Текст книги "Девочка для вожака, или Замуж за волка (СИ)"

Автор книги: Эль Вайра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Пока они шли по дороге, утро занялось во всей красе, и чистое успокаивающее солнце влекло Мари к ленивому покою. Она видела впереди поля, редкие зеленые деревья и, самое главное, бескрайнее голубое небо. Оно было слишком ярким, слишком прекрасным, чтобы просто на него смотреть. Ухмыльнувшись, Мари раскинула руки в стороны и побежала, хотя ей казалось, что она может и взлететь, если пожелает.

– Мари, ты куда? – крикнул Курт ей вдогонку.

– Разве это не великолепно? – ответила она, проигнорировав его вопрос.

С улыбкой на лице она остановилась и начала вертеться вокруг себя. Головокружение заставило ее почувствовать себя ребенком.

– Здесь так много места! – воскликнула она. – Столько простора! Здесь можно нормально дышать!

Она остановилась и взглянула на Курта с Йоханом, ожидая увидеть их улыбки. Но вместо этого они смотрели на нее так, будто она сошла с ума.

Йохан покачал головой и продолжил шагать по дороге, а Курт поравнялся с ней и остановился рядом.

– Не уходи далеко, – тихо сказал он.

– Я не собиралась убегать, – надулась Мари.

– Дело не в этом. Я просто не знаю, как близко мы должны держаться, чтобы сохранять защиту.

– В каком смысле?

– За пределы леса мы можем путешествовать только вместе с отмеченной чистокровной, но мы точно не знаем, как далеко ты можешь от нас уйти. И что именно будет, если ты уйдешь слишком далеко.

– А как… – у Мари пересохло в горле. – Как вы это узнали?

Курт мрачно нахмурился и пошел туда, где их ждал Йохан, а Мари побежала вслед за ним.

– Как вы это поняли? – повторила она свой вопрос.

– Было несколько чистокровных, которым нужен был лекарь, – ответил вместо Курта Йохан. – Те, что были случайно ранены прямо перед свадьбой. В лесу нормальных целителей нет.

Мари почувствовала, как с ее лица схлынула кровь.

– Как бы то ни было, – продолжил Йохан, – вожаки узнали, что мы можем выходить из леса в сопровождении Чистой Крови. Главное, чтобы она оставалась поблизости.

– А те чистокровные когда-нибудь пытались уйти после свадьбы?

Мари не могла остановить надежду, которая вспыхнула в ее груди.

– Нет, – отрезал Курт, глядя прямо перед собой.

– Но поч…

– Они умерли. Лекари не помогли.

Надежда Мари потухла, не успев разгореться.

До ближайшего поселения они шли молча. Когда появились первые дома, Курт достал кошель с монетами, подозрительно похожий на тот, куда Мари складывала свои накопления во время работы в пекарне.

Он отсчитал несколько франков и направился к ближайшему зданию, которым оказалась церковь.

– У нас нет времени идти дальше пешком, – ответил Курт на невысказанный вопрос Мари.

– Покупаем лошадь?

– Лучше две.

Он снова пошел к церкви, а Мари не удержалась и хихикнула.

– Что смешного? – буркнул Курт.

– Не знаю, что ты думаешь найти в церкви, но это явно не будет лошадью.

Курт нахмурился, а Мари продолжила улыбаться.

– Ну и где же мы тогда их возьмем? – спросил Курт.

Мари изо всех сил старалась сдержать хохот, напоминая себе, что если бы она выросла в лесу, то тоже запуталась в таких простых вопросах.

– Обычно лошади есть в тавернах, – пояснила она. – Их оставляют посетители, которые не смогли расплатиться.

Найти таверну не составило труда. Курт пошел поговорить с владельцем, а Мари и Йохан ждали снаружи. Мари была бы счастлива больше никогда не ступать в подобные заведения, но вскоре Курт вышел и махнул им рукой, приглашая проследовать за ним и мужчиной в грязном фартуке.

Мари не была уверена, знает ли он уловки, которые используют торговцы, чтобы набить цену своим товарам. Ей стало любопытно посмотреть, как Курт будет торговаться.

Конюшня позади таверны отдавала отвратительным едким запахом, и, заглянув внутрь, Мари быстро поняла, почему. Сено явно не меняли несколько дней, и тут было так много мух, что невозможно было вздохнуть, не втянув одну в себя.

– Вот, – сказал хозяин таверны. – Эти лошади были оставлены их хозяевами.

– Оставлены? – приподнял бровь Курт.

– Ну, какие-то оставлены за долги, – пожал плечами мужчина. – Других хозяев убили в пьяных драках. Я ухаживаю за этими животными, пока они кому-нибудь не понадобятся.

Он подошел к тощей серой кобыле.

– Вы сказали, что вам нужна лошадь для путешествия? Вот эта подойдет.

Курт кивнул и уже потянулся к поводьям, но Мари покачала головой.

– Что за нелепость! – воскликнула она, останавливая Курта на полпути. – Эта несчастная животина захромает через день. Посмотрите, как неустойчива ее левая задняя нога.

Мужчины молча уставились на нее, а она вздохнула и пошла вглубь конюшни, перешагивая через вонючую грязь на полу. К тому времени, когда Мари осмотрела почти все стойла, она отчаялась найти здесь достойную покупки лошадь.

Но, к ее большому облегчению, в самом конце она обнаружила пару черных кобыл – весьма красивых, относительно чистых и вполне здоровых. Вероятно, они в таверне недавно. Их ноги еще были сильными и крепкими, а шеи – широкими и гордо выгнутыми.

Когда Мари потянулась к ним, хозяин таверны заскулил:

– Это две лучшие кобылы! Может, всё-таки посмотрите серую?

Мари кинула на него свирепый взгляд.

– Вы хотите, чтобы мы купили у вас лошадей или нет? Мы можем отправиться и в следующий город.

Курт нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мари одними глазами велела ему замолчать и снова уставилась на хозяина. Битва взглядов продолжалась недолго, и вскоре Курт и Мари гордо выехали из города на двух черных кобылах, а Йохан бежал рядом с ними в обличии волка.

Мари показалось странным, что лошади не пугаются его присутствия, но в итоге лишь пожала плечами. В магии много странных вещей, которых она не понимает.

– Где ты научилась так покупать лошадей? – усмехнулся Курт. – Не хотел бы я оказаться на месте того бедняги.

– Я всегда хотела путешествовать, – сказала Мари, пристально глядя на свою гору. – Дедушка говорил, что если я собираюсь скитаться по миру, то мне стоит узнать, как купить лошадь и не остаться с носом.

Курт улыбнулся.

– А мне никогда не приходилось покупать кобыл. Те, что у есть, это потомки лошадей колдуна и его последователей.

Он помолчал несколько мгновений и добавил:

– Ну, по крайней мере, в этом путешествии мы сможем попробовать свои силы.

– Да, – тихо отозвалась Мари. – Сможем попробовать.

Она поняла, что Курт имел в виду на самом деле. Если они потерпят неудачу и проклятие не падет, то до конца своих дней они смогут притворяться, что эта вылазка в Майсен и была их совместным приключением.

Они надолго замолчали, периодически пуская лошадей в галоп, что, казалось, очень нравилось Йохану. Только глубокой ночью, когда они остановились на ночлег, он опять превратился в человека.

Их скромный ужин у костра состоял из полосок вяленого мяса, хлеба и сыра.

Пока они ели, Курт всё больше и больше нервничал. Он то и дело оборачивался, подскакивал и метался вокруг огня. Наконец Мари не выдержала.

– Курт, что не так?

– Мне это не нравится, – покачал он головой. – Мы тут как на ладони, слишком открыты.

– Мы у дороги.

Курт скривился.

– В лесу хотя бы можно укрыться, чтобы избежать неприятностей, а тут мы просто ждем, когда неприятности найдут нас.

Мари фыркнула от раздражения.

– В моем мире ты хотя бы видишь, если к тебе что-то приближается, а не ждешь опасностей сверху, сзади, снизу и вообще отовсюду в этом чертовом лесу.

Курт снова резко встал.

– Эй! – крикнула Мари. – Ты куда?

Он удалился, не обращая внимания на возгласы Мари. Она почти встала и последовала за ним, но натолкнулась на его пустой взгляд и застыла на месте.

– Не принимай это на свой счет, – сказал Йохан, когда Курт устроился среди деревьев.

Это были его первые слова с самого утра. Он вынул из кармана потрепанную трубку и закурил.

– Он бы ушел, даже если бы ты молчала.

– Откуда вы знаете? – проворчала Мари. Затем она вздохнула. – Он… Он стал другим. Я не понимаю….

Йохан усмехнулся.

– Да, парень изменился после твоего ухода. Начнем с того, что он чуть не потерял место наследника. Руперт и Киван чуть не уступили его Кригану, когда Курт отправил тебя в Тагель.

Мари чуть не подавилась мясом, которое только что откусила. Во-первых, из-за такой неожиданной новости, а, во-вторых, из-за осознания того факта, что, если бы следующим вожаком назначили Кригана, ей бы пришлось выйти замуж за него. И хотя Криг ей нравился, от мысли, что ее мужем станет кто-то, кроме Курта, ей стало противно.

– Курт убедил их оставить тебя в покое на несколько лет, – продолжил Йохан. – А сам потом жил ради того, чтобы увидеть тебя снова.

– А что потом? – прошептала Мари.

Йохан пожал плечами.

– Мальчик замкнулся. На самом деле с тех пор, как ты вернулась, он говорил больше, чем за все два года твоего отсутствия.

Старик докурил трубку и выглядел так, словно собирался уснуть, но Мари должна была задать последний вопрос.

– Но почему он продолжает это делать?

– Делать что?

– Ну… Вот как сейчас. Просто встал и ушел, не захотел со мной говорить. И этот его взгляд, такой…

– Пустой?

Мари кивнула, а в серых глазах Йохана зажглось понимание.

– Это случается со всеми нами. Чем больше ты даешь волку, тем больше он устанавливает своих правил. Курт многое отдал, чтобы не меняться рядом с тобой.

– Значит… может стать хуже?

– Станет, – кивнул старик. – В конце концов это случается со всеми.

И прежде, чем Мари успела задать еще вопросы, он превратился в волка, уютно устроившего морду на своем хвосте.

*

Мари не помнила, когда Йохан и Курт поменялись местами, но когда она проснулась, именно Курт лежал по другую сторону костра, хоть и в человеческом обличье.

Он не спал. Лежал на спине и смотрел в раннее утреннее небо. Мари задалась вопросом, был ли он все еще в том душевном состоянии, о котором Йохан рассказал ей прошлой ночью.

Впрочем, долго ей размышлять об этом не пришлось. Как только Курт заметил, что она не спит, то встал и начал собирать их вещи.

– Думаешь, сегодня мы до них доберемся? – спросил он.

Его голос звучал спокойно и по-доброму, и Мари с облегчением выдохнула.

– Да, – ответила она. – После полудня точно будем на месте.

Радостное возбуждение подкинуло ее на ноги. Сегодня – тот самый день, которого она так долго ждала. Уже сегодня она вернется к бабушке и дедушке.

Как она и предсказывала, ближе к полудню они были уже у подножия ее горы. Курт продолжал нервно оглядываться всё утро, но когда увидел виноградники, то наконец перестал высматривать неприятности и стал наслаждать видом. Мари испытала прилив гордости, когда увидела его восторженный взгляд, будто это она лично вырастила всю эту красоту.

Но чем ближе они подходили к ферме, тем сильнее она дрожала. Она так долго представляла, что всё вернется на круги своя, но теперь ей вдруг… стало страшно?

Пять лет, которые прошли с ее отъезда – немалый срок. Узнают ли ее бабушка с дедушкой? И как они отреагируют, когда она скажет, что приехала к ним не для того, чтобы остаться навсегда? Найдет ли она в себе силы причинить им боль еще раз?

Печаль сжала ее сердце и, видимо, отразилась на ее лице.

– Мари.

Она повернулась и увидела, что Курт обеспокоенно смотрит на нее.

– Всё хорошо?

Она изобразила подобие улыбки и кивнула.

– Я… просто немного переживаю. Столько времени прошло.

Она посмотрела на волка, который бежал рядом с ними и улыбнулась чуть более искренне.

– Йохан, прими, пожалуйста, человеческий вид, – попросила Мари. – Не хочу пугать бабушку с дедушкой.

Старик исполнил ее просьбу.

– Они будут тебе рады, – мягко подбодрил ее Курт.

Тем не менее по его лицу тоже пробежала тень тревоги. А Мари впервые задалась вопросом, что ее родные подумают о Курте и Йохане, когда всё поймут. Она могла только надеяться, что то количество магии, которое бабушка с дедушкой видели за время их путешествий сделало их терпимее к такого рода гостям.

Несмотря на ласковое тепло солнечных лучей руки Мари похолодели, когда их маленькая группка приблизилась к ферме. Бабушка стояла во дворе и развешивала чистое белье на веревке. Порыв ветра дернул одежду вперед, и когда она повернулась, чтобы поймать рубашку, то увидела Мари и ее спутников.

Узнавание и понимание происходящего озарили ее лицо в следующую же секунду.

– Ленз! Ленз! – крикнул она и бросилась к Мари, которая уже слезала с лошади.

Едва она успела это сделать, как оказалась зажата в крепких бабушкиных объятиях.

– Мари! – шептала бабушка, а внучка чуть не разрыдалась, вдохнув ее родной запах.

Она представляла себе этот момент бессчетное количество раз, но он всё равно оказался восхитительнее, чем любые ее мечты.

– Ты дома, – пробормотала бабушка. – Моя девочка дома. Дома!

Слезы радости струились по щекам Ильзе, пока она гладила Мари по волосам. А сама Мари посмотрела через плечо бабушки, ожидая, что дедушка в любую секунду к ним присоединится. Но, к ее удивлению, он не спешил так же горячо поприветствовать внучку, как его жена.

Вместо этого он стоял от них шагах в двенадцати, опираясь на свой длинный посох. Со стороны этот посох казался обычной опорой для передвижения, но Мари помнила, что в дедушкиных руках это грозное оружие. Его любимое.

Мари медленно высвободилась из бабушкиных рук и с недоумением уставилась на дедушку. Он, казалось, ее не видел – всё его внимание было приковано к ее спутникам.

Наконец он позволил себе тронуться с места и пошел к ним навстречу.

– Ильзе, уведи Мари в дом, – строго велел он.

Его голос был низким, грубым и грозным, не терпящим возражений. Мари редко доводилось слышать, чтобы он звучал настолько угрожающе.

– Дедушка, они со мной, – быстро сказала она, поняв причину его гнева.

Но он ее не слушал.

Мари кинула на Курта встревоженный взгляд. Что происходит? Затем она посмотрела на Йохана и, к своему ужасу, увидела на его лице то же самое выражение, что и на лице дедушки.

– Невозможно, – процедил Йохан. – Вы выжили.

Курт, который, казалось, тоже мало что понимал, уставился на старика.

– Ты его знаешь? – спросил он.

– Еще бы! – прорычал Йохан. – Это тот, кто ушел.

Глаза Курта расширились до размера чайных блюдец, и он повернулся к Мари.

– Твою бабушку зовут Ильзе?

– Д-да-а… – неуверенно протянула Мари. – Это важно?

Дедушка подошел к Йохану вплотную, и Мари отчаянно захотелось встать между ними, чтобы остановить столкновение взглядов, которое грозило перерасти в нечто бóльшее. Однако когда она сделала шаг, то обнаружила, что бабушка крепко обхватила ее спину.

– Что всё это значит? – воскликнула она, обращаясь сразу ко всем, кто ее окружал.

Губы Йохана скривились в гневной ухмылке.

– Это значит, что твой дед – один из нас.

Глава 16

Курт и Йохан превратились в волков, а дедушка Мари вскинул свой длинный посох в оборонительную позицию.

– Нет! – закричала Мари.

Если они ранят друг друга, это будет больше, чем она сможет вынести.

Она дернулась, чтобы подбежать и попробовать остановить их, но бабушка удерживала ее на удивление крепко.

– Твой дедушка знает, что делает, – прошептала она. – Ты только поранишься, если сунешься.

Мари с ужасом наблюдала, как Курт сделал первый выпад. Ленз петлял от него то в одну сторону, то в другую с впечатляющей для его возраста ловкостью. Когда Курт попался на его уловки, то в мгновение ока оказался пригвожденным к земле.

Йохан начал гулко рычать и приближаться к Лензу, пока молодой волк дергался у ног старика.

– Я не причиню ему вреда, – сказал Ленз, – но он остается в таком положении, пока не придет в себя.

Йохан еще немного порычал, а потом, к удивлению Мари, подчинился и лег. Дедушка продолжал вдавливать посох в грудь Курта, пока тот не перестал биться и не замер. Когда он принял человеческий облик, то лежал неподвижно и прожигал Ленза взглядом.

– Я собираюсь спросить об этом только один раз, – сказал дедушка. Его голос отдавал сталью. – Что ты делаешь здесь с моей внучкой?

– Мы пришли к вам за помощью! – выкрикнула Мари.

Теперь, когда все немного успокоились, она обнаружила, что злится. Сколько это еще может повторяться? Все вокруг всегда всё знают, кроме нее.

– Все внутрь, – скомандовал дедушка. – Обсудим это за столом.

Радостное воссоединение, которое представляла себе Мари, внезапно превратилось в пытку.

Когда все вошли в дом, она на мгновение остановилась, чтобы получше рассмотреть дедушку. Несмотря на то, что он только продемонстрировал свою сил, он выглядел постаревшим не на пять лет, а на десять. Он больше не держал голову прямо, а передвигался, всё время глядя в землю. Морщины, покрывавшие его лицо и шею, стали в несколько раз глубже.

Его взгляд говорил о том, что болит у него не только тело, но и душа.

Оказавшись в доме, Мари поймала себя на том, что улыбается, несмотря на ужасное начало визита. Тут всё осталось как раньше – тот же большой стол, тот же каменный камин и та же кедровая полка над ним, уставленная безделушками из дальних стран. Широкое окно открывало вид на гору и холмы, наполняя комнату светом.

Пока мужчины пытались отдышаться и рассаживались, бабушка опять обняла Мари. На внучку нахлынула печаль, когда она внезапно поняла, какие страшные новости принесла.

Хоть со смерти Амалии прошло уже пять лет, Мари едва могла подобрать слова, чтобы сообщить бабушке о смерти ее единственного ребенка.

– После того, как мы приехали в Валд, – начала она, глубоко вздохнув, – мама… она…

– Я знаю, милая, – грустно улыбнулась Ильзе. – Я знаю.

Она нежно погладила волосы Мари, а та испытала прилив благодарности за то, что ей не придется произносить это вслух.

Курт и Йохан переговаривались о чем-то шепотом, но сейчас Мари было всё равно. Ей хотелось отбросить все мысли о просто наслаждаться покоем в руках бабушки. Увы, этот момент продлился недолго.

Ленз запер дверь и сел во главе стола.

Воцарилась тишина. С обреченным вздохом Мари присоединилась к мужчинам, а бабушка принялась разливать чай.

Молчание затянулось. Пока дедушка пытался подобрать слова, Мари решила взять инициативу на себя.

– Я хочу понять, что происходит, – сказала она.

И она действительно хотела. Оставаться в неведении было невыносимо.

После неловкой паузы дедушка, наконец, начал:

– Если бы вы сказали нам…

– Нет, не так!

Мари никогда в жизни еще не перебивала деда, но сейчас в ней поднялось такое возмущение, которое она оказалась не в силах сдерживать.

– Не мы должны рассказать, а ты! Я хочу знать, что имел в виду Йохан, когда сказал, что ты один из них.

Она перевела дыхание и постаралась смягчить голос.

– Я заслуживаю знать правду.

– Да, – тяжело вздохнул дедушка. – Да, ты заслуживаешь.

– Мой отец был пекарем, – начала Ильзе, подавая чай.

Мари внезапно осознала, что дедушка и бабушка никогда не рассказывали о своей жизни до их женитьбы и путешествия по миру.

– Мы жили в Ауссхене, городке на окраине леса.

Городке, где Мари с Куртом купили лошадей.

– В один день к нам пришел бледный высокий человек, – продолжила бабушка, – и сказал, что его городу нужен новый пекарь. Моему отцу его предложение пришлось по душе, и вскоре мы переехали в Валд.

Ильзе вздрогнула.

– Меня укусили через несколько дней после того, как мы туда приехали, – сказала она, поморщившись. – Когда я собиралась растопку для огня.

Она помолчала, а потом подняла на Мари глаза, полные боли и ужаса.

– Они тебя сильно обидели? – спросила она шепотом.

Мари почувствовала, что цепенеет от воспоминаний о той ночи.

– Меня отметили через несколько часов после смерти мамы.

Ильзе издала сдавленный стон и зажала рот рукой. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и продолжить свой рассказ.

– Я встретила твоего деда вскоре после этого. Он нашел меня в лесу, пока я пыталась понять, как выйти к нашему дому.

Слабая улыбка тронула губы Ленза.

– Я знал, кто она такая. Понял по метке, – сказал он. – И я также знал, что не должен с ней говорить. Но я уже нарушал правила стаи раньше, так что решил нарушить и в тот раз, помог ей добраться до дома и ушел, ничего не рассказав о ее судьбе.

– Но потом ты вернулся? – уточнила Мари.

– Я не смог удержаться, – улыбнулся дедушка. – Она была… полна жизни.

Улыбка исчезла с его лица, когда он повернулся к Курту.

– Думаю, ты знаешь, каково это.

Курт нахмурился, но вместо него заговорил Йохан. Его слова будто бы отдавали тем же рычанием, которое он издавал в волчьем обличии.

– Была только одна маленькая проблема.

– Какая? – спросила Мари.

– Твой дед не был ни вожаком, ни сыном вожака, – сказала Ильзе. – Но мы начали встречаться в лесу. Мне было это необходимо. А когда чистокровная умерла и пришел мой черед, Ленз предложил меня сбежать до того, как меня призовут.

Она опустила глаза.

– К тому времени они уже успели убить моих родителей, так что терять мне было нечего. Я не знала, что еще могла сделать.

– Родителей всегда убивают, – хрипло дополнил ее Ленз, отпивая чая. – Будь то город или стая…

– Вы сбежали, – перебил его Йохан, обращаясь к Ильзе, – а мы были вынуждены взять твою лучшую подругу вместо тебя.

Бабушка Мари, казалось, стала меньше ростом, ужавшись от боли, которая вспыхнула в ее глазах.

Мари поспешила перевести беседу в то русло, которое ей было нужно.

– Дедушка, – сказала она. – Ты всё еще превращаешь в волка, если бабушки нет рядом?

– Нет.

– Но как… – впервые подал голос Курт.

– Неважно, как далеко мы друг от друга, если чары разрушены.

– Вы это сделали! – ахнула Мари.

Ее самые смелые мечты обретали форму и стремительно превращались в реальность.

– Как? – напряженно повторил Курт свой вопрос.

Взгляд Ленза стал жестче. Он впился глазами в лицо Курта.

– Мы ушли от леса так далеко, как только могли, но этого было недостаточно. Я должен был найти себя в новом мире и покой в своей душе. И на это у меня ушло гораздо больше времени, чем несчастные тридцать дней.

Он встал и приблизился к Курту.

– Потому что что бы ни случилось, – выплюнул он, – куда бы ты не отправился, в глубине души ты всегда знаешь, что был рожден животным!

С этими словами он отодвинул стул и вышел на улицу, оглушительно хлопнув дверью.

– Ленз! – бабушка вскочила и поспешила вслед за мужем.

Курт и Йохан молча переглядывались, а Мари вдруг показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Ее мысли путались. Информации слишком много для этого дня и даже для целой жизни. Как такое вообще возможно? Из всех девушек в округе стая нашла именно ее – внучку той чистокровной, которой удалось сбежать.

Выждав примерно полминуты, Мари встала и сухо извинилась. Она медленно и неуверенно пошла в свою старую комнату, и волна печали накатила на нее с новой силой, когда она толкнула дверь.

Здесь тоже всё как раньше – помещение небольшое, но с высокой кроватью посередине. Тумбочка, умывальник, зеркало, кукла в красном платье сидит на полке… А запах чуть не заставил ее заплакать. Пахло тут примерно так же, как от ее матери – сушеной ромашкой.

За окном послышались приглушенные голоса. Мари поняла, что слышит разговор бабушки и дедушки, и хоть часть ее понимала, что подслушивать нехорошо, она была слишком сбита с толку, чтобы винить себя за эту шалость.

– …только что закончили траур, – простонал Ленз.

– Мари жива, – мягко ответила Ильзе. – Мы должны не грустить, а радоваться.

– И мы собираемся потерять ее снова!

На этот раз голос дедушки был наполнен гневом.

– Это Создатель нас наказывает, Ильзе! Мы могли бы вернуться, но не сделали этого! Он зол на нас!

– А что, если это не наказание? Что, если это шанс сделать что-то правильно?

– Этот мальчишка не сможет ничему научиться вовремя. У них не может быть больше двадцати пяти дней! Нет, ей придется остаться здесь. Мы не можем позволить ей вернуться.

– Ты видел, как она на него смотрит?

По голосу бабушки Мари поняла, что та улыбается.

– Она молода, – усмехнулся дедушка. – Просто думает, что любит его.

– Мы были даже моложе их. Если Мари захочет остаться с ним, сомневаюсь, что мы сможем ее остановить.

Они немного помолчали, а потом Ильзе вздохнула.

– Давай хотя бы попытаемся насладиться этим вечером с нашей внучкой, а? Обсудим всё это позже.

Ленз начал что-то отвечать, и Мари поняла, что голоса удаляются. Бабушка и дедушка возвращались в дом. Она бросилась обратно к столу, по дороге чуть не споткнувшись о табуретку.

Дедушка остановился в дверях и скрестил руки на груди. Он часто примерял на себя этот суровый образ, когда рядом с ним был Варин. Но сейчас он смотрел на Курта.

– Поскольку ты тут с эскортом, – начал Ленз, – я могу только предполагать, что за кровь течет в твоих жилах.

Он вопросительно вскинул брови, а Курт просто кивнул.

– Тогда зачем тебе это? Почему ты позволил ей вернуться сюда?

Губы Курта изогнулись в кривой усмешке.

– Ты должен это знать не хуже других. Наше существование – ад на земле.

Ленз бросил несчастный взгляд на свою жену, но та слабо улыбнулась, и он обреченно вздохнул.

– Что ж, хорошо. Я помогу тебе, но ты должен поклясться мне, что будешь жить в этом доме по моим правилам. Во-первых, это означает, что вы с твоим дружком будете спать в сарае…

– Дедушка… – попыталась вмешаться Мари, но Ленз поднял руку, требуя тишины.

– Кроме того, ты научишься драться.

Курт недоуменно нахмурился и ждал объяснений.

– Ты спрашивал, как я разрушил чары, – сказал дедушка. – Тот колдун и его приспешники стали волками, потому что не могли принять себя, найти свое место в мире. Избавиться от их наследия можно, если сделать то, что им оказалось не под силу в любом из обличий. Лично мне помогло боевое искусство мастеров Токайды – пока я изучал его, я научился успокаивать свой разум в движении. Если хочешь, чтобы я тебе помог, то это единственное, что я могу предложить.

Курт посмотрел на Йохана, который неохотно кивнул.

– Не думаю, что у меня есть выбор, – пробормотал он, прежде чем согласиться.

– Отлично, – сказал Ленз. – Начинаем прямо сейчас.

Когда мужчины вместе вышли из комнаты, Мари и Ильзе остались вдвоем. Бабушка не переставала с любовью и нежностью смотреть на внучку.

– Ты такая красивая, – прошептала она. – Так похожа на Амалию.

У нее вырвался всхлип.

– Я уже и не надеялась увидеть тебя снова.

У Мари перехватило дыхание, когда они с бабушкой снова крепко обнялись.

Ужин прошел гораздо лучше, чем утренние посиделки за столом. Мари нравилось помогать бабушке на кухне, а Курт и Йохан были счастливы видеть еду. Что бы с ними не сделал Ленз, вернулись они вспотевшие и покрытые плотным слоем грязи и травы.

Ильзе велела им умыться, а во время еды развлекала гостей рассказами о детских проделках Мари. Курт искренне смеялся над этими историями, и даже Йохан несколько раз улыбнулся.

Единственным, кто казался равнодушным к веселью, был дедушка. Его страдальческий и задумчивый вид портил Мари настроение.

В ту ночь, лежа в своей старой кровати, Мари молилась Создателю, чтобы он помог Курту пройти по пути Ленза и найти покой в душе, что бы это не значило. Она пыталась придумать, как внести свой вклад в это дело, но для ее уставшего сознания это оказалось непосильной задачей. Поэтому она разрешила себе просто уснуть.