Текст книги "Карточный домик"

Автор книги: Элен Кэнди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

18

На следующий день в больнице Святого Петра Уильям и Бритни зашли в лифт, держась за руки. Когда двери закрылись, Уильям, прижимая к себе Бритни, нежно поцеловал ее в щеку.

– Ты волнуешься? – спросила она.

– Нет. Со мной рядом ты! – признался Уильям. – Сейчас мне кажется, что ты улыбаешься. Это так? – Он не видел лица Бритни, оно казалось ему размытым. Только слабое очертание фигуры, тусклые цвета и радужные круги вокруг яркой лампы, освещающей кабинку лифта.

Но он хотел верить, что ему становится лучше. Однако изменений не происходило. Надежда всегда должна присутствовать в сердце. Только с ее помощью можно добиться успеха. Даже победить болезнь.

Двери лифта распахнулись, и Бритни повела Уильяма к кабинету доктора Манреса.

Кабинет находился на четвертом этаже корпуса «А», и поэтому, чтобы туда попасть, Бритни и Уил пересекли просторный холл, поднялись еще на два лестничных пролета и остановились в прохладном коридоре, в конце которого и был кабинет Манреса.

Постучавшись в дверь кабинета из мутного стекла, Бритни услышала голос доктора и зашла вместе с Уильямом.

Однако она не увидела доктора Манреса, на его месте был другой человек, намного старше, с небольшой бородкой и в очках, чем-то напоминавший лекарей прошлого столетия.

– А мы можем увидеть доктора Манреса? – спросила Бритни, оглядываясь по сторонам в надежде, что Манрес появится из-за ширмы.

– Теперь я вместо него, – сказал пожилой человек и встал со стула. – Меня зовут доктор Линкли.

– А доктор Манрес? Он уволился?

– Манрес… – Линкли замялся, теребя себя за козлиную бородку, видимо подбирал нужные слова, чтобы не напугать пациентов. – Доктор Манрес хороший доктор. Он профессионал. Он мог за несколько дней вылечить человека от страшной болезни.

– Манрес умер?! – воскликнула Бритни.

– Нет, не умер. Что вы? – Доктор небрежно махнул рукой в сторону Бритни. – Вы разве не читаете газет? Не смотрите новостей?

Бритни отрицательно покачала головой и недовольно переступила с одной ноги на другую.

– Доктор Манрес профессионал, – начал было Линкли, но Бритни его резко оборвала:

– Доктор, не тяните! – Бритни не любила, когда вступительная часть занимает слишком много времени и не несет никакой информации. Она и так знала, что дотошный испанец хороший профессионал. Но что же он сделал? Продавал больных людей на органы? – О ужас! – не ожидая от себя, воскликнула Бритни и прикрыла ладонью рот. – Доктор, только не говорите, что Манрес…

– Успокойтесь, никто сильно не пострадал. – Линкли говорил медленно и так же медленно и плавно в такт словам двигались в воздухе его руки, словно он дирижировал невидимым оркестром.

– Что же случилось? – голос Бритни дрожал. От одной только мысли, что с Уилом могло что-нибудь случиться, ее бросало в дрожь. – Доктор Линкли, говорите же!

– Доктор Манрес злоупотребил властью и доверием коллег. Но мы узнали об этом позже. Когда Манрес почуял, что обстановка накаляется, он собрал вещи и был таков. Оказывается, он выдавал липовые справки. От этого пострадала репутация больницы Святого Петра! А вы действительно не слышали об этом? Как странно… Пожалуй, это самый громкий скандал в Сиене за последнее время.

Бритни пожала плечами. И мысленно усмехнулась: не зря испанец ей не понравился сразу!

– Манрес состоял в некой преступной группе, которая за определенную сумму денег выдавала справки. Полиция занимается поиском всех соучастников! Надеюсь, никто не останется безнаказанным!

– Мы тоже на это надеемся! – Бритни взглянула на Уила, сидящего на кушетке, и положила ладонь ему на плечо.

– Бог все видит! – Доктор Линкли поднял палец к потолку, потом опустил руку и поправил на переносице круглые очки. – Давайте вернемся к работе, – как будто сам себе предложил Линкли и взял со стола папку с историей болезни Уильяма. – Вы мистер Мэрфи? Так?

Уил утвердительно кивнул.

– Хорошо, мистер Мэрфи, давайте пройдем с вами в соседнюю комнату. Я проверю ваше зрение. Что-то мне внушают опасения результаты прошлых анализов. Идемте же!

Уильям встал с кушетки и нехотя выпустил руку Бритни. Она ему улыбнулась. Почему-то ей показалось, что Уил увидел ее улыбку, так как он улыбнулся ей в ответ. Может, просто он научился за столь короткое время чувствовать ее? Бритни стало теплее от этой мысли. Ведь Джим Лагадан никогда не замечал мелочей, не умел читать, что говорят ее глаза. Возможно, в его планы не входило узнать Бритни настолько близко, чтобы лишь по одному дыханию определять ее настроение, чувствовать волнение, беспокойство, тревогу, радость и другое ее состояние.

Пока Уильям был с доктором в соседней комнате, Бритни сидела на кушетке перед окном и вспоминала, какой она была раньше. Что же так изменило ее? Неужели знакомство с Уильямом Мэрфи? Благодарна ли она ему за это? Наверное, да.

– Ну что ж, мистер Мэрфи, у вас не наблюдается изменений в лучшую сторону. Мы не можем долго ждать. Нужна операция. – Доктор вывел из соседней комнаты Уила. – Зрительный нерв может атрофироваться и вообще прекратить выполнять свою функцию! Лазерное лечение – это, конечно, хорошо, но на теперешней стадии оно вам уже не поможет. На вашем месте я бы не тянул! Подумайте об этом!

Уил поник. Он нащупал рукой под собой стул и медленно сел. Он не ожидал такого результата осмотра и в глубине души надеялся, что доктор, наоборот, скажет, что скоро зрение полностью вернется к нему.

– Операция точно поможет? – тихо спросил Уильям. Ему было страшно.

– Скажу вам честно, мистер Мэрфи, операция – большой риск: либо вы полностью восстанавливаетесь, либо…

– Остаюсь слепым на всю жизнь?

– Да, – вздохнул доктор и развел руками.

– Я отказываюсь! – решительно изрек Уильям и встал. – Сейчас я хоть распознаю фигуры. Я хоть немного вижу! А если операция не поможет, а, наоборот, усугубит мое состояние? Что ж, мне всю жизнь оставаться в темноте? Нет.

– Уил, одумайся! – Бритни вскочила с кушетки и быстрым шагом подошла к нему. – Зачем ты сразу настраиваешь себя на плохое?

– Я не настраиваю себя, Бритни, я остерегаюсь! Я не буду делать операцию! Нет! – Уильям стоял на своем. – Спасибо, доктор! Надеюсь, что скоро зрение ко мне вернется без риска потерять его навсегда!

– Мистер Мэрфи, с каждым днем ваше зрение будет ухудшаться. Потеря зрения неизбежна! Сейчас вы настаиваете на своем, но через месяц придете в этот кабинет и попросите меня сделать операцию. Но риск будет еще больше, потому как вы потеряли драгоценное время. Вам срочно нужна операция! Конечно, это ваше право, ваши глаза, ваше желание. Мы не в тюрьме, чтобы я вам приказывал. Но, знайте, время для вас на вес золота. Одумайтесь, мистер Мэрфи! – Доктор молча сел за стол и скрестил пальцы рук в замок. Потом он кашлянул и посмотрел на Бритни.

Она сразу поняла, что хотел ей сказать доктор: без операции зрение не вернется.

– Спасибо, доктор, мы еще обсудим ваше предложение, – сказала Бритни, взяв Уила за руку. Она попрощалась с доктором Линкли кивком и вывела Уильяма из кабинета.

Тем временем Кларк Кэмбелл, дожидаясь сестру из офиса звукозаписывающей компании, решил прогуляться до соседнего кафе быстрого питания. Закрыв машину и прихватив сумку с деньгами и документами, он перебежал дорогу, немного отдышался и зашел в кафе. Когда он оказался в заведении, то его желудок жалобно забурчал: «Мол, хочу есть, хозяин! Сколько можно терпеть? Целый час ты ничего в меня не кидал! Разве так можно?

Кларк похлопал себя по животу, разглядывая аппетитные вывески-меню, и, остановившись на жареных куриных ножках в остром соусе и большом стакане газированного напитка, встал в очередь.

Спустя пять минут он шел к выходу и предвкушал, как сядет в машину и будет медленно пережевывать куриное мясо, наслаждаясь вкусом, но вдруг знакомый женский смех заставил его остановиться.

Кларк повернул голову и обомлел. Еще несколько минут он не мог ничего сказать и сделать: ноги словно парализовало, а язык онемел. За столиком у окна сидела Стелла с молодым парнем, наверное студентом какого-нибудь колледжа. Парень был красив, молод и остроумен. Последнее доказывал звонкий смех Стеллы. Она не сводила с него глаз. Постоянно касалась его волос, щек, на которых совсем недавно был еще пушок.

Как она смогла променять меня на этого сосунка? – мысленно возмутился Кларк. Как? Зачем?

– Что встал? Дай пройти, толстяк! – Женщина, ниже на голову Кларка и в три раза шире, толкнула его в плечо и, медленно переваливаясь с одной слоновьей ноги на другую, направилась к кассе.

Кларка аж передернуло от такого зрелища: когда женщина уже остановилась, ее тело продолжало трястись как желе.

Толстяк!? – усмехнулся Кларк. Да я рядом с тобой модель с подиума! Корова!

– Кларк? – женский голос окликнул его.

Кэмбелл отвлекся от размышлений о своем весе и повернул голову. Перед ним стояла Стелла. Она как всегда прекрасно выглядела. Нет, «прекрасно» не то слово. Сногсшибательно, божественно, ослепительно. Она стояла перед Кларком и смотрела на него, как богиня смотрит на грешника: сверху вниз с насмешливой улыбкой и с пониманием, что она принадлежит к высшей расе, нежели существо, стоящее перед ней. Она – властительница мира, он – мелкая букашка в пищевой цепочке. Он – никто, она – все.

– Привет, Кларк.

– Привет. Кто это с тобой?

– А это… никто. Просто…

– Очередной любовник? Не бойся, я ничего не скажу твоему мужу. Забудь. Я не стану строить козни. Воевать. Нет, я скажу только спасибо за то, что у нас было. Но, знай, я никогда не забуду и не прощу, как ты со мной поступила на последней встрече. Никогда!

Стелла улыбнулась про себя и опустила глаза, делая вид, будто сожалеет.

– Так вышло, прости.

– Прощай! – Кларк еще раз взглянул на Стеллу, пытаясь ее запомнить.

Потом он тяжело вздохнул и направился к выходу. Но его что-то остановило и заставило сделать шаг назад. Он снова вернулся на то место, где его толкнула толстуха, и, повернувшись в сторону столика Стеллы, крикнул ее парню, сидевшему у окна, да так громко, что все вдруг обернулись и с недоумением посмотрели на Кларка:

– Эй, парень, когда будешь принимать у этой дамы душ, бери одежду прямо в кабинку! Это мой совет!

Кларк вышел на улицу и только тогда осознал, что произошло на самом деле. Только что он раз и навсегда порвал все отношения со Стеллой. Теперь для нее нет места в его жизни. Да и хотела ли она оставаться в сердце Кларка навсегда? Вряд ли, раз на следующей неделе завела нового любовника.

Значит, так тому и быть. Кларк слишком ленив, чтобы попытаться вернуть ее. Он лучше, лежа на диване, переждет это время, время, когда на сердце зудит и тоскливо и одиноко по ночам. Он не будет рвать и метать в поисках чего-то нового, что заставило бы Стеллу передумать и вернуться к нему. Просто Кларк не способен на это.

Взглянув на другую сторону дороги, Кларк заметил Миранду и махнул ей рукой. Потом медленно перешел улицу и, поставив пакет с едой на багажник машины, поинтересовался у нее, как все прошло.

– Они готовы были рвать волосы на голове от ярости! – Миранда усмехнулась и взглянула на высокое здание, приложив к глазам ладонь. – Не знаю, что они задумали, но их главный ясно мне сказал, будто бы я еще пожалею и вскоре начну их умолять купить авторские права моего Льюиса! Сейчас! Разбежалась!

– Ты молодец, я тобой горжусь! – Кларк прижал сестру к груди и через ее плечо взглянул на кафе быстрого питания. Увидев Стеллу, смотревшую на него, он резко отвернулся, взял в руки пакет с едой и сел за руль. – Пора ехать!

Мила вышла на террасу хозяйского дома и увидела лежавшую на столе утреннюю газету. Сев в плетеное кресло, она налила себе холодного чая и развернула газету. То, что она увидела на первой полосе, повергло ее в ужас. Любимая кружка матери выскользнула у нее из рук и, долетев до дощатого пола, разбилась вдребезги. Мила взвизгнула от неожиданности. Но не вскочила, чтобы убрать осколки, а продолжила читать газету, жадно просматривая каждую строчку. На первой полосе было сказано, что некий доктор Манрес, в прошлом врач больницы Святого Петра, обвиняется в мошенничестве – он продавал поддельные справки – и в настоящий момент находится в розыске. И все пациенты, ранее стоявшие у него на учете, должны в скором времени в обязательном порядке пройти обследование.

В эту минуту мечты Милы Лагадан о счастливом браке разбились, как любимая кружка Миранды с аляповатым рисунком.

Скоро Джим обо всем узнает! – с ужасом подумала Мила. Он точно не простит ей этого обмана! Он уйдет. Уйдет навсегда к своей любовнице. Что же делать?

Мила закрыла лицо ладонями и горько заплакала. Потом вскочила и побежала в дом. Откупорив бутылку вина, она налила себе напиток в бокал и быстрыми шагами направилась к скамье возле пруда. Любой другой на ее месте, наоборот, закрылся бы в своей комнате и сделал необходимые звонки – любой другой, но не Мила. Ей всегда казалось, что дом ее матери имеет способность все слышать и запоминать, а потом выдавать чужие тайны каким-то мистическим образом. Всегда, абсолютно всегда в доме Миранды раскрывались чужие секреты и тайны. Этот факт заставил Милу отойти от дома и скрыться в тени липовых деревьев.

Сделав пару глотков и поставив бокал на скамейку, Мила достала телефон из кармана брюк и позвонила мистеру Квонту.

– Миссис Лагадан, не звоните больше сюда! Слышите? – Голос Квонта был нервный и раздраженный.

– Мистер Квонт, что мне делать со своей беременностью? А если…

– Решайте сами, миссис Лагадан! – В трубке повисло молчание, а спустя несколько секунд раздались короткие гудки.

Разговор оказался короче, чем представляла Мила. Намного короче. Казалось, он вообще не состоялся. Как вспышка молнии, как высокоскоростной автомобиль – был и нету.

Теперь она осталась наедине со своей проблемой, со своей ложью. И ей самой придется расхлебывать последствия.

– Вы тоже узнали главную новость, миссис Лагадан? – У липовой арки появился Бред Мировски. На его лице сияла сладенькая улыбочка. – Говорят, около пятнадцати женщин сделали липовые справки о беременности!

И откуда Бреду знать, сколько женщин дурит сейчас своих мужей?

– Мистер Мировски… – Мила вспыхнула. Она не могла найти слов оправдания. Не могла понять, слышал ли Бред ее разговор с Квонтом или просто решил поделиться новостью. Просто совпадение и все!

– О господи! На что только не идут женщины, чтобы удержать своих мужей! – Бред действовал на Милу, как голодный удав на кролика. Кролик боялся, а удав продолжал запугивать жертву до потери сознания, ползать вокруг нее и время от времени сужать траекторию.

– О чем вы говорите? – Мила проглотила комок, застрявший в горле. Ее голос был таким робким, что только трехлетний малыш поверил бы, что она действительно ничего не знает.

– Да бросьте! Миссис Лагадан, вы не читали газет? Вроде я видел, что у миссис Эн Чейз свежий выпуск лежал на террасе. Ну, видимо, ошибся! – Он игриво улыбнулся и взглянул на бокал с вином. – О, у вас сок! Обожаю вишневый сок! Можно мне смочить горло? – Мила не успела отказать ему, как Мировски схватил бокал и осушил его до дна. Немного поморщившись, он загадочно улыбнулся и поставил пустой бокал обратно на скамейку. – Чудесный сок! – Его глаза сузились и коварно сверкнули. – Я вижу, вы тоже любите вишневый сок! Это хорошо, когда женщина в интересном положении выбирает безалкогольные напитки. Берегите себя!

Мила хотела что-то сказать в ответ, но Мировски отвернулся от нее и уверенным шагом направился к своему домику. На его лице появилась ухмылка, которая с каждым шагом превращалась в широкую улыбку. Мировски не сдержался и даже потер от удовольствия ладони, представляя одураченные лица гостей и хозяйки имения.

Он ушел. А Мила все еще не могла найти слов. Она стояла как вкопанная и смотрела куда-то вдаль. По ее щекам текли слезы. Ее разоблачили. Это конец.

19

Когда совсем стемнело, Кларк помог сестре вынести на террасу проигрыватель. Миранда аккуратно сняла футляр с виниловой пластинки и, стараясь не касаться поверхности пальцами, зажала ее между ладонями. Потом медленно, трепетно и нежно поставила пластинку и прибавила громкость. Заиграла музыка.

Легкий вечерний ветерок кружился в такт песням в саду, залетал в окна, ласкал лица, чему-то радовался. Свободе, наверное. Ему она подарена от Бога с самого начала. И он ее, в отличие от человека, тщательно бережет.

На первом этаже хозяйского дома горели окна, и поэтому, стоя у пруда или находясь в гостиничных домиках, можно было разглядеть, кто слушает музыку на террасе.

Миранда сидела в кресле-качалке, укутавшись в клетчатый плед. Кларк расположился рядом на стуле и с задумчивым видом слушал музыку. Мила, как только приехал из города Джим, уединилась с ним в доме.

Может, оно и к лучшему, думала Миранда. Ведь с Милой нужно вести беседу, о чем-то расспрашивать. А сейчас хочется молчать и думать. Думать о прошлом, будущем, настоящем. Размышлять о вечности и смысле жизни. Так в чем же он заключается?

В свои годы Миранда до сих пор не могла ответить на этот вопрос. В двадцать лет она считала: выйти замуж, родить детей, воспитать их – это и есть ее главная цель в жизни. В сорок – оберегать домашний очаг и отдавать семье всю свою любовь, нежность и ласку. Стать другом для дочери и мужа. В пятьдесят – научиться жить заново. Перебороть в себе страхи и идти дальше. Поверить, что она только начинает жить.

А сейчас? Что еще должна сделать Миранда для близких ей людей? Что она должна оставить после себя?

– Кларк, давай выпьем вина.

Кларк молча встал и зашел в дом. Когда он вернулся, на террасе заиграла песня Льюиса «Поговорим по душам».

– Знаешь, дорогой, я давно заметила, что Льюис слышит меня. Чувствует мои желания. Давай поговорим.

Кларк откупорил бутылку и налил вина себе и сестре.

– О чем ты хочешь поговорить, Миранда? – Он сел в плетеное кресло и протянул сестре бокал с вином.

– Я чувствую сладкий вкус победы. Пускай мне еще придется долго воевать, но первая победа за мной. Я буду идти до конца. Я никогда не предам Льюиса. Моего любимого Льюиса!

– Я знаю, дорогая. Знаю. Ты не способна на предательство или измену!

– Скажи, дорогой, кто эта женщина, с которой ты разговаривал в кафе сегодня утром? Я заметила твою подавленность после вашего разговора. И лицо ее мне знакомо.

– Забудь, Миранда, – горестно вздохнул Кларк. – Давай не будем об этом.

– Но прошу тебя, дорогой! У тебя нет никого ближе меня! Расскажи, умоляю! – Миранда не отставала. Она хотела узнать правду. А может, и чем-то помочь – советом, например.

– Она была моей любовницей. Я с ней встречался несколько месяцев. Потом она поступила со мной, как с рваной тряпкой: выкинула на улицу без объяснений.

– О… – Миранда положила руку на плечо брата. – Мне так жаль.

– Забудем, прошу.

– Хорошо. Тогда давай просто помолчим и послушаем песни моего мужа.

– Договорились. – Кларк привстал со стула и нагнулся к Миранде, чтобы поцеловать ее в пухлую щеку. – Чудесный вечер, не так ли?

Ветер подхватил музыку Льюиса и разнес по всему имению. Прекрасная песня «Запах летних роз» придавала вечеру романтики.

Бритни улыбнулась и подошла к окну. Открыв настежь створки, она постояла немного и, оглянувшись, посмотрела на Уила.

– Давай потанцуем? – предложила она. – Мне сейчас так этого хочется.

– Хорошо, – согласился Уил и поднялся с дивана.

Бритни подала ему руку и прислонилась головой к его плечу. Уильям ласково улыбнулся. Им обоим показалось, что они начали парить над землей. Летать где-то в облаках. Им так не хотелось возвращаться в реальность. Они желали всем сердцем, чтобы медленная, романтическая песня Льюиса не заканчивалась. Чтобы звучала вечно, если не в имении, то в их сердцах.

Летние розы цветут под окном,

Растут на земле душистым ковром.

Придет скоро осень. Наступят морозы.

Не бойтесь вы их! О, летние розы!

– Бритни, – шепнул ей на ухо Уильям.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Что, Уил?

Он улыбнулся. Потом в медленном танце взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее нежным губам. Ему казалось, что слаще нет ничего на свете. Бритни обвила его шею руками и, не открывая глаз, продолжила кружиться в танце. Уил опустил руку ей на талию и сгреб ее в охапку. Крепко прижав к себе, он больше не хотел ее отпускать, не желал ни с кем делить. Он мечтал, чтобы она принадлежала только ему.

Поцелуй становился все горячее и горячее. Дыхание прерывалось, а потом становилось учащеннее.

Уильям ласково погладил шелковистые волосы Бритни и улыбнулся, надеясь, что она увидела его улыбку.

В окна все еще лилась песня Льюиса «Летние розы». Она говорила о многом: не нужно бояться делать ошибок, опасаться перемен и одиночества. Ведь всегда найдется тот человек, который, как добрый садовник из песни Льюиса, позаботится и не даст замерзнуть в холодные времена.

Придет скоро осень. Наступят морозы.

Не бойтесь вы их! О, летние розы.

От них я вас спрячу в теплицу свою.

Цветите и радуйте глаз! Я молю.