Текст книги "Девочка для вожака, или Замуж за волка (СИ)"

Автор книги: Эль Вайра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Мари гнала лошадь настолько быстро, насколько могла, но ей пришлось замедлиться, когда она приблизилась к волчьему городку. Последнее, чего бы ей сейчас хотелось – чтобы стая наткнулась на нее, пока она была одна.

Ее молитвы были услышаны, когда она заметила Кьяру в ее человеческой форме, сидевшую на пеньке посреди ее любимой полянки. Боясь звать ее слишком громко, Мари слезла с лошади и подошла ближе.

Несмотря на снедавшую ее тревогу, сердце Мари сжалось от вида девушки. В прошлый раз Кьяра была озорной и яркой, а теперь – потерянной и напуганной. Ее лицо было даже бледнее, чем это возможно в лесу.

– Кьяра, – тихо позвала ее Мари.

Меньше всего ей нужно, чтобы сестра Курта от испуга превратилась в волчицу.

– Кьяра! Это я, Мари.

Девушка повернулась, и ее опухшие от слез глаза расширились, когда она ее узнала.

– Как ты…

Но Мари не дала ей времени на расспросы.

– Где Курт?

– Тебя не должно быть здесь!

Кьяра выразительно покачала головой, а Мари подавила в себе вспышку раздражения. У нее не было времени на споры.

– Я не уйду! Где он?

Кьяра смотрела на нее встревоженным взглядом, но потом встала и бесшумно направилась в сторону деревни. Мари попыталась следовать за ней так же тихо, но, несмотря на все усилия, ее собственные шаги казались ей до ужаса громкими. Ветки оглушительно хрустели под ее ногами.

Они петляли и прятались позади хижин, пока не вышли к холму на другом конце деревни. Сердце Мари неровно забилось, когда она начала разбирать приглушенное рычание и визг, которые становились всё громче по мере того, как они с Кьярой приближались к холму, окруженному небольшой рощей.

В склоне холма была вырезана дверь.

– Он не в себе, – прошептала Кьяра, и слезы снова собрались в уголках ее глаз. – Когда он придет в себя, то не будет рад тебя видеть, – она покачала головой. – Он так рассердится на меня!

– Оставь это мне, – Мари попыталась изобразить уверенную улыбку и осторожно положила руку на плечо девушки. – Спасибо.

Кьяра кивнула и ушла, а Мари позволила себе быструю мысль, что девушка была бы замечательной сестрой и подругой, если бы всё пошло так, как предполагалось изначально.

Но время мечтаний закончилось.

Мари подобрала юбки одной рукой, а другой толкнула тяжелую дверь, не имея ни малейшего понятия о том, что ее ждет внутри. Не успела она протиснуться в пещеру, как дверь захлопнулась, забирая у нее источник естественного света. Теперь помещение освещал один-единственный факел.

Ступенька в пещеру оказалась расположена ниже, чем Мари ожидала, и из-за этой оплошности она растянулась на грязном полу, больно ушибив локоть.

Свирепость, с которой волк набросился на нее, была ошеломительной.

Мари вскрикнула и отползла к стене. Когда она поняла, что всё еще жива, она осмелилась поднять глаза. Волк не оставлял попыток добраться до нее. Мари потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому свету, и когда она это сделала, то увидела, что Курт приковал цепью к стене.

Когда она вгляделась в него внимательнее, ее сердце разбилось надвое. В районе шеи мех Курта был весь в крови – именно туда впивалась цепь во время его диких выпадов. Его глаза остекленели, а зубы щелкали с оглушительной громкостью.

– Курт?

Волк на секунду остановился, а потом продолжил атаки. Рычание и сила бросков стали еще сильнее. Мари заставила свои дрожащие ноги поднять ее в вертикальное положение, но, когда ей это удалось, ярость Курта разгорелась еще больше. Тогда она опустилась на колени, и ее лицо оказалось на том же уровне, что и его морда.

Ужас охватил Мари, когда она попыталась заговорить. Ее мысли были такими же нечеткими и расплывчатыми, как свет в пещере, и это жутко мешало сосредоточиться.

– Прости, – начала она, пропищав первое, что пришло ей на ум. – Я… Прости за то, что так обращалась с тобой в последнее время. За то, что я злилась. Я знаю, что всё это – не твоя вина.

Она тяжело сглотнула, зная, что, если перестанет говорить, то уже не наберется смелости начать заново.

– В этом нет твоей вины, и я никогда не винила тебя, я просто… Я просто хотела быть той, кто выбирает. Меня загоняли в этот лес… в эту жизнь снова и снова, и каждый раз когда я пыталась выбрать себе новый путь, я теряла всё.

Курт продолжать рычать, но его атаки из бросков превратились в беготню на месте. Его мех больше не стоял дыбом, и Мари впервые осмелилась заглянуть прямо в его волчьи глаза. Так странно было видеть эти золотисто-карие глубины на фоне окровавленного серебристого меха.

– Я… – продолжила Мари. – Я знаю, что у тебя тоже никогда не было выбора. Тебе сказали жениться на мне и руководить всеми этими людьми, – она сделала паузу, потому что ее бессвязные речи проникли в нее, наполняя еще большей благодарностью за то, что Курт для нее сделал. – И ты… Почему-то всё это время ты любил меня. Ты был добр ко мне без всякой причины, даже… даже когда я не была добра к тебе.

Лицо Мари вспыхнуло, когда она вспомнила дни каменного молчания, на которое она обрекла Курта. И боль в его глазах, когда она вернулась домой с Гензелем, проигнорировав его мольбы о её внимании.

– Но сейчас, Курт, – сказала она дрожащим голосом, – сейчас я выбираю тебя.

Она сделала паузу, а затем добавила шепотом:

– И я не уйду, пока тебе не станет лучше.

Волк прекратил рычать и застыл посреди сырой пещеры. Его взгляд стал очень человечным, полным боли. Прежде чем Мари успела произнести еще хоть слово, животное растворилось в облаке серебряной мерцающей пыли, и его место занял мужчина, стоявший на коленях.

Он застонал, пытаясь встать, но Мари поспешила подхватить его.

– Отдохни, – попыталась успокоить его она, когда он вскрикнул от боли.

Она положила одну руку ему на голову, а другой рукой гладила его по спине. Остатки крови пропитали ее ладони. Цепи все еще натирали шею Курта.

– Тебе… – попытался сказать он. Его голос звучал так, будто он наглотался песка. – Тебе нужно уйти.

– Нет. Я не оставлю тебя снова.

Курт не стал больше сопротивляться. Вместо этого он поднял дрожащую руку и пальцами обвел контур лица Мари. Она прижала его ладонь к своей щеке, а он обвил ее талию второй рукой и притянул ближе.

Миг, когда они пристально смотрели друг другу в глаза, был недолгим. Их прервал скрип двери.

– Как раз вовремя, – произнес тихий, безмятежный голос Руперта.

Как будто находить молодую женщину в тайной волчьей пещере было самой естественной вещью в мире.

– Оставь ее… – попробовал выкрикнуть Курт, хватая ртом воздух.

Слова больше походили на хрип.

– Она точно подойдет, – сказал Руперт, изучая Мари.

Она испытала легкий приступ ностальгии. Таким же взглядом он смотрел на нее в их первую встречу.

– Я же говорил! – яростно покачал головой Курт. – Мы нашли способ разрушить проклятие!

– И я услышал тебя, – кивнул Руперт. – Увы, кажется, что ваш путь… Не такой эффективный, как мой.

– Кажется, Кригану это не понравилось… – нахмурилась Мари.

– Если не возражаешь, – обратился к ней Руперт, – мы можем подробно обсудить это наедине. Моему племяннику надо отдыхать, насколько я могу судить.

Он указал на дверь, а Курт снова попытался дернуться.

– Нет!

Но его голос уже почти пропал.

Мари нежно взяла его лицо в свои руки, притянув его к себе так, чтобы их лбы соприкасались. По ней пронеслась волна головокружения – от магии и от близости к Курту.

– Ты сделал всё, что мог, чтобы освободить меня, – прошептала она. – Теперь моя очередь.

С этими словами она встала и, изо всех сил стараясь не обращать внимания на его протесты, последовала за его дядей в открытую дверь.

Мари и Руперт не разговаривали, пока он вел ее в дом. Воспользовавшись тишиной, она решила рассмотреть дядю Курта получше. На нем был длинный темно-синий сюртук, в котором она видела его в первый раз. Следы от крови на правом рукаве заставили Мари вздрогнуть.

Она не собиралась доверяться ему, но если он знает еще один способ разрушить проклятие, она обязана хотя бы его выслушать.

Они зашли в дом и сели в столовой.

– Чаю? – спросил Руперт, подняв пустую кружку.

Мари села на стул и покачала головой.

Пожав плечами, Руперт налил чаю себе и сел напротив. Мари ощутила волну беспокойства. Почему он ведет себя так, словно теперь он в стае главный?

– А где Киван? – спросила Мари.

– Ваше маленькое приключение сказалось на моем брате сильнее, чем Курт ожидал. Киван не произнес ни слова с тех пор, как прочитал его письмо.

Мари открыла рот, чтобы продолжить расспросы, но Руперт ее прервал.

– И прежде чем ты спросишь, с Йоханом всё в порядке. Прячется где-то, зализывает раны.

Должно быть, ужас на лице Мари стал слишком явным, потому что Руперт фыркнул и махнул рукой.

– Не волнуйся, ранена только его гордость. Еще мой отец дал ему необычайную свободу. Излишнюю, я бы сказал. Он не привык, чтобы ему говорили, что делать.

Руперт помешивал чай с такой скоростью, что Мари невольно засмотрелась на чашку. Пытаясь вырвать себя из транса, она всё-таки задала вопрос.

– Почему Курт так крепко связан?

– Просто предосторожность, – пожал плечами Руперт. – Это неприятная часть нашей жизни, но что поделать. Ради его же безопасности и безопасности других мы не могли позволить ему бегать по городу в таком состоянии. Эта пещера была подарком наших предков.

– Но его скоро выпустят?

Мари подумала, что может использовать свою готовность слушать Руперта как инструмент для ведения переговоров об освобождении Курта, но, кажется, в этом не было необходимости.

– Конечно, – сказал он. – Ты его успокоила, а значит он может выйти.

Он прекратил помешивать чай и приподнял бровь.

– Такой ответ тебе подходит?

– Подходит, – кивнула Мари, а потом расправила плечи, чтобы казаться выше. – А почему Курт не хотел, чтобы я с вами говорила?

Руперт усмехнулся, а она сощурилась, чтобы выглядеть серьезнее.

– Тут… довольно долгая история, – сказал он. – Не знаю, упоминал ли об этом Курт, но я искал способ разрушить заклятие всю свою жизнь. А когда вы ушли, и Киван полностью отдал себя болезни, я смог, наконец, разгуляться, как никогда раньше. Так что должен сказать вам спасибо за эту вылазку.

Мари хмурилась, наблюдая, как Руперт лезет во внутренний карман сюртука, чтобы достать оттуда небольшую книжку в зеленой обложке. Дневник колдуна.

– Жители Валда хотят, чтобы заклятие было снято так же сильно, как мы, – он покрутил в руках книжку и положил ее на стол. – Так что было нетрудно убедить их найти волшебницу, которая понимает древний язык, использованный здесь. Но это я сделал уже давно, в тайне от Кивана. В этот же раз мне нужно было, чтобы они помогли мне найти… хм, недостающий ингредиент.

Он подтолкнул книжку в сторону Мари, и она нерешительно взяла ее в руки. Не понимания, зачем, она открыла дневник и снова уперлась взглядом в загадочные рисунки и письмена.

Когда она подняла глаза на Руперта, он улыбался. И от этой улыбки ей стало не по себе.

– То есть, вы уже давно знали, что тут написано?

Вместо ответа он кивнул.

– И теперь всё готово, чтобы разрушить проклятие?

– Почти.

– Но раз вы нашли способ, почему Курт злится?

– Потому что он любит тебя.

Руперт уставился на нее своими темными глазами и слегка наклонился вперед. Его взгляд пробудил в Мари давно забытое воспоминание… Нет, об этом она не будет спрашивать. Не сейчас. Если она убедится, что это Руперт загрыз ее отца, то не сможет себя заставить с ним сотрудничать даже ради блага стаи.

– Мой племянник готов на всё, чтобы ты была в безопасности. На самом деле, большее, что он мог для этого сделать, он уже сделал. Отослал тебя. Но я знал, что ты вернешься.

– Откуда вам было знать?

– Потому что ты тоже любишь его. И у тебя доброе сердце. Девочка, которая верит в добрую магию не сможет спокойно жить, зная, что ее счастье стоило столько жизней.

– Что вам нужно от меня?

Мари отложила книгу и вернула Руперту его пристальный взгляд. Ей надоели загадки. Ей хотелось услышать, в чем на самом деле состоит его план.

Легкая улыбка тронула тонкие губы Руперта.

– Как я уже сказал, есть верный способ разрушить проклятие. К сожалению, этот способ предполагает большой риск для…

– Чистой Крови?

– Верно, – он кивнул.

Мари нервно вздохнула и закрыла глаза.

– Расскажите, – попросила она. – Расскажите всё.

Руперт встал и начал ходить по столовой туда-сюда.

– Когда вы ушли, стая запаниковала, и нам потребовалось много времени, чтобы их всех успокоить. Как ты можешь догадаться, задачка была не из простых. Киван болеет, Курт неизвестно где… В итоге я назначил наследником Кригана. Мы не знали, вернетесь ли вы, так что мы быстро отметили новую Чистую Кровь и попытались следовать инструкциям колдуна. Жители Валда быстро нашли то, что нам было нужно…

– Но вы потерпели неудачу, – перебила его Мари.

Это было очевидно. Если бы заклинание пало, они с Куртом уже бы готовились к их собственному приключению, а не сидели бы в этом лесу.

Руперт кивнул в знак согласия.

– Та чистокровная оказалась…недостаточно сильной. Страх может калечить, Мари. А страх перед смертью особенно.

Мари тяжело сглотнула. Чем дольше длился этот разговор, тем сильнее она понимала, почему Курт хотел ее остановить.

– Что мне нужно сделать? – спросила она.

Руперт подошел к ней, взял зеленую книгу и открыл ее на странице, где был нарисован тот самый странный цветок, название которого она никак не могла разгадать.

– Я знаю, что Курт показывал тебе дневник.

Мари не ответила, и спустя пару мгновений Руперт продолжил.

– Я сам изучал эту книгу с тех пор, как научился читать. Я хотел покончить с этим… страхом. С непредсказуемостью. Я презираю хаос, а это именно то, что представляет из себя наше проклятие. И это сводит меня с ума. Если ты достаточно сильна, то мы покончим с этим и оба получим то, чего хотим.

– И этот цветок должен как-то помочь?

Он все еще не сказал, что она должна сделать, и это ее беспокоило.

Руперт кивнул на ее последний вопрос.

– Этот цветок считается ядовитым, но если его смешать с правильными травами, эффект будет невероятным! Он сможет вытягивать не только яд, но и магию!

Он вытащил из внутреннего кармана небольшую склянку с красной густой жидкостью. Налил ее в пустую чашку Мари и протянул ей.

Она принюхалась. Запах был сладкий и поначалу приятный, но всё-таки был и тончайший намек на кислинку.

– Если я выпью это, магия вытянется из стаи? Но как?

– Это сработает не сразу, а на свадьбе. Обычно, когда Чистая Кровь выходит замуж за вожака, он становится своеобразным проводником между ней и стаей. Передает остальным ее человечность. Но цветок… он немного скорректирует этот процесс! Напиток вытянет из стаи всю волчью магию, а на ее место придет твоя человечность. То есть, проводником будет не только вожак, но и ты!

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мари нахмурилась, и Руперт считал ее взгляд.

– Да, это риск, – вздохнул он. – Как я уже говорил, девушка, которую мы подобрали Кригану, оказалась слишком слаба. Она умерла почти сразу после свадьбы.

Мари уставилась на чашку с магическим соком и не знала, что ей делать. Ей так хотелось, чтобы способ ее бабушки и дедушки сработал, но реальность была сурова. Это не помогло. Курт не то, что не нашел покой – теперь он был дальше от него, чем когда-либо прежде. Месяц, который дается стае перед появлением новой чистокровной уже на исходе. Больше нет времени на догадки и сомнения.

Часть Мари не переставала задаваться вопросом, говорит ли ей Руперт всю правду. В нем не было ничего, что вызывало бы доверие, но… Но не было похоже, что он врет. Он даже честно признался, что этот напиток может ее убить.

А может и не убить.

Чем дольше она смотрела на чашку, тем сильнее тряслись ее руки. Но внезапно перед ее глазами возник образ улыбающегося Курта, стоявшего там, на ее горе. Он сказал, что она уже дала ему больше, чем любая чистокровная любому вожаку до них. «На смертном одре я смогу с чистой совестью сказать, что мы пытались».

У него уже есть такая возможность. А значит, будет и у нее.

С этими мысли Мари взяла чашку и залпом выпила всё ее содержимое.

Глава 22

Красный нектар пах сладко, а на вкус был еще слаще. Густой и прохладный, он стекал по горлу Мари, как малиновый сироп. Только после того, как она осушила всю чашку, она ощутила кислинку на последних глотках.

Головокружение чуть не заставило ее утратить равновесие. Ей понадобились все ее силы, чтобы остаться сидеть за столом.

Руперт тихо поблагодарил ее, и, когда она подняла на него глаза, она увидела удивительное преображение на его лице. Еще ни разу в волчьем городке никто не выглядел таким счастливым.

Он уже повернулся, чтобы направиться к выходу, но у самой двери остановился.

– Свадьба будет через два часа, – тихо сказал он, глядя через плечо. – Скоро придет швея, чтобы помочь тебе подготовиться. Буду признателен, если ты останешься здесь, чтобы… Ну, не усложнять нам поиски в случае чего.

Он ушел, а Мари потребовалось минут десять, чтобы суметь самой встать со стула. Она поднялась наверх, чтобы пройти в свою комнату с потрепанными розовыми шторами.

Однако как только она подошла к двери, из другой комнаты донесся глухой стук. Это испугало ее, но она не могла не проверить, что там происходит. Мари осторожно подошла к соседней двери и прильнула к ней ухом.

На этот раз она услышала не только удары, но и приглушенные стоны. Как можно тише Мари побежала вниз, чтобы убедиться, что Руперт вышел из дома. Увидев его высокую худую фигуру за окном, она бросилась в прихожую, где должна быть связка ключей. Она видела, как Курт оставлял ее где-то у двери…

Увидев то, что ей нужно, она побежала обратно наверх и открыла ту комнату, из которой доносился шум. Там она обнаружила Кригана – связанного и с кляпом во рту, растянувшегося на кровати.

Чувство вины не заставило себя долго ждать и ужалило Мари, когда она поняла, что он, вероятно, оказался в таком положении из-за нее. Он ведь послушал Курта и позволил ей уйти из леса.

Ослабить кляп было непростой задачей, но Мари справилась. Как только тряпка перестала ему мешать, Криган выпалил:

– Ты выпила жидкость?

– Криган, что с тобой…

– Ты выпила? – закричал он.

Он попытался сесть, хотя его руки всё еще были связаны.

Ужас в его глазах передался Мари, и она почувствовала, как у нее скрутило живот.

– Да, – сказала она.

Тишина, наполнившая комнату, была еще страшнее, чем если бы Криган ее пнул или одарил отборной бранью. Вместо этого Мари наблюдала, как его лицо искажается отчаянием.

– Я обещал Курту защитить тебя, – тихо сказал он.

– Это я приняла решение, – ответила Мари и протянула руку, чтобы его утешить, но он яростно покачал головой.

– Ты не понимаешь. Мой дядя тебе солгал.

– Он признался, что это риск и что я могу…

– Это не риск, – прошипел Криган. – То, что ты умрешь, так же верно, как то, что ночью взойдет луна.

– Откуда ты знаешь? – прошептала Мари.

Ей казалось, что все ее конечности разом онемели. Криган горько усмехнулся.

– Ирма. Девушка, которая стала моей женой.

Мари не упустила вспышку боли в его глазах на этих словах.

– Дядя сказал ей, что ее человечность придет на место волчьей магии, но умолчал, что чары после этого не растворятся в воздухе. Им нужно будет где-то… сосредоточиться.

– Во мне?

Мари обнаружила, что она уже на грани потери сознания.

– Я стану волком? – продолжила шептать она.

– Не просто волком. Магия всей стаи будет в тебе, Мари! Это… либо это убьет тебя на месте и ничего не получится, либо ты превратишься во что-то такое, что мы пока не можем себе представить. И нам придется тебя убить.

Паника охватила ее с такой силой, что она больше не могла стоять. Попробовала присесть на кровать рядом с Криганом, но и это не помогло. Из всех ее мыслей громче всех звучала та, что напоминала ей об упущенной возможности побега.

Криган говорил что-то еще, но она была не в силах его слушать. Она даже не заметила, как к ним в комнату зашел Руперт и мягко пригрозил племяннику наказанием за его длинный язык.

Мари едва осознавала, что к ней подошла швея и отвела ее в другую комнату, заставив встать перед зеркалом. Кружевное платье, в которое ее нарядили, элегантно ниспадало с ее плеч и бедер.

Женщина кружилась вокруг Мари и говорила что-то очень ласковое, но она не могла найти в себе слов, чтобы выразить ужас, скопившийся у нее внутри. Она чувствовала себя застывшей, как льдина. И в итоге она рассудила, что это к лучшему.

Выйти замуж за любимого мужчину будет проще, если она ничего не будет чувствовать и до того, как превратится в монстра, которого он возненавидит.

Невесту привели на центральную площадь, где собралась вся стая. Мари собиралась оставаться непроницаемой, но всё-таки не смогла. Когда она встретилась взглядом с Куртом, ее ледяное сердце разбилось вдребезги, выпустив наружу поток слез.

Люди, окружавшие ее, опускали глаза, когда она проходила мимо. Они точно знали, что сделал Руперт, поняла Мари. И, хоть им было и совестно, шанс на свободу стоил ее жизни. Им просто не обязательно хотелось, чтобы всё это произошло именно с ней.

Она остановилась в начале грязного прохода между двумя рядам скамеек. Заплаканная Кьяра вручила ей букет лесных цветов, способных расти без солнца. На мгновение Мари застыла. Она не знала, что делать. Тут не было ни ее отца, ни хотя бы дедушки, чтобы провести ее к алтарю.  К ни го ед . нет

Когда она осознала, что этот путь ей придется проделать в одиночку и уже была готова сделать первый шаг, чья-то мозолистая ладонь мягко взяла ее за руку. Мари подняла глаза и увидела Йохана, который встал рядом с ней, решительно нахмурившись.

Мари почти удалось улыбнуться ему. Обменявшись долгими взглядами, они пошли по проходу. На том конце их ждали Курт и священник.

Она пыталась отводить глаза, но в итоге не смогла больше терпеть. Казалось несправедливым смотреть в глаза будущему, которого у нее не будет. И всё же… Курт казался ей самым красивым мужчиной в мире, и невозможно было оторвать от него взгляд.

Порезы и синяки на его лице не сильно бросались в глаза в сером свете лесного дня, а большинство остальных его ран были скрыты под новой одеждой. Он стоял, высокий и прямой, сжав губы в одну напряженную линию. Но его глаза горели любопытством, когда он смотрел на Мари.

«Почему? – мысленно спросила Мари у Создателя. – Почему этот прекрасный момент, это совершенное счастье должно быть таким ущербным?»

Это не свадьба, а бездонная яма печали. Они с Куртом оба проиграют. Мужчина и женщина, обреченные на одиночество, что бы они не делали. Как бы не пытались это изменить. Почему Создатель вообще позволил им когда-то встретиться?

Наконец она дошла до конца прохода. Прежде чем вложить ее руку в руку Курта, Йохан повернулся к ней лицом и тепло улыбнулся.

– Делай, что должно, и я пойду за тобой, когда вы закончите.

– Боюсь, нам некуда будет идти, – грустно ответила Мари.

Йохан наклонился и вернул ей ее печаль.

– Я знаю. Но как бы далеко ты ни зашла, я буду с тобой.

Он передал ее руку Курту и отошел, а внутри Мари поднялся прилив благодарности.

– Дорогие возлюбленные! – начал свою речь священник.

Он выглядел довольно взрослым, но его голос дрожал, как у мальчишки-подростка. Мари узнала в нем святого отца из Валда. Должно быть, это была его первая церемония, потому что ему явно было неуютно в компании людей-волков.

Мари посмотрела на Курта и напрягаясь, пытаясь расшифровать его странное выражение лица. Это было для нее важнее, чем прислушиваться к словам священника, но всё-таки она услышала, как тот спросил, знает ли кто-нибудь причину, которой эти двое не могут заключить брак.

Рыдание, которое Мари изо всех сил подавляла, вырвалось из ее груди. Священник уставился на нее, но она не могла остановиться.

Курт взял ее лицо в свои руки и заставил взглянуть на себя.

– Мне так жаль, – прошептала она. – Я сделала то, что ты сказал мне не делать. Выпила зелье.

Ее всхлипы странным эхом разносились по городской площади. Две сотни людей смотрели, как она распадается на части, но не то чтобы ее это сильно заботило теперь.

Курт заправил ей за ухо выбившуюся прядь светлых волос.

– Я знаю, – прошептал он в ответ.

У Мари перехватило дыхание.

– Знаешь?

Опять-таки, не то чтобы это имело значение.

– Я этого и боялся, что ты на это клюнешь, – печально улыбнулся Курт. – У тебя слишком доброе сердце, чтобы делать глупости для тех, кого ты любишь. Например, носить красный плащ в лесу, полном опасностей, только лишь в память о матери.

– Он солгал мне, – покачала головой Мари.

– Я знаю, знаю, – успокоил ее Курт, глядя на своего дядю, который сидел в нескольких футах от них.

Это только вызвало еще один поток слез у Мари.

– Извините, – перебил их священник. – Но я не могу это сделать.

Когда Руперт поднял одну бровь, священник беспомощно поднял руки к верху.

– Я не могу обвенчать эту девушку против ее воли. Это не то, чего ждет от меня Создатель.

– Если ты их не обвенчаешь, – прорычал Руперт, – люди вокруг тебя превратятся в голодных волков! И сожрут всех в твоем жалком городишке! Этого Создатель ждет от тебя, по-твоему?

Священник в ужасе уставился на него, а Мари подняла глаза на Курта.

– Я должна, – прошептала она.

Он снова взял ее лицо и прислонился к ней лбом.

– Не бойся, Мари. Всё будет хорошо.

– Не будет, – захныкала она.

– Ты мне доверяешь?

Она вспомнила все дни, проведенные вместе с ним в детстве. Как он спас ее от голода и от Руперта, как отправил ее в Тагель против воли своего отца, как поверил ей на слово, когда она сказала, что они найдут ответы в Майсене.

– Доверяю, – кивнула она, шмыгнув носом.

– Достаточно для того, чтобы выйти за меня замуж?

– Да.

Медленная счастливая улыбка расползлась по его лицу, когда он отпустил ее лицо и снова взял ее за руки. Он надолго закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда его глаза распахнулись снова, они были… спокойны?

Как ни странно, Мари сама почувствовала себя спокойнее. Она не могла объяснить почему, но безмятежность, которую излучал Курт, была ощутима. Странно было улыбаться, зная, что их ждет впереди, но всё же она это сделала. А потом повернулась к священнику и мягко сказала:

– Продолжайте, пожалуйста, святой отец.

Еще несколько секунд он колебался, а потом продолжил читать речь из своей большой кожаной книги. Чем дальше он говорил, тем крепче Курт сжимал руки Мари. Свирепая решимость, которой теперь озарилось его лицо, была почти устрашающей.

Пришло время клятв, после которых священник должен был объявить их мужем и женой. Но прежде, чем это произошло, Курт жестом попросил его подождать, а потом резко притянул Мари к себе.

– Теперь мне нужно, чтобы ты за меня держалась, – выдохнул он ей в волос. – Вещи, которые сейчас будут происходить, покажутся тебе странными.

– Откуда ты знаешь? – прошептала она.

Волна страха пронеслась у нее животе, прогнав всё спокойствие, которые владело ею несколько мгновений назад.

– Я чувствую это, – улыбнулся он. – Я всю жизнь жил с магией.

Мари сделала, как он сказал. Он никогда не держал ее так близко, и от этой близости у нее закружилась голова. Вряд ли это было связано с магией, решила она. Скорее всего, именно это и чувствуешь в объятиях любимого человека. И если это последние осознанные секунды в жизни Мари, она счастлива, что они пройдут именно так.

– Теперь закрой глаза, – велел ей Курт. – И слушай мой голос.

– Что ты делаешь?

– Я не собираюсь тебя отпускать.

С этими словами он кивнул священнику.

– Объявляю вас мужем и женой!

Еще до того, как он закончил произносить эту фразу, рядом с молодоженами поднялся сильный ветер, закружив вокруг них сухие ветки, песок и оранжевые искры.

Мари зажмурилась и прижалась лицом к груди Курта. Но даже сквозь закрытые глаза она могла различить яркие вспышки света.

– Курт? – позвала она, когда ветер усилился и попробовал оторвать ее от земли.

Ей казалось, что эта буря пробует стать частью ее души.

– Я здесь, Мари.

Его голос звучал уверенно и тепло, и это укрепило ее сердце. Но всё-таки недостаточно, чтобы остановить потоки чужой тьмы, которые она теперь физически ощущала в своем теле. Мари показалось, что она слишком слаба, чтобы с этим справиться. Казалось, эти потоки наполнят ее до краев и разорвут на части.

– Курт? – прокричала она, обнаружив, что вот-вот сорвется на истерику.

– Слушай мой голос! – приказал он.

Мари кивнула ему в грудь.

– Твой дедушка был прав.

– В смысле?

– Мне нужно было найти мир с тем, что у меня есть в жизни. И я нашел его.

Мари хотела ответить, но ей стало дурно. Курт всё еще крепко сжимал ее одной рукой, а второй взял ее за подбородок и поднял к себе ее лицо, чтобы заглянуть ей в глаза. Яркие цветные вихри закружились вокруг них быстрее, и ей стало трудно дышать, но она всё-таки попыталась.

– Ты вернулась ко мне, – продолжил Курт. – До этого я был уверен, что никогда не найду покой, но когда ты вернулась… В тот миг я понял, что ты любишь меня больше, чем свою свободу и свою семью. Больше, чем жизнь.

Воздух начал проникать в легкие Мари, и ее глаза наполнились паникой.

– Мари?

Она хватала ртом ветер, но не могла его выдохнуть.

– Мари! Останься со мной!

Он изо всех сил старался перекричать бурю.

– Я не отпущу тебя, и ты тоже не отпускай!

Но носки Мари уже начали отрываться от земли, а в глазах сверкали алые искры. Хватка Курта становилась жестче.

– Оно заберет меня, – прошептала она.

– Я не позволю!

– Но тогда заклятие не разрушится!

– Нет, это не так!

Его голос отдавал сталью, а слова стали для нее якорем во время шторма.

– Благодаря тебе моя душа освободилась от чар, – сказал Курт и притянул ее к себе сильнее, чтобы прошептать ей в ухо: – Так что теперь нам нечего дать друг другу, кроме света.

И с этими словами он повернул ее голову и прижался своими губами к ее губам.

Поцелуй Курта был самым нежным и страстным прикосновением, который Мари когда-либо ощущала. Мягкий и сильный, этот поцелуй воздвиг крепкие стены вокруг ее души. Чистота, которая текла из его сердца, заливала ее теплом и смущением, прогоняя кроваво-красную тьму своим обжигающим светом.

Ветры взвыли громче, но теперь вместо искр Мари чувствовала, будто вокруг нее вспыхивают звезды. Затем, в одной из самых ярких вспышек, буря начала отступать. Медленно, очень медленно ветер стихал, сворачивая свою магию.

У Мари не было ни малейшего желания когда-либо снова открывать глаза и отрываться от губ Курта. Он все еще держал ее так крепко, как будто она вот-вот исчезнет. И его поцелуй был всё еще теплым и мягким, но теперь еще и торжествующим.

Только когда Мари услышала аплодисменты, то вспомнила, что они стоят перед остальной стаей. Хотя… Нет, это больше не стая волков.

Люди вокруг, кажется, тоже начали это осознавать, и улыбки осветили их лица.