Текст книги "Сказочное Рождество"

Автор книги: Элен Кэнди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Мэган понюхала сигару и с отвращением бросила ее обратно в деревянный ящичек.

И действительно, почему они так воняют? – подумала она.

Потом Мэган убрала ноги со стола шефа, просмотрела его бумаги на столе и нашла письмо, которое принес почтальон сегодня днем.

Она снова пробежалась по строчкам глазами и задумалась. Если бы владелец «Истории» действительно собирался приехать, то Тики непременно остался бы!

Конечно, Мэган много раз проводила ревизии, но под тщательным присмотром Тики. Он даже доверял ей пересчитывать за ним. И не раз Мэган находила ошибки в расчетах босса. Потом считала все сама, и тогда суммы сходились. Тики ссылался на то, что у него просто неважное зрение.

Может, и сегодня он решил, что Мэган со всем справится. Но по правилам ревизии в кафе должен находиться и сам Тики, и бухгалтер, который принимает итоговые данные и что-то с ними потом делает.

Бухгалтера «Истории» Мэган видела не чаще раза в месяц. Эта молодая женщина, находясь в родственных связях с Тики, появлялась только тогда, когда ее вызывал сам босс.

Мэган давно начала подозревать, что они что-то замышляют. Но не может всегда, абсолютно всегда, что написано на бумаге у бухгалтера, совпадать с результатами ревизии Тика.

А у них совпадает. Всегда. Никогда нет недостачи. Все тютелька в тютельку.

Очень странно.

Мэган усмехнулась и снова прочитала письмо. Потом обратила внимание на подпись владельца – М. X.

Значит, Тики уверен, что владелец «Истории» сегодня не приедет. Иначе он давно бы начал заметать следы своих делишек.

Как же глупо! Мэган убрала письмо в конверт. Я просто трачу время зря! Идти домой? Там отец. Нет, лучше я останусь.

Мэган вышла из кабинета Тики и остановилась у барной стойки, за которой сидела ее помощница.

– С кем Рождество справлять планируешь? – спросила Мэган.

– С любимым. Он, наверное, уже заждался. Давай побыстрей закончим и пойдем по домам.

– Иди. Правда иди. Я сама все доделаю. Я все равно не спешу. А ты беги! Давай сматывайся, пока я не передумала! – посмеялась Мэган.

Но помощницу не нужно было долго уговаривать. Она быстро выскочила из-за стойки и побежала в подсобку, чтобы переодеться.

Спустя несколько минут она, сияя как рождественская гирлянда, выбежала из подсобного помещения, обняла Мэган и, подняв воротник длинной шубы из искусственного меха, побежала встречать Рождество к любимому человеку.

Мэган, стоя у стеклянной двери, проводила счастливую девушку взглядом, улыбнулась ей вслед и закрыла изнутри дверь.

Как же одиноко ей стало в этот момент... Ей вдруг показалось, что она одна в этом мире. Больше никого нет. Никто ее не ждет, никто не ищет. Она никому не нужна.

Размышляя об этом, она выключила весь свет, оставив только горящую лампу над стойкой, и прибавила громкости на радиоприемнике.

В кафе стало уютней. Мэган подошла к окну и посмотрела на падающий снег. За белой снежной пеленой она могла разглядеть прохожих.

Вот быстрым шагом прошла женщина с подарком под мышкой. Было видно, что она очень спешит. Женщина все время поглядывала на часы, и Мэган уже представила, как эта незнакомка зайдет в небольшой уютный домик, украшенный желтыми гирляндами, как в прихожей ее встретят дети, как она снимет шубу и останется в нарядном черном платье...

Чуть позже внимание Мэган привлекла компания молодых людей. Они так задорно смеялись и пили шампанское из бутылок, спрятанных в бумажные пакеты, что Мэган невольно улыбнулась. Как бы она хотела быть рядом с ними... Быть беззаботной, свободной. Веселиться до утра. Ни о чем не думать.

На другой стороне улицы она заметила мужчину в черном пальто. Он был один, без подарков, без шампанского. Он никуда не спешил. И Мэган решила, что этот прохожий тоже не ждет рождественского чуда. Возможно, он так же одинок, как и сама Мэган.

Она даже на секунду представила, как незнакомец зайдет в свою огромную квартиру, нальет себе виски с содовой и будет смотреть, как в соседних домах празднуют Рождество.

Пока Мэган представляла эту картину, незнакомец вдруг остановился, взглянул на окна кафе «История» и увидел Мэган.

Она тоже поймала его взгляд и быстро отошла от окна. Не успела она подойти к барной стойке, как в дверь постучали.

Мэган поняла, что это тот самый мужчина, за которым она следила две минуты назад. Она растерялась. В дверь снова постучали. И Мэган решила открыть незнакомцу.

– С наступающим Рождеством! – поприветствовал ее он.

– С наступающим! – ответила Мэган, держась за ручку двери. – Извините, но мы закрыты.

– Впустите меня на одну чашку кофе. Прошу вас. – Незнакомец улыбнулся. – Я выпью кофе и уйду.

– Мы закрыты! – повторила Мэган, но тут же представила, как будет встречать Рождество совершенно одна. – Ну хорошо. Чашка кофе. Одна чашка кофе!

– Обещаю! – Незнакомец положил руку на сердце. – Одна чашка кофе. Но большая чашка!

– Хорошо! – засмеялась Мэган и впустила мужчину в кафе.

Когда он вошел, Мэган закрыла за ним дверь на ключ и направилась к барной стойке, где стояла кофемашина.

– Какой вы предпочитаете кофе? – спросила она, завязывая фартук вокруг тонкой талии. – Черный? Со сливками? С сахаром?

– Без сахара и сливок. – Мужчина расстегнул пуговицы на пальто, снял шапку и сел на высокий стул у барной стойки. – Почему вы до сих пор здесь? – поинтересовался он.

– Это долгая история, – решила не вдаваться в подробности Мэган. Она сварила ему кофе, поставила чашечку на блюдце и подала.

– Сегодня канун Рождества! – не отставал незнакомец.

– Знаю! – Мэган достала бумаги и склонилась над ними. – Много работы.

– А вы официант?

– Старший официант! – поправила его Мэган, мельком взглянув на незнакомца.

– А! – Мужчина кивнул и широко улыбнулся. – Кстати, меня зовут Кэмерон. А вас?

– Мэган, – представилась она и посмотрела на мужчину.

Он ей сразу напомнил француза. Нос с горбинкой, глубоко посаженные глаза, темные кудрявые волосы и ямочка на подбородке. На вид клиенту было лет тридцать – тридцать пять.

– Кэмерон, а почему вы не с семьей? – задала в свою очередь Мэган.

– Тоже работаю, – ответил он. – А вы бы не могли сделать погромче музыку. Мне очень нравится эта песня.

Мэган взяла в руки пульт и прибавила громкости.

– В данный момент вы пьете кофе. Разве это работа?

– Хорошо. Я вам сознаюсь: меня никто не ждет на рождественский ужин. Я вообще из другого города. Через три часа у меня самолет. К вечеру распогодилось, и поэтому я слонялся по улицам, пока не увидел вас в окне «Истории».

– У вас нет денег на отель? – удивилась Мэган.

Кэмерон посмеялся.

– Я не хочу сидеть в отеле в гордом одиночестве! Мне куда приятней сейчас быть с вами!

Мэган не сводила с него глаз. Она поймала себя на мысли, что совсем не боится этого мужчину. Мало того, он вызывает у нее симпатию.

– Как кофе?

– Чудесный! – ответил он. – Но, к моему сожалению, он уже заканчивается. Придется вам сварить еще чашечку. Вы же не выгоните меня на улицу? Там идет снег.

– Вы на это и рассчитывали, не так ли? – Мэган с улыбкой взяла пустую чашечку и сварила ему новый кофе.

– Вы меня раскусили, – сознался Кэмерон и игриво подмигнул. – Знаете, что я больше всего люблю?

– Что? – поинтересовалась Мэган.

– Беседовать с человеком, которого, возможно, больше никогда не увижу в своей жизни. Ведь случайному незнакомцу можно рассказать все тайны, которые ты не смог бы открыть даже самому близкому человеку.

– Вы совершенно правы! – Мэган подала чашечку с кофе.

– А знаете, какая традиция есть у французов?

– Вы француз?

– О нет! Нет-нет! Почему-то все говорят, что я похож на француза! Но я не француз! Я даже во Франции ни разу не был! Хотя стоит слетать в Париж – может, за своего там примут! – Кэмерон звонко посмеялся. – Так вот. Я читал, что у французов есть такая предрождественская традиция: отпустить от себя все дурные мысли, освободив место новым положительным эмоциям. Вы так не пробовали? Давайте я начну. Летом этого года женщина, которую я очень любил, вышла замуж за моего школьного друга. Теперь я отпускаю ее с чистым сердцем. Три месяца назад меня подставил родной брат. Я чуть не лишился работы. Вы представляете? Родной брат. Теперь я вдыхаю... – Кэмерон закрыл глаза и набрал полные легкие воздуха, – и отпускаю. Прощаю своего брата. Ваша очередь! – Он наклонился к Мэган. – Что вас беспокоит?

– Я ненавижу свою работу! – созналась она, убирая бумаги с барной стойки. – Я ненавижу свою работу!

– Это звучит как аутотренинг! Произнося эту фразу, вы притягиваете к себе негативные эмоции! – объяснил Кэмерон, поставив чашку на блюдце. – Представьте, молодая девушка все время говорит: «Я страшная, как ядерная война. Меня никто не полюбит!». И в результате что? Эта девушка никогда не выйдет замуж! Ведь мысль много решает в нашей жизни. Она материальна, вы, наверное, об этом уже слышали! Так вот. Если вы все время будете твердить себе «Я ненавижу свою работу!», то и работа вас возненавидит! – Кэмерон щелкнул пальцами и серьезно посмотрел на Мэган. – Так нельзя. Так никогда нельзя делать! – осудительно покачал он головой.

– Хорошо. Я перефразирую. Я ненавижу своего босса! Я терпеть его не могу! Он наглый, жалкий и глупый! Не понимаю, как его назначили на это место!

– А что ваш босс делает не так? – поинтересовался Кэмерон, не скрывая любопытства.

– Тики, так мы зовем босса, обожает перекладывать ответственность на других. Если честно, я устала делать за него работу! И, знаете, я, пожалуй, уволюсь. Да! Уволюсь! С завтрашнего дня! Нет, с сегодняшнего! В новую жизнь с чистым сердцем и позитивным настроем! Я ухожу! – Мэган сняла фартук и бросила его на барную стойку. – Сейчас вы допьете кофе, и мы с вами покинем эту чертову забегаловку навсегда!

Тут она задумалась: а хочется ли ей возвращаться домой? Нет. Пожалуй нет. Конечно нет! Лучше провести это время с незнакомцем, чем выслушивать нетрезвые бредни блудного отца и видеть в переживаниях мать. Нет уж! Довольно! Хватит!

– Хотя... Знаете, давайте выпьем немного шампанского! Сегодня ведь канун Рождества! – торжественно произнесла Мэган. Она прекрасно знала, что незнакомец поддержит ее предложение.

Мэган опустилась на корточки, открыла небольшой холодильник, находившийся под барной стойкой, и достала бутылку шипучего напитка.

– Я надеюсь, вы составите мне компанию, Кэмерон! – игриво спросила она, прижимая к груди бутылку.

– Конечно, Мэган. Мне еще так много хочется вам рассказать!

Габриель, сидя за дежурным столом в коридоре, подняла глаза и посмотрела на часы. Было десять вечера.

Она тяжело вздохнула, закрыла толстую тетрадь, в которой велись записи, и, встав из-за стола, направилась в холл, где отмечали Рождество пациенты больницы.

Она медленно прошлась по коридору и остановилась в дверном проеме. В холле стояла большая наряженная елка. На ней весело мигали разноцветные огоньки и отражались в больших стеклянных шарах.

Возле елки стоял накрытый стол, на котором разместились тарелки с разными блюдами и напитками. Играла музыка, раздавались хлопки шампанского, был слышен веселый смех и громкие разговоры.

Помимо пациентов в холле были и родственники, и оставшийся на ночное дежурство персонал больницы, но Габриель не захотела присоединяться к ним и поэтому развернулась и пошла на свое место.

Сев обратно за стол дежурного, Габриель закрыла глаза. В ее памяти сразу же всплыл эпизод, как она впервые оказалась в этой больнице.

Пройдя собеседование с главным врачом, Габриель спустилась с четвертого этажа и пошла по коридору до лифта. Проходя мимо палаты, в которой лежал Брендон Уильямс, она остановилась и заглянула в нее.

Пациент выглядел жалко. Нет, жалость не была вызвана гипсом или перевязками. Габриель увидела его глаза, его выражение лица, и ее сердце замерло.

Брендон неподвижно лежал на кровати и смотрел в потолок. Глаза были пусты, как будто в них вообще нет жизни.

Испугавшись, она зашла в палату, чтобы проверить состояние больного.

– С вами все в порядке? – шепотом спросила она.

– Какой глупый вопрос, – с насмешкой ответил пациент. – Разве я лежал бы в этой чертовой больнице, если бы у меня было все в порядке? – Он закрыл глаза.

– Я могу помочь? – Габриель не хотела оставлять этого молодого человека в одиночестве.

– Да, можете. Оставьте меня одного. Или хотя бы замолчите! – грубо ответил он.

Габриель сделала несколько шагов по направлению к двери и оглянулась.

Пациент страдал. Это было сразу заметно. Габриель хотелось ему помочь, но она не знала как.

Если бы он сказал ей, что ему станет намного легче, принеси она ему баночку клубники, то Габриель не задумываясь побежала бы по магазинам в поисках сладкой ягоды. Зимой клубника не самого лучшего качества. Но Габриель бы все равно нашла самую лучшую. Она расшиблась бы в лепешку, но нашла. Нашла бы самую вкусную, самую крупную и самую свежую. Все для него.

Если бы он сказал ей, что хочет закурить или пропустить стаканчик пива, Габриель бы позволила ему это сделать. Мало того, она бы взяла всю вину на себя, если бы они попались на месте преступления.

Такое отчаянное желание помочь этому незнакомцу зародилось в сердце Габриель, что она даже прослезилась от своей беспомощности.

– Может, вы чего-нибудь хотите? Ягод, например? – снова задала она вопрос. Ответь, только ответь мне! – молча молила его Габриель. Я все сделаю для тебя! Все!

– Уйдите, прошу вас! – процедил сквозь зубы Брендон Уильямс, ни разу не взглянув на нее.

И Габриель ушла, исполняя просьбу человека, которого полюбила за несколько секунд.

Габриель снова взглянула на часы. Было десять минут одиннадцатого.

Скоро Рождество, а я не готова его встретить. Что же я такого сделала в этом году, чтобы гордиться собой? Сбежала из дома? Влюбилась в человека, который иногда путает мое имя и называет меня Глорией?

Я жертвую. Я жертвую собой. Каждую минуту. Я дышу ради него. Он кажется таким близким и родным, но в то же время – чужим и далеким. Он боится впустить меня в свою жизнь. Но я подожду. Может, Рождество будет на моей стороне?

Габриель покачала головой. Как же ей трудно!

Вдруг лампочка вызова замигала. Габриель посмотрела, из какой палаты ей звонят и, вспыхнув румянцем, побежала туда, где так хотела проводить все дежурство, плановое и внеплановое, – в палату Брендона Уильямса.

– Габриель, – вдруг заговорил Брендон, когда она вошла к нему в палату. – Не включай свет. Присядь, пожалуйста, рядом со мной.

Габриель послушно поставила рядом с койкой больного стул и, сев, наклонилась к Брендону.

– Я хочу измерить температуру, – сказала она и положила горячую ладонь на лоб Брендона.

От прикосновения к нему Габриель почувствовала, как внутри нее все затрепетало. Эти эмоции были такими сильными, что на глазах выступили слезы. Благо в палате было темно, и Брендон их не увидел. Он также не увидел ее влюбленного взгляда, не почувствовал ее трепета. Она так хотела все это скрыть...

– У тебя, то есть у вас, нормальная температура. – Габриель отодвинулась от него и обвила плечи руками.

Теперь ее затрясло, как будто в палате было тридцать градусов мороза, не меньше. Но это была приятная дрожь. И вообще, в эти минуты, в течение которых Габриель была рядом с Брендоном, ей нравилось абсолютно все. Она была счастлива. Счастлива, как человек, купивший подлинник картины великого художника, у которого есть возможность смотреть на нее сколько ему вздумается.

Она смотрела на Брендона и пыталась его запомнить. Его лицо, его голос, запах... Она боялась, что, когда он выпишется из больницы, их пути навсегда разойдутся, а она так и не успеет запечатлеть его образ в своей памяти.

Конечно, она желала ему только добра. Она хотела, чтобы он быстрей поправился. Чтобы он был счастлив. Пусть и не с ней, но счастлив. Безумно счастлив. И тогда она, Габриель, тоже будет безмерно счастлива.

– Ты когда-нибудь была в горах? – спросил он, не отводя глаз от окна, за которым шел снег.

– Нет. Но я очень хочу побывать там. Мне кажется, там красиво. Снежные вершины. Холодный воздух. Зеленые лохматые ели.

– У меня складывается впечатление, что ты там успела побывать.

– Может, в моих снах. В них я много путешествую, – призналась Габриель.

– А мне в последнее время ничего не снится. Пустота. И тело кажется таким тяжелым, что хочется от него отделаться.

– Нельзя так говорить, – ласково упрекнула его Габриель.

– Хорошо. – Брендон повернул голову в ее сторону. – Извини, что отвлекаю тебя от праздника. Наверное, там очень весело...

– Я не была там. Я все время сидела за дежурным столом и думала... – Габриель осеклась, но набралась смелости и продолжила: – Брендон, я думала о вас. Все дни, которые я успела проработать в этой больнице, я думаю только о вас. Мне так хочется вам помочь. Я готова на все, чтобы вам стало легче. Мне так же больно, как и вам, когда я вижу грусть и пустоту в ваших глазах. Я... я... – Габриель заметила, что Брендон смотрит на нее, и тогда она наклонилась и поцеловала его в губы. – Сегодня Рождество, и я верю, что мои мечты, в которых только вы, сбудутся. – Она снова коснулась своими горячими губами губ своего пациента. Они были такими влекущими, что голова Габриель закружилась. Она бы отдала все на свете, чтобы поцеловать эти губы снова.

Но Брендон резко отвернулся и ничего ей не ответил. Сердце Габриель сжалось. Ее дыхание замерло. Ей показалось, что она только что умерла. На глазах появились слезы. Они беззвучно скользнули по пылающим щекам и упали на ее горячие ладони.

Я плачу – значит живу, подумала она и вскочила со стула.

– Простите меня! Простите, ради бога! – шепнула она сквозь слезы и быстро побежала к двери.

Через несколько секунд в палате снова повисла тишина.

9

Оливия Уильямс схватила свой пуховик и пулей выскочила из галереи «Взгляд». Надевая на ходу шапку и перчатки, она выбежала на тротуар и начала ловить такси.

Ей было стыдно и обидно одновременно. И она не могла понять, какое чувство сильнее.

Да, Томаса Джуса признали победителем в их невидимой игре. И что же? Завидовать его успеху? Но тогда почему он не сказал ей заранее, что его псевдоним Дик Шин. Может, она бы и извинилась. Может быть... Хотя вряд ли.

Господи, как он ей понравился! Ей даже показалось, что они смогли бы быть вместе. Но тут открылась вторая сторона Томаса, а именно – эгоистичный женоненавистник Дик Шин, самоуверенный, амбициозный...

Оливия завязала потуже шарф и побежала к перекрестку, где увидела желтую машину с шашечками.

К ее счастью, такси оказалось пустым. Только она хотела сесть в машину, как мужская рука схватила ее за локоть и вытащила наружу.

– Думаешь, так легко отделалась от меня?! – Перед ней стоял Томас. – Ну уж нет! Мы поговорим!

– Не о чем мне с тобой разговаривать! – отрезала Оливия и снова полезла в такси, но Томас опять вытащил ее на улицу.

– Что тебе надо?! – Оливия крепко держалась за дверцу желтого автомобиля, как будто боялась, что Томас схватит ее и утащит в темный угол для выяснения отношений.

– Зачем ты выплеснула на меня вино?

– Я не буду отвечать на этот вопрос! Ты сам прекрасно знаешь! – фыркнула Оливия и освободилась от его крепкой хватки.

– Нет, не знаю. И даже не догадываюсь! Я не чувствую вины перед тобой! И мне не понятно такое поведение с твоей стороны! – Томас даже не думал отпускать ее.

– Эй, не май месяц! Собачий холод, а вы тут играть вздумали! – недовольно буркнул водитель такси и обернулся, чтобы взглянуть на ругающуюся пару. – Ах это снова вы! А ну закройте дверь! Закройте дверь, я сказал! – закричал он так громко, что Оливия, испугавшись, выполнила то, о чем он попросил.

Водитель еще раз чертыхнулся, потом рванул по газам и исчез за поворотом.

– Какой грубый! – Оливия проводила взглядом такси и недовольно покачала головой.

– Как таких принимают на работу! Я обязательно напишу жалобу в их агентство! – Томас рассмеялся, но потом повернулся к Оливии, взял ее за плечи и серьезно сказал: – Я не держу на тебя зла. Правда. Но мне очень хочется тебе рассказать о себе. Ведь ты меня видишь не таким, какой я есть на самом деле.

Оливия недоверчиво посмотрела на Томаса, отошла от него и, поправив ремешок сумки на плече, пошла в сторону центра.

– Куда же ты?! – крикнул ей вслед Томас.

– Подальше от тебя! Меньше будет неприятностей! – ответила она не оборачиваясь.

Томас тяжело вздохнул и закрыл глаза, недоумевая, почему с женщинами так сложно найти общий язык. Что еще нужно ему сделать?

– Прости меня, что не сказал заранее! Что не предупредил тебя, что ушел со студии! Прости! Слышишь?! – крикнул он Оливии и, заметив, что она замедлила шаг, быстро догнал ее. – Тебе все равно? Ты не хочешь ничего узнать? – спросил он ее, но она не ответила.

Тогда Томас остановил Оливию и поднял ее лицо за подбородок. На ее глазах были слезы, и в ту же минуту он понял, что Оливия неравнодушна к нему.

– Ты плачешь?

– Это снег! – ответила она. – Это снег.

– До Рождества осталось не больше часа, я хочу встретить этот праздник с тобой. Ты не против? – с нежностью спросил он.

Оливия улыбнулась ему, потом рассмеялась, вытерла слезы и подтаявшие снежинки с лица и качнула головой в знак согласия.

– Хорошо. Я дам тебе возможность все объяснить. Сегодня ведь канун Рождества...

Кимберли Лех чувствовала себя королевой в новом платье цвета голубой волны и в песцовой шубке, приобретенной на днях в дорогом меховом магазине.

Ее длинные светлые волосы были убраны в высокую прическу, плетением напоминавшую корзинку. В волосах переливались заколки от Сваровски.

Ноги казались еще стройнее и длиннее благодаря сапожкам из крокодиловой кожи на высокой шпильке.

Конечно, Ким нарядилась не по погоде. Однако она была уверена, что в лимузине «Моего принца» ей будет комфортно.

Она подошла к лифту и нажала ухоженным пальчиком на кнопку вызова.

Завернувшись в шубку, Ким блаженно улыбнулась и прижала к груди небольшую сумочку с яркими искусственными камнями.

Она чувствовала себя богиней. Ей очень нравилось это состояние. Ей казалось, что в эти минуты от нее исходит свет.

Я потрясающе выгляжу! «Мой принц» просто сойдет с ума от такого счастья! – подумала Ким и снова нажала на кнопку вызова лифта.

Но лифт и не собирался подниматься на ее этаж. Тогда Ким представила, что ей придется спускаться на высоких каблуках с десятого этажа!

Нет, лифт работает! – успокоила она себя. Лифт работает!

Тут она услышала, как по лестнице кто-то поднимается. Отойдя от лифта, она взглянула на лестничный пролет и увидела запыхавшегося молодого парня с сумкой через плечо.

Он поднялся на этаж Ким, отдышался, прислонившись к перилам, и медленно и устало поплелся в сторону квартиры Ким.

Позвонив один раз, парень прислушался. Потом нажал на кнопку дверного звонка и снова прислушался. За дверью стояла тишина.

Ким с насмешкой наблюдала за незнакомцем с огромной сумкой на плече, но потом не выдержала и задала ему вопрос:

– Простите, вы кого-то ищете?

– Шишкин лес! – вдруг вскрикнул он от испуга и быстро обернулся. – Вы меня напугали! Я вас не заметил!

– Господи, разве я такая незаметная! – с обидой проговорила Ким.

– Нет. Вы заметная, просто я вас не заметил! – начал оправдываться парень. Он снял шапку и пригладил рукой непослушную рыжую копну. Потом прокашлялся и с улыбкой спросил: – Вы не знаете особу по имени Кимберли Лех?

– Это я, – недовольно ответила она.

– Отлично! Вам письмо. Тут такая неприятность вышла! – Рыжеволосый почтальон поставил свою сумку на пол и, присев на корточки, начал в ней искать письмо. – У нас в конторе был пожар. Все компы сгорели. Вы видели когда-нибудь, как компы взрываются? – Парень взглянул на незнакомку и понял, что она не расположена с ним разговаривать. Девушка даже не смотрела на него, она снова пыталась вызвать лифт. – Вот. Ваше письмо. – Рыжеволосый парень протянул Ким небольшой конверт.

Она взяла письмо, с пренебрежением кивнула ему и снова нажала на кнопку вызова лифта.

– Эй-эй! Лифт не работает! – Почтальон игриво взял руку Кимберли и опустил ее. – Кнопку только сломаете!

Но Ким одарила его презрительным взглядом, потерла руку, до которой коснулся парень, будто он заразный и является носителем какого-нибудь кожного заболевания, и снова нажала на кнопку вызова лифта.

Радости Ким не было предела. Лифт заскрежетал механизмами и тяжело выдохнул, открывая двери.

– Кто настойчив, тот всегда добьется намеченной цели! – высокомерно изрекла Кимберли и зашла в кабинку лифта.

– Вам просто повезло! – парировал почтальон и зашел за ней в лифт.

Как только Кимберли нажала на кнопку первого этажа, двери закрылись и лифт заглох, будто снова впал в спячку.

– Ну! – Кимберли снова нажала на кнопку первого этажа, но лифт так и не сдвинулся с места.

Тогда она попыталась открыть двери, чтобы вырваться на волю, но лифт не хотел слушаться. И Кимберли почувствовала панику. Она судорожно начала нажимать на все кнопки подряд на панели вызова.

– Эй, мисс Тыкалка, угомонись! – не выдержал почтальон.

– А ты вообще заткнись! Все это из-за тебя! – решила перевалить Ким всю ответственность на почтальона. – Господи, только бы не опоздать на встречу. Это все ты! Ты сломал лифт!

– Я?! – Парень возмутился. – Нет уж! Я, наоборот, предупреждал тебя! Это ты решила покататься на лифте, мисс Тыкалка!

– Что за фамильярное обращение?! Мы разве знакомы? Не припомню! – Кимберли впилась взглядом в почтальона. – Ты кто такой вообще? Посмотри на себя, мистер Меня Обошла Эволюция! С тебя рисовали австралопитека? Поразительное сходство!

– Знаешь, если выбить тебе мозги, ты вполне сойдешь за куклу Барби! – Почтальон сбросил сумку с плеча и закатал рукава. – Приступим?

– Вот! Вот! – крикнула Ким в сердцах. – Вот чем отличаются истинные джентльмены от таких неотесанных чурбанов, как ты! Ты на меня руку решил поднять! Конечно! Лучше убей меня сразу, а то я скончаюсь в муках от этого ужасного запаха, исходящего от тебя! – Ким зажала пальцами нос и скорчилась. – Какой кошмар! Тебе не знакомо такое средство гигиены, как дезодорант? Да хотя бы освежитель воздуха!

– Я разношу почту с самого утра, чтобы получить премию! – принялся оправдываться парень. – У меня даже не было минутки, чтобы передохнуть! Я работяга!

– Ты больной! – резко выпалила Ким. – Отодвинься от меня! Уйди в угол!

– Ты мне не мамаша, чтобы меня в угол ставить! – недовольно буркнул парень.

– Господи, за что?! – взмолилась Ким. – У меня встреча через час, а я тут застряла с каким-то недоумком! Помогите! Я в лифте! – Она прислонилась к дверям и ударила по ним несколько раз кулаком.

Потом она обернулась и недовольно посмотрела на неопрятного молодого человека, который сел на свою сумку и взглянул на часы.

– Полчаса до Рождества.

– Полчаса? О боже! – Кимберли снова прижалась к дверям и неистово забила кулаками.

– Не поможет, – с огорчением изрек парень. – Без толку! Все встречают праздник, им не до нас! Лучше присядь и успокойся. – Парень встал со своей сумки и предложил ее как сиденье Ким.

Она фыркнула и отвернулась от него.

– Хорошо. – Парень пожал плечами и снова сел на свою объемную сумку. – Нам все равно не откроют дверь. Смирись!

От его слов Кимберли почувствовала, как во рту стало горько. Неужели все напрасно было, эта переписка, нежные, красивые слова?! Она влюбилась в «Моего принца». Влюбилась в его мысли, прекрасные строки, которые он посвящал ей.

И что теперь? «Мой принц», наверное, уже ждет на площади у огромной праздничной елки с букетом цветов возле своего до неприличия дорогого лимузина. А она здесь. В лифте с обезьяноподобным существом, которое уже три минуты чешет ухо.

– Может, хватит?! – закричала Кимберли, потом поджала губы, закрыла глаза и тихонько заплакала.

– Эй-эй, мисс! Ну что ты так?! – Парень поднялся, взял за плечи Ким и посадил на свое место, на сумку.

Ким поджала ноги и обвила колени руками.

– Ты уверен, что нас никто не вытащит отсюда? – с надеждой спросила она, взглянув на парня.

– Увы. Я и сам спешу. Вернее, спешил. Я должен был встречать Рождество с любимой девушкой. Но видишь, как получается! Поэтому праздновать мы будем только вдвоем!

– О боже! – Кимберли отвернулась от него. – Что же делать? Я не хочу! Не хочу тут оставаться!

– Может, это скрасит наше пребывание здесь? – Парень попросил Ким встать, потом открыл сумку и достал оттуда большую бутылку шампанского. – Я приготовил это для своей девушки.

– Да чтобы согласиться встречать с тобой Рождество, нужно быть в стельку пьяной! Что это за шампанское? Это дешевое пойло делают в грязном подвале на окраине города!

– Какое есть, мисс Тыкалка! – с обидой в голосе ответил ей почтальон. – Не хочешь, не пей! Мне нравится, что стекло у этих бутылок очень прочное. Поскользнешься на улице, лоб расшибешь, а бутыль как была целой, так и останется!

Кимберли вздернула нос и села обратно на сумку, закинув одну ногу на другую.

– У меня нет выбора. Надеюсь, это поможет скоротать время!

Почтальон утомленно взглянул на нее, осуждающе покачал головой и принялся открывать шампанское.

Сначала он снял фольгу, потом ослабил деревянную пробку и легким движением большого пальца открыл бутылку.

Видимо, пока он бегал по адресатам, шипучий напиток в бутылке хорошо взболтался. Именно по этой причине в кабинке лифта раздался вопль отчаяния. Липкая пена шампанского обрызгала новое платье Кимберли. Она так сильно разозлилась, что готова была убить почтальона.

– Какой ты недоумок! Господи, как такие появляются на свет?! – Ким вскочила и стала вытирать ладонью мокрые следы от пены.

– Прости, – равнодушно сказал парень, пожал плечами и отпил шампанского прямо из бутылки.

В то же время в кафе «История» раздался хлопок от бутылки шампанского. Кэмерон искусно открыл шипучий напиток и наполнил бокалы.

Они сидели за столиком у самого окна и наблюдали, как прохожие спешат домой на праздник.

– Видишь вот эту пару. Им некуда спешить. – Мэган задумчиво опустила глаза. – Иногда становится так одиноко. Знаешь, что меня спасает? Я смотрю за другими людьми, и мне кажется, что на несколько минут я проживаю их жизнь. Вот эта молодая особа... – Мэган показала на симпатичную девушку, идущую за руку со своим возлюбленным. – Я уже представила, как зовут ее, что она любит...

– Интересно. – Кэмерон поставил бокал с шампанским рядом с Мэган. – Продолжай...

– У нее должно быть какое-нибудь солнечное имя. Допустим, Хелен. Она любит петь. Слышишь, какой у нее звонкий голос? Представим, что она живет в небольшой квартирке где-нибудь на окраине города. На окнах ее квартиры висят ярко-желтые шторы с красными бабочками...

– Почему с бабочками? – удивился Кэмерон, не сводя глаз с проходившей мимо кафе «История» пары.

– Видишь, у нее шарф желтый и с бабочками, значит, она любит пестрые вещи. А еще, заметь, она поглядывает на окна. Может, сравнивает свои шторы с другими? – Мэган положила руки на стол. – Я думаю, у них сегодня будет замечательная ночь. Завтра, когда взойдет солнце, оно радушными лучами постучится в окна их спальни. Они откроют глаза, увидят, что их комнату заливает теплый, желтый свет штор и улыбнутся ярко-красным, жизнерадостным бабочкам, которые тоже в свою очередь поприветствуют их невидимым движением крыльев. – Мэган посмотрела на Кэмерона. – А вот у меня нет ни бабочек на шторах, ни собственной квартиры, ни свободы, ни того, с кем приятно было бы проснуться. На окнах у меня пыльные жалюзи, которые я никогда не открываю. И еще за мной пытается ухаживать официант Стив с моей смены. Он на год меня младше и считает, что я любовь всей его жизни. Чушь!