Текст книги "Плененная фаворитка"

Автор книги: Элайн Нексли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Арабелла, словно сумасшедшая, помчалась во двор, едва не упав из-за пол пышного платья. Въехав в ворота, Мариджан, придерживая за уздечку пони, быстро проговорил: – Скорее садись на кобылу. Нам необходимо обвенчаться до появления луны.

Сударыня отлично знала примету, гласившую, что совершение обряда венчания ночью может накликать беду, раздоры, ссоры, и даже, смерть в семье: – Мариджан, почему ты привез мне такую маленькую лошадь? Думаешь, я не умею ездить верхом, как половина женщин этой страны? Ошибаешься. Я превосходная наездница, ловкая и быстрая, которая провела все детство и юность в седле.

– Я считаю, что женщина не может ездить на мужском животном. Это грех.

Арабелла издала ели слышный всхлип. Мысль, что ее будущий муж все же запустил в свое сердце ислам, причиняла немыслимую боль.

– Запомни, Мариджан, я не такая, как дамы твоей веры! Я – не мусульманка из гарема, а свободная христианка! – злобно выпалила француженка, делая особое ударение на слово свободная.

– Прекрати кричать на весь двор! – грубо дернув молодую женщину за руку, хорват наклонился над ее лицом и прошипел, подобно опасный хищник: – Вскоре ты станешь моей женой, моей женщиной, и тогда посмотрим, кто хозяин, а кто – жалкая рабыня. Благодари Всевышнего, что я согласился соединить свою жизнь с тобой, а не равнодушно смотрел, как тебя улаживают в постель султана, еще не остывшей от прежних наложниц. Садись на лошадь. Быстро.

Не желая разжигать ссору, мадемуазель де Фрейз покорно запрыгнула на пони, окидывая остальных путников презрительным взглядом.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда всадники стали ехать по городской улице, названной в честь жены пророка Мухаммеда – Хатиджы. Иногда по дорогам проезжали повозки мусульман. Арабы удивленно поглядывали на женщину с открытым лицом. Девушек же Арабелла не видела: – Почему тут нет представительниц женского пола?

Вежливый француз, которого звали Бесант ла Рофо, ответил невозмутимым тоном, натягивая поводья непослушной лошади: – В этой стране обычаи запрещают женщинам выходить на улицу после заката. К сожалению, скрытые под чадрой старушки единственные дамы, которым разрешено в сопровождении мужа или старшего сына покидать дом.

– Ты так не удивляйся, дорогая. Поскольку скоро и ты закроешь свое прекрасное лицо плотной тканью, – в голосе Мариджана послышалась открытая ирония.

– Интересно, и на что же ты тогда будешь смотреть? – язвительно усмехнулась молодая девушка, перекрикивая гул ветра и звон колоколов из христианской церкви: – Ведь ты полюбил не меня, а мою красоту, лицо и тело. Хотя вам, мусульманам, подойдет и старуха, скрытая под чадрой. Поскольку для вас жена – это ничто, ничто и ее красота и молодость, которую вы губите каждый день. Вам важна только прислуга, покорная и кроткая, как послушница из монастыря.

Слуга так сильно дернул коня своей невесты, что пони игриво заржало и начало махать гривой. Едва не упав, Арабелла успела соскочить с кобылы, гладя и успокаивая ее: – Ты жестокий человек, Мариджан!

– Как ты посмела назвать меня мусульманином? Я верен той же вере, что и ты! Если же нет, то почему тогда я хочу обвенчаться с тобой?! Ведь бы мог совершить исламский обряд!

– Знаешь, я пожалела, что согласилась выйти за тебя замуж! Ты не чем не отличаешься от Шарафа и его подданных! – закричала француженка, запрыгивая в седло, чтобы уехать. Но хорват рывком сорвал ее с лошади и ударил по щеке. Не удержав равновесие, девушка упала в грязь. Бесант и еще двое мужчин кинулись к Арабелле, пытаясь помочь ей подняться, но слуга прикрикнул на них: – Немедленно поезжайте в церковь! Я и моя невеста скоро прибудем! Чего стоите?! Быстро!

Мариджан поднял молодую женщину. Арабелла заплакала. Она от всего сердца пожалела о своем безрассудном поступке: – Отпусти меня! Отпусти! Я лучше умру в рабстве, чем пойду с тобой под венец! Ты – негодяй, которому нужна лишь жертва! Ты воспользовался моей слабостью и использовал в своих корыстных целях!

За высокими кустами виднелось серое здание. Массивные башни казались призрачными на белом фоне неба. Гул колоколов заглушал окрики людей, которые с крестным знаменем входили в городскую обитель. Маленькая церквушка была лишь пристанищем для бедняков – христиан, которые очищали себя от грехов.

Дрожа и дичась, Арабелла спрыгнула с седла. Все внутри у нее заледенело, лишь потухший взгляд был наполнен теплотой. Молодая женщина украдкой посмотрела на своего жениха. Сейчас он выглядел довольным и добрым, хотя дочь герцога отлично знала, что Мариджан наделен грубостью и лицемерием.

К крыльцу церкви подводили каменные ступени. Привратник, учтиво поприветствовав гостей, сказал, что через несколько минут начнется служба в честь великой мученицы Варвары. Именно ее именем был назван монастырь. Девушка была рада тому, что ей придется отстоять часовую службу. Поскольку за это время она сможет хоть немного прийти в себя.

Зайдя вовнутрь обители, француженка почувствовала резкий запах возка. Как она и предполагала, церковь не была роскошной. Стены и потолок, покрытые застывшей глиной, будто сдавливали человека со всех сторон. Сделанный из сырых досок пол нещадно скрипел. В полумраке виднелись десятки свечей, которые располагались повсюду. На центральной стене висела икона Господня, радом распятие и образ Девы Марии. Около балки собрались люди. Все они были бедны и измучены. Прихожане, став на колени перед великомученицей, просили ее помиловать и даровать покой для их грешных душ, которые уже скоро полетят к Престолу Господнему. На возвышении стоял священник – отец Ефросим. Старик, опустив свою седую голову, обратился к христианам: – Я приветствую вас, рабы Бога нашего! Пусть Милость Его коснется душ ваших. Ибо они бессмертны, как Венец Иисуса Христа!

– Аминь! – раздались голоса по всему залу.

Арабелла увидела трех женщин, сидевших под куполом. Их стройные станы освещали канделябры, которые держали несколько мальчиков – воспитанников. Молодая женщина удивилась, созерцая взглядом этих дам. По законам, в мужскую обитель – церковь не допускались монахини. Две христианки были одеты в темную сутану, их головы прикрывали накидки из плотной ткани. В своих грациозных руках они держали священные книги. Одна была очень молода и красива: стройная, статная, с темными, как у орла, глазами и вьющимися волосами, роскошь, которых не скрыла даже вуаль. Другая была постарше, довольно худощавая, с выпертыми скулами и острым носом. Хорошенькой ее было трудно назвать. Послушницы сидели на деревянной лавке, опустив головы. Перед ними стояла полная леди, маленького роста, коренастая. Когда она повернула голову, то дочь герцога узнала мадам Юджени де Клар. Сия матрона была жительницей Берне, лучшей подругой Антонии. Женщина часто приходила в гости к приемной матери Арабеллы. Но ее невинность пропала тогда, когда Юджени полюбила араба – мусульманина. Тот увез ее в Алжир, обещая сделать своей женой. Но свадьба не состоялась. Француженка узнала, что у возлюбленного имеется любовница, с которой он собирается совершить обряд женитьбы.

Устроив скандал, Юджени заявила, что не намерена становиться лишь телесной утехой, поскольку сама имеет душу и сердце. На это жестокий араб сказал, что у женщин нет ничего, что они – это только вещь. Избив свою невесту, мужчина приказал запереть ее в подвале. Но беда не приходит одна. Вскоре до девушки дошли вести, что любовница ее мучителя-жениха успела забеременеть и скоро родит. С горечью Юджени понимала, что мусульманину будет выгодней возвести на брачное ложе беременную возлюбленную, готовую на все ражи него, чем непокорную и дерзкую француженку.

Смиловавшись над брошенной женщиной, признавшейся, что тоже ждет ребенка, араб приказал отвести ее во дворец Парулее, в котором жил грозный шериф Мекнеса – Омар Парулее. Мусульманин решил сделать свою невесту наложницей повелителя, чем желал заслужить титул советника. Но Юджени не хотела становиться рабыней. Чудом ей удалось сбежать. Но жаркий климат пустынь тоже дал о себе знать. Перебираясь на верблюде через границу Мекнеса, девушка почувствовала резкую боль в животе. Она была уже на седьмом месяце беременности, и очень боялась выкидыша, который случался с ней уже два раза. Ибо скромная француженка, живя в Берне, успела уже несколько раз подыскать себе кавалеров. Первый в постель одинокой женщины запрыгнул многоуважаемый лорд, наградивший свою любовницу ребенком. Но после его измены Юджени потеряла свое дитя. Чтобы утешить двукратную боль, леди стала забавляться с оруженосцем Даравидом. И опять же несчастье: возлюбленный умер от редкой болезни, а Юджени, едва терпя ужасные ощущения горя, смогла родить. Но плод оказался мертвым.

Теперь же она поклялась, что возьмет своего младенца на руки. Но жестокая судьба распорядилась иначе: малыш родился здоровым и сильным. Но беглянка понимала, что не сможет спасти свою кровинушку от горькой участи раба, если только не устроит для него другую долю. Женщина решилась отдать мальчика в казарму воинов, где шло обучение для будущих мужчин. А сама, понимая, что из Алжира ей не выбраться, отыскала христианский монастырь, которым управлял отец Ефросим. Священник согласился взять под свою опеку несчастную. Юджени оказалась удивительно умной и проницательной. В обители ее полюбили за трудолюбие и мудрость. Бывшая настоятельница госпожа Маргарет сделала послушницу наместницей, этим открыв француженке путь к аббатству. Не прошло и года, как старушка умерла, и ее предсмертным желанием оказалось возведение девушки в ранг аббатисы. Скрытый монастырь, похожий на флигель, не требовал особого дохода. Мирная и спокойная жизнь порой надоедала молодой настоятельнице, ибо она пришла к власти слишком рано. Двадцати пятилетняя госпожа считалась чересчур легкомысленной и простодушной, но к тридцати годам она сумела завоевать любовь и уважение своих подданных.

Теперь же Арабелла видела пред собой не дерзкую и лицемерную девчонку, а строгую мистрис.

ГЛАВА 14

Месса подходила к концу. Арабелла заметила женщину, сидевшую на выступе возле алтаря. Несчастная была одета в рваные лохмотья, от ее худого, запачканного тела исходил неприятный, тошнотворный запах.

Бедная дама, опустив голову, считала монеты, которые давали прихожане. Девушка протянула пенни несчастной, но христианка лишь осквернено подняла свои серые, затуманенные слезами, глаза: – Сбереги это для себя, деточка. Поскольку в твою судьбу придет Злой Рок. Он напустит на тебя вьюгу бед и несчастий. Если ты окажешься умной, то выживешь, но если ошибешься,…доля тебя не пощадит, – шатаясь и кашляя, незнакомка покинула помещение.

Холодное оцепенение пробежало по всему телу. Дочь герцога ощутила, как сердце взволнованно заколотилось. Прикосновение Мариджана показалось леди уларом молнии. Вздрогнув, она подняла взор голубых очей на своего нелюбимого жениха.

– Что с тобой? Тебе плохо? Ты так побледнела…, – вцепившись пальцами в руку парня, молодая женщина произнесла тихо и сдавленно:

– Служба уже закончилась?

– Да, любимая. Отец Ефросим ожидает нас, – юноша вывел свою избранницу в центр священного зала. Все уже было готово к церемонии венчания: на кожаные стулья поставили две чаши с вином, считавшимся священным, неподалеку стояли певчие, не сводя своих глаз с подушечки для обручальных колец. Священник, держа в руке молитвенник, начал читать Vide[12]12
  Vide – Отче наш на латинском языке.


[Закрыть]. В это торжественное мгновение молодожены должны были, с радостными улыбками на лице, взять друг друга за руки. Но Арабелла намеренно отошла, заложив руки за спину. Такая позиция в церкви была запрещена, но сейчас холод и боль сковали сердце, душу и тело несчастной гедиклис, которая была обязана выбирать между рабством и замужеством. Любое из этих вещей убивало, не давало покоя, так как Черный Ангел не позволяет успокоиться, обреченному на смерть, человеку.

Свадебная месса начиналась. Арабелла взволнованно сжала кулаки, запрокинув голову. Слезы затуманили глаза, сделав их пустыми и бездонными. Прикусив губы, молодая женщина начала молиться, прося Бога не карать ее жестоким замужеством. Только сейчас понимание правды сводило с ума.

Слова святого отца гулом отдавались в ушах молодой женщины. Внезапно ей стало еще хуже. Колени тряслись, внутри все горело, голова начала кружиться. Девушка еще никогда не чувствовала себя такой подавленной и обездоленной. Понимая тоску возлюбленной, Мариджан по-дружески похлопал ее по плечу: – Не переживай. Все будет хорошо.

Старик обернулся к будущим молодоженам: – Согласен ли ты, Мариджан из Хорватии, сын сэра Эпиопа Эшра и леди Сурианы Деобар, взять в жены Арабеллу де Фрейз из Франции, дочь герцога Эдуарда де Фрейз и мадам Джульетты?

Жених со вздохом посмотрел на женщину, нервно перебиравшую ленточки своего пояса.

– Согласен, – твердо и уверенно произнес мужчина.

Боль кнутом отразилась в душе у девушки. Только свет от канделябра грел ее.

– Согласна ли ты, Арабелла де Фрейз из Франции, дочь герцога Эдуарда де Фрейз и мадам Джульетты, отдать себя в жены Мариджану из Хорватии, сыну сэра Эпиопа Эшра и леди Сурианы Деобар?

Сударыня молчала. Она не могла сказать «да», даже на утвердительный кивок не хватало ни желания, ни силы. Француженка вцепилась пальцами в руку Мариджана, пытаясь не упасть. Но через мгновение юноша отдернул запястья. В его резком жесте было столько ненависти и злобы, что мадемуазель от всего сердца испугалась такой реакции.

Одна из певчих сделала шаг вперед, держа в руке подушечку, на которой лежало два кольца. Арабелла вспомнила свои детские мечты, в которых представляла себя нарядной невестой, выходившей замуж за настоящего принца, она идет с ним под венец, они одевают друг другу обручальные кольца, вокруг стоят сотни людей с радостными приветствиями…. Но желания юности оказались еще больней. Ведь совсем недавно француженка мечтала лечь на брачное ложе своего Людовика, надеть на свою шею то колье, которое по законам все представители династии Бурбонов дарили своим женам в день свадьбы, во время первой, совместной ночи. Но вместо этого нежную шею мадам украсило коралловое ожерелье, считавшееся унижением для богатой дамы и утехой для любовницы короля. Но любимый предал, изменил, заставил страдать…. В эту горестную минуту дочери герцога очень сильно захотелось вернуться во Францию, хоть краем глаза увидеть своего любимого мужчину, сказать про то, что его драгоценная жена оказалась убийцей, нанявшей разбойника для уничтожения королевской наложницы-соперницы.

– Мариджан, увези меня отсюда! Верни во Францию! – довольно громко проговорила девушка, хотя периодами ее голос дрожал и срывался.

– О чем ты? Тише, успокойся. Все хорошо. Нас сейчас обвенчают и…, – нежно сказал хорват, беря свою избранницу за руку и поднося запястье к своим влажным губам.

– Нет! Отпусти меня! Не прикасайся! Я не согласна стать твоей супругой! Я говорю «нет»! – закричала молодая женщина.

Все присутствующие громко ахнули. Мариджан испуганно посмотрел по сторонам. У всех на лице появилась тень недоразумения и возмущения. Только госпожа де Фрейз стояла гордая, высокомерно вскинув красивый подбородок. Несмотря на свой шок, хорват отметил, как все-таки прекрасна его невеста: золотистые кудри струями струились из-под огромной, бархатной шляпы, платье было пошито из серебряной парчи, широкий пояс облегал тонкую талию.

– Дитя, что ты говоришь? Одумайся, дочь моя. Я не желаю тебе зла. Но сорванное венчание – самый тяжкий грех, – пролепетал святой отец.

– Я не настолько наивная, чтобы становиться заложницей человека, которого не люблю. Моего согласия не ждите. Я отказываюсь, – девушка собралась уходить, но… люди Мариджана схватили ее:

– Ты не уйдешь от меня. Ты станешь моей женой.

* * *

Франция, Париж, королевский двор.

Было радостное, предрождественское утро…. Анна Австрийская открыла глаза. Через шелковые занавески пробивались лучи тусклого солнца. На улице бушевала вьюга, стоял сильный мороз. Эта рождественская погода радовала своей торжественностью. Все ходили веселые, оживленные.

Королева радостно потянулась. Откинув паланкин кровати, она увидела двух своих фрейлин, которые, сидя у окна, вышивали гобелен. Одна из них – Капиталина, склонилась в глубоком реверансе при виде госпожи. Взяв в свои грациозные руки чашу с молоком, девушка, поднимая юбки, поднялась на возвышение. Подав стакан, молодая женщина ласково проговорила: – Пусть Всевышний пошлет Вашему Великому Величеству доброго утра.

– Тебе тоже доброе утро, Капиталина, – сделав несколько глотков, сударыня приказала служанке готовить утреннюю ванну. Повелительница жестом попросила фрейлину сесть подле нее: – Как проходят дела подготовки к Рождеству Христову? Залы уже украшены?

– Ваше Величество, все в порядке. Просто…леди Ферили….

– Договаривай, – жестко потребовала королева.

– Уважаемая матрона всегда отлично справлялась со всеми обязанностями главной экономки. Но госпожа уже состарилась. Мне кажется, что пора отправить леди Ферили отдыхать. Она достаточно богата, имеет личные земли и поместья. А пост экономки уже должен перейти к более молодой сеньоре.

Увидев, как нахмурились тонкие брови Анны, Капиталина покорно опустила глаза:

– Простите мне мою дерзость, миледи, я не мела право говорить так с Вами.

Женщина улыбнулась. Взяв девушку за руку, она одобрительно моргнула глазом. Анна Австрийская была довольно умной и проницательной. Она очень хорошо понимала, что имеет виду ее фрейлина. Капиталина давно желала занять пост управляющей дворцовыми делами. Теперь такая возможность оказалась доступной, ибо королева пообещала подумать.

Служанка принесла чистое белье. Камеристки отвели свою владычицу в баню. Здесь повсюду были распалены очаги, в лоханях шипела нагретая вода, пахло благовониями. Посредине стоял мраморный сосуд, в который вела низкая лестница. Мягкие ковры позволяли согреть ноги.

Горничные сняли теплый халат с Анны. Оказавшись обнаженной, девушка посмотрела на свое отражение в воде. К сожалению, в свои пятнадцать королева выглядела на все тридцать. Далеко не шелковистая кожа пожелтела, потрескалось, как у старухи. Но тело было, возможно, даже чересчур стройным. Анна не имела пышных форм, из-за чего порой очень расстраивалась. Крохотная, как у девочки, грудь вообще казалась плоской под тугим корсетом, из-за ткани платья порой некрасиво выпирали торчащие ребра. Девушка знала, что хрупкость ценится во всех дворах Европы, но брезгливый взгляд Луи и его грубые шутки порой доводили новоиспеченную миледи до слез.

Королева расположилась в сосуде. Молоденькая камеристка принесла лакомства: запеченные в сахаре фрукты, гранатовый сок и клубничную ваниль. Служанки растирали тело госпожи множеством благовоний и духов. Наслаждаясь этим мгновением, сударыня не заметила, как в баню зашла Капиталина: – Ваше Величество, пришел мсье Илайдж де Каес. Сей сеньор ожидает Вашей аудиенции.

Молодая женщина подняла голову, жестом приказав фрейлине подойти: – Что нужно графу Беранскому? Он опять будет просить меня отдать ему земли своего брата? Или же он уже осмелился принести пергамент с договором покойного сэра де Каес?

– Если я правильно поняла, то сударь не намерен больше требовать вернуть те поместья. Он сказал, что у него другая проблема, касающаяся Вашего Величества.

Опираясь на руки горничных, королева вышла с сосуда. Пока камеристки вытирали ее шерстяной тканью, испанка ответила голосом истинной владычицы: – Передай сеньору, что пусть ожидает меня в тронной зале.

Подобные речи считались преступлением, поскольку королева, не ставшая регентшей, не мела право заходить в тронную залу без своего супруга-короля. Тем белее, принимать гостей некоролевской крови.

Капиталина, выросшая при дворе и знавшая все его тайны и обычаи, не смогла смолчать:

– Если я Вас правильно поняла…, – увидев резкий кивок Анны Австрийской, девушка добавила: – Помилуйте…, но законы не позволяют…

– Кто сотворил эти законы? Капети #769; нги? Бурбоны? Мария Медичи? Людовик XIII? Кто?! Пришла к власти я! Значит, мои законы будут учитываться! Только мои! Ни Мария Медичи, никто другой не может мне указывать! Поскольку я – королева этой династии! Чего стоишь?! Не слышала моих указаний?! Быстро иди к графу! – закричала королева рода Бурбонов и принцесса Габсбургов.

Служанки отвели свою госпожу в ее покои на верхнем этаже. Камеристка Бланш Кавелье принесла десяток разных платьев, которые были пошиты из редких тканей и украшены драгоценными камнями: – Что будет угодно душе нашей великой сударыни? – учтиво спросила горничная, склонившись в низком реверансе и держа в руках золотой разнос, на котором лежали принадлежности женского туалета. Анна показала на темно-зеленое платье, сшитое из редкого, восточного шелка, привезенного с самого Дамаска. Надев стягивающий корсет, королева посмотрела на себя в зеркало. Она не любила эти вещи, которые делали из нее миниатюрную девочку, а не властную женщину. Анна порой не надевала такого предмета туалета, но, став женой могущественного монарха, она была вынуждена стягивать талию, чтобы подчеркнуть свою молодость. Приступив к основному наряду, королева удовлетворенно наблюдала за своими девушками, которые одевали ее в незабываемое платье. Этот наряд был неописуем своей красотой и нежностью. Множество юбок меркли перед самым последним слоем, сделанным не из шелка, а из бархата, переливающегося лиловым оттенком. Королева не надела пояса, а подчеркнула талию роскошным жакетом, обшитым серебром и золотом. Пышные рукава имели тонкие прорези, через которые виднелась белая сорочка. Королева надела плоскую шапочку в виде треугольника. Один конец был приколот к затылку, другой свободно ниспадал на лоб, что делало лицо более округлым и приятным. Золотая сетка обвивала открытые места головы, а маленькие рубины украшали головной убор. Анна не заколола волосы в высокую прическу, а гладко зачесала и собрала в толстую косу, перебросив ее через плечо. Большие серьги имели форму полумесяца. На шеи виднелся огромный, серебряный крест и множество изысканных подвесок. Яркая румяна придала лицу свежести и красоты. Королева нанесла на губы розовую помаду, которая сделала губы большего объема, а тусклые глаза украсила черная тушь.

Удовлетворенно посмотрев на свое отражение в зеркале, сударыня направилась в зал. Идя по коридору, она думала:

«Я – Анна Австрийская, рожденная 22 сентября 1601 года в Вальядолиде. Несчастная принцесса, которая в десять лет потеряла мать и была вынуждена жить с суровым отцом. Меня нарекли Анной, что означает светлая, чистая леди и покорная дочь своих родителей. Но я, к сожалению, стала самой обездоленной европейской инфантой, выросшей в нищете, обязанной прятать лицо под сутаной своих темных нарядов, как простая монахиня. Я ела не из золотых мисок, а из глиняных, вкушала не копченые яства и сладости, а монашескую пищу, спала не в роскошной, мягкой кровати, а на твердой лежанке. Меня жалели даже подданные, унижали и оскорбляли. Однажды я поклялась, что поднимусь с этого дна сама, рассчитывая на собственные силы и старания. Я хотела стать жемчужиной своего королевства, а не служанкой.

Я – Анна, в четырнадцать лет вынужденная стать женой великого, но юного короля Людовика XIII, девочка, которую отправили в королевский двор Франции, сказали, что мое мнение – это лишь пустой звук, и я обязана делать то, что приказали. Испуганная и несчастная, я наблюдала, как передо мной открылись врата истинного рая, которым назывался французский дворец. Вся эта роскошь, богатства, изысканность и великолепие сводило меня с ума. Познав интриги, ревность и все сладострастье европейский дворов, я поняла, что значит жить принцессой, многоуважаемой и богатой. И вот настал тот день, которого я ожидала и боялась: 18 октября 1615 года я пошла под венец с прекрасным королем, обрела звание законной супруги, венчанной жены, его цветком, розой, орхидеей, первой женщиной…которой мне не удалось стать. Что же за судьба у меня такая? Даже первой, брачной ночи у меня не было. Тот, чей женой я стала, не пожелал коснуться меня.

Я – Анна Австрийская, королева Франции. На пути к долгожданной свадьбе я познала всю чашу бед и горестей. На моем пути стала могущественная женщина, умная, как дьяволица, опасная, как хищница, красивая, как богиня Зла и Огня. Эта наложница посчитала себя выше меня. Но я справилась даже с той, которая твердили, что займет мое место, а меня собственными руками бросит в грязь, которую я сама пролила. Но я доказала, что со мной никто не смеет соперничать. И я победила. Моя соперница уже давно на дне реки Сены, а я здесь, гордая и непобедимая. И я одержу победу над всеми, кто захочет стать у меня на пути. Но я это буду делать не из-за любви, которой, в принципе, и не существует, а просто из-за желания подняться на самую вершину той власти, которая доступна женщине. Я сделаю невозможное, потому что я – Анна Австрийская, девушка, желавшая победить».

Королева, с замиранием сердца, открыла массивную, входную дверь. Она только несколько раз была в тронной зале: в день своего приезда во дворец, и во время свадьбы. Но тогда, испуганная и взволнованная, молодая женщина не заметила всего превосходства этого помещения. Здесь царил королевский шарм, уют, теплота, некая интрига. Девушка заинтересованно посмотрела на белоснежные стены с золотистыми рисунками, на мраморные колоны, на картины, украшавшие центральные стены, возле которой располагались несколько каминов с резными узорами в виде графита. На возвышении, к которому вели большие ступени, находилось огромное кресло, сделанное из настоящего, расплавленного мрамора.

Анна заметила графа Беранского. Он стоял спиной к королеве, рассматривая портрет бабушки короля Людовика XIII – Иоанны Австрийской[13]13
  Иоанна Австрийская – родилась 24 января 1547 года в Праге. Она была младшей дочерью императора Фердинанда I и Анны Ягеллонской. Также считалась великой герцогиней Тосканской и первой супругой герцога Франческо I. Мать Марии Медичи умерла 10 апреля 1578 года во Флоренции.


[Закрыть]. Эта женщина славилась трогательной внешностью и хрупкостью. Но Анна Австрийская, желавшая занять место Марии Медичи, не особо хорошо относилась к покойной даме. И поэтому еще до свадьбы заявила королю о том, что желает не видеть портрета этой леди в тронной зале. Но гордый правитель сполна отругал свою невесту, сказав, что она не имеет право указывать ему. После этой ссоры отношения Анны и Людовика стали холодеть. Но и теперь испанка вновь убедилась в том, что была права в своих желаниях.

– Мсье Илайдж де Каес! – громко позвала Анна Австрийская.

Повернувшись, мужчина низко поклонился. И только сейчас, при свете факелов, женщина увидела, как он все-таки красив: гладко-выбритое лицо, черные, как жемчужины, глаза, темные волосы. Граф, разумеется, уже не являлся молодым красавцем, но в свои сорок шесть лет он выглядел гораздо моложе. Увы, счастливым его было трудно назвать. Жена Илайджа – леди Габинтон была на восемь лет старше супруга. Да и родить сына она не могла. Производя на свет одних девочек, она постепенно стала надоедать графу, которому хотелось взять на руки сына – наследника, которой смог бы в дальнейшем управлять графством и унаследовать все имущество де Каес. Но графиня Беранская тоже не блистала чистотой перед мужем. Ее постоянные измены довели до того, что родив пятую девочку, Габинтон впала в немилость родителей, требовавших признаться в том, что новорожденный ребенок не принадлежит Илайджу.

Вскоре пятидесятичетырехлетняя дама лишилась возможности рожать детей. Тогда граф окончательно принял решение о разводе. Но Церковь не одобрила такого поворота событий. Папа требовал от своих подданных полного послушания и запретил королевскому графу бросать мать его детей. Ужасно разгневанный, Илайдж де Каес попросил помощи у короля. Людовик всегда любил и уважал графа Беранского, считал его приближенным другом и помощником королевы. Но опасаясь гнева святых, сказал, что позволяет Илайджу развестись с женой, но только так, чтобы никто не узнал, лишь доверенный священник, который расторгнет брак перед Лицом Божьим. Но плата за это была слишком велика.

Граф отдал половину своих земель ненавистной ему женщине, и каждый месяц выплачивал огромные суммы на воспитания пяти дочерей.

Получив почти все имущество мужа, леди наняла собственную свиту и переехала в роскошный замок древнего рода. Но ее распутная жизнь на этом не заканчивалась. Чтобы чувствовать себя молодой и красивой, Габинтон не прекращала принимать сеньоров, а детей просто отдала в пансион, как ненужных простолюдинов. Вскоре мадам стала славиться, как самая непутевая женщина Парижа.

Король никому не позволял нарушать заповеди Божьи. А именно в Священном Писании говорилось про то, что представительницы женского пола должны быть верны своему мужчине так, как море волнам. Людовик приказал даме явиться к нему во дворец. Но в первую ночь пребывания в королевском дворе Габинтон совершила непоправимую ошибку: она завлекла властелина в свою постель. Разгневанный таким поведение старухи, монарх приказал лишить ее всего и отправить в подземелье Буруне, где сударыня обязана тихо доживать свои дни, а Илайдж получил все то, что потерял, но счастье так и не обрел…. Но королева уважала его не за верную службу государю, а за преданность ей. Ведь граф де Каес являлся одним из тех немногих, кто знал все тайны испанки. И именно он помог королеве избавиться от опасной соперницы.

– Ваше Величество, Вы оказали мне честь своим приходом, – улыбнулся мужчина.

– Я сделала это не из-за Вас, мой дорогой поданный, а из-за любопытства.

– Помилуйте, госпожа. Но я не совсем понимаю Вас. Из-за какого любопытства?

– Вы сказали моей фрейлине, что у Вас важная новость. Мне просто стало интересно. Ведь как глупец может удивить мудреца?

Нахмурив брови, Илайдж вопросительно посмотрел на свою повелительницу.

– Да не волнуйся. Я пошутила, – засмеялась Анна, похлопав графа по плечу: – Говори. Что там у тебя за новости? Надеюсь, хорошие?

– К сожалению, нет. Ваше Величество, случилось то, чего мы больше всего боялись.

– О чем ты? Или же у тебя отняли еще и фамильный дом?

– Мое имущество не касается этого дела, – недовольно ответил аристократ, снимая с головы объемную шляпу.

– Не пугай меня. Что может быть страшнее бедности и потери титула? – заволновалась жена Людовика XIII, ибо поняла, что проблема касается именно ее.

– Арабелла де Фрейз…. Ваша соперница…

– Что с ней? Договаривай. Ведь эта девка давно покинула наш мир.

– Если бы было так…. На самом деле эта женщина…жива. Ей удалось спастись, – вздохнул Илайдж. Ожидая гнева повелительницы, мужчина сокрушенно опустил глаза.

– Что? Что ты говоришь? Как это возможно?! Разве разбойник Злое Сердце не убил ее, бросив в реку?! Эта девчонка должна была утонуть! – закричала Анна.