Текст книги "Карточный домик"

Автор книги: Элен Кэнди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

12

– Куда вы меня ведете? – спросил Уильям и, споткнувшись, крепко схватился за руку Бритни.

– Осторожней! – Она похлопала ладонью по его руке. – В зимний сад. Вам там должно понравиться.

Она посмотрела на Уила, и чувство жалости и сострадания кольнуло ее сердце. Почему-то ей захотелось сделать что-нибудь приятное этому человеку, сидящему дни напролет в душной палате в одиночестве. Бритни представила себя на месте Уильяма: никого из посетителей, тишина, темнота. Можно сойти с ума!

– Я все равно ничего не вижу! – Уильям покачал головой.

– Ничего страшного. Я все расскажу! – Бритни улыбнулась. – Мы шагаем по мраморной плитке, выложенной в виде шахматной доски. Вот сейчас вы стоите на черной, а вот теперь на белой. Комната просторная. Четыре огромных, от пола до потолка, окна пропускают в сад много солнечного света. Его было бы еще больше, но темно-зеленые жалюзи, чуть приоткрытые, не позволяют. Здесь много цветов. Я, правда, не имею представления, как многие из них называются, но попробую догадаться. Давайте подойдем поближе.

Бритни ласково взяла Уила за плечо и подвела к пышной клумбе.

– Коснитесь рукой. – Она аккуратно взяла его ладонь и дотронулась ею до цветов. – Чувствуете?

Уильям улыбнулся и слегка кивнул.

– У этого растения ярко-зеленые листья миндалевидной формы, тоненькие стебли и жизнерадостные фиолетовые и розовые цветы. Крошечные цветы. А запах? Чувствуете запах?

Уильям нагнулся к клумбе и, взяв двумя пальцами маленький цветочек, вдохнул сладковатый, немного приторный аромат.

– Это сорт розы. Миниатюрная садовая роза, – сказал Уильям и выпустил из пальцев цветок.

– Вы уверены?

– По вашему описанию и по запаху, думаю, да.

– Ну как знаете. Пойдемте дальше. А вот это ирис. Люблю эти цветы. Сочные, яркие. – Бритни снова взяла ладонь Уила, и тот нежно провел рукой по продолговатым листьям. – Вам лучше?

Уильям поднял голову к потолку и покачал головой. Теперь он стоял посреди зимнего сада и дышал полной грудью свежим воздухом, смешанным с цветочными ароматами.

– Бритни, вы не поверите, я только что видел все своими глазами. Спасибо вам большое! – Казалось, на его глаза начали наворачиваться слезы, вот только Бритни не смогла бы это увидеть. На переносице Уила были солнцезащитные очки.

– У вас есть мечта, Бритни? – Он присел с ее помощью на скамейку и поднял голову, пытаясь найти по звуку лицо собеседницы.

– Не знаю. Раньше была. Скорее не мечта, а желание, цель. Которой не сбыться.

– Вы уверены?

– Теперь да. А у вас есть мечта?

– Хочу сбежать из этой больницы! – Уильям засмеялся. – Мне тут ужасно плохо.

Бритни серьезно посмотрела на него.

– У вас нет родственников?

– В Англии. Дальние родственники в Англии, – вздохнул он. – Они не приедут, чтобы меня забрать. Я давно с ними не общался.

– Значит, в Америке у вас никого нет?

– Нет. Я один и сам по себе. По крайней мере, я всегда считал, что одному легче дойти до своей цели. Как я ошибался! Был уверен, что мне никогда не потребуется помощь. – Он усмехнулся и положил одну руку на другую. – Видите, теперь я без посторонней помощи и шагу не могу ступить. Это наказание за самоуверенность.

Бритни не ответила ему, а только опустила глаза. Если подумать, то у нее тоже никого нет, кто мог бы прийти и помочь в трудную минуту. А вот это уже наказание за слепую, глупую преданность одному эгоистичному человеку.

– Я хотел получить работу в Сиене. Хорошую работу. Но не успел. Потерял управление на дороге. А потом темнота или в лучшем случае размытые пятна и одиночество в наказание. – Уильям помолчал.

В зимнем саду воцарилась тишина. Был час посещений, и поэтому в саду никого не было, кроме них двоих.

– Что за мечта у вас, Уильям? – Бритни подвинулась ближе к нему, как будто боялась с кем-то еще поделить их секрет.

– Я хочу пожить некоторое время в загородном доме. Именно сейчас. Я больше не могу оставаться в этих стенах.

– Но вас не отпустят!

– Отпустят, если я скажу, что вы моя родственница. – Как сейчас ему хотелось увидеть выражение лица Бритни, прочесть, что говорят ее глаза.

– Но… – Бритни растерялась.

– Простите меня! – Уильям закрыл лицо ладонями и опустил голову на колени. – У вас своя жизнь. Зачем я вмешиваюсь?

Нет у меня своей жизни, хотела было сказать Бритни, но промолчала.

– Наверное, я так же одинока, как и вы, – призналась она. – Порой мне тоже хочется уехать так далеко, чтобы потом не было возможности найти дорогу обратно. Помните, вы спросили, от кого я убегаю? Так вот, я убегала от своей жизни. – Бритни задумалась. – Уильям, вы мне так доверяете, что согласны жить за городом с абсолютно незнакомым человеком?

– Жить? Когда вас нет, я просто существую. Встаю с кровати, беру трость и колочу ею углы в палате. Тишина. Знаете, как я возненавидел тишину… Порой мне становится страшно. А я никогда ничего не боялся. За последние дни я прожил только три часа. Десять минут – во время нашей первой встречи. Двадцать – во время второй, полчаса – три дня назад, когда вы принесли мне цветы. Сорок минут – вчера. Знаете, ваши сандвичи воистину божественны! – Уильям по-доброму улыбнулся. – И сейчас, пока мы с вами ведем беседу, я живу. Потому что понимаю: я не беспомощный призрак, слоняющийся по палате. Я человек. – Уильям хлопнул ладонью себя по груди и повернул голову в ее сторону. – Бритни, если вас действительно ничто не держит, если вы хотите убежать и не боитесь это сделать, то почему бы нам не помочь друг другу? Я вас не обижу. Я беспомощен.

– Хорошо, Уил. Я подумаю над вашим предложением. Но еще вопрос: как доказать, что я ваша родственница?

– Просто поговорите с доктором, а я подтвержу, что являюсь вашим братом. Двоюродным или троюродным, там решим. Обещайте, что подумаете.

– Обещаю. – Бритни улыбнулась и накрыла ладонью руку Уильяма.

Весь вечер Бритни была в раздумье. Ей никогда не приходилось брать на себя такую ответственность, раньше за нее все решал Джим. А теперь нужно заботиться о себе самой. Думать самой, принимать решение самой и отвечать за все тоже надо самой.

Надеялась ли Бритни, что Джим вернется к ней? Нет, наверное, уже нет. Она прекрасно знала, что Джим начал изменять жене, когда узнал, что она не может иметь детей. Он не мог ее бросить. Ему было жаль ее. А любовь? Ей свойственно перевоплощаться в дружбу, уважение, а иной раз и в жалость. Дети могли бы спасти их отношения, вывести на новый уровень, опять склеить их треснувший брак. И теперь, когда Мила беременна, Джим вернется к ней, забудет о Бритни и будет ждать малыша, который сможет воскресить любовь или же перевоплотит жалость в любовь.

Бритни налила вина в бокал и прислонилась к краю кухонного стола. Поболтав в бокале напиток и понаблюдав, как красная жидкость разливается по стеклу, она решила, что ее бой проигран. Тяжело вздохнула, осознав это, и встрепенулась – замок входной двери щелкнул.

Она поставила бокал на стол и выбежала в гостиную.

– Привет. – Перед ней стоял Джим в светлой рубашке, в жилетке темно-коричнево цвета и синих джинсах.

– Привет, – немного растерянно поздоровалась Бритни и запахнула атласный халат.

– Я пришел поговорить. Давай присядем. – Джим сбросил жилетку и плюхнулся на диван. – Что ты делала в больнице на прошлой неделе?

Сказать правду? – спросила себя Бритни. А услышу ли я правду в ответ?

– У меня брат в больнице.

– Не ври мне! – резко отрезал Джим.

Бритни вздрогнула. Раньше она его не боялась, а теперь… Страх медленно подкрался и схватил ее за сердце мертвой хваткой.

– Так что ты делала в больнице на прошлой неделе? – Джим прищурился и наклонился к ней. – Отвечай!

– Я же сказала, у меня брат в ожоговом, то есть в офтальмологическом, отделении лежит! Что тут сложного? – Бритни всплеснула руками и выдавила улыбку. – И почему ты решил спросить меня об этом именно сейчас, а не раньше? Был занят?

– В офтальмологическом, говоришь? – переспросил Джим и снова прищурился. Он ей не верил. Это было заметно.

Бритни кивнула.

– Хорошо. – Джим хлопнул себя по коленям и встал с дивана. – Где у тебя телефон? Сейчас позвоню в больницу и узнаю. – Он ждал, что Бритни вскочит с места, попытается его отговорить не звонить в больницу, попросит прощения и расскажет правду. Но Бритни молчала, прикусив губу и опустив глаза в пол. – Даю тебе последний шанс рассказать, что ты делала на прошлой неделе в больнице!

– Навещала брата. Кстати, телефон на кухонном столе. Номера не знаю, поинтересуйся в справочной.

Джим фыркнул и снова сел на диван. Потом взял в руки свою жилетку, немного помял ее и швырнул в прихожую.

– Какого черта ты ошивалась у палаты моей жены?! – громко закричал он. – Я что, слепой?! – Он обхватил лицо Бритни и посмотрел ей в глаза. – Скажи, я слепой?! Или у тебя имеется двойник? Девочка, не считай, что все кругом дураки!

– Да, – быстро созналась Бритни и потерла скулы. – Я была возле палаты твоей жены, но не бойся – я не собиралась ей ничего рассказывать. Просто надеялась увидеть тебя! Ты же мне не звонил, не приходил на работу! Я волнуюсь, черт подери!

Джим снова встал с дивана и начал накручивать круги по гостиной.

– Полгода можешь пользоваться квартирой. Аренда оплачена. На работе от тебя мало толку. Поищи себе другую. И не звони мне больше, потому что от твоей глупости я боюсь пострадать!

– Ах так?! А ты, уважаемый, не боишься, что я пойду к твоей жене и расскажу ей, как хорошо мы с тобой проводили время?! – на одном дыхании выдала Бритни и сразу же прокляла себя за прямоту и длинный язык.

Джима охватила ярость. Он подбежал к Бритни и снова больно схватил ее за щеки.

– Смотри мне в глаза! – Он потряс ее лицо. – В глаза смотри!

Бритни ужаснулась: такого разъяренного Джима она еще не видела. Казалось, он готов разорвать ее на куски.

– Мы с тобой только кувыркались! Детей ты никогда бы мне не родила. Я бы не позволил! – Он перевел дыхание, и Бритни почувствовала сильный запах алкоголя. – Если ты еще раз сунешься, ты просто не представляешь, что я с тобой сделаю! Размажу по стенке, ясно?!

Бритни закрыла глаза, и по ее щекам полились горькие слезы.

– Отпусти меня! – еле слышно проговорила она. – Мне больно.

Джим разжал пальцы и заметил, что на щеках Бритни заалели пятна.

– Я все сказал, – бросил на прощание Джим и, подняв жилетку в прихожей, закинул ее на плечо.

Потом хлопнула дверь, и стало безумно тоскливо и горько от обиды.

13

Кабинет главного продюсера канала «Эм-би-си ком» мистера Фуллера был светлым и просторным. Просторным кабинет казался из-за отсутствия ненужной мебели, а светлым благодаря одному огромному окну, из которого можно было любоваться панорамой Сиены.

Из мебели был только письменный стол, полки, пара стульев и, пожалуй, все. На столе был идеальный порядок, такой же идеальный, как на стеллажах, висевших на стене напротив входной двери. Стерильный, нерабочий порядок. Казалось, что где-то за шторой прячется человек, который каждую минуту выходит и наводит порядок, используя патентованные чистящие средства. В кабинете не было ни запахов, ни какой-нибудь яркой вещицы, с помощью которой можно было бы поверить, что в кабинете кто-то работает, никаких звуков. Тишина и порядок.

И поэтому мистеру Фуллеру безумно хотелось поскорее отделаться от своего подчиненного, который нарушал его покой и совсем не вписывался в атмосферу стерильного кабинета.

– Почему я не могу спокойно отдохнуть, как в прошлом году? Только я поселился в отеле, как вы звоните мне на мобильный, который, к вашему сведению, мог быть отключен, и сообщаете, что мое ток-шоу под угрозой закрытия! Как это понимать? – На стуле, напротив письменного стола, возле которого стоял Фуллер, отвернувшись вполоборота, сидел мужчина в цветастой гавайской рубашке и голубых шортах. – Заметьте, я бросил все и прямо из аэропорта приехал к вам!

– Какая честь, Мировски! – Главный продюсер иронично поклонился и, повернувшись к столу, наклонился к Бреду, взявшись за крышку стола двумя руками. С его худого, аскетичного лица сразу же слетела улыбка, а глубоко посаженные глаза метнули молнии злобы. – Ты должен быть мне благодарен, Мировски, что я вообще тебя предупредил, – спокойно произнес он.

В любой ситуации, взбешен ли Фуллер или счастлив, его голос всегда звучал спокойно. Наверное, поэтому Бред не смог сразу же понять настроение босса, когда тот позвонил ему на мобильный во время отпуска.

Бред сразу же понял, что перегнул палку. И извинился. И только тогда Фуллер снова отвернулся к окну и продолжил:

– Бред, «Чистая правда» уникальная программа, но, знай, конкуренты не дремлют. Я по своим источникам узнал, что на канале «Америка» к осени выходит передача покруче нашей! Ведет ее черная баба родом из трущоб! Ты только представь! У нее будут факты! Достоверные, настоящие, жизненные!

– Она не выдержит конкуренции! – Бред закинул одну ногу на другую и, скрестив руки на груди, постарался скрыть от босса злость и волнение.

– Скажу тебе одно: больше слушать тебя я не намерен. – Фуллер был болезненно худощав и горбат, и поэтому казалось, что с Бредом Мировски разговаривает призрак. – Когда я согласился в первый раз за все эфиры нанять актрису и сунуть ей ничтожный сценарий, чтобы получилось зрелищное шоу, я даже не представлял, какие могут быть последствия. Наше шоу под ударом! Зрители не поверили нам! Они тоже умеют думать и чувствовать!

– Да поверили они, – возразил Бред спокойным голосом. – С чего вы взяли? Мисси отлично сыграла.

– Из писем! – Фуллер открыл верхний ящик стола и швырнул пачку конвертов. Не успел Бред моргнуть, как на столе снова воцарился порядок. – Ты же не хочешь потерять работу? Если «Чистая правда» закроется, то вряд ли тебя возьмут в другое шоу. Так что работай.

– Хорошо, мистер Фуллер, что вы предлагаете? – Бред прикусил губу и скрестил пальцы в замок. Его бросало в дрожь от одной только мысли – увольнение. Потому как за увольнением шла безработица, а там недолго до безденежья и нищеты. А сладкими воспоминаниями о прошедшей славе сыт не будешь.

– Мы поступим так же, как твоя конкурентка: тебе нужно пожить среди обычных людей и порыться в их грязном белье. Поверь, найдется немало тайн и загадок, которые тебе нужно будет раскрыть и разгадать! – Фуллер вновь отвернулся к окну и посмотрел на город. – Там, – кивнул он на высокое здание, – там, – ткнул он пальцем на двухэтажный домик, – везде, Бред, есть секреты. Мы люди. Мы всегда стараемся скрыть от окружающих свои темные делишки.

– Вы хотите, чтобы я снял комнату в пансионате? – Бред раскрыл рот от негодования и всплеснул руками. – Как?! Я и пансионат?! Нет!

– Ну зачем ты так? – Фуллер продолжал говорить спокойно. – Ты как-никак звезда кабельного телевидения. Если поселишься в пансионате, значит, люди заподозрят, что тут что-то не так. Я предлагаю тебе снять дом в элитном поселке.

– Дом? – Бред заметно обрадовался и даже подскочил на стуле. После мысли о пансионате предложение снять дом показалось радужным, перспективным и удобным для Мировски. – Где мне найти этот дом? И в каком поселке искать?

– Не волнуйся, уже все сделано. Дейзи позвонила по одному объявлению и договорилась. Поселок «Высокие сосны». Будешь жить в гостиничном домике. Завтра выезжаешь. Надеюсь, ты умеешь готовить? Там прислуги нет. – Фуллер продолжал смотреть в окно.

– Умею, – вздохнул Бред. Главное, это не пансионат.

Бритни ходила по комнате и держала в руках газету. Она понимала, что поступает необдуманно. У нее не было времени на размышления: Бритни хотелось убежать, скрыться и не показываться долгое время, пока рана на сердце не затянется.

Газета была ее спасением. Как рука помощи, как надувной жилет в бурном океане жизни. Она мечтала убежать далеко, забыть дорогу обратно и больше не вспоминать ни о боли, ни о предательстве. Бритни Пэм должна начать новую жизнь.

Листая газету «Время Сиены», Бритни наткнулась на объявление Миранды Эн Чейз. Почему-то она сразу же взяла трубку и набрала указанный номер.

– Слушаю, – отозвалась трубка женским голосом, да так быстро, что у Бритни создалось впечатление, будто на другом конце провода только и делали, что ждали ее звонка.

– Здравствуйте, – Бритни даже растерялась, – я по объявлению.

– Да-да, конечно! У меня остался свободным только один домик. Если хотите посмотреть, приезжайте, я продиктую адрес. – Женщина оказалась очень приветливой. – Поселок «Высокие сосны», дом 54.

– Я приеду с братом вечером.

– Буду ждать. До свидания.

– До свидания.

Когда Бритни положила трубку, ей стало так легко, что захотелось покружиться в танце, как будто она только что сорвала куш. Она не могла понять, почему у нее резко поднялось настроение. Может, она почувствовала свободу или дуновение ветра перемен, хороших перемен?

Еще пять минут назад, до разговора с незнакомой женщиной, Бритни готова была расплакаться, перебить всю посуду на кухне, порвать фотографии Джима, а сейчас… Сейчас ей просто хочется уйти. Спокойно и без лишних слов. Джим сделал свой выбор. Пожалеет ли он о нем? Неважно.

Когда он поймет, что поступил плохо по отношению к своей любовнице, будет поздно, слишком поздно. В этом Бритни была уверена.

Опять лестница, снова лифт, потом зимний сад и офтальмологическое отделение. Бритни шла машинально, как будто приходила сюда каждый день в течение долгого времени.

Она шагала быстро и уже не обращала внимания на бахилы и развевающуюся накидку. Бритни Пэм ужасно хотелось обрадовать Уила, совершенно чужого человека, с которым она покинет этот город и уедет в «Высокие сосны».

Палата Уильяма Мэрфи как всегда была глухо закрыта. Бритни не стала стучаться. Зачем нарушать традицию? Она снова резко дернула дверь и оказалась в душной комнате.

– Это вы? – спросил Уил и присел на кровати, подкладывая под спину подушку. На его лице снова была марлевая повязка. – Бритни?

– Здравствуйте, Уильям. У меня хорошая новость.

Уил сразу же понял, о чем пойдет речь. Он встал с постели и, держась за стальную дужку, сделал пару шагов навстречу Бритни. На его лице появилась улыбка. Нет, не усмешка, не ухмылка, а настоящая улыбка. Такая всегда появляется у радостных, счастливых людей.

– Вы согласились? – неуверенно спросил он. Уил так боялся, что его мечта сбежать из этой больницы рухнет как карточный домик. – Вы хотите поехать со мной?

– Да, Уильям, я рискну. – Любуясь его улыбкой, Бритни даже прослезилась. Она была счастлива оттого, что смогла доставить человеку радость, возможно помочь поверить в будущее. Бритни никогда не испытывала таких чувств. В основном это были угрызение совести, стыд, страх, животная страсть и женское любопытство. А тут она смогла осчастливить чужого ей человека.

– Бритни, я надеялся, что смогу вас уговорить.

– Теперь нужно поговорить с доктором. Мы же просто так не можем сбежать?

– Скоро обход. Давайте подождем его здесь. А пока расскажите, что за дом вы приглядели? – Уильям нащупал руку Бритни и повел ее к кровати. – Присядьте. – Он улыбнулся и сел рядом.

– «Высокие сосны», так называется загородный поселок. Чистый воздух, лес кругом. Вам будет полезно.

– Замечательно! – Он набрал полные легкие воздуха и неровно выдохнул. С его губ не сходила улыбка. Казалось, что больше всего на свете он хочет оказаться в «Высоких соснах», прогуляться по лесу, послушать пение птиц. Будто он уже там. С закрытыми глазами он это ясно и четко себе представлял. Деревья, тропинку, разбросанные повсюду шишки. Он даже представил идущую с ним девушку, представил Бритни. Только жаль, что у нее нет четкого образа: размытое лицо и фигура, но запах – ее запах! – Уил мог воспроизвести безошибочно. Ее дыхание, отрывистое и неровное. Голос… Голос Бритни уже являлся ему во сне. Нежный, спокойный, немного робкий, а иной раз – настойчивый и резкий.

– А вы сами откуда родом? – Бритни встала с кровати и по-хозяйски отошла к окну, чтобы его распахнуть.

– Из Пэмпинга.

– Соседний город? – спросила она, убирая в узел выпавшую прядь золотых волос.

– Да. Приехал налегке, потому что был уверен, что здесь, в Сиене, мне предложат работу.

– Мне жаль.

– Все образуется. Я надеюсь.

– Я рада, что у вас появилась надежда. Вчера вы ни во что не верили. – Бритни почувствовала, что у нее самой появилась надежда, что когда-то она встретит человека, который будет любить только ее и никогда не уйдет к другой.

– Давайте перейдем на «ты». Скоро придет доктор, и ему будет непонятно, почему брат с сестрой обращаются друг к другу на «вы». Хорошо?

– Хорошо.

Только Бритни согласилась, как дверь распахнулась и на пороге появился доктор, тот самый дотошный испанец, с которым Бритни столкнулась в справочной пару дней назад.

– Здравствуйте! Вы, наверное, сестра мистера Мэрфи? А я вас помню. – Доктор Манрес расплылся в улыбке и подошел к кровати больного. – Мистер Мэрфи, вы точно решили, что поедете с миссис…

– Мисс Пэм, – уточнила Бритни и отвернулась от доктора. Он почему-то вызывал у нее отвращение.

– …мисс Пэм?

– Да, доктор. Я уже все обдумал.

– Тогда вы обязаны приходить через день на прием. И еще, мисс Пэм, вам нужно подписать документы, что вы становитесь опекуном больного.

– Хорошо. Я согласна.

– Пойдемте, мисс Пэм. А пока медсестра поможет собрать вашему брату вещи.

Оказавшись вдвоем с доктором Манресом в лифте, Бритни почувствовала себя неловко. Она постаралась от него отвернуться, но его пристальный взгляд все равно ощущала всем телом. Испанец самым наглым образом осматривал ее и явно не стеснялся этого.

– Скажите, доктор, к Уилу вернется зрение? – Бритни повернулась лицом к Манресу и застала его взгляд у себя ниже поясницы.

– Будем надеяться. Ему нужна спокойная обстановка. Никаких стрессов. Я думаю, через недельку-другую он заметит улучшение. Я выпишу лекарства, а также процедуры, которые ему необходимы.

– Хорошо, доктор, – согласилась Бритни и мысленно спросила себя: сможет ли она дойти до конца и не бросить эту затею на полпути? Сможет ли она протянуть руку помощи чужому человеку, не надеясь, что он, Уильям Мэрфи, отплатит ей той же монетой?

Она засомневалась. Это заметил и Манрес, но все же Бритни решилась и подписала документы. За добро платят добром.