Текст книги "Карточный домик"

Автор книги: Элен Кэнди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

2

Миранда Эн Чейз, шестидесятидвухлетняя вдова известного джаз-музыканта Льюиса Эн Чейза, любила отдыхать на летней террасе своего дома и наслаждаться великолепным пейзажем, открывающимся перед глазами.

Участок земли, на котором стоял дом, был достаточно большим. Помимо двухэтажного комфортабельного и уютного хозяйского дома, во владениях Миранды было два домика для гостей с тремя комнатами и кухней в каждом, небольшой пруд с камышами и кувшинками, а также окаймляющий участок по правой стороне от хозяйского дома живой забор из огромных сосен.

Когда дул ветер, деревья, стоящие на земле Миранды и ее покойного мужа, махали ветвями и тихонько перешептывались с соседями, растущими за пределами владений. И тогда казалось, что они сплетничают друг с другом или рассказывают тайны семьи Эн Чейз. И поэтому все, кто жил в хозяйском доме или же в домике для гостей, были уверены, что деревья, не скрывающие от людей любопытства, живые и владеют языком, непонятным человеку.

Таким же сказочным был и пруд. Когда шли дожди, вода в нем поднималась и казалось, что дно, которого и так не было видно, опускалось все ниже и ниже. А иной раз его вообще невозможно было нащупать ни палкой, ни еще какой-нибудь длинной штуковиной. Пруд становился бездонным. А все потому, что песчаное дно было таким мягким и вязким, что палка не могла найти упора и показать, что достигла дна пруда.

Поэтому пруд назвали бездонным и ввели в традицию бросать в него монеты и загадывать желания. Все верили в волшебство этого водоема и поэтому монет не жалели. Если представить сумму, какую поглотило илистое дно, то станет не по себе.

К концу лета вода в пруду перекрашивалась в алый цвет благодаря цветению водорослей. Но ближе к ноябрю пруд вновь становился темно-зеленым.

У пруда стояла скамейка, над которой склонялись две липы с переплетенными ветками. Когда липы цвели, то каждый, сидя на скамейке, мог почувствовать их душистый медовый аромат.

Нужно подрезать верхушки у лип, напомнила себе Миранда и взяла с плетеного стола большую кружку с аляповатым рисунком.

Миранда не любила пить чай или кофе из маленьких чашечек. Ее раздражали тонюсенькие ручки у кофейных чашек, которые так и норовили выскользнуть из ее пухлых пальцев. К тому же она страдала замедленным определением вкусовых качеств – так однажды сказала о себе Миранда. Ей не хватало трех глотков, которые умещались в кофейной чашечке, чтобы распробовать напиток. Поэтому она пила кофе и чай из больших кружек, наслаждаясь вкусом и ароматом.

Но когда она узнала из телепередачи о здоровье, что кофе в больших количествах вреден и является причиной сердечно-сосудистых заболеваний, а зеленый чай вымывает из организма калий, то призадумалась и начала употреблять бананы, в которых есть тот самый калий и еще много полезных веществ. Однако на следующий день Миранда услышала, что и бананы, если есть их в больших количествах, таят в себе опасность. Она растерялась и пообещала себе быть более внимательной к своему рациону и следовать совету диетологов.

Но противоречия докторов сбивали ее с толку, и вся диетология вызывала у нее подозрение. Как же это получилось?

Однажды утром она посмотрела передачу, в которой диетолог поведал, что мясо переваривается в желудке больше пяти часов и, чтобы ускорить процесс, нужно пить молоко. Миранда прислушалась к его словам, но вечером того же дня прочитала в газете, что молоко полезно детям только до трех лет, потому как лишь до этого возраста организм человека способен перерабатывать лактозу. И она возмутилась.

Определитесь, дорогие, прежде чем вешать лапшу на уши! Жила спокойно, ела все что душе угодно! А что теперь? Трясусь от страха, что теплое молоко может привести к летальному исходу! Что за глупости! Чушь все это! А где мой чай? Налью себе побольше.

В тот вечер Миранда, сидя на террасе, любовалась своим садом. Ветер играл с травой, и поэтому каждую секунду она меняла цвет – от нежно-зеленого до насыщенно-темного. Солнце уже пересекло небосклон и остановилось у верхушек сосен, как будто зацепилось краем за деревья. Миранда хлебнула зеленого чая с долькой лимона и почмокала губами.

Откуда мне известно, что будет со мной завтра? Вдруг мир перевернется или же наступит конец света? А я слушаю этих докторов, которые сами себя залечили до безумства! Седьмой десяток, а мне все диеты подавай! Миранда хихикнула и снова глотнула чаю.

В гостиной огромные часы с кукушкой пробили семь раз.

Она нехотя встала и отправилась в дом, не закрывая за собой дверь. Живя в поместье одна, без прислуги, без охраны, Миранда ничего не боялась. Она свято верила, что ее муж Льюис с ней рядом и всегда ее защитит.

Был такой случай. Однажды зимой она зажгла камин в гостиной и отправилась на кухню сварить себе глинтвейн. Неприятные мурашки пробежались у нее по спине, когда в гостиной заиграла песня Льюиса «Спаси меня, я весь горю». Каким образом заиграл проигрыватель? Загадка. Миранда быстро, как только могла, побежала в гостиную и ужаснулась, когда увидела, что ее ковер у камина тлеет под вылетевшим ярко-рыжим угольком. Еще чуть-чуть – и ковер загорелся бы. Миранда схватила кружку с остывшим чаем, стоявшую на журнальном столике, и вылила на ковер. Как только опасность миновала, проигрыватель моментально затих. Так Миранда Эн Чейз поверила, что ее муж рядом и ждет ее на том свете.

К тому же Миранда не любила, когда кто-нибудь готовил на ее кухне. Нет, она не была брезгливой, просто считала, что только ею приготовленная еда достойна восхищения.

Что касается уборщиц, то Миранда строго-настрого запрещала посторонним трогать вещи мужа. Она верила, что они до сих пор несут его энергетику и только по этой причине он еще с ней.

Возможно, это были отговорки. У Миранды было негусто с деньгами. Может быть, она просто не смогла бы позволить себе нанять прислугу. Доходы у нее были небольшими. Несколько альбомов, которые записал при жизни Льюис, пользовались популярностью, но уже не такой, как двадцать лет назад. Сейчас в моду вошла электроника, а джаз потеснился. Однако еще много людей до сих пор слушают композиции Льюиса Эн Чейза.

Так вот Миранда и существовала – только на авторские права покойного мужа. С каждым годом гонорары снижались, но она не отчаивалась. Она научилась обходиться без посторонней помощи и надеяться только на себя. Иногда сэкономить, иногда отказаться от чего-нибудь. Делала Миранда это искусно. Старалась не показывать вида. Даже ее единственная дочь считала, что мать до сих пор катается как сыр в масле.

Но вот однажды Миранде предложили кругленькую сумму. Взамен попросили подписать бумаги, по которым она согласна передать все песни мужа новоиспеченной панк-группе, желавшей переделать идеи покойного Льюиса Эн Чейза под свой стиль. Миранда сначала отказалась, но потом все-таки дала им слово, что подумает до конца месяца. Наверное, ей просто хотелось оттянуть время.

С каждым годом становилось все труднее. Денег не хватало, а тут такая возможность, да и дочь она сможет обеспечить на всю оставшуюся жизнь.

Миранда вошла в гостиную и включила телевизор на канал «Эм-би-си ком».

– Мисси, у вас есть дети? – спросил Бред Мировски.

Миранда редко смотрела это шоу. Она считала его безвкусным и пошлым. Однако ведущий ей нравился. Было в нем что-то загадочное.

Миранда глотнула чай, посмотрела на улыбающегося Бреда и переключила канал.

3

Тем временем Кларк Кэмбелл, сорокапятилетний служащий банка, развлекался в гостях у своей любовницы в загородном доме.

У Кларка не было жены. Наверное, она бы его просто не вынесла. По характеру Кларк был чересчур требовательным собственником, жадным, гордым и немного глуповатым. Если искать сравнение, то Кларку больше подходил образ индюка, который величаво расхаживает по скотному двору, расправив перья, не подозревая, что завтра из него сварят суп.

Из-за своего характера он не мог долго удержать женщину подле себя. Они просто задыхались рядом с ним. Нет, не от дурного запаха или же огромного количества вылитого на шею одеколона, а от чрезмерной внимательности и неугасающей ревности. И поэтому всегда по инициативе женщин в их отношениях с Кларком появлялась жирная точка. Кларк, конечно, что-то пытался делать. Дергался, бился, как рыба об лед во время зимней ловли, но все было тщетно. Женщины хлопали дверью перед его носом, как в прямом, так и в переносном смысле слова.

Но однажды Кларку повезло. Он встретил женщину с большой буквы. Все в ней казалось прекрасным – и душа и тело. И имя, которое она носила, как нельзя лучше подходило ей. Стелла. Звезда. Она и была звездой, яркой, далекой и недоступной. Кларку никогда не доводилось близко сталкиваться с подобными женщинами. Да вот незадача! Стелла оказалась замужем.

Однако у Стеллы был характер в триста раз сильнее и жестче, чем у бедняжки Кэмбелла. Забыв о гордости, наплевав на принципы и убеждения, на мужской эгоизм, он запрыгал перед ней на задних лапках, как дрессированный пудель в цирке. Хорошее сравнение. Одно «но»: некоторые пудели умнее и покладистее Кларка Кэмбелла.

Стелла сразу нашла ключик к игрушке «Кларк». Она знала одно золотое правило: «Мужчина – голова, а женщина – шея. Куда повернется шея, туда смотрит и голова». Мужчины гордятся тем, что могут решать проблемы самостоятельно, что вынашивают в голове стратегии, что у них всегда есть план выхода из любой ситуации. А если перемотать пленку обратно и посмотреть: а как же родились у них в голове наполеоновские идеи? Женщина. На ушко им шепнула женщина. А мужчина подхватил, присвоил идею себе, додумал и произнес: «Черт возьми, я такой умный!».

Так делала и Стелла. А он был с ней просто на седьмом небе от счастья. Кларк удивлялся, как так получается, что он всегда попадает в точку с подарками, угождает ей в постели, не конфликтует. А это она все время шептала ему на ушко.

От такого счастья он сошел с ума. Ведь пуделя тоже нельзя слишком радовать, а то пес обленится и в итоге перестанет приносить дрессировщику прибыль.

И Стелла решила отбросить Кларка от себя подальше. Однако она не ожидала, что тот начнет скулить, выть и обивать пороги, совершенно не боясь ее мужа.

Вот именно тогда Стелла забеспокоилась. Ей нужно было как-то отделаться от Кларка. Наигралась она им. Да и что же такого интересного было в Кларке? Не богат, не молод, не красив. Однако Стелле хотелось попробовать всех. Она коллекционерка по натуре: и пожарный, и разносчик пиццы, и садовник – она меняла любовников как перчатки. Делала все правильно и так чисто, что муж-старичок даже не догадывался, никто не догадывался. Стелла была хорошим игроком. А вот Кларк Кэмбелл, служащий банка, начал играть не по ее правилам. И она решила отказаться от такого экземпляра из своей коллекции. А что сильнее всего отталкивает мужчину? Правильно, унижение.

И Стелла решила унизить Кларка Кэмбелла, зная, что он немного глуповат, горд и трусоват, чтобы нанести ответный удар.

Итак, в семь часов вечера, шестого июля, убедившись, что ни прислуги, ни мужа не будет дома до утра, Стелла пригласила Кэмбелла домой в свой загородный особняк.

Ехидно улыбнувшись, уже чувствуя вкус победы, она протянула Кларку бокал красного вина.

– Дорогой, иди в душ, а я пока приготовлю постель.

Кларк облизнулся в предвкушении, игриво сбросил одежду в гостиной и побрел в ванную комнату. Он всегда так делал перед душем, потому как Стелле удалось убедить Кларка, что он счастливый обладатель атлетической фигуры.

Тем временем Стелла спрятала его одежду и допила вино из своего бокала, а потом подумала и опустошила для храбрости и бокал Кларка. Отрепетировала пару реплик перед зеркалом в прихожей, чтобы выглядеть более убедительной, надела на лицо маску испуга и ворвалась в ванную комнату.

Распахнув стеклянные дверцы душевой кабины, она искривилась в улыбке, увидев покрытую пеной волосатую спину, и начала толкать Кэмбелла в плечо.

– Муж приехал! Быстро сматывайся! Муж, муж приехал! Ты что, глухой?!

Кларк смахнул душистую пену с глаз и тупо на нее посмотрел, не понимая, что творится.

– Убирайся, черт подери! – Стелла схватила его за руку и выдернула из душа.

Признаться, она была сильной. Не каждая женщина способна сдвинуть с места Кларка Кэмбелла и его пивной живот.

Кларк ошарашенно на нее взглянул.

– Но ты же сказала, что муж не приедет сегодня?

– Сейчас не до разговоров! Быстро через черный ход! Пошел, я говорю! – Стелла кипела. Какой тупой! – вертелось у нее в голове. Какой медлительный! А если бы муж на самом деле подходил к дому? Черт, да мы попались бы как школьники!

– Где моя одежда? – наконец дошло до Кларка.

– Некогда! – Стелла потащила его на кухню.

Он сначала сопротивлялся, но потом представил, что будет с ним, если муж застанет его голым, прикрытым только душистой пеной фруктового шампуня «Райские долины». Стелла недавно предупредила Кларка, что ее муж из Сицилии. По представлениям Кэмбелла, там живут только мафиози и их жены.

Да, старичок действительно итальянец, но оружия в руках никогда не держал, даже на охоте, потому как ему ужасно жалко невинных зверюшек.

А вот в голове Кларка Кэмбелла уже развернулась картина его смерти. Он, сорокапятилетний служащий банка, стоит на берегу реки Лакмэнн и молча поглядывает с комком ужаса в горле, как два мордоворота льют в железный таз, в котором он находится, цемент. Вокруг никого. Ни души. Ну и был бы кто рядом, разве бы он смог помочь? За Кэмбеллом и мордоворотами наблюдает тот самый старичок, муж Стеллы, и покуривает трубку.

Почему-то Кларк представил его в длинном кожаном плаще и шляпе с широкими полями, как у Аль Пачино в конце первой части фильма «Крестный отец». И обязательно очки. Очки, по мнению Кларка, всегда придают человеку облик всезнающего мудреца. Кстати, поэтому он иногда надевает на работе очки, где вместо линз вставлено обычное стекло.

На секунду Кларк задумался. Зачем мафиози очки? У них мордовороты вместо глаз и рук.

Кларк ухмыльнулся и снова вернулся к своему воображению.

После того как мордовороты залили в таз цемент, старый мафиозо говорит своим членам банды, чтобы те дали жертве покурить перед смертью. Один мордоворот протягивает Кларку пачку сигарет, но вспоминает, что у жертвы связаны руки за спиной, небрежно прикуривает и грубо засовывает Кэмбеллу в рот сигарету. Кларк дымит и в то же время мысленно рассуждает: зачем человек курит перед смертью? Во всех фильмах так всегда:

– Ваше последнее желание?

– А можно мне сигарету?

Будто сигарета самое главное, с чем труднее всего расстаться и чего будет не хватать на том свете. В раю-то точно сигарет нет, а вот в аду – завались! Кстати, там есть возможность перекинуться словцом и с Колумбом, завезшим табак в Старый Свет, и с каким-нибудь Филиппом Морисом, владельцем табачной фирмы. И курить, курить, курить… А разве убийцы, воры и сорокапятилетние извращенцы попадут в рай? Нет. Тогда зачем просить покурить перед смертью? Странно.

Так рассуждает Кларк. А еще он решает, что если бы старичок спросил его о последнем желании, то Кларк не задумываясь выбрал бы объятия любимой женщины. Черт, его жены, что ли? Скажи он об этом вслух, тогда Кэмбелла лишили бы и тех нескольких минут, во время которых он наслаждался бы последней в жизни сигаретой.

И вот Кларк докуривает, выплевывает окурок и представляет себя героем, который в прошлом жертвовал собой ради Стеллы. Она этого заслуживала.

– Прощайся с жизнью! – Старичок не смотрит на Кларка и дает знак двум мордоворотам.

И один, недолго думая, размахивается и ударяет Кларка по круглому лицу, чтобы жертва не сопротивлялась и быстрее пошла ко дну…

– Ты что призадумался, недоумок?! – Стелла потерла кулак. Удар был несильным, но его хватило, чтобы Кэмбелл опомнился и спустился с небес на землю. – Муж сейчас войдет в дом! Проваливай!

Кларк решительно выскочил на крыльцо, зажимая ладонями свое достоинство.

– Где мой телефон? Где одежда? Вызови такси! – взмолился он и переступил с ноги на ногу, так как каменное крыльцо было раскаленным под июльским солнцем и жгло пятки.

– Плевать! Беги, я говорю! Не оглядывайся! Иначе ты знаешь, что может быть. Если ты меня любишь, беги! – Стелла захлопнула дверь и покинула кухню, чтобы подняться на второй этаж и понаблюдать за действиями Кларка.

Кэмбелл выглядел очень смешно. Сгорбившись, он пытался снять пенную шапку с головы и закрыть ею низ живота и спины. Но пена превращалась в мыльную воду и стекала по пухлым ногам.

Кларк понял, что, стоя здесь, на крыльце, под палящим июльским солнцем, он ничего не изменит. Тогда он ринулся со всех ног бежать. Слава богу, что через пару миль к югу жила его сестра. Она сможет ему помочь… но только как объяснить ей, что с ним произошло?

Больше двадцати минут Кларк бежал вдоль дороги, прислушиваясь к моторам машин. И как только вдалеке появлялся автомобиль, Кларк юркал в кусты и ждал, когда проедет машина. Потом он вновь выбегал на дорогу и быстрыми неуклюжими скачками направлялся к дому своей сестры.

Оставалось совсем немного. Вот за поворотом будет проселочная тропинка, а там минут десять-пятнадцать быстрой ходьбы и можно будет скрыться от позора.

В голове Кларка крутились разные мысли. Он возненавидел Стеллу всем сердцем, он хотел стереть ее в порошок за то, что она выгнала его из дому абсолютно голым. Но в следующую минуту он спрашивал себя: готов ли я отомстить ей? И ответ находился сразу: нет. И тогда Кэмбелл решил наказать Стеллу по-другому: он навсегда порвет с ней отношения и больше никогда не позвонит.

Она еще будет умолять меня вернуться, успокаивал он себя, прыгая вдоль раскаленного асфальта.

Ох какой искусницей оказалась Стелла в убеждениях! Кларк действительно поверил, что он необычайно умен, щедр, ласков, а самое главное – до безумия красив. И что потерять такого мужчину для Стеллы будет смертельным ударом.

Я лучший! Я лучший! Все мужики ничто по сравнению со мной! Ой, черт, сосновая шишка! Кларк взвыл и поднял ногу, чтобы проверить, не повредил ли он пятку.

Оказалось, что все в порядке, и Кларк поскакал дальше. Он так глубоко погрузился в свои размышления, что даже не заметил, как из-за поворота выехала машина. Но вот беда! Кусты кончились: с правой стороны от дороги лишь степь, а с левой огромные валуны! Кларк понял, что попался, и встал как вкопанный. Его тучное тело затряслось, а живот скрутило в тугой узел.

Молодой мужчина, сидевший за рулем, сначала не заметил обнаженного Кларка, но, повернув голову на дорожный знак, поперхнулся горячим кофе в пластиковом стаканчике.

Глаза Кларка забегали в разные стороны.

Нужно перебежать дорогу, и тогда появится возможность скрыться в лесу, что начинается за валунами, подумал Кларк и рванул на дорогу.

Асфальт был до предела раскален и расплавлен, как шоколад, брошенный в микроволновку.

Большие шаги мешали сделать ладони между ног, и поэтому Кларк опустил руки и начал ими махать. Его волосы торчали дыбом из-за несмытого шампуня, который покрывал его голову тонкой коркой. От высоких скачков он тяжело дышал и повизгивал от соприкосновений с горячим асфальтом.

Наконец он достиг мягкой зеленой травы, которая сразу показалась ему холодной и мокрой. А уже спустя несколько секунд Кларк скрылся за огромными валунами и прижался спиной к прохладным камням, чтобы отдохнуть и решить, что делать дальше.

Черт подери, это лысый йети! – подумал молодой человек в машине и, не сводя с Кларка удивленных глаз, перепутал педали. Вместо тормоза он надавил на газ и с огромной скоростью помчался прямо на валуны, где прятался голый человек.

Кларк тем временем немного успокоился. Потом выглянул из-за валуна.

Заметив мчавшийся на него автомобиль, он закричал, как будто только что увидел привидение, и бросился бежать в лес.

Пробежав пару метров, он услышал резкий рев тормозов. Остановившись, Кларк прислушался. Тишина. Видимо, все обошлось, подумал он и двинулся дальше, перепрыгивая кочки и нагибаясь под колючими ветками сосен.

4

Шестого июля, ровно в семь вечера, Мила Лагадан, замужняя женщина тридцати лет, шла по центральной улице Сиены. На асфальтированную дорогу падала ее длинная тень. Высокие шпильки ярко-красных босоножек уверенно стучали по твердой грязно-серой поверхности.

Мила Лагадан чертовски привлекательная женщина. Длинные ноги, большая грудь и тонкая талия. Эталон современной красоты. И глядя на нее, складывается впечатление, что она хочет что-то кому-то доказать. Доказать, что независима, успешна и ценит свою свободу.

Однако тот, кто близко знает Милу Лагадан, имеет совершенно иное мнение. Мила любит своего мужа и готова пойти за ним хоть на край света. Может, это не любовь, а привязанность, как у тойтерьера к хозяйке?

Мила и мысли не допускала, что муж может уйти. Тогда жизнь для нее потеряет всякий смысл, оборвется, как нитка над пламенем свечи. Бац, и нет Милы Лагадан! Испарилась как мыльный пузырек.

Мила уже второй месяц живет как на иголках. Доброжелатель сообщил ей, что ее муж крутит роман на стороне. На вопрос «с кем?» он так и не ответил, но поклялся, что говорит чистую правду.

После этого миссис Лагадан начала сходить с ума. Ей стало страшно. Вдруг мистер Лагадан покинет ее и уйдет к любовнице? Что же будет дальше? Сможет ли она, Мила, смириться? Она долго думала над этим. И только вчера ночью решила: никто и никогда не сможет увести у нее мужа. Мила сделает все, чтобы любимый был с ней рядом.

Именно с этой целью Мила Лагадан, тридцатилетняя замужняя женщина, свернула с главной улицы в небольшой дворик, громко цокая шпильками по грязно-серому асфальту.

Она быстро нашла нужный дом, адрес которого был записан на вырванном из блокнота листке, и, переведя дыхание, направилась к третьему подъезду.

В помещении пахло сыростью, стены были исписаны, а низкий потолок пугал черными пятнами от сгоревших спичек.

И это центр города? – удивилась Мила, зажимая нос тонкими пальчиками с ухоженными продолговатыми ногтями.

Медленно поднимаясь по лестнице, не касаясь перил, она проверила номер квартиры, записанный на листке, и поняла, что ей нужно подняться еще на два пролета.

Стараясь не дышать, так как неприятные подъездные запахи становились все сильнее и Сильнее, она решила прибавить шагу и уже на последнем пролете просто вбежала на площадку.

Приложив листочек к дверному звонку и только через него нажав на кнопку, Мила принялась ждать и вслушиваться, есть ли кто за дверью.

Послышались шаги, и сердце девушки забилось быстрее.

– Кто? – спросил ее нерадушный голос. – Что надо?

– Мне нужен мистер Квонт. Мы с ним договаривались о встрече… по телефону… я вчера ему звонила. – Мила от волнения скомкала в руке листок с адресом.

Ей не ответили, только щелкнули дверные замки, и дверь, как по волшебству, сама по себе открылась, будто бы она только что задавала вопросы.

Мила еще немного постояла у порога, пытаясь уловить хоть единый звук из квартиры, но, так и не услышав приглашения, зашла и без него.

– Мистер Квонт? – Мила шла по длинному коридору и заглядывала в открытые комнаты, но ничего, кроме старой рухляди и покрывшихся пылью книг, лежавших стопками на полу, не заметила. – Мистер Квонт? – повторила она, но уже громче.

– Заходите, миссис Лагадан, – раздалось за приоткрытой дверью в самом дальнем углу коридора.

Мила откинула короткие черные волосы со лба, поправила тонкую жилетку и громко, никого не стесняясь, зацокала шпильками по дощатому полу.

Подойдя к двери, которая резко отличалась от всей обстановки в этой странной квартире, Мила остановилась. Дверь была сделана из дорогого красного дерева. Глазок (в межкомнатной двери был глазок!) и ручка переливались позолотой в тусклом свете коридорной лампы.

– Входите! – снова раздался мужской голос.

Мила еще долго не решалась взять ручку и потянуть на себя. Но она быстро опомнилась, когда за дверью послышались приближавшиеся шаги, а внизу, на узкой ленте света, вырывавшейся из комнаты, показались тени. Мила потянула дверь и не успела поднять глаза, как перед ней вырос очень высокий мужчина, ростом, наверное, под два метра.

Мила даже приоткрыла рот от удивления. Компенсируя свой небольшой рост с помощью высоких шпилек, она должна была смотреть на мистера Квонта, закинув голову назад.

– Миссис Лагадан… – Мужчина огляделся и пригласил девушку в комнату.

В комнате было чисто, но не уютно. Обстановка напоминала кабинет стоматолога: светлые стены, белый потолок, непонятное кресло-лежанка с какими-то приборами и письменный стол с кучей бумаг.

Он что, на дому открыл клинику? – подумала Мила и аккуратно присела на край железного стула с твердым, обитым коричневым дерматином сиденьем.

– Что вас привело ко мне, миссис Лагадан?

– Мистер Квонт, я знаю, что вы выписываете… справки… И мне нужна одна такая… – Мила замялась, но собралась с мыслями и продолжила: – Справка о беременности.

– Хорошо. – Квонт достал из ящика письменного стола какую-то папку и стал что-то в ней писать.

– Мистер Квонт, я знаю, это очень рискованно, но я бы хотела, чтобы врач в больнице Святого Петра выдал мне ее на руки при других свидетелях, например при моем муже.

– Вы с ума сошли?! – Он потряс огромной головой и резко захлопнул папку. – Нет! Ни за что! Уходите!

– Я вас прошу… Я очень хорошо вам заплачу.

– Нет – и точка! – Он взмахнул огромными руками и указал ей на дверь. – Прошу вас, миссис Лагадан, уходите!

Но в планы Милы не входило отступление.

– Мистер Квонт, от этого зависит моя жизнь. Прошу вас… – На ее глазах показались слезы. – Я очень хорошо вам заплачу! В десятки раз больше, чем мы договаривались. Мне это нужно, мистер Квонт!

– Нет.

– Хорошо, тогда я обращусь к другому человеку. В Сиене еще найдется парочка таких, как вы, мистер Квонт. – Мила гордо вздернула подбородок и встала. – Уверена, никто из них не откажется от таких больших денег! Может, вы, мистер Квонт, еще раз подумаете?

Тот опустил глаза и скрестил длинные пальцы в замок. Начал думать. Риск был огромным. У него, конечно, был знакомый в больнице Святого Петра, но согласится ли он?

– А вы уже подумали, как будет развиваться ваша «беременность», миссис Лагадан?

Мила снова опустилась на стул и закинула ногу на ногу.

– Если все пойдет по плану, то через несколько месяцев я инсценирую выкидыш. Если нет, то кому какая разница, беременна я или нет.

– Вы хотите вернуть мужа? – Квонт положил на край стола шариковую ручку и снова открыл папку.

– Да. И он вернется. Я в этом уверена.

– Хорошо. Мне нужно позвонить. – Он поднялся со стула и, сделав всего три шага, исчез в соседней комнате.

Спустя несколько секунд послышалась итальянская или, может, испанская речь. Мила так и не поняла, какая именно. Но она точно знала, что это не русский, не немецкий и не французский.

Советуется, подумала она и, скрестив руки на груди, стала терпеливо ждать, осматривая тем временем странный кабинет.

Квонту не понадобилось много времени, чтобы убедить своего коллегу. Через минуту в соседней комнате воцарилась тишина. Потом послышались шаги. Всего три. И снова он вырос перед Милой.

– Хорошо, миссис Лагадан, в четверг утром найдете доктора Манреса, Жозе Манреса. Правда, он офтальмолог, но у него будет возможность подтасовать результаты ваших анализов. Предупредите, что вы от меня. Он знает, что делать. Потом у своего лечащего врача попросите пройти полное обследование, скажите, что жалуетесь в последнее время на здоровье. Вот тогда вы и ваш муж узнаете, что ждете ребенка. Теперь насчет денег… – Квонт потер затылок, – я назову сумму, а вы принесете ее завтра вот по этому адресу. – Он черкнул название улицы и номер дома на листке и протянул его Миле. – До свидания, миссис Лагадан.

– Спасибо, мистер Квонт, до свидания. – Она убрала листок в золотистый кошелек, а старую записку из блокнота с адресом этой квартиры мелко-мелко порвала и, выйдя в подъезд, бросила измельченные бумажные кусочки в чей-то почтовый ящик.