Текст книги "Девочка для вожака, или Замуж за волка (СИ)"

Автор книги: Эль Вайра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Утром Мари оставалась в постели, пока отец не ушел работать. Она слышала, как он остановился у двери и чувствовала на себе его взгляд, но изо всех сил старалась притвориться спящей. Ей не хотелось лишних расспросов. В итоге Варин вздохнул и отправился в кузницу.

Когда серый свет возвестил о начале дня, Мари распахнула глаза и сползла с кровати. Наспех сполоснув лицо, она отправилась туда, где впервые увидела луч света. Пока она не подошла к месту встречи, ей даже не пришло в голову, что еще слишком рано. Обычно в это время она занималась домом – ходила за водой, пекла хлеб или чинила одежду. До встречи с Куртом еще несколько часов.

Впрочем, это не имеет значения. Она бы всё равно не смогла нормально работать, пока не поговорила с Куртом. Нужно рассказать ему про торговца.

Мари плюхнулась на валун и начала ждать. Может ли так случиться, что именно сегодня Курт тоже придет пораньше? В любом случае, ожидание будет мучительно долгим, будь то пара часов или несколько минут.

Пока Мари ждала, ее начали атаковать лесные звуки, обычно неразличимые для уха. Но теперь все эти шорохи, трески и взмахи невидимых крыльев казались ей оглушительными. Ей даже показалось, что она слышит то самое глухое рычание, которое преследовало ее в кошмарах.

Что ж. Если Курт не придет пораньше, она сама пойдет ему навстречу. Всё лучше, чем одиноко сидеть и вздрагивать. Какая-то часть Мари осознавала, что вряд ли это благоразумно, но она примерно помнила, откуда обычно приходит Курт. И к тому же их совместные прогулки не прошли даром – теперь передвигаться по лесу ей было в несколько раз проще, чем в самом начале.

Пока она шла, деревья становились гуще, а полумрак плотнее.

Зачем вообще семье Курта жить так глубоко в лесу? Отто, конечно, сказал, что они охотники, но всё-таки это странно. Хотя, она мало что знала о жизни охотников. Вдруг такое единение с природой и правда имело смысл?

Мари бродила по лесу, казалось, целую вечность, прежде чем ей пришлось себе признаться, что она заблудилась. Без солнца она не могла понять, в каком направлении двигаться. Однажды она слышала, что можно ориентироваться по мху, но беда в том, что мох здесь был со всех сторон. Стволы, пни и даже валуны – всё и везде окутано мягким покрывалом желто-зеленого цвета.

Мари остановилась и уставилась в пространство. Нет, как бы она ни старалась, она не сможет определить ни направление, ни время суток. Может, позвать на помощь? Эту идею она отбросила сразу. Крик мог принести больше вреда, чем пользы.

Ей вдруг захотелось, чтобы Курт ее нашел, но надеяться на это глупо. Она решила просто идти дальше, хотя ее икры и ступни молили о пощаде. Из-за боли она не сразу заметила, что деревья вокруг становятся тоньше.

Может, она вышла с другой стороны Валда? Но дом, который она увидела, никогда раньше ей не встречался. Он был гораздо шире и выше, чем все здания в городе, сделан из сложенных брусьев и с очень пологой крышей. Больше похож на дом ее бабушки и дедушки.

Мари не успела пройти дальше, потому что заметила женщину, развешивающую мокрое белье на веревке. Вот она – ее спасительница! Она подскажет, как выйти из леса.

– Простите! – подбежала к ней Мари, надеясь, что выглядит не слишком растрепанной. – Вы не подскажете, в каком направлении Валд? Я искала друга в лесу и потерялась.

Когда женщина обернулась, Мари была приятно удивлена. На нее смотрели точно такие же золотисто-карие глаза, как у Курта. И волосы у женщины того же цвета. Родство определенно угадывалось. Неужели это его мама?

Вместо приветствия женщина ахнула, выронив из рук чистую рубашку. «Странная реакция» – подумала Мари и попыталась снова.

– Меня зовут…

– Боже, дитя, я знаю, как тебя зовут!

Женщина бросилась к Мари и схватила ее за руку. Интересно, наступит ли однажды тот день, когда люди перестанут хватать ее, как маленького ребенка? Мари открыла рот, чтобы спросить, что происходит, но осеклась под яростным взглядом женщины.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала она. – Как ты нашла нас?

– Я… Я просто искала друга и заблудилась.

Хватка женщины стала жестче. Она наклонилась почти вплотную к лицу Мари.

– Им нельзя тебя здесь видеть! Они и так думают, что это риск – позволять тебе жить с отцом! Увидят тебя и заберут сейчас же!

Мари ничего не поняла, но это не помешало ледяному ужасу расползтись по ее телу.

– Кто «они»? О чем вы?

Но женщина уже качала головой.

– Уходи сейчас же! – она замерла, прислушиваясь к звукам. – Они услышали тебя. Убирайся! Немедленно!

Мари не нужно было повторять дважды. Она решила, что ей не интересно, кто такие эти загадочные «они». Подумать об этом можно и позже. Подобрав юбки, она кинулась в сторону леса, но поняла, что всё еще не знает, где Валд.

– А куда…

Она хотела спросить, куда ей бежать, но было поздно. К ней подскочили два волка – таких же огромных, как тот, что ее укусил. Они принялись кружить вокруг нее, гулко рыча. За ними шел высокий худощавый мужчина. Что-то в нем напоминало ей Курта, но из-за страха она не понимала, что именно.

– Руперт, нет! – крикнула женщина. – Она слишком молода! Киван так сказал, и ты сам это знаешь!

Мужчина проигнорировал ее. Он просто шел к Мари и улыбался. Его походка – плавная, почти звериная, вот что напоминало Курта. Наконец он остановился и ухмыльнулся.

– Но она уже здесь.

– Пожа… – голос Мари хрипел. Она набрала воздуха и попробовала снова. – Пожалуйста. Просто дайте мне уйти домой. Я заблудилась…

– Нет, – покачал головой мужчина.

Несколько седых прядей в его темных волосах сверкнули в серости в леса.

– Слишком рискованно тебя отпускать, – продолжил он. – Думаю, даже Киван согласится с этим.

Казалось, он говорил больше с собой, чем с ней.

Волки подступили ближе. Они ходили кругами и рычали. Мари попыталась попятиться, но оступилась и упала, больно ударившись копчиком.

– Мари!

Она чуть не взвыла от облегчения, когда услышала голос Курта. Друг бежал к ней, и она чуть не крикнула, что это опасно, но волки беспокоили его не больше, чем листва под ногами. Позже она обязательно этому удивится.

Мужчина нахмурился.

– Это та, что верит в добрую магию, не так ли?

– Какая разница! – прорычал Курт сквозь стиснутые зубы.

Это прозвучало так низко и свирепо, будто мальчик окончательно превратился в мужчину. Не будь Мари так напугана, она нашла бы это… хм, впечатляющим.

– Я отведу ее домой, – продолжил Курт. – А ты убирайся!

Мужчина приподнял одну бровь и открыл рот, но Курт не дал ему ответить.

– Или я скажу отцу, что ты ослушался его. Ты правда этого хочешь?

– Ты довольно дерзкий для мальчишки, – ровным голосом сказал мужчина.

– А ты не подчиняешься приказам.

Они смотрели друг на друга почти не моргая. В итоге мужчина склонил голову, развернулся и стремительно направился прочь. Волки побежали за ним. Как только он ушел, Курт выдохнул и повернулся к женщине. Она одарила его грустной улыбкой.

Мари позволила себе пошевелиться, пытаясь встать с земли. Курт встрепенулся и подлетел к ней, помогая подняться. Когда его руки сомкнулись на ее талии, она смутилась вопреки здравому смыслу. После угрозы быть съеденной волками смущение – последнее, что стоит испытывать.

– Тебе нужно уйти отсюда, – сказал Курт. – Ты можешь идти?

– Не знаю.

Мари и правда пока не знала. Всё ее тело дрожало, а голова кружилась. Придется опираться на Курта, чтобы пройти хотя бы несколько шагов. Хорошо, что он, кажется, не против.

Путь до их водопада занял примерно полчаса. Пока они шли, Курт неизменно держал Мари то за локоть, то за талию и бросал на нее встревоженные взгляды.

Они молчали. Мари всё еще было сложно заставить рот произносить слова. Зато, к своему стыду, она поняла, что заблудилась, просто ходя кругами. Рядом с Куртом это почему-то стало очевидным.

На берегу озера Мари позволила себе выдохнуть и уселась на свое любимое бревно. Курт устроился на песке рядом с ее ногами и всё еще хмуро молчал. Мари пыталась понять, о чем он думал. Может, злится на нее? Он столько раз говорил ей, что в одиночку опасно бродить по лесу.

И откуда он знал человека по имени… кажется, женщина назвала его Рупертом? Мари уже точно слышала это имя. Возможно, позже она вспомнит, где и как именно.

Вдоволь насмотревшись на Курта, Мари обнаружила, что он вовсе не выглядит злым. Его лицо было грустным, печальным или тоскливым, но это точно не злость. Он вдруг показался ей слишком взрослым для мальчика пятнадцати лет. А еще Мари готова была поклясться, что в углу его правого глаза блестит слеза. Чувство вины обожгло ей сердце, и она нарушила молчание.

– Прости, – выдавила она.

Он вздрогнул и посмотрел на нее с искренним удивлением.

– За что?

– Я… Я просто плохо спала прошлой ночью, и мне нужно было тебя увидеть. Я пришла слишком рано и пыталась пойти к тебе навстречу.

Курт покачал головой, встал и рассеянно пнул камень.

– Во всем этом не было твоей вины. Моя семья… отличается от большинства других. Вот почему мы живем так далеко от Валда.

– Ты имеешь в виду, вы живете с волками?

Курт приподнял одну бровь, и Мари объяснила свою догадку.

– У того мужчины были волки, и они его слушались. А ты пробежал мимо них, как будто они стеклянные. Но на меня они рычали.

И жутко щелкали зубами.

По телу Мари пробежала холодная дрожь, а потом всё это внезапно обрело смысл. Ну конечно! Семья Курта, должно быть, умеет управлять волками! Вот почему в их первую встречу он заявил, что пока он рядом, они не нападут. И поэтому бегал рядом с ними, не моргая.

– Но что им нужно от меня? – спросила она шепотом, глядя в пространство. – Почему меня отметили?

Торговец назвал ее шрам отметкой.

– Мари, я уже говорил. Магия в этом лесу не такая добрая, как в твоих историях.

– Откуда ты знаешь?

Курт мрачно усмехнулся.

– Ты всё время забываешь. Это мой дом.

– Но почему меня укусил волк? И почему мне никто не говорит, в чем дело?

Мари внезапно пробрала такая ярость, что ей стало трудно дышать. Чем больше она думала об этом, тем больше злилась. Последние несколько месяцев напоминали ей бредовый сон, от которого она никак не могла проснуться.

В этом проклятом месте все всё знают. Торговец, бургомистр, Курт и даже та женщина у дома. Его мать? Да, впрочем, какая разница. Все всё знают, кроме Мари. И все смотрят на нее, как охотники на добычу. Только и ждут, что она споткнется.

– Так работает магия, – виновато сказал Курт. – Им нельзя тебе говорить.

– Но торговец…

– Какой торговец?

Курт изумленно моргнул, и Мари всё ему рассказала про вчерашний разговор с мистером Гаспаром на площади. Пока она говорила, лицо ее друга стремительно бледнело.

– Курт, в чем дело?

Он схватил ее за плечи.

– Мари, тебе нельзя никому об этом рассказывать! Поняла?

Она была слишком напугана, чтобы ответить. Он встряхнул ее и спросил еще раз:

– Ты меня поняла?

Мари рассердилась бы на эту встряску, если бы не ужас в его глазах. Она еще никогда не видела Курта таким напуганным. Он часто был тихим и задумчивым, а иногда любил напустить на себя важности, как все мальчишки его возраста. Но теперь игривость и бравада исчезли.

– Мари, – прошептал он, заглядывая ей в глаза. – Я стараюсь защитить тебя изо всех сил. Здесь происходят вещи, о которых…

– Расскажи меня!

Она наконец обрела голос, и он прозвучал слишком резко.

– Расскажи мне, что происходит! Почему меня укусил волк? Почему торговец сказал, что я в опасности?

– Не могу.

Лицо Мари против ее воли исказилось гримасой отвращения.

– Значит, ты ничем не лучше остальных! – выплюнула она.

Курт выглядел так, будто его ударили в живот, но Мари была слишком расстроена, чтобы обращать внимание на его боль. Она подскочила, вырвавшись из его рук, и отбежала к ревущему водопаду.

Они стояли порознь несколько бесконечных минут.

Когда гнев внутри Мари начал утихать, ей захотелось повернуться. Грустит ли Курт еще? Или, может, вовсе ушел? Но гордость не позволяла ей пошевелить шеей. Кажется, мать говорила что-то о вреде гордыни, но Мари наплевала на это воспоминание. Гордость сейчас – единственное, что удерживает ее от рыданий. Если сурово не скрестить руки на груди и не вздернуть повыше подбородок, она рискует рассыпаться на кусочки.

Мари услышала шаги Курта. Потом позволила ему положить ладонь себе на плечо.

– Мари.

Его голос звучал тихо настолько, насколько это возможно рядом с водопадом.

– Я не могу тебе обо всем рассказать, правда, – сказал он. – Но я могу тебе кое-что пообещать.

Она стояла неподвижно. Он вздохнул и продолжил.

– Я обещаю сделать всё возможное, чтобы защитить тебя.

Мари повернулась и долго-долго смотрела ему в глаза. Встревоженные. И выражавшие такие раскаяние и боль, что она не могла больше злиться. В конце концов, он же просто мальчишка. Да, иногда он ведет себя так, словно владеет лесом, но вряд ли он может контролировать больше, чем она сама.

– Как ты можешь такое обещать? – вздохнула Мари. – Ты всего лишь мальчик.

Вспышка раздражения мелькнула в его глазах.

– Обещаю!

Он шагнул ближе, и его лицо стало свирепым.

– Я не могу остановить всё это, но могу защитить тебя. Ты мне веришь?

Ее первым порывом было сказать «нет». Остатки обиды еще шипели в ней, как тлеющие угли. Но чем дольше она смотрела в его глаза, тем больше вспоминала про всё, что он уже сделал для нее. Он стал первым, кто заговорил с ней, избавив от одиночества. Он подарил ей ее гору. Он нашел ее сегодня в лесу и спас от волков. Курт был всем, что у нее есть в этом темном и некрасивом месте.

Легкая улыбка тронула ее губы, хотя она вовсе этого и не хотела. Мари кивнула Курту и тут же почувствовала, как ее переполнило чувство, которого она не испытывала уже долгие месяцы. Кажется, это называется покой.

Тишина больше не была гнетущей, пока Курт провожал Мари до опушки леса. Остановившись, они долго смотрели на океан из верхушек деревьев над головами. Мари вспомнила про вопрос, от которого не могла отделаться всю дорогу.

– А что имел в виду тот человека, когда сказал, что я та, кто верит в добрую магию?

Курт поморщился.

– Не забивай себе голову. Дядя просто одержим поисками лучшей жизни.

– Твой дядя?

Мари изумилась собственной забывчивости. Вот откуда она знала имя Руперта – брат Курта произносил его, когда застал их за изучением карт.

– С нас и этой жизни хватит, – раздраженно пробормотал Курт.

Мари решила не уточнять, что он имеет в виду, но его слова пробудили идею, от которой в ее сердце вспыхнула надежда. Настолько яркая, что могла бы осветить этот мрачный город и еще парочку таких же.

– Пойдем со мной! – с жаром сказала она, хватая Курта за руки.

Вот чего она хотела больше всего на свете! Кроме исцеления матери, конечно же.

– Куда? – нахмурился Курт.

– Куда угодно! Мы сможем увидеть холодное море и полудевушек-полурыб! И я покажу тебе холмы и виноградники! Мы можем пойти, куда захотим… вместе!

– Сейчас?

Он смотрел на нее так, будто она сошла ума.

– Да нет же, – она покачала головой – Когда станем чуть постарше. Просто уйдем отсюда и не будем оглядываться! Никакой темной магии, никаких загадок. Мы сможем увидеть мир!

Мари крепче сжала его руки.

– Ты же знаешь, Мари, – печально улыбнулся Курт. – Мне нельзя покидать лес. Я нужен семье.

– Но у тебя есть брат! Пусть он помогает семье!

Мари одолело отчаяние. Она уже представила себе будущее так ясно, будто феи показали ей видение, предназначенное только для нее и Курта. Он держит ее за руку, а лес остался позади. Впереди – десятки королевств, от их родной Ваксамии и до далекого Данмарка.

Видение просуществовало один миг, но Мари уже цеплялась за него, как за глоток свежего воздуха. Ей нужна эта надежда. А еще ей нужен Курт. Он заполнил пустоту в ее душе, о которой она раньше даже не подозревала.

– Ты заслуживаешь большего, Курт, – прошептала ему Мари.

Ее дыхание участилось, когда она осознала, что их лица всего в нескольких дюймах друг от друга.

– Хорошо, – мягко сказал он. – Мы уйдем отсюда. Я обещаю.

Глава 6

Год спустя

Мари разогнула спину и вытерла лоб рукавом. Для поздней осени в лесу без солнца в тот было необычайно жарко. Но ее огород и сад выглядели замечательно, и она гордилась своей работой. Конечно, ничего общего с тем, что росло у матери, но зато следующей зимой Мари точно будет, чем кормиться.

Она снова захотела, чтобы Курту позволили посмотреть на плоды ее трудов. Они теперь виделись не так часто, как год назад, ведь ей нужно ухаживать за садом, а ему стали поручать больше дел семьи.

И всё-таки Мари хотелось, чтобы он пришел сюда и увидел. Ведь никакого сада не было бы, если бы не Курт. Как и самой Мари, вероятно, уже не было бы в живых.

Зима в этом году была суровой и пришла неожиданно. Оказалось, что лесной массив, который был слишком плотным для солнца, беспрепятственно пропускал лед, так что телеги торговцев, снабжавших Валд зерном, не могли проехать через ледяные бури.

Горожанам выделили паек из резервных запасов, но Варин был слишком занят в таверне, чтобы его получить. Когда он очнулся, было уже поздно – кто-то более предприимчивый забрал себе их долю. Для отца Мари это стало лишь досадным недоразумением – его насыщал эль, но она не могла питаться так же. Хотя и она не сразу осознала, насколько плохи ее дела.

Когда случился первый ледяной шторм, она выскочила на улицу, замерев от холодной красоты, открывшейся ее глазам. Сосульки свисали с каждой ветки и блестели на крышах и окнах, словно хрустальные украшения во дворце Ледяной девы. Всё вокруг переливалось бело-голубым сиянием, и Мари на секунду перестала жалеть, что переехала в этот город.

Но лед приходил снова и снова, а еды с каждым днем становилось все меньше, и скоро постоянная боль в животе начала мешать Мари восхищаться зимним великолепием. Она чувствовала себя постоянно уставшей и вяло передвигала ноги, неспособная пройти дальше пары футов от дома. По больше части, она просто лежала в кровати, чтобы не тратить силы. Вставала только, чтобы выпечь хлеб из скудных остатков зерна и согреться чаем.

Также она обнаружила, что их дом продувается всеми ветрами, позволяя пронизывающему до костей воздуху свободно гулять в дырах и трещинах. Варин грелся в таверне больше, чем когда-либо, и оказывался дома уже с наступлением темноты. Он засыпал мертвым сном, и у Мари не хватало сил, чтобы разбудить его и попросить обратить внимание на свою скромную персону.

Именно в эти моменты она больше всего скучала по Курту. Он не мог войти в город, а она не могла добраться до леса, чтобы встретиться с ним. Ей не хватало их совместного чтения историй и планирования приключений. Больше всего она хотела, чтобы он снова схватил ее за запястье и потащил за собой через лес, ведя ее к их водопаду.

Спустя два месяца после первой бури они всё-таки увиделись. У Мари закончилась растопка для огня, и она собрала остатки сил, чтобы доковылять до леса и собрать хоть какие-то ветки. Сначала она не заметила Курта, но, наклонившись за очередной деревяшкой для связки, услышала резкий возглас.

– Где ты была? Я искал тебя повсюду!

Курт звучал строго и хотел сказать что-то еще, но, когда она подняла на него лицо, он умолк и просто смотрел.

Лишь тогда Мари осознала, в каком виде она предстала перед ним. Часы, проведенные в доме без света и свежего воздуха, сделали ее бледной и слабой. В последний раз, когда она осмелилась взглянуть в зеркало, доставшееся ей от матери, на нее оттуда посмотрело какое-то чужое лицо. Худая, болезненная девушка с сухими желтыми волосами, безвольно разбросанными по плечам. Под глазами темные впадины, похожие на синяки.

Мари продолжила собирать ветки, но если бы в ней было больше жизни, ее щеки пылали бы от стыда.

Курт взял ее за плечи и заставил взглянуть на него.

– Что с тобой случилось? – прошептал он.

Теперь его голос стал добрее, но это не уменьшило смущение Мари.

– Лед не пустил телеги с припасами, – пробормотала она, не желая смотреть ему в глаза.

– Но вы должны были получить паек.

– Я пыталась, но не смогла унести зерно.

– А твой отец?

Мари не ответила. Курт осторожно ее встряхнул.

– Мари, отвечай! Твой отец получил паек?

– Он мог бы, если бы не был так занят в трактире!

Эти слова оказались острее, чем она рассчитывала. Ее охватил новый вид стыда, и она пожалела, что не может просто раствориться в воздухе. Мари до последнего не рассказывала Курту о пристрастии Варина к выпивке. Одно дело, когда у тебя невнимательный и угрюмый отец, и совсем другое, когда он забывает обо всем, стремясь утопить скорбь в эле.

– Почему он не охотится? – сурово спросил Курт.

Мари усмехнулась и наконец-то набралась смелости, чтобы посмотреть ему в глаза. В них пылал гнев. Но в остальном Курт выглядел прекрасно – в его лице не было и следа того вечного желания есть, что она видела в своем зеркале. Он выглядел здоровее, чем когда-либо, и даже немного подрос с тех пор, как они виделись в последний раз. Его щеки и подбородок тронула неравномерная щетина.

– Охота запрещена, – пожала плечами Мари.

Курт отпустил ее и виновато почесал затылок.

– Точно. Я забыл, – пробормотал он.

– Что ж, – вздохнула Мари. – Ненавижу с тобой расставаться, но…

Глаза Курта широко распахнулись.

– Конечно, здесь холодно, – с жаром ответил он. – Тебе лучше вернуться домой.

Она грустно кивнула. Уходить от него – последнее, чего бы ей сейчас хотелось, но пальцы всё еще были ей дороги, а она их уже почти не чувствовала.

– Прости, – прошептал Курт. – Я хотел бы проводить тебя.

Мари слабо улыбнулась.

– Всё в порядке. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы с отцом.

Она побрела домой, но через пару шагов снова услышала Курта. Он окликнул ее по имени. Мари обернулась.

– Я рад, что твой плащ всё еще красный, – сказал он. – Так я смогу найти тебя, когда ты снова потеряешься в лесу.

Его взгляд был печален, как и его улыбка. Всю дорогу до дома Мари чувствовала его взгляд на своей спине. Придя домой, она сложила связку веток у огня, чтобы они могли просохнуть, и заснула до самого вечера. Ее разбудил голос Варина.

– Мари! Это что такое?

Она попыталась смахнуть сон и поплелась к двери. Отец держал в руках мертвого кролика и тугую связку бревен, завернутых в бурую ткань.

– Где ты это взяла? – грозно спросил отец.

– Я… – ошеломленно пробормотала Мари. – Не знаю. Этого не было, когда я выходила в последний раз.

Она уже обо всём догадалась и силилась сдержать улыбку, которая была готова расползтись по ее лицу. А вот Варину было не весело.

– Тут охотиться нельзя! – потряс он кроликом перед ней. – Ты собираешься меня подставить?

– Это скорее всего от Курта, – поспешила объясниться Мари. – Его семье можно охотиться, помнишь?

Варин впился в нее долгим взглядом, но потом вручил ей маленькую тушку.

– Ладно, приготовь его, он всё равно уже мертв, – он проследовал внутрь и начал стягивать грязные сапоги. – В таверне давно подают протухшее мясо, меня блевать от него тянет.

Мари сжала губы так сильно, что они побелели. Он что, ел мясо всё это время? И даже не подумал принести ей? Сама она не видела дичи с самого начала зимы. Но как бы ей не хотелось поругаться с отцом, сил на это не было.

Суп, который Мари приготовила в тот вечер, показался ей самым вкусным в ее жизни.

С того дня она каждый день находила у порога то кролика, то какую-нибудь птицу, а еще сухую связку дров. Мари крепла день ото дня, наконец позволяя себе наесться, и когда пришла весна, она уже была так же здорова, как и раньше.

В их новую встречу Курт ничего не сказал про еду и дрова, но в его глазах искрилась радость, пока он наблюдал, как Мари уверенно шагает к нему.

Она была бесконечно благодарна ему за то, что он для нее сделал, но ее переполняла решимость не дать подобному повториться. Нельзя больше ни от кого зависеть хотя бы в плане еды.

Как только земля оттаяла, Мари умоляла Курта научить ее садоводству в месте без солнца. Она помнила, что у целительницы, которая убила ее мать, был сад, хоть и напоминавший кладбище растений. К тому же, из того странного дня рядом с домом Курта она запомнила не только волков.

– У твоей мамы чудесный сад! Может, она могла бы меня…

– Точно нет!

Это прозвучало так резко, что она вздрогнула.

– Ты туда не пойдешь.

– Но как мне еще научиться? – заскулила Мари.

Они сидели у водопада впервые с тех пор, как растаял снег. Мари, конечно, понимала, что Курт пытается защитить ее, но ей отчаянно хотелось уметь больше, раз уж она застряла в этом городе.

В итоге Курт пообещал, что научит ее всему, что знал сам.

– Ты умеешь работать в саду? – Мари недоверчиво подняла бровь.

Курт казался слишком беспокойным для того, кто мог хоть что-нибудь вырастить. А еще она помнила, что все мальчики, с которыми она была знакома, считали работу в саду исключительно женским делом. Поливка и прополка ущемляли их гордость.

– Когда я был маленьким и не слушался родителей, – пояснил Курт, – меня наказывали работой в саду.

– И до сих пор наказывают?

Мари не могла сдержать озорной улыбки. Она представила Курта стоящим над грядками, и эта картина показалась ей необычайно забавной.

– Теперь я стараюсь не попадаться, – подмигнул он.

Верный своему слову, в следующий раз Курт принес с собой ассортимент ростков и семян и объяснил, как всё это закапывать и поливать, чтобы осенью можно было собрать урожай.

Мари добросовестно трудилась всё лето и теперь, на исходе теплых дней, она по праву гордилась собой, жалея лишь об одном – Курт не мог всё это увидеть.

– Мари!

Голос отца прервал ее размышления о саде и Курте.

– Ты сегодня рано, – ответила она, вытирая руки о фартук.

Обычно Варин из кузницы направлялся прямиком в таверну, а не домой.

– Нам нужно купить тебе ленту! – сказал он.

Она непонимающе моргнула.

– Ленту?

– Именно! На праздник. Ты ведь уже достаточно взрослая, чтобы танцевать!

Мари невольно улыбнулась. Варин до сих пор чувствовал свою вину за то, что в прошлом году пропустил ее день рождения. Зимы для него как будто бы и не было, и сейчас он снова пробовал стать примерным отцом.

Он часто заставлял ее выбираться в Валд вместе с ним, убежденный, что ее нежелание общаться с горожанами – не более, чем застенчивость. Он заговаривал с каждым, кого встречал, и заставлял их знакомиться с Мари под его суровым взглядом. После этого Варин выглядел довольным, уверенный, что нашел дочери нового друга.

У Мари не хватало духу его переубедить. От чего-то ее сердце сжималось в эти моменты.

– Спасибо, но не думаю, что мне пригодится лента, – сказала Мари, собирая садовый инвентарь. – Сомневаюсь, что кто-то из мальчиков захочет со мной танцевать.

– Ерунда, – отмахнулся Варин. – Ты уже такая же красива, как твоя мать.

– Они со мной даже не разговаривают.

– Они просто стесняются! Ты ведь не даешь им шанса.

Варин последовал за дочерью в дом. Она положила инвентарь, вымыла руки и начала нарезать хлеб к ужину.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Мари.

– Ты всё свое время проводишь в лесу с этим мальчишкой. Ему будет полезно узнать, что у него появился конкурент.

По щекам Мари пополз румянец.

– Курт просто друг.

Произнеся эти слова вслух, она поняла, насколько они абсурдны. Просто друг вряд ли бы стал кормить ее всю зиму. Да и в целом «друг» – не совсем подходящее слово, чтобы объяснить, кем Курт стал для Мари. Но если не друг, то кто он?

– Дочь, – Варин мягко взял нож из руки Мари. Его глаза переполняла вина. – Пойдем сюда.

Он подвел ее к деревянному сундуку в углу и опустился на колени рядом с ним, доставая из кармана маленький медный ключ. У Мари перехватило дыхание. Это сундук матери. Они не прикасались к нему с самой ее смерти.

– Твои платья скоро снова станут коротки, – сказал Варин.

Он вытащил из сундука сверток ткани и нежно его погладил.

– Кажется, ты уже достаточно высокая, чтобы носить мамины платья.

Мари не двигалась. Гнев и боль смешались в ее груди, и она не смогла бы произнести ни слова, даже если бы сильно захотела. Отец не видел, что она умирала от голода, но умудрился заметить ее рост. Как всё это может сочетаться в одном человеке?

Варин вряд ли увидел эмоции, бушевавшие в дочери. Он не поднял на нее глаза, а лишь продолжал ласкать у себя на коленях платье покойной жены, будто новорожденного младенца.

– Я знаю, Мари, что выпиваю больше, чем должен. Когда я увидел, что твое платье становится коротким, то понял, что у меня сейчас недостаточно денег, чтобы купить тебе новое. И это… Это навело меня на мысль…

Его голос дрогнул. Варину потребовался глубокий вдох, чтобы снова заговорить.

– Я представил, что бы сказала Амалия, если бы видела меня сейчас.

Он, наконец, поднял на Мари глаза, покрасневшие от скопившихся слез.

– По правде говоря, я паршивый отец. Я просто… просто не знаю, как жить без нее. Но я стараюсь, Мари. Это большее из всего, что я могу сделать.

Мари пребывала в шоке. Она не слышала от отца так много слов с тех пор, как они приехали в лес.

– В ту ночь, когда ты сбежала, – продолжил Варин, – когда мы потеряли ее… Я почти был готов закончить всё это. Невыносимо знать, что я позволил ей умереть, хотя ты пыталась меня предупредить. Я был близок к тому, чтобы сдаться. Потом этот охотник привел тебя обратно, и мне пришлось идти дальше. Но я не могу. Не без посторонней помощи.

«Не без помощи эля», – промелькнуло в голове у Мари, она и чуть не усмехнулась этой мысли, но вовремя сдержалась.

– А потом я увидел, что твое платье слишком короткое…

Он осекся, проглатывая слезы. А затем развернул платье, которое держал в руках. Ярко-красное – Амалия такие очень любила.

Варин умоляюще смотрел на дочь.

– Я не могу даже представить, что бы она сказала, увидев, сколько боли я причинил ее девочке.

Мари присела рядом с ним и дотронулась до платья. Отец плакал впервые с той ночи, когда умерла мама. Конечно, эти слезы не могли ее не тронуть, но… Сколько раз она должна его прощать?

Она всё еще прекрасно помнила слабость в ногах и постоянное чувство голода. Помнила сцену в доме целительницы, когда она умоляла не вливать в ее мать отраву. Всё еще слышала, как бабушка кричит, что ей нужно бежать из этого леса.

Мари не хотела его прощать. Он причинил ей боль слишком много раз. Но всё-таки она вспомнила слова матери, которые та произнесла после ссоры с Варином – одной из самых крупных и громких на памяти Мари. Она не помнила, из-за чего именно они ругались, но хлопки дверей и звон разлетающейся посуды прочно засел в ее памяти. Как и те слова.

– Почему ты сказала, что любишь его, если злишься? – спросила маленькая Мари.

Амалия устало покачала головой и криво улыбнулась.

– Никогда не знаешь, какие твои слова будут последними. Если Создатель призовет меня слишком рано, я не хочу жалеть о своих последних словах.