушки это шок.
Когда любимый вместо слов приветствия требует немедленно сдать анализы.
А потом вышвыривает из квартиры, и из своей жизни.
И требует сделать аборт.
– Зачем, если это не твой ребёнок?
– Если ты… если хочешь остаться со мной – сделаешь.
– Сделаю. Ладно. Только с тобой я не останусь, Влад.
– Почему?
– Потому что ты предатель и трус.
Сказала так и уехала.
Из университета перевелась. В институте в родном городе меня с руками оторвали. Даже академический брать не пришлось – дали возможность учиться с грудным ребенком. И баба Тася помогала.
Мне не было тяжело. Не было бы.
Если бы моя Даринка не болела так часто.
Сколько я слез пролила, как мне было её жалко.
Такая маленькая, худенькая, тоненькая… прозрачная.
С огромными глазами цвета лесного ореха. Как у её отца…
* * *
Выхожу из дома и сразу вижу машину, которая за мной приехала. Большой черный мерседес представительского класса.
Понимаю, что половина жильцов нашего двухэтажного барака сейчас прилипла к окнам.
Куда это Кудряшова собралась?
Меня и так пытают всё время вопросами. Где мой муж? Где отец Дарины?
В Караганде!
Капитан дальнего плавания, служит на подводной лодке, космонавт, который уже давно летает на своей орбите.
Не важно. Плевать. Штамп есть? И всё.
Правда, фамилия у Дарины моя. Но это тоже не важно.
Сажусь в машину.
Закрываю глаза.
Не знаю, о чём меня спросит Старшинский, что я буду отвечать ему. Не знаю.
Но мне плевать на то, что будет говорить он.
Я ему всё сказала еще тогда. Он предатель и трус.
Окна машины тонированы. Я не слежу за дорогой. Сижу, прикрыв глаза. Пытаюсь сохранять спокойствие.
Машина тормозит. Дверь открывается.
Старшинский протягивает руку.
И что это значит?
Глава 9
– Не знала, что ты еще и лжец, Старшинский.
– Прости. Я на самом деле был в клинике, но смог вырваться. Только приехал.
– Отдай мне мою сумку и пусть меня отвезут домой.
– Спешишь?
– Меня ждут.
– Муж? – он иронично выгибает бровь, но я вижу, что у него губа дергается. Так было всегда, когда Влад нервничал.
Значит, он не спокоен?
Мне плевать!
Мне ведь плевать, да?
– Мне нужна сумка.
– Нам нужно поговорить, Ася.
– Мне. Нужна. Моя. Сумка. – теперь уже я не совсем спокойна. Да я и не была. Говорить не о чем.
Почему же так дико стучит сердце?
Просто с ума сходит.
Долбит на каких-то немыслимых скоростях.
В висках отдает болью. Спускается ниже, к пупку. Еще ниже. Туда. Обволакивая вязкой негой, удушливым страхом.
– Ася. – его голос, такой низкий. Такой настоящий.
Совсем не кстати вспоминается то, о чем точно надо было забыть.
И что не забывается никак.
Так мучительно, что мечтаешь об амнезии.
Ночь. Самая первая. Брачная.
* * *
Я даже не знала сколько стоит свадебное платье. Просто Старшинский привёз меня в закрытый элитный салон, где не было цен. Оставил там. Не одну, с подругой и девушкой его брата. Я попросила группу поддержки.
Помню Васька шептала тихо:
– Тут платья от Веры Вонг и Зухаира Мурада! И еще на заказ шьют. Расшивают драгоценными камнями.
Честно, мне эти имена ни о чем не говорили, мне было всё равно. Я переживала, что платье будет стоить дорого. Было стыдно.
Словно я вымогательница какая-то, охотница за миллионами.
– Я не могу… – тихо шептала, когда сама управляющая магазином носила в примерочную платье за платьем. – Просто не могу.
– Малышка, с ума сошла? – подруга держала мою потную ладошку. – Твой муж долларовый миллионер, он может себе это позволить. И потом… ты же понимаешь, что невеста Старшинского не должна быть в дешёвом наряде?
Да, я понимала.
И забыла обо всем, когда принесли то самое платье.
Элегантное. Простое. Невесомое. Очень нежное.
В нём я была похожа на принцессу.
– Мы его берём. – уверенно сказала Василиса. – И фату. Еще нужны туфли и бельё.
Управляющая улыбнулась – она и сама прекрасно знала, что нам нужно будет вот это всё.
Боже… Я стояла перед зеркалом, представляя, как Влад будет снимать с меня всё это великолепие.
Платье было на крючках, и на шнуровке.
Ему пришлось нелегко.
Расстёгивал, и прижимался губами к обнажающейся коже. Позвонок за позвонком, миллиметр за миллиметром.
– Не бойся, маленькая, я буду осторожным.
– Я не боюсь. Я люблю тебя.
Тогда я первый раз осмелилась ему сказать о любви.
До этого не могла. Не знаю почему.
Называла любимый, ласковые слова говорила, повторяла, что он единственный, что неповторимый.
Но сказать – я люблю – не могла.
А тогда, когда он так терпеливо расстегивал крючки на свадебном платье, когда я чувствовала, слышала, как стучит его сердце, как сбивается дыхание…
– Что ты сказала?
– Я люблю тебя.
Влад повернул меня к себе, я запомнила выражение его лица, его глаз, до чёрточки. Он попросил осипшим голосом:
– Повтори…
– Я тебя люблю.
Мы целовались, платье до конца так и не сняли, прямо в нём я упала на кровать. Помогала Владу стащить его с меня.
Осталась в белье, в то время как мой жених, муж, был еще в смокинге.
– Какая ты красивая.
Меня колотило от смущения. Я мучительно краснела. Но тело прикрывать не хотелось. Хотелось, чтобы он смотрел, говорил, ласкал, целовал.
Любил…
– Люблю тебя. Люблю. Люблю! Люблю!
Мне почти не было больно, хотя преграду мы оба почувствовали. И крови было совсем немного. Небольшое пятнышко на простыне и на бедрах.
И много, много удовольствия.
Это было так невероятно!
Я не ожидала.
Я была потрясена.
– Влад… еще… люблю… тебя… тебя во мне. Очень. Пожалуйста. Еще… Боже… Люблю…
Мне хотелось это повторять. Меня словно прорвало. Хотелось говорить о том, как мне нравится быть наполненной им.
Переполненной.
Летать с ним.
Видеть эту дикую, необузданную страсть в его глазах.
Упиваться своей властью над ним.
И его властью над моим телом.
Как он хрипло командовал что мне делать, каким был требовательным, ненасытным.
Жадным до меня.
– Не могу… ты… ты меня околдовала просто. Ничего не могу делать.
И после медового месяца, и после небольшого свадебного путешествия мы всё еще были такими жадными друг до друга.
Влад мог приехать в середине дня, вытащить меня с лекции, и прямо в машине начать раздевать.
– Пожалуйста… давай дома…
– Не могу, сейчас надо, я только поцелую.
Я так радовалась этому, его страсти, желанию. Тому как он старался меня присвоить. Словно клеймо ставил.
Однажды его мать сухо бросила мне:
– Вы же понимаете, Ася, что страсть пройдёт? И что останется? Полтора класса образования?
Я была шокирована её словами.
– Я окончила школу с золотой медалью. И сама поступила на бюджет. Я училась в музыкальной школе.
– И что? Вы меня сейчас чем-то удивить пытаетесь? Как будто я не знаю чего стоит провинциальная медаль и баллы за ЕГЭ и как их могут получить красивые девочки.
Красивая девочка.
Это меня убило. Унизило. Она думала, что я… что сделала для того, чтобы стать медалисткой?
– Я… я… я была девственницей.
– Ну, девственность в наше время не стоит дорого.
– В смысле? – еще один шок.
– Операции делают сплошь и рядом.
– Какие?
Боже, я даже не знала, что такие бывают.
И я не могла рассказать Владу о том, что сказала его мать.
Просто вечером у меня поднялась температура, начался жар.
А у его мамы случился приступ.
И он повёз в больницу её.
А я лежала под тонким одеялом, и тряслась от сильнейшего озноба. Мы были в гостях у его родителей. Я не знала, где взять другое одеяло.
И почему-то боялась, что кто-то зайдет в мою комнату.
* * *
Ужасно, когда самые сладкие воспоминания переплетаются с самыми горькими и мерзкими.
– Ася.
– Влад, отдай сумку. И закончим на этом.
– Я знаю, что у тебя проблемы. Я могу их решить.
– У меня нет проблем.
Говорю, а голос срывается, потому что вспоминаю жуткий неоновый свет в кабинете доктора, его строгий взгляд. И слова, убивающие меня.
– Вы понимаете, что ваша дочь умрёт тут?
– Ася…
– Что тебе нужно от меня? Что? Я тебя ненавижу!
Резко поворачиваюсь, чтобы бежать. Бежать от человека, который меня сломал, растоптал, унизил. Убил.
Но понимаю, что не могу.
Не могу убежать. Не ради себя.
Ради Дарины.
– Хорошо, Старшинский. Ты выиграл. Мне нужна помощь.
