Текст книги "Девочка для вожака, или Замуж за волка (СИ)"

Автор книги: Эль Вайра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

– Мари, живо в дом! – скомандовал дедушка, бросив посох в сторону Курта. – Мы можем случайно тебя задеть.

Мари нахмурилась, но встала и сделала, как ей сказали. В доме бабушки и дедушки мало что изменилось, и в том числе обращение Ленза с Мари. Прошедших пяти лет он решил не замечать и всё еще вел себя с ней так, будто ей тринадцать.

Сначала она даже находила это милым, но прошло уже две недели, и раздражение одолевало ее всё сильнее из раза в раз.

– Он боится тебя потерять, ты же знаешь, – сказала Ильзе, не поднимая головы, когда Мари вошла в дом. Бабушка резала картошку за столом. – Он отчаянно пытается найти способ удержать тебя здесь.

Все еще раздраженная, Мари взяла нож и присоединилась к бабушке в нарезке овощей.

– Что случилось с его ногой? – сменила она тему.

То, как дед хромает, она заметила на сразу, а примерно на третий день, когда он оставил посох в доме и ходил по двору без него. Мари пыталась спросить у дедушки лично, но он хранил гробовое молчание и удалялся каждый раз, когда она об этом говорила.

И бабушка тоже сделала паузу после вопроса внучки, но всё-таки решила ответить.

– Он пытался спасти тебя.

Мари чуть не выронила нож, но взяла себя в руки и продолжила слушать.

– Он вернулся домой на следующий день после того, как вы уехали. Я рассказала ему, куда тебя повез отец, и он бросился за вами в погоню. Ни еды, ни воды не взял, старый дурак, – Ильзе нахмурилась и покачала головой. – Лошадь загнал так, что она чуть не издохла. Когда он подъехал к Валду, его там встретили несколько человек. Они отказались его пропускать. Он, конечно, пытался бороться, но был измотан и в итоге его прогнали. Он сломал лодыжку, пока бродил по этому несчастному лесу.

Мари попыталась сглотнуть ком в горле. Подумать только. Дедушка был так близок в тот день, когда ее мать умерла.

Закончив с овощами, Мари перевела взгляд на окно. Несмотря на больную ногу, дедушка вертел своим посохом так, будто он был частью его. Он тренировал Курта каждый день, и каждый день они заходили в дом грязные и не в духе.

Йохан тоже пытался тренироваться, но быстро оставил эту затею.

– Как всё это поможет Курту обрести покой? – с сомнением спросила Мари.

Бабушка сухо рассмеялась.

– Твой дедушка находит эту практику… хм, расслабляющей. Он тренировался с одним мастером, когда мы жили на востоке. Собственно, так он разрушил заклинание. Он говорит, что в этих движениях есть что-то, что помогает ему сосредоточиться и посмотреть на жизнь в перспективе. Ничего волшебного, конечно. Чистая сила воли и духа.

Ильзе тоже глянула в окно и тепло улыбнулась.

– Может показаться, что это не так, но он делает всё, что в его силах, чтобы помочь Курту.

Несмотря на заверения бабушки, Мари не была уверена, что тренировки успокаивают Курта так, как на то рассчитывал дед. Пот струился по его лицу и шее, заставляя его тонкую рубашки липнуть к его груди и спине.

Только когда бабушка снова тихо рассмеялась, Мари поняла, что таращится на Курта во все глаза, уже не сочувствуя ему, а наслаждаясь видом, открывшимся перед ней. Было так трудно поверить, что это тот самый мальчик, которого она встретила в лесу. Он всё еще был жилистым, но за прошедшие годы всё-таки успел стать крепче и прямее. В нем чувствовалась сила. А странное изящество его движение заставляло Мари трепетать рядом с ним, как смехотворно застенчивая девчонка.

– Приятный мальчик, – мягко заключила бабушка. – Вы с ним еще увидите, на что способны два влюбленных человека.

Мари отвернулась от окна. В ее голове снова возник вопрос, которого она старательно избегала последние две недели. Но всё-таки она должна была знать.

– Почему вы не вернулись, когда поняли, что проклятие можно разрушить?

Ильзе замерла на несколько секунд, а потом вздохнула и продолжила заниматься ужином.

– Правильный выбор не всегда самый простой, – наконец сказала она.

Выбор. Это слово для Мари стало отдавать горечью в последнее время. Если чары не будут разрушены, она вернется в волчий город, потому что не может позволить всем, кто живет в нем и рядом с ним умереть. Или может? В конце концов, она ничего им всем не должна. Вот и ее бабушка не была должна. И она сделала другой выбор, поставив личное счастье выше блага других.

Какое из этих решений верное? У Мари не было ответа.

– Мы с твоим дедушкой прожили замечательную жизнь, – тихо сказала Ильза, – но никогда не возвращаться, чтобы сказать им, что мы нашли путь… это наше бремя. И это одна из причин, по которой твой дедушка так тяжело сейчас всё это воспринимает. Если бы мы пошли назад и рискнули нашим счастьем, чтобы показать им выход, ты, вероятно, не оказалась бы во всём этом бардаке. Но, – она кивнула в сторону Курта, – кажется, добрый Создатель позаботился, чтобы ты не была одинока.

Следующие полчаса Мари посвятила готовке и обдумыванию слов бабушки. Итак, Ильзе считала, что их с Лензом выбор был ошибочным. Но от осознания этого факта Мари не стало легче. Может, она сама и собирается поступить правильно, но едва ли этот выбор сделает ее счастливой.

Мужчины завалились в дом, как стадо диких животных.

– Ильзе! – крикнул дед. – Принеси воды и тряпки!

– Бог ты мой, что случилось?

Кровь капала из раны под глазом Курта, а шишка на лбу Ленза уже начала краснеть и набухать.

– Практика немного вышла из-под контроля, – пробормотал дед.

Курт не сказал ни слова, но он выглядел взбешенным до предела.

– Дедушка, я позабочусь о Курте, – сказала Мари. – На самом деле, я хочу кое-что ему показать, так что сегодня отвлекитесь от тренировок.

– Мари, – нахмурился Ленз, – если он сможет…

– У меня тоже есть способы обрести покой, – почти рассмеялась Мари. – Я покажу ему нашу гору.

Курт выглядел сердечно благодарным, когда Мари вывела его из дома и повела к колодцу, чтобы промыть рану.

– Далеко не уходите! – прокричал им вслед дедушка.

– Не волнуйся, Йохан всё равно поблизости!

Йохан, по своему обыкновению, проводил большую часть дня в волчьем обличии. Как только он убедился, что Ленз не собирается забивать Курта до смерти, он предпочел исчезнуть, возвращаясь только к ужину. Было очевидно, что он так и не простил Ленза и Ильзе за их побег.

– Похоже, всё не так уж плохо, – сказала Мари, набирая воды.

Курт уселся на землю и откинулся на каменную стену маленького колодца.

– По крайней мере, у дедушки на лбу след от удара, а не от укуса, – посмеивалась Мари.

– Я не боялся его, я был зол, – пробормотал Курт. – Он говорит, что мне нужно обрести покой, а потом снова и снова колотит меня этой проклятой палкой.

– Ну, тогда попробуем кое-что новое.

Мари осторожно прикоснулась тканью к ране Курта. Когда кровь остановилась, Мари даже стало немного грустно. Она обнаружила, что наслаждается этим моментом и хочет, чтобы он продлился еще немного. Было что-то теплое и комфортное в том, чтобы заботиться о Курте. Будто именно для этой цели она вообще была рождена.

Ей нравилось прикасаться к его лицу и поворачивать его туда-сюда, чтобы промокнуть щеки и лоб. Когда Мари закончила, то поняла, что Курт пристально смотрит на нее, а не отводит в смущении глаза, как это делает она сама.

Его глаза выглядели голодными и вглядывались в ее лицо так, будто никогда не видели его прежде. Ее пальцы задержались на подбородке Курта дольше, чем требовали приличия, и Мари почувствовала, что у нее сбилось дыхание.

– Если вы собираетесь спуститься с горы до темноты, идите сейчас! – крикнул Ленз из дверного проема. – Я хочу, чтобы ты вернулась домой к ужину, Мари. И помни, я всё вижу!

Мари глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь совладать с собой и ответить ему спокойнее.

– Хорошо, дедушка.

Как только они услышали, что дверь захлопнулась, Мари швырнула тряпку в каменную стену колодца, позволив себе небольшую вспышку раздражения.

Курт встал на ноги, и Мари взяла его за руку, увлекая за собой на дорогу, а потом вверх по тропинке и в гору. Она отбросила лишние мысли и решила, что сегодня ее настроение будет хорошим.

Пяти последних лет будто бы не бывало – Мари хотелось перейти на бег. Она могла выйти к своей любимой горе даже с завязанными глазами. Хруст камней под ногами был для нее самым желанным в мире звуком.

Забавно, но когда-то тропа, ведущая наверх казалась Мари гораздо круче.

Ни Курт, ни Мари не проронили ни слова, пока поднимались. Она несколько раз оглядывалось на него и неизменно видела удивление в его глазах. Это заставило ее улыбнуться еще шире. Да, по этой горе подниматься гораздо проще, чем по лесному водопаду.

Ничего Мари не хотелось сильнее, чем чтобы Курт полюбил ее гору так же сильно, как она сама.

Примерно через полчаса они остановились на уступе, таком же широком, как ее спальне. Отсюда открывался обзор на долину – линии виноградников прерывались небольшими домами и садами, а еще пастбищами для рогатого скота и овец. Видно было даже несколько прудов, отражающих кристально-голубое небо.

Мари услышала, как Курт нервно вздохнул. Она закрыла глаза и улыбнулась, вдыхая ароматный воздух.

– Не смотри вниз, – предупредила она Курта, не открывая глаз.

– Ты уверена, что тут безопасно? – пробормотал он.

– В детстве я приходила сюда каждую неделю и ни разу не упала.

Мари открыла глаза и взглянула на Курта. Он выглядел настороженным.

– Это лучшее место, чтобы дышать, – сказала она. – Здесь ты не задыхаешься между деревьями, отрезанными от солнца.

– В лесу можно дышать, – усмехнулся Курт, а потом поддразнил ее: – И в моем мире тебе не кажется, будто ты вот-вот упадешь с его края.

Мари чуть было не накрыло волной разочарования, но Курт тут же послал ей теплую улыбку.

– Но ты права. Тут очень красиво. Это особенное место.

Он сделал паузу и добавил:

– Я всегда пытался представить, как выглядит небо за пределами леса, но такого представить не мог.

Они немного помолчали.

– Чего я не понимаю, так это почему люди вообще остаются в Валде, – тихо начала рассуждать Мари. – Если бы я была одной из них и у меня был бы выбор между темным лесом и всем этим…

– Начнем с того, что большинство людей не так хорошо осведомлены, как ты или твои бабушка с дедушкой, – Курт игриво взъерошил ее волосы. – Ты видела свободу и выросла на волшебных историях, а жители Валда ничего другого не знают. У них просто всё всегда так и было.

Он перевел взгляд в небо. Там плыли редкие пестрые облака.

– Мой народ хочет сбежать из леса из-за проклятия, но на самом деле большинство понятия не имеет, что делать за пределами нашей деревни.

Поколебавшись, он продолжил:

– После того, как Ильзе и Ленз сбежали, мой дед запретил кому бы то ни было покидать деревню без особого приказа, – Курт взглянул на Мари почти смущенно. – Я первый с тех пор нарушил правила.

Мари улыбнулась его признанию. Затем она замялась, но всё-таки решилась на вопрос, который ее интересовал.

– А… А какими были твои родители? Я имею в виду, как пара.

Курт пожал плечами.

– Не идеал, конечно, но я и правда не замечал, что что-то не так лет до двенадцати, – он грустно вздохнул. – Отец любил маму, но не всегда знал, как это показать. Но он старался. Искал способы заставить ее улыбнуться, чтобы она чувствовала себя как дома. Он… его ранило, что он так и не смог пробудить в ней желание остаться. Искреннее.

Мари снова закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Думаешь, оно того стоило? – спросила она спустя полминуты тишины. – Приходить сюда, рискуя всем ради моих догадок?

Курт шагнул к ней ближе. От взгляда его золотисто-карих глаз ей стало даже теплее, чем от солнца.

– Да, – ответил он самым серьезным. – Сюда стоило прийти хотя бы для того, чтобы понять, почему ты такая странная.

Мари хохотнула и шлепнула его по руке.

– Эй! Я не странная!

– О, это не твоя вина, – невинно ответил он. – Просто горный воздух заставляет делать сумасшедшие вещи.

– Какие?

– Такие.

Не колеблясь, он наклонился и нанес ей быстрый и звонкий поцелуй в щеку. А потом бросился бежать дальше по горной тропе.

– Курт!

Мари, смеясь, бросилась следом.

– Курт, осторожнее!

Когда она догнала его, он уже стоял на уступе выше, снова благоговением глядя на долину. Мари замерла, неспособная оторвать от него глаз. Курт повернулся, чтобы посмотреть на нее, и его лицо опять стало серьезным, а его темно-каштановые волосы развевались на ветру.

Он подошел к ней и взял ее за руки. Когда он заговорил, то почти перешел на шепот.

– Даже если ничего не получится, – сказал он, – то ты уже дала мне больше, чем любая чистокровная любому вожаку до нас. На смертном одре я смогу с чистой совестью сказать, что мы пытались.

Он обвил ее талию одной рукой и притянул к себе. У Мари перехватило дух. Аккуратно, свободной рукой, он взял ее за подбородок и приблизил ее лицо к своему.

Мари чувствовала, как безрассудно бьется ее сердце. Или это его? Где чье сердце было не разобрать.

Золотые блики солнца отражались в его глазах, на мгновение заставив ее поверить, что сейчас он раствориться в облаке магии. Но сильные руки, которые держали, были очень теплыми и очень настоящими. Мари поймала себя на том, что смотрит уже не в его глаза, а на его губы.

Курт начал медленно наклоняться, когда голос Ленза врезался в волшебную тишину момента.

– Мари! Скоро стемнеет! Я хочу, чтобы ты вернулась домой!

Она разочарованно выдохнула и закрыла глаза.

– Нужно было забраться выше, – сердито проворчал Курт.

Мари неохотно отстранилась от него, чтобы взглянуть вниз. Дедушка смотрел прямо на них.

Она взяла Курта за руку и, изо всех сил стараясь улыбнуться, потянула его за собой.

– Давай, горный козлик. Научим тебя отсюда спускаться.

Глава 18

Следующие несколько дней Мари казалось, что она ходит по облакам. Это было странно, учитывая, что ничего такого не произошло и, по сути, всё осталось, как прежде. Курт еще не обрел покой, а дедушка всё еще не мог начать относиться к нему без предубеждения.

И всё же после прогулки по горе Мари не могла перестать улыбаться.

Между тем пошла уже третья неделя их пребывания на ферме. Мари отчаянно гнала от себя мысли о том, что, вероятно, их с Куртом план провалился, и ей всё-таки придется вернуться в волчий город.

Чтобы отвлечься хоть как-то, она помогала бабушке и дедушке собирать ранний урожай. К ней в этом деле присоединился Курт, который искал любые поводы, чтобы отказаться от очередной тренировки.

Кажется, боевое искусство, которое подарило покой Лензу, вовсе ему не подходило.

– Мари, не отвлекай его! – рявкнул дедушка, когда она в очередной раз подошла к Курту, который трудился в поле. – Дни становятся короче, мы должны успеть всё собрать на этой неделе.

Она закатила глаза и кивнула, передавая Курту ведро воды, чтобы он мог напиться.

Курт сделал несколько глотков и покачал головой.

– Он командует тобой так, будто верит, что ты не способна думать самостоятельно.

Мари улыбнулась и пожала плечами.

– Да, но… Он всегда был суров, но, когда я была маленькой, он взял меня…

Ее прервал звук приближающей лошади. Они стояли на виду, и кем бы ни был посетитель, он мог их увидеть, поэтому Мари неохотно направилась к воротам, чтобы поприветствовать гостя. Она узнала в нем владельца скотоводства, который жил ниже по дороге.

Мужчина, немного моложе, чем был бы сейчас ее отец, был весь в дорожной пыли. Он приехал на телеге, в которой сидел новорожденный теленок.

С копной седеющих черных волос и широко посаженными глазами, мужчина уставил на Мари, когда увидел ее. Она же пыталась вспомнить про него хоть что-то. Кажется, он овдовел как раз перед тем, как ее семья переехала в Валд.

Курт последовал за ней, и бабушка с дедушкой тоже вышли.

– Ленз! – крикнул мужчина, спрыгивая с лошади. – Ты вроде хотел купить у меня теленка, а? Этот тебе должен понравиться.

Он сделал паузу, прежде чем спросить:

– Это Мари?

– Да в обоих случаях, – проворчал дедушка.

Пока Ленз осматривал теленка, мужчина проделывал то же самое с Мари. Курт нарочито громко откашлялся, когда взгляд соседа готовился соскользнуть с лица девушки и отправиться гулять ниже.

Подняв глаза, мужчина, кажется, впервые заметил Курта.

– А это кто?

Все замерли, не зная, что сказать. Курт и Йохан не покидали пределы фермы, чтобы не вызвать вопросов, на которые проклятие всё равно не позволит им ответить. Но всеобщее молчание на прямой вопрос выглядело так же подозрительно, как появление в Майсене незнакомцев, так что Мари собралась с духом и выпалила:

– Это мой жених!

Мужчина вяло кивнул и пробормотал Курту приветствие, а Мари не упустила вспышку ярости на лице деда.

– Вы идете на свадьбу Адлера в конце недели? – спросил гость у Ильзе.

– Мы еще не решили, – натянуто ответила та.

– Жаль, а то люди уже начинают шептать, чего это Ильзе и Ленз совсем носа не показывают в деревне, – он усмехнулся. – Скрываете что-то, а?

Бабушка и дедушка обменялись тревожными взглядами, а потом Ленз сказал:

– У нас урожай в этом году рано и обильно пошел. Стараемся сохранить темп работы.

– Но мы, пожалуй, будем на свадьбе, – вмешалась Ильзе.

Мужчина и Ленз еще несколько минут обсуждали покупку теленка и ударили по рукам. Когда сосед уезжал, то бросил на Мари еще один жадный взгляд, а дедушка, разъяренный, подлетел к ней и Курту.

– Мари, – строго сказал он, – я не желаю больше слышать от тебя подобную чепуху!

– Что ты… – начала она, но Курт ее перебил.

– Я бы не назвал нашу помолвку чепухой, старик.

Ленз пару мгновений молчал и тяжело дышал, а затем повернулся к Ильзе.

– Ну, вот и всё. Я не могу больше притворяться, что позволю своей внучке выйти замуж за эту псину.

– О, ну ты-то был лучшим выбором для своей жены, – съязвил Курт.

Ленз впился в него гневным взглядом.

– Я изменился для своей жены, а не просто вешал лапшу на уши, что могу разрушить чары, когда захочу, – прошипел он.

В следующий миг они вцепились друг в друга, и Мари не успела опомниться, как нос Ленза оказался в крови, а Курт валялся на земле, сбитый с ног посохом. Ленз ударил его палкой в грудь.

Лицо Курта исказилось болью и ненавистью. Он попытался встать и этим спровоцировал новые удары.

Мари, не помня себя от захлестнувшей ее ярости, схватила с земли первый попавшийся камень и бросила его в мужчин. Она намеренно промахнулась, но сумела привлечь их внимание. И когда они застыли, Мари услышала, как произносит слова, которых никогда никому из них не говорила раньше.

– Я ненавижу вас обоих! – крикнула она.

И в тот момент она не врала.

Она развернулась и побежала к горе так быстро, как позволяли ее ноги. Рванула вперед с такой скоростью, будто за ней по пятам гнались злые духи. Слезы жгли ей глаза. Должно быть, бабушка остановила Ленза и Курта, потому что ее никто не преследовал.

Мари не нашла в себе сил взобраться на гору, где всего пару дней назад произошел один из самых волнующих моментов в ее жизни. Вместо этого она свернула с тропы и направилась к деревьям. Она бродила среди них, пока не нашла достаточно плоский валун, чтобы плюхнуться на него. Сделав это, она растворилась в рыданиях.

Часть ее задавалась вопросом, не была ли она сейчас слишком далеко от Курта и Йохана. Они ведь всё еще не знали, на какое расстояние она может от них уйти.

Но другая ее часть вовсе об этом не заботилась, потому что была злее, чем когда-либо. Сцены того, что могло произойти, мелькали у нее в голове. Курт мог бы потерять контроль. Ленз мог бы сломать Курту пару костей или того хуже.

Но всё же ей было всё равно. Да, она знала, что дедушка не одобряет Курта, но подумать не могла, что это может зайти настолько далеко.

В попытке успокоиться, Мари глубоко вздохнула и позволила своему разуму погрузиться в окружавшие ее звуки. Нужно закрыть глаза и просто наслаждаться чистым воздухом и спокойствием природы.

Ручей струился где-то позади нее. Рядом квакала жаба. Птицы в своем путешествии на юг пели прощальные песни, поскольку лето показало первые признаки старения.

Среди царящего вокруг умиротворения она услышала шорох листьев и тяжелые, приближающие шаги. Ее лицо исказилось гневом – наверняка это Курт, которого ей сейчас вовсе не хотелось видеть. Слезы подступили с новой силой, и из груди Мари вырвался всхлип.

– У вас всё в порядке, мисс?

Она вздрогнула. Голос казался незнакомым. Мари повернулась и увидела молодого человека, стоящего в нескольких шагах от нее. В руках у него были лук и стрелы.

– Вас кто-то обидел? – спросил молодой человек.

Потребовалось еще мгновение, прежде чем Мари узнала того, кто стоит рядом с ней. Взрослый или нет, его рыжие кудри и веснушчатое лицо невозможно было ни с кем спутать.

– Гензель!

Мари встала и раскинула руки, чтобы обнять друга своего детства.

– Мари? – его лицо озарилось узнаванием. – Когда ты вернулась?

Несмотря на недавние слезы, Мари не могла не улыбнуться.

– Пару недель назад.

– Не видел тебя в деревне, – он провел рукой по своем огненным волосам и рассмеялся. – Старая Берта рассказала бы всему Майсену, если бы тебя увидела.

– Она еще жива? – рассмеялась Мари вместе с ним.

Городская сплетница Берта была древней, как грязь, еще когда Мари была ребенком.

– Конечно! Кто еще догадается о том, что делают соседи?

Гензель немного помолчал, добродушно рассматривая Мари.

– Выглядишь… здорово, – сказал он.

Мари покраснела, и приятное волнение разлилось по ее телу.

– Спасибо. Ты… Ты тоже.

Она вдруг почувствовала ту же глупую застенчивость, на которой часто ловила себя, когда рядом с ней стоял Курт.

Гензель был невысоким, но всё-таки выше Мари. Мальчика-сорванца, за которым она когда-то носилась по холмам вместе с его младшей сестрой, казалось, больше не было. Перед ней стоял видный юноша с открытым и добрым лицом.

– Охотишься? – Мари прервала молчание и указала на оружие в его руках.

– Что? – Гензель вздрогнул, словно вышел из оцепенения. – А, это… Да. Хотел подстрелить пару кроликов на ужин. Я… мы с Гретель теперь живем в доме отца Хенрика, помогаем вот ему.

– О… А что случилось…

– Наш дом сгорел три года назад. Отец умер в пожаре.

– Мне… очень жаль.

Мари действительно сочувствовала его потере, но, если честно, не от всей души. Отец Гензеля был пьяницей, но, в отличие от Варина, взял за привычку бить своих детей, когда приходил домой в предрассветный час. Следы его гнева неделями не сходили с лиц и рук Гензеля и Гретель, а как только начинали заживать, на их месте тут же появлялись новые.

– А что насчет тебя? – спросил Гензель. – Твоя семья вернулась, чтобы остаться?

– Нет, – тихо сказала Мари. – Нет, я просто приехала навестить бабушку и дедушку перед… своей свадьбой.

Было так странно произносить это вслух. Злость на Курта и дедушку вновь зашевелилась в ее душе, но не охватил ее целиком, и она заметила, что лицо Гензеля немного помрачнело на ее последних словах.

– А… понятно. Значит, и твой жених тоже здесь?

Мари кивнула.

Они помолчали еще полминуты, и тишина стала ужасно неловкой. Наконец, Гензель откашлялся.

– А… эм… А почему ты тогда тут одна и плачешь?

– Я просто поняла, что буду скучать по нашей горе, – медленно сказала Мари, стараясь не выдавать слишком много эмоций. – И уже собиралась домой.

Тревога по поводу того, что она слишком далеко от Курта и Йохана всё-таки взяла над ней верх сейчас, когда злость поутихла.

– Могу… – Гензель замялся. – Могу я проводить тебя? Если ты не против, конечно.

– Да, звучит неплохо, – улыбнулась Мари.

К счастью, пока они шли по тропе, Гензель больше ничего не спрашивал о личной жизни Мари. Они предпочли посвятить разговор воспоминаниям об их детских проделках. Только когда он привел ее на крыльцо бабушки и дедушки, он спросил:

– Ты будешь на свадьбе Адлера?

– Бабушка говорит, что да.

Гензель довольно улыбнулся и кивнул Мари на прощание, а потом отправился по своим делам. Мари смотрела ему вслед и даже почувствовала себя довольной внезапным воссоединением со старым другом, пока не вспомнила о причине своего побега.

– Кто это был?

Голос Курта звучал низко и грозно, когда он вышел к ней из вечерних теней.

Ильзе и Ленз тоже вышли во двор.

Мари собиралась ответить, но увидела, как дедушка бросает на Курта полный ярости взгляд, а тот, в свою очередь, возвращает ему точно такой же. Ненависть на их лицах снова разожгла в Мари гнев. Вместо того, чтобы ответить Курту, она повернулась к бабушке и говорила будто бы только с ней.

– Гензель был достаточно добр, чтобы спросить о моем состоянии и проводить меня до дома.

Произнеся это, Мари кинула беглый взгляд на Курта и заметила, как исказились его черты.

– Ну, это мило с его стороны, – пожала плечами бабушка.

– Да, очень мило, – Мари гордо вздернула подбородок. – А теперь, если вы не возражаете, я пойду прилягу. Устала, знаете ли.

Она решительно зашагала к двери, но резко остановилась.

– Бабушка!

– Да, милая?

– Если они еще не поняли, пожалуйста, скажи дедушке и Курту, что если они вытворят что-то подобное еще раз, я не буду разговаривать ни с одним из них до конца жизни.

Семья молчала, пока Мари шла в свою комнату. Как только дверь за ней закрылась, крупные слезы покатились из ее глаз, а рыдания начали сотрясать тело. Но не только воспоминания о драке причиняли ей боль.

Она не могла взять толк, как ее дедушка, который пошел против всех правил, чтобы достигнуть своей мечты, теперь отказывает Мари в праве на ее собственный выбор. Он лучше других должен знать, что это значит – следовать своим путем, каким бы он ни был. И если она видит свой путь в том, чтобы остаться с Куртом, то Ленз должен поддержать ее, а не чинить преграды.

По крайней мере, ей так казалось. До сегодняшнего дня.

– Мари, – прошептал Курт с той стороны двери.

Прежде чем он успел продолжить и сказать еще хоть слово, она услышала приглушенный голос Ленза, который, очевидно, стоял на другом конце коридора. Она не поняла, что именно дедушка говорил, но ответ Курта был едким и ядовитым.

– Если мы каким-то чудом провернем это и снимем проклятие, не жди, старик, что я когда-нибудь позволю ей сюда вернуться.

Как раз в тот момент, когда Мари подумала, что ее сердце не может болеть сильнее, она почувствовала, как оно разрывается на части.