Текст книги "Девочка для вожака, или Замуж за волка (СИ)"

Автор книги: Эль Вайра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Дойдя до дома, Мари поняла, что-то не так. Дверь была приоткрыта, а изнутри слышался протяжный вой отца.

В ней стал подниматься гнев. Неужели опять? Даже в ее день рождения? Варин уже три раза за эту неделю возвращался домой в таком состоянии.

И действительно, когда она толкнула дверь, он издал еще один вопль.

Она прошла мимо отца, валяющегося на полу, и положила книгу в шкафчик. Варин растянулся на полу и стонал, размахивая руками. Резкий запах перегара ударил в нос Мари. Она чувствовала его даже на расстоянии нескольких шагов.

– Ты где была? – взвыл Варин, когда дочь подошла к нему. – Я тебя битый час зову. Помоги мне.

Ее лицо покраснело от злости. Она ненавидела, когда он так невнятно произносил слова.

– Тебе бы не пришлось меня звать, если бы ты не ходил в трактир, – процедила она.

А потом ухватила его за руки и, пыхтя, потащила к кровати. Волосы и борода отца свалялись в грязные колтуны, а под правым глазом чернел синяк. Мари могла только догадываться, какую именно глупость он сморозил, пока сидел в любимой таверне.

– Не дразни меня, дочка! – прокричал Варин и попытался указать на Мари пальцем.

Почти пьянея от вони его дыхания, Мари уложила отца на соломенный матрас и стянула с него сапоги.

Однажды мама говорила ей, что в мире много людей, которые не знают меры в выпивке. Это было, когда Варин задержался по какому-то радостному поводу с друзьями.

– Твой отец не из их числа, – сказала тогда Амалия.

Мари всегда считала свою мать мудрой, но не могла не задаться вопросом, в какое место она засунула эту мудрость, когда она согласилась выйти замуж за Варина. Бабушка и дедушка не одобряли этот брак. Столько раз Амалия говорила, что к замужеству нужно подходить с умом, но сама, похоже, не следовала своим совета.

Хотя, если честно, Варин не был плохим человеком. Он никогда не бил жену, а сейчас, даже в пьяном угаре, не поднимал руку на дочь. Он всегда следил, чтобы семья была обеспечена всем необходимым. А как-то раз, когда Мари была маленькой, он поднял ее и усадил к себе на плечи, чтобы она могла хорошенько рассмотреть деревню, пока они шли домой. Мари смутно помнила чувство восторга, захлестнувшего ее тогда.

Когда Варин, наконец, замолчал и провалился в пьяный сон, Мари выдохнула и нарезала себе несколько ломтиков хлеба и сыра. Она села за стол, и в груди у нее больно сжалось от вида своей скромной трапезы.

Еда показалась безвкусной и сухой. К горлу подступил ком, но Мари стиснула зубы и решила, что не будет плакать. Если слезы сейчас польются, они никогда не остановятся. Вместо того, чтобы поддаваться печали, лучше вспомнить о доме. Настоящем доме.

Если бы Мари сейчас была там, а ее мама была бы живой и здоровой, то на завтрак они бы ели пирог с черникой, как всегда на ее день рождения. Днем они бы пошли к торговцу тканями и заказали бы новое платье. А на ужин бабушка бы испекла ее любимый сладкий хлеб с медом и молоком. Они бы его ели, слушая дедушкины рассказы о храбрых принцах и прекрасных принцессах. А перед сном, когда Мари пошла в кровать, на покрывале лежала бы пара новых туфель или какая-нибудь безделушка, которую отец раздобыл у бродячего купца.

Вместо того, чтобы заставить Мари чувствовать себя лучше, воспоминания сломили ее окончательно. В этом году не будет ни черничного пирога, ни сладкого хлеба, ни платья, ни туфель. Ее мать никогда ей не улыбнется.

Мари застряла в лесу без света. В городе, где от нее все шарахаются. Отец нуждается в выпивке больше, чем в ней. Рыдания сотрясали ее полночи, пока она пыталась заснуть под оглушительный храп Варина. Утро тоже вовсе не было добрым. Ее голова раскалывалась, а веки опухли от слез.

– Не рассказывай никому, что было ночью, – сказал Варин. – Мужчина имеет право выпить, особенно когда ему плохо.

Мари хотела съязвить. Даже если бы она хотела бы кому-то рассказать, в этом чертовом городе, куда он ее привез, никто не станет ее слушать. Но отец уже натянул сапоги и ушел.

Ушел, не сказав ни слова про ее день рождения. Почему она вообще надеялась, что он про него вспомнит? Остаток утра Мари провела за уборкой, изо всех сил хлопая дверцами и швыряя тряпки на пол. После бессмысленных громких протестов ей стало немного лучше, но всё еще недостаточно, чтобы назвать это нормой.

Даже предстоящая встреча с Куртом ее сегодня не радовала. Всё в том же кислом настроении Мари отправилась в лес, и лишь на подходе к месту их встречи поняла, что забыла книгу.

А без волшебных историй Курт не захочет иметь с ней ничего общего. О, сейчас она в этом не сомневалась! Ему плевать на нее, как и всем вокруг. Даже родному отцу наплевать, что уж говорить про мальчика, который ничего ей про себя не рассказывает?

Мари замедлила шаг, отшвыривая камни и ветки ногой. Не заметила, как зашла в лес и давно прошла их с Куртом место. Она даже не понимала толком, куда идет.

Ну и пусть. Пусть она уйдет поглубже в этот чертов лес, и огромный волк найдет ее там и завершит то, что не доделал его сородич. Если ее сожрут, отец, наверное, даже не сразу заметит ее отсутствие. Хватится, только когда у него мука закончится.

– Вот ты где!

Голос Курта нарушил тишину, когда она пинала очередной камешек.

– Ты куда пропала?

– Я забыла книгу!

– И вместо этого решила потеряться?

Курт хмурился и выглядел недовольным ее самоуправством. Мари от души постаралась испепелить его взглядом, а когда ничего не вышло, отвернулась и пнула какую-то ветку.

Курт схватил ее локоть и развернул к себе.

– Мари, что случилось?

Она взвешивала слова, решая, говорить ему или нет.

– Я ненавижу это место! – наконец процедила она. – Здесь темно и некрасиво! Даже цветы растут, и все умирает!

Ей хотелось прокричать Курту о своем отце, но стыд был слишком велик. Ненависть к городу давалась легче.

– Ну, зато ты тут самая яркая в своем плаще, – поддразнил ее Курт. – Я всё еще считаю это странным, но так я хотя бы найду тебя, если привыкнешь теряться.

Мари свирепо сверкнула глазами, и улыбка тут же слетела с его лица.

– Прости, – смущенно сказал он, – это была глупая шутка.

Они немного помолчали, а потом Курт взял ее за запястье.

– Пойдем со мной, я тебе кое-что покажу.

Мари не хотела никуда идти и ни на что смотреть, но молча позволила ему вести себя. Прогулка показалось ей бесконечной. Опять Курт выбрал свои странные пути, которые сегодня ее раздражали.

Они остановились перед старым гнилым бревном.

– Как думаешь, что там? – спросил Курт.

Мари скривилась.

– Что-то мертвое, – буркнула она.

Часть ее, безусловно, понимала, что она ведет себя как капризный ребенок, но сейчас ей было всё равно.

Курт слабо улыбнулся и молча поднял бревно. Под ним оказалась ямка, и на дне Мари заметила что-то мохнатое. Она хотела фыркнуть или отвернуться, но против своей воли наклонилась, чтобы получше рассмотреть находку. И тут же ахнула, позабыв о своей раздражительности.

В ямке сладко спал оленёнок! Маленький и милый, он свернулся калачиком и поднял мордочку лишь когда услышал шум. Он посмотрел на Мари и Курта темными доверчивыми глазами.

Курт аккуратно опустил бревно на место.

– Это девочка, – прошептал он. – Ее мать скоро вернется, так что лучше нам ее сильно не тревожить.

Впервые за день Мари позволила себе улыбку, представляя, как зверек уютно устроился в своей постели. Но даже больше олененка ее умилила забота, которую проявил Курт. Сладость момента пролилась на душу Мари целительным бальзамом.

– Спасибо, – пробормотала она, пока они шли по лесу дальше.

– Я еще не закончил, – лукаво ответил Курт и одарил ее широкой улыбкой.

Мари почувствовала неловкость. Курт не виноват, что ее отец напился. Ей не нужно было на нем срываться и оскорблять его дом. Он ведь живет в этом лесу.

Она была в восторге, когда Курт показывал ей гнезда с птенцами, спрятанными тут и там в толще деревьев. Рассказал, как найти безопасные ягоды, а какие лучше не трогать. Он указал ей на цветы, которые цвели у корней – цвели без всякого солнца, к большому удивлению Мари. Без Курта она бы никогда не разглядела их самостоятельно.

– Знаю, на первый взгляд тут довольно мрачно, – признал Курт. – Но на самом деле в этих лесах больше жизни, чем где-либо еще. Нужно просто внимательно смотреть.

Он протянул Мари руку, чтобы помочь ей подняться на скалу, с которой стекал водопад.

– Я тебе верю, – пыхтела Мари, карабкаясь по крутому склону. – А здесь мы что будем смотреть?

– Считай это подарком на день рождения, – ответил Курт.

Ей бы хотелось не забираться наверх, а остаться внизу – наслаждаться озером и теплом, которое дарило чистое небо. На скале же, как и везде, было много деревьев, и ни неба, ни солнца за ними не видно.

Пока они поднимались, Мари поняла, что недооценивала размеры водопада. Она вся облилась потом и тяжело дышала, когда они достигли вершины. Раздражение чуть не овладело ею снова.

– Так на что тут смотреть-то?

Курт уже остановился, и она выдохнула. Разогнулась, а в следующий миг чуть не потеряла сознание от восторга. С вершины водопада Мари могла увидеть не только сам лес и верхушки деревьев, но и то, что было за ними. Слева отчетливо угадывались контуры зеленой горы. Той самой. Серые тучи немного мешали обзору, но Мари видела достаточно, чтобы узнать ее.

– Моя гора, – прошептала Мари. – Ты подарил мне мою гору.

Слезы тут же выступили ей на глаза, и она позволила им пролиться. Ведь это были слезы радости.

– Почему? – она резко повернулась к Курту. – Почему ты так добр ко мне?

Он выдержал ее взгляд, но ответил не сразу. Его лицо тронула тень тревоги, и Мари показалось, что Курт стал выглядеть на пару лет старше всего несколько мгновений.

– Это всё, что я могу сделать, – наконец сказал он. – Показать тебе жизнь, которую ты любила. Ты не заслуживаешь того, что с тобой происходит.

Мари промолчала. Ей бы хотелось трактовать его загадочный ответ как обычное сочувствие, но от еле уловимых ноток в его голосе по ее спине пробежал холодок. Ей показалось, что Курт имел в виду что-то еще. Что-то, никак не связанное с ее родителями или жизнью в городе. Ей снова вспомнился приказ бабушки бежать из этого места любой ценой.

Курт знает что-то ужасное про лес? И если да, почему ничего не говорит? Но Курт не видел, как эти вопросы промелькнули в ее глазах. Он смотрел на верхушки деревьев и сжал челюсти так сильно, что его лицо выглядело каменным.

Мари вздохнула. Что ж. Пока что она утешит себя тем, что Курт готов проводить с ней время даже без книги. И ему не сложно терпеть ее, даже когда она ведет себя, как избалованная девчонка. Может, она и не сбежит из леса, обреченная на жизнь без солнца, но у нее тут будет друг. И за это она была ему бесконечно благодарна.

Глава 4

– Меня не волнует, насколько свирепы князья Гардарики, – покачала головой Мари, тыкая пальцем в карту. – Быть узником на Утлагосе в сто раз хуже.

Курт схватил ее за руку и перевел ее палец на другой раздел страницы.

– Ты, видимо, забыла про пустошь Марены. Бабушку плохо слушала?

Пока Курт говорил, Мари втайне наслаждалась ощущением его пальцев на своей коже. Конечно, она никогда не сообщит о чем-то подобном вслух. Пока ее щеки не залились краской, она отбросила руку Курта и подскочила, пытаясь схватить свою книгу.

Но Курт был быстрее и успел перехватить ее. Он поднял раскрытую книгу над головой и расхохотался, наблюдая, как Мари пыхтит, стараясь до нее допрыгнуть

– А что ты делаешь? – прервал их голос сзади.

Мари замерла с вытянутыми руками. Курт сначала напрягся, но шумно выдохнул, когда увидел, кто стоит за его спиной. Мальчик лет десяти или, может, чуть постарше. Его вопрос был явно адресован Курту.

– Это она? – указал неизвестный мальчик на Мари.

– Кто это еще может быть? – язвительно ответил Курт.

Мальчик перевел взгляд на Мари и принялся беззастенчиво ее разглядывать. Она решила сделать то же самое. Его волосы, чуть светлее, чем у Курта, были так же грубо подстрижены, а лицо было таким же угловатым.

– Мари, это Криган, мой брат, – махнул рукой Курт. – Криг, это Мари.

– Привет, – сказала она.

Мальчик не спешил здороваться в ответ, всё еще изучая ее, но в итоге заговорил.

– Зачем ты смотришь на карты?

Мари открыла рот, чтобы ответить, но Курт ее опередил.

– Мари не здешняя. Ей нравится смотреть на родные места.

Это было правдой, конечно. Ранее утром они изучали карты ее родных холмов, которые рисовал дедушка. Но почему Курт не позволил ей ответить самой?

Криган еще немного помолчал, а потом тихо отметил:

– Отцу не нравится, когда ты здесь.

– А кто ему скажет? – сурово спросил Курт.

Прозвучало, как вызов. Братья внимательно смотрели друг другу в глаза, пока младший, наконец, не опустил взгляд.

– Я просто хотел напомнить, что сегодня тебе нужно быть дома пораньше, – пробормотал он.

– Я не забыл, – холодно ответил Курт.

Криган осторожно поднял глаза, мимоходом еще раз взглянув на Мари.

– Можно я с тобой останусь? – заскулил он. – Пожалуйста! Дядя Руперт обещал найти мне работу, когда я вернусь.

На этот раз ответ Курта был мягче.

– Мы уже говорили об этом, Криг.

Они обменялись долгими многозначительными взглядами, а потом Криган угрюмо кивнул. Не сказав больше ни слова, он, шаркая, направился прочь.

– Зря ты с ним так, – с улыбкой сказала Мари. – Вообще-то мне тоже нужно скоро идти.

Она взяла у Курта книгу.

– Так рано?

Мари пожала плечами.

– Утром отец вспомнил про мой день рождения и выделил мне денег на новые платья и плащ. Мои становятся маленькими.

Курт презрительно скривился.

– Три месяца прошло. Что-то он припозднился с подарками.

– Да, но это лучше, чем ничего.

Пока Курт провожал ее до опушки, она прокручивала в голове разговор с отцом. На самом деле она немного приврала Курту. Отец не вспомнил про ее день рождения сам. Утром он ворвался в дом и был таким взволнованным, что чуть не уронил стул.

– Мари! – воскликнул Варин. – Нужно поговорить.

Он принялся рассказывать дочери, которая готовила кашу к обеду, о приближающемся Осеннем празднике. Конечно, она уже про него слышала. Последние недели все в Валде только о нем и говорили. Не с ней, разумеется, но обрывочных разговоров было достаточно, чтобы Мари поняла, что праздник пройдет после богослужения в канун Дня всех святых.

– Танцевать тебе еще рано, – сказал Варин, – но на сам праздник я тебя отпущу, тебе ведь скоро четырнадцать. И мы можем себе позволить…

– Мнеужечетырнадцать.

Мари произнесла это стальным голосом. Ей казалось, она уже простила отца за его оплошность, но гнев всё-таки поднялся снова. Обида вернулась и накрыла ее с новой силой.

– Уже? – растерянно прошептал Варин. – Когда…

– Три месяца назад.

Мари закончила нарезать хлеб и подняла взгляд на отца. Он стоял с открытым ртом.

– А почему я пропустил? Что я…

– Ты пил.

Обед они ели в звенящей тишине. Варин бросал на дочь виноватые взгляды, но она на них не отвечала. Боялась, что сорвется на крики и обвинения. Перед тем, как уйти обратно в кузницу, отец бросил рядом с ее тарелкой кошель с монетами.

– Сходи к портному, – тихо сказал он. – Пусть сделают несколько платьев, которые понравились бы матери. И плащ. И вообще купи всё, что тебе нужно.

Мари ошеломило количество монет, когда открыла кошель.

– Отец, я не могу…

– Можешь, – сказал он, заправляя штаны в сапоги. – И я могу какое-то время обойтись без эля.

С этими словами он вышел из дома.

– А какого цвета будет твой новый плащ? – спросил Курт, выдернув Мари из мыслей.

Они уже стояли на краю леса.

– Снова красный?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Мама любила этот цвет, но может, мне пора выбрать что-то другое.

В ее груди шевельнулась боль, когда она вспомнила, как мама была красива в ярко-красных платьях. Амалия всегда говорила, что этот цвет идет и Мари.

– Было бы умнее выбрать что-то темное, но… – глаза Курта блеснули. – Без красного плаща я не смогу тебя найти, когда ты в снова потеряешься в лесу.

Мари застенчиво опустила глаза, но тут же подняла их снова.

– А ты придешь на Осенний праздник? – спросила она у Курта.

Ей всем сердцем хотелось, чтобы он ответил «да». Мысль о том, что она пойдет туда без друга, повергала ее в уныние. Рядом будут только странные жители Валда, которые всё еще глазеют на нее, но обходят стороной. А отец продолжит отмахиваться и скажет, что это всё она сама себе надумала.

Какой смысл идти на большой праздник, если придется стоять в стороне и наблюдать, как другие танцуют и веселятся?

Но было кое-что еще. Мари себе призналась, что ей бы хотелось показаться Курту в одном из новых платьев, которое она собиралась заказать. В лес она такое надеть точно не сможет.

Курт замялся.

– Вряд ли я смогу прийти.

– Но тебе уже пятнадцать, верно? Отец сказал, что в пятнадцать там можно даже танцевать.

– Мне скоро шестнадцать, вообще-то, – несколько обижено ответил Курт. А потом опустил глаза в землю. – Но для моего отца это не имеет значения.

Он смутился еще больше и переминался с ноги на ногу. Мари попыталась проглотить разочарование, застрявшее у нее в горле, но не успела. Оно уже отразилось на ее лице. Она даже не понимала, почему так расстроилась, ведь этого стоило ожидать. Курт много раз говорил, что ему нельзя покидать лес.

Он, должно быть, увидел, что глаза Мари на мокром месте, и поспешил всё объяснить.

– Я бы хотел пойти с тобой, правда, – быстро заговорил Курт. – Это мой отец, он… Он говорит, что мне придется заботиться о семье однажды, так что ходить в Валд – пустая трата времени.

Мари кивнула и задумалась на мгновение.

– Поэтому он не любит, когда ты ходишь к водопаду?

– Да, – с горечью ответил Курт. – Он говорит, что я мечтаю о всякой ерунде. Я нужен здесь, так что бесполезно надеяться на невозможное.

Последние слова он произнес еле слышно, и его голос дважды чуть не сорвался. Мари отчаянно захотелось успокоить его. Ее до дрожи разозлило, что кто-то так мало заботится о мечтах Курта, и этот всплеск эмоций застал ее врасплох. Что с ней не так? Почему ее настроение меняется дважды в минуту, когда она говорит с ним?

Он стояли и неловко молчали, пока Курт, наконец, шумно не выдохнул.

– Что ж, – сказал он. – Иди за новой одеждой. А я пойду задам трепку брату.

– Он кажется довольно милым, – улыбнулась Мари.

– Ну да, он не так уж плох. Тратит слишком много времени на то, чтобы казаться старше, но я держу его в узде, – его глаза стали теплее. – До завтра, Мари.

С этими словами он снова растворился в тени деревьев.

Впервые прогулка по городу вызвала в Мари приятный трепет. Хоть ей всегда была грустно было расставаться с Куртом, предвкушение предстоящей примерки скрасило ожидание новой встречи.

Хорошо, что отец дал ей столько денег. Поначалу она смутилась сумме, но теперь решила, что она и правда заслуживает щедрого подарка. А монеты лучше отдать портному, а не трактирщику.

Тем более что Мари, хоть и не была высокой, умудрилась вырасти из всех своих нарядов, которые бабушка покупала ей год назад. А туфли и сапоги уже становились настолько малы, что причиняли боль ногам.

Она шла и старалась сосредоточиться на платьях, но мысли всё время перескакивали на другую тему. Мари пыталась понять, что заставило ее спросить Курта про праздник? Она не хотела его спрашивать, не планировала, но этот вопрос слетел с ее губ без разрешения. И теперь желание увидеть его на танцах переполняло ее, и она ничего не могла с этим поделать.

Какой-то странный, вкрадчивый голос в голове шептал, что дело тут не только в смущении перед жителями Валда. Ей просто нужен был Курт.

Эти мысли помогали ей не смотреть в глаза прохожим, пока она не достигла мастерской портного. Маленькое двухэтажное здание с соломенной крышей, такой же, как у ее дома, встретило ее теплом. Полы здесь деревянные, а не каменные, как в большинстве других домов в городе. Скрип половиц безошибочно предупреждал хозяев о новых посетителях.

Мари пробежалась взглядом по полкам, забитым рулонами тканей. Выбор не такой разнообразный, как в мастерской в старом городе, куда она ездила с бабушкой. Но всё-таки здесь определенно есть то, что нужно Мари.

– Здравствуйте! – поприветствовала она портного.

Он отвечал ей дружелюбной улыбкой ровно до тех пор, пока не узнал ее.

– О… – пробормотал он что-то невнятное. – Эм… Чем я могу помочь?

Мари оценила его попытку остаться вежливым, но ей уже стало не по себе.

– Мне нужно два новых платья, – сказала она, – и плащ.

Денег у нее было достаточно на три-четыре платья, но она решила не мучать себя и портного дольше, чем необходимо. Обойдется и двумя, ничего страшного.

– Понял вас, – кивнул портной. – Минутку, я позову жену. Милли!

Женщина, спустившаяся по лестнице на его зов, выглядела такой же напуганной, как портной. Но она справилась со своим шоком изящнее и тут же начала задавать Мари вопросы о фасоне платьев и желательных тканях. И всё же Мари не могла не отметить, что жена портного тоже старалась говорить с ней как можно меньше.

Когда дело дошло до снятия мерок Мари успела сто раз пожалеть, что ее матери нет рядом. Амалия бы точно знала, как успокоить этих людей, что бы их так не растревожило.

Мари выбрала ткани и выскочила из мастерской настолько быстро, насколько это было возможно. Она отправилась к сапожнику, но этот визит оказался не лучше. Пока замерял ее ноги, ей хотелось вопить от досады и отчаяния. Черт, ну что она успела сделать такого ужасного, чтобы все эти люди так ее ненавидели и боялись?

Только когда она остановилась на площади, чтобы выбрать ленту, ее встретило приветливое лицо.

– Что ищешь? – спросил у нее коренастый мужчина в зеленом костюме и с обветренным лицом.

«Приезжий торговец», – поняла Мари. Из местных ей никто не улыбался так искренне.

Она была так удивлена его дружелюбием, что чуть не забыла улыбнуться в ответ.

– Я… Мне нужна ленточка.

– А, на танец с лентой, да? – мужчина просиял и подмигнул ей. – Ты точно выиграешь, дорогая. Настолько уж ты хорошенькая, сил нет.

– Спасибо, – покраснела Мари. – Но, по правде говоря, мне еще нельзя танцевать. Но в следующем году будет можно.

Она решила выбрать ленту заранее, чтобы не проходить через эту пытку в следующем году.

– Выбирай, что пожелаешь, у меня ленты на любой вкус!

Мужчина указал на свою тележку, забитую безделушками из разных стран и увешанную разноцветными лентами. Мари потянулась к синей и запоздало поняла, что забыла у портного перчатки, которые привыкла носить на публике, чтобы прикрыть свой шрам. Рукав ее рубашки пополз наверх и обнажил след от укуса. Она бы не придала этому значения, если бы не резкий вопрос торговца.

– Откуда это у тебя?

От теплоты в его тоне не осталось и следа.

– Я… Меня… – она не могла заставить себя произнести эти слова.

Но, судя по гримасе ужаса на лице торговца, он уже и так всё понял. Зачем тогда спросил?

Выбор ленты тут же показался Мари совсем неважным делом. Ей просто хотелось поскорее вернуться в дом и забиться в угол. Может, даже поплакать в нам.

– Я пойду, – прошептала она и отдернула руку.

Торговец ухватил ее за локоть и притянул к себе достаточно близко, чтобы Мари обдало его кислым дыханием.

– Беги отсюда! – яростно прошептал он. – Не из города, тебе нужно убежать из леса!

Он сжал ее руку так сильно, что стало больно.

– Ты не представляешь, в какой ты опасности!

Мари испугалась его напора и оглянулась в поисках хоть какой-то помощи. Как глупо. Никто в Валде пальцем не пошевельнет, чтобы помочь ей.

– Они тебе не помогут, – продолжил торговец. – Они не могут говорить об этом!

– Почему?

– Не знаю, – он быстро замотал лысеющей головой. – Они будто становятся немыми, когда у них про это спрашиваешь.

– Тогда вы расскажите мне! – воскликнула Мари.

Ей страшно надоели все эти намеки. Сначала бабушка, теперь и этот незнакомец.

– О чем вы говорите? Почему мне нужно бежать?

– Я не могу рассказать.

Мари захотелось поколотить его.

– Зачем тогда всё это начали?

– Я не знаю, что именно происходит, когда девушки получают эту отметку, – зрачки его синих глаз расширились. – Всё, что я знаю, что они исчезают без следа, пропадают в лесу с концами.

– Мистер Гаспар!

Голос Отто заставил Мари и торговца вздрогнуть. Он стоял от них в паре шагов, но они не видели, как он подошел.

Мужчина, названный Гаспаром, отпрянул от девушки и встретился взглядом с бургомистром. Тот сладко улыбался, но его глаза в панике метались от одного собеседника к другому.

– Нам с мистером Гаспаром нужно поговорить наедине, если ты не против, – обратился Отто к Мари.

Она не ещё понимала, против она или нет, но ноги понесли ее к дому. Ей потребовалось всё самообладание, чтобы не перейти на бег. Дрожь в руках остановить так и не получилось.

Вечером, лежа в своей постели, Мари не могла уснуть и просто смотрела в потолок. Слова торговца не шли у нее из головы, но что именно они значили? И почему из-за укуса она обречена сгинуть в лесу?

Мари пришла к осторожному выводу, что, возможно, тут замешана какая-то злая магия. Но эта мысль была настолько пугающей, что она решила ее не развивать. Так или иначе, однажды она покинет лес и вернется к бабушке. Не потому, что торговец так сказал, а потому, что ей искренне этого хотелось.

Но прежде, чем это произойдет, она обо всем расспросит Курта. Мари показалось это отличным и самым верным решением. Всё-таки, ее друг всю жизнь живет в этом лесу. Он точно должен что-то знать.