Текст книги "Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски"
Автор книги: Эл Риденур
Жанры:
Культурология
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ТАРЕЛКА ШУТА
Ярким примером дурацки-шутовского мотива в искусстве оказалась Narrenteller – расписная деревянная тарелка, найденная в кунсткамере тирольского замка Амбрас близ Инсбрука. Тарелка была изготовлена в мастерских Аугсбурга в 1528 г., и центральный персонаж ее росписи – шутовская мать. У нее на шее висит на цепочке золотая подвеска в виде головы шута; вокруг – семеро шутовских отпрысков разыгрывают различные сценки, которые размещены по окружности тарелки.
Количество сыновей – семеро – имеет важное значение. Их число соотносит шутовскую мать с Евой или как минимум с райской четой Адама и Евы, о которой пелось в известной на всю Германию детской песенке.
Песенка сопровождала что-то вроде игры на внимание. Все участники по указанию ведущего делали смешные или нелепые жесты, каких можно ожидать от очень глупых сыновей, не способных даже самостоятельно насытиться. При этом звучала присказка: «Было у глупца семеро сыновей, и все семеро глупцами были». Похожие слова выкрикивали и члены шутовской гильдии (карнавальной труппы) в немецком Ротвайле.
Сценки, какие на тарелке разыгрывают дети шутовской матери, включались в карнавальные пьесы. Один из популярных сюжетов – страдания жертвы клистира, прописанного шутовским доктором, – повторяется на ободе тарелки дважды: один раз с обыкновенной клизмой, второй с печными мехами. Медицинскую процедуру изображает и еще одна сценка: шутовские хирурги раскроили пациенту голову и копаются внутри – вероятно, хотят удалить вызывающий сумасшествие «камень глупости».
В остальных сценках шутовские священники крестят шута; бондари стягивают обручами бочку вокруг тучного глупца; шутовской фермер засевает поле семенами, из которых проклевываются младенцы-шуты. Этот сюжет обыгрывается на карнавале в Филлингене, где процессию возглавляет «сеятель дурацких семян», то есть мякины. Там же Narrensamen (шутовское семя) – немецкие карнавальные труппы – поддразнивают детей, еще слишком маленьких для взрослых масок и маскарадных костюмов.
ДУБИНКИ И СВИНЫЕ ПУЗЫРИ
Ранние изображения дурачков (поврежденных рассудком) появились еще в средневековых псалтирях. В псалмах 13 и 52 есть одни и те же слова: «Сказал безумец в сердце своем: “Нет Бога”»[68]68
Пс. 13:1; Пс. 52:2. Прим. ред.
[Закрыть].
Начальная буква строфы нередко украшена изображением этого самого безумца. На более ранних миниатюрах ему в ухо нашептывает демон, но больше распространена картинка со средневековыми атрибутами безумия: человек наг или едва прикрыт одеждой, а в руке у него дубинка. Также дурака часто изображают с округлым предметом, явно отсылающим к стиху 4 псалма 13: «Неужели не вразумятся все, делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывающие Господа?»[69]69
Пс. 13:4. Прим. ред.
[Закрыть]
Со временем фигура дурака появляется в Псалтыри более одетой и без хлеба. Но дубинка остается. Чем дальше, тем больше безумец становится похож на карнавального шута или паяца.
Иногда, как можно судить по Псалтыри Кэрроу XIII в. из Восточной Англии, дубинку заменял привязанный к пруту надутый свиной пузырь. Почти забытая средневековая детская игрушка превратилась в классический атрибут карнавального шута: в Германии пузырем до сих пор игриво бьют зрителей. Свиной пузырь – Saubloder – обычно привязывали к высушенному бычьему pizzle, что придавало «оружию» больше тяжести и упругости. Сам свиной пузырь наделяется довольно неожиданным смыслом. Его соотносили с латинским словом follies в значении «мешок» – нечто полое, например мехи, или… «пустоголовый болтун». Кроме того, от follies происходит слово «дурак» во французском (fou), в датском (fjols) и в английском (fool).
Дубинкой на средневековых миниатюрах чаще всего была маротта – пародия на королевский скипетр: жезл с навершием в виде резной головы шута. Дурак обращался к ней в своих комических диалогах. Согласно христианским канонам, шут-глупец советуется только с самим собой (вместо того чтобы просить совета у Господа Бога), в известном смысле сосредоточен на самом себе и самовлюблен. И это свидетельствует, что он – человек неспасенный, пребывающий во власти греха.
Франзенклейд (в платье с бахромой) и Гуллер (от местного слова, означающего «петух»). Карнавал в Ротвайле, Германия.
Фото Андреаса Префке
ЖИВОТНЫЕ: СИМВОЛЫ И АТРИБУТЫ
Шутовской колпак прочно ассоциируется с карнавалом, но имеет и собственное символическое значение: два выступающих заостренных элемента обозначают ослиные уши. Изображения такого колпака появились не раньше XIII в., однако традиция отождествлять осла с глупостью намного старше. Латинская лексема asinus обозначает и то и другое. Похожее символическое значение существовало и у древних греков, недаром Эзоп (ок. 620–564) по меньшей мере в 20 баснях упомянул осла как олицетворение невежества и глупости. Петушиный гребень на шутовском колпаке с ослиными ушами добавляет к общему символизму еще и средневековый мотив сластолюбия.
В Германии шутовской колпак распространен только в Рейнской области, шуты Швабско-алеманнского фастнахта покрывают голову капюшоном. Символизм осла на Фастнахте не играет какой-нибудь реальной роли, но традиционный персонаж карнавала в Ротвайле – петух-сластолюбец Гуллер (Guller – петух на швабском диалекте). Он одет в костюм наездника и появляется верхом на петухе, по роли Гуллер должен нападать на стоящих среди зрителей женщин.
Лисица – еще одно животное, символизирующее человеческие пороки, – представлена среди карнавальных персонажей еще шире. Обман, лесть и жадность почти повсеместно ассоциируются с лисой и фигурируют во множестве пословиц. Лисьи хвосты украшают костюмы швабско-алеманнских шутов – как правило, их привешивают по бокам маски, но могут пришпиливать к капюшонам, мантиям и накидкам.
Лисий хвост закрепился в исторической традиции как позорное клеймо лжецов и невежд. Панург, персонаж сатирического романа «Гаргантюа и Пантагрюэль»[70]70
Рабле Ф. Гаргантюа и Пантагрюэль. М.: Азбука, 2026. Прим. ред.
[Закрыть] французского писателя Франсуа Рабле (1494–1553), – озорник, воришка и забулдыга – считал магистров пустомелями и, встретив на улице, норовил прицепить им на спины лисьи хвосты. В Германии их изображали на сатирических афишах; есть они и на одноименной гравюре (1535) Эрхарда Шёна (ок. 1491–1542).
В Германии лисица до сих пор плотно ассоциируется с лестью. В современном немецком языке есть слово Fuchsschwänzer (лисохвостый), означающее льстеца или того, кто «метет хвостом», подхалимничает.
Ни одна из теорий, объясняющих символическое значение бубенцов на костюмах шутов, не выглядит убедительной. Перед нами тот самый случай, когда предназначение гораздо важнее значения: колокольцы нужны, чтобы звуком привлекать внимание.
Гремящие элементы широко представлены в костюмах Швабско-алеманнского фастнахта, но не в виде бубенчиков, какие обычно пришивают на шутовской колпак. Роллен (Rollen) – погремушки побольше, для конской упряжи, иногда величиной с небольшой грейпфрут, бронзовые или медные; их крепят к перекрещенным на груди ремням. Несколько реже используют шеллен (Schellen) – они потяжелее, почти квадратной или овальной формы и похожи на ботала (пастушьи колокольцы, какие надевают на шею коровам). Их носят на поясном ремне.
На Шеменлауфене в австрийском Имсте шутов называют по типу их погремушек: роллерами или шеллерами. Они до некоторой степени определяют поведение шута: шеллер, к примеру, двигается вприпрыжку, отчего его шеллены раскачиваются и гремят ритмично.
ШВАБСКО-АЛЕМАННСКИЕ МАСКИ
По описанным атрибутам достаточно легко узнать шута Швабско-алеманнского фастнахта. Но самый верный признак – характерные маски и продиктованные ими костюмы. Как и в случае с Венецианским карнавалом, они должны строго соответствовать традициям.
Труппа (гильдия) шутов включает в себя несколько типажей. Исполнители (от нескольких человек до десятков и даже сотен) наряжены в почти одинаковые костюмы. В труппе традиционно состоят только мужчины, но все чаще случаются исключения. Шутов могут сопровождать второстепенные персонажи. Их гораздо меньше, но маски, костюмы и реквизит тоже жестко определены.
Плавучий театр «Шембарт» под командованием лютеранского проповедника Андреаса Озиандера с командой из шутов и чертей (1539 г.). Иллюстрация из Нюрнбергской книги шембарта, ок. 1590–1640-х гг.
Любезно предоставлено Бодлианской библиотекой, Оксфорд
Костюмы и маски используются десятилетиями; в семьях их передают по наследству, от поколения к поколению, или дарят гильдии. Сегодня некоторые из принадлежащих гильдии масок датируются XVII в.
Костюм шута (в швабско-алеманнской традиции – Häs; множ. – Häser) мастера изготовляют вручную. Недавно вступившим (когда членство одобрено) разрешается брать костюмы напрокат у гильдии, но через два года их необходимо выкупить. Труппы не продают костюмы посторонним, а если член гильдии пожелает продать или передать кому-нибудь свой, он обязан получить разрешение. Желающим самостоятельно изготовить шутовской костюм многие гильдии лично в руки выдают инструкции-спецификации. Они очень строги и подробны: отдельно оговаривается, к примеру, что лисий хвост на капюшоне может быть только от рыжей лисицы – от серой или черно-бурой категорически не подойдет.
Шутовские маски строго соответствуют традиционным моделям. Ряд гильдий используют при их изготовлении жесть или раскрашенную проволочную сетку, но типичные швабско-алеманнские Larven (маски) вырезают из дерева, как правило из липы.
Шутовские маски подразделяются на несколько категорий.
Глаттларве – Glattlarve
Характерная черта гладкой маски глаттларве – лицо как у сфинкса: без морщинок, ничего не выражающее. Вид вроде бы невинно-ангельский, но в застывших чертах проглядывает что-то жутковатое. Пугающе высокий лоб (как бывает у маленьких детей) обрамлен двумя косицами из конского волоса с лентами в стиле барочного парика.
Самая ранняя из дошедших до нас гладких масок датируется примерно серединой XVII в. Но на картине в одной семейной усыпальнице в мюнхенской Фрауэнкирхе (соборе Пресвятой Девы Марии) изображена легко узнаваемая глаттларве: в сюжете картины ее держит в руке дьявол, поскольку восторжествовавший над ним Христос сорвал с него эту лживую личину невинности. Картина написана между 1545 и 1550 гг.
Шантль – Schantle
Классическая швабско-алеманнская маска шантль более выразительная, рельефная и индивидуализированная, чем глаттларве. Пример – Брикере (Briekere – «плакса»), персонаж Ротвейльского фастнахта. Брикере появляется под конец карнавала: скорбный лик изображает печаль по поводу окончания праздника, но резное лицо, по которому стекают вырезанные слезы, сохраняет классическую бесстрастную мину. В целом маска шантль изображает солидного бюргера, она лишена черт бесполой инфантильности гладкой маски глаттларве.
Бисс – Biss
Из-за почти страдальческой гримасы маска бисс (Biss – «кусака») чуть более выразительна, чем две предыдущие. Похожая маска и у персонажа Фраца (Fratz) в немецком Эльцахе: на его угловатом, вырезанном в более примитивном стиле «лице» застыло сердитое выражение.
Гротескларвен – Grotesklarven
В другие категории швабско-алеманнских карнавальных масок входят звериные или ведьминские лики, а также гротескные (Grotesklarven) маски, черты которых тяготеют к преувеличению. К ним можно причислить разнообразных мифических существ: дикарей, страшилищ, злых духов (Butzen), а также косматого медведя (Hoorige Bär).
«Белые шуты»
Шутов Швабско-алеманнского фастнахта можно подразделить по костюмам, полагающимся к маскам. Главных типов два. У «белого шута» костюм, разумеется, белый, с росписями, у «бахромчатого шута» – пестро-лоскутный и, конечно же, с бахромой.
«Белый шут»: костюм с ручной росписью; бубенцы в стиле роллена (персонажи Нарро). Гильдия дураков муниципалитета Виллинген, федеральная земля Гессен, Германия.
Фото Андреаса Префке по лицензии Creative Commons
«Белый шут» олицетворяет тщеславие, унаследованное еще в Средневековье, но в целом, особенно в Виллингене, считается типажом комического щеголя: его наряд включает в себя многослойный, туго накрахмаленный плоеный воротник. К белому костюму обычно полагается маска глаттларве или шантль, поверх можно набросить шаль или шелковый шарф.
Сам костюм состоит из просторных льняных штанов и свободной блузы с капюшоном, к которому крепится маска; предусмотрены также перчатки – по правилам ни один дюйм тела или волос не должен остаться открытым.
Костюм расписывают вручную и иногда вышивают. На Фастнахте в Ротвайле на костюмах допускается помещать Бахуса (как символ сезона наслаждения щедрыми возлияниями), побеги плюща, а также тирольцев и турок в фольклорных стилизованных костюмах.
«На память о Фастнахте в Виллингене» (почтовая открытка), 1900 г. Справа вверху: парочка раздутых уродцев (Wuescht) улепетывает от обстрела снежками.
Изображения Швабско-алеманнского фастнахта, Вульф Вейгер, 2003; является общественным достоянием; Викисклад
Изображения можно располагать на спине, но канон требует, чтобы и на каждой штанине спереди и сзади находилась фигура в полный рост, одетая в соответствии с кодексом гильдии. Современные объяснения присутствия именно тирольцев и турок неубедительны – вероятнее всего, это всего лишь отголосок давних времен: образы были злободневны в то время, когда эти шутовские костюмы изготовили впервые.
Вюшт – Wuescht
Любопытную инверсию «белого шута-щеголя» представляет собой вюшт (Wuescht; диалектное производное от Wurst – колбаса). Костюм вюшта украшен декоративными росписями и так плотно набит соломой, что едва позволяет ходить. Кроме того, костюм нередко обляпан грязью или изорван; не в лучшем состоянии и маска-глаттларве, или – что еще ужаснее! – ее вообще нет. Иными словами, персонаж грубо попирает категорическое требование к шутам никогда не снимать маску на публике.
Вопиющее нарушение общепринятого порядка превращает вюшта буквально в мишень: он носит на спине доску, в которую желающие кидают снежки или припасенные сосновые шишки. Впрочем – хвала милосердию! – вюшту дарована возможность командовать обстрелами себя: у него всегда при себе помело. Метелка вверх – «можно»; черенок вверх – «прекратить огонь». Парадную процессию всегда замыкает один или несколько вюштов, ведь главный долг шута – смеяться над самим собой.
«Бахромчатые шуты»
За пределами Швабско-алеманнского региона более привычен «бахромчатый шут». Его костюм, как и у итальянского Арлекина (Arlecchino, а позже французского harlequin) или клоуна, шьется из разноцветных ромбов. Правда, наряд у «бахромчатого шута» не такой аккуратный.
В Британии в XVI–XVII вв. для обозначения лоскутного полотна (составленного из обрезков и клочков разных тканей) было отдельное слово с буквальным значением «беспорядочно надерганный оттуда и отсюда». В более широком смысле оно означало что-то позорное, неприличное. Так же называли и людей с сомнительной репутацией, сброд, отребье.
В немецком языке подобную эволюцию претерпело слово Lumpen, первоначально тоже означавшее обрезки ткани. Позже так стали называть подлого, низкого человека. А еще позже оно перекочевало в лексикон марксистов как составная часть термина «люмпен-пролетариат» – деклассированный слой людей (босяки, бродяги, нищие и т. п.).
Более предпочтительным для обозначения кусочков ткани, слоями пришиваемых к шутовскому костюму, представляется слово Fetzen (клочья, лоскуты, лохмотья). Разноцветные кусочки (чаще всего в форме ромбиков) или ленточки произвольно компонуют и покрывают ими костюм сплошняком – он становится похож на птичье оперение или кожу рептилий. Опытной швее на изготовление такого костюма требуется 40 часов или даже более.
Разрисованные льняные одеяния ляйферов явно относятся к категории белых шутовских костюмов. Однако на Шембартлауфе встречаются и бахромчатые костюмы, только для их декорирования используют не ткань, а объемные предметы: орехи, игральные кости, павлиньи перья или сложенные листки индульгенций, скрепленных печатями.
Еще более четкие параллели просматриваются с современными персонажами Швабско-алеманнского фастнахта: на костюме Ганзеле-щелкунчика на карнавале в Вольфахе прикреплено более 3000 ореховых скорлупок, а костюм Нарро «улиткина раковина» на карнавале в Целль-ам-Хармерсбахе в земле Баден-Вюретмберг обшит раковинками улиток. (Narro, от нем. Narr – шут; распространенное прозвище; Ганс или Ганзеле – такое же старинное собирательное прозвище типичного немца, как Джек – англичанина-простолюдина.)
ШУТОВСКОЙ РЕКВИЗИТ
Швабско-алеманнский шут, конечно же, не только позванивает бубенцами чудесного костюма. Шут может поддразнивать зрителей, легонько стегая их свиным пузырем, доставшимся нам от Средневековья. У некоторых шутов с собой корзинка с угощением, которое они время от времени предлагают кому-нибудь в толпе. На Ротвайльском карнавале шуты носят с собой жестяную коробочку – шутовскую «табакерку». По собственному почину они могут бросать зрителям шоколадные конфеты или карамельки, а вот апельсины в качестве угощения повсеместно запрещены, чтобы случайно не подбить глаз кому-нибудь из зрителей.
Еще шуты угощают крендельками-брецелями, нанизанными на длинные палки по два-три десятка, а иногда разбрасывают конфетти, но гораздо реже, чем за пределами Швабско-алеманнского региона.
Обычный шутовской реквизит для Фастнахта – ножницы-пантограф. Они неизменно привлекают внимание необычным видом, но не все знают о подвохе. Стоит свести их концы – и конструкция из деревянных планок удлинится метра на два, а то и больше. Пугаются даже зрители в задних рядах, а у кого поближе может слететь шляпа или шарф.
Другой пример хитроумной карнавальной инженерии – разной формы и размера деревянные тачки-трещотки. Их колеса соединены валом с зубчатой передачей, и, когда при движении он цепляется за деревянные планки на верхней части рамы, раздается треск. Этот звук сливается со звоном бубенцов, добавляя веселого шума. В некоторых областях в традиционные карнавальные звуки вплетается также щелканье хлыстов.
Всякий присутствующий на карнавале услышит взаимные приветствия шутов и зрителей – шутовские переклички. В каждом регионе Германии сложился свой вариант. В Швабско-алеманнском, например, кричат так.
Призыв: Narri!
Ответ: Narro!
Перекличка Narri! – Narro! является зачином шутовских прибауток, звучавших во время карнавального прохода. Сами выкрики по большей части рифмованные, бессмысленные и похожи на песенку «У Адама семь сынов народились». Подобное действо на ходу разыгрывалось с Narrenbuch или Narrenrolle – шутовской книгой или шутовским свитком. Теперь их используют реже, в основном на приверженном старинным традициям Фастнахте в Ротвайле.
Написанную от руки и проиллюстрированную книгу шута готовят заранее. В нее заносят все события года: курьезы, достойные сатиры и осмеяния; постигшие общину неприятности; личные проступки или конфузы. Выбрав жертву, шут прикасается к ней шутовской «колбасой» – туго набитым кожаным жезлом. Избранник должен выйти из толпы и последовать за шутом, пока тот в красках будет живописать его прегрешения. По понятным причинам каждая книга шута начинается со слов: «Ко всеобщему веселью и никому не во вред». Но легко представить, что жертва обличения все же испытает некоторую неловкость[71]71
Чтобы шут замолчал и закрыл книгу, его нужно угостить или посмеяться над собой. Прим. пер.
[Закрыть].
Еще в Древнем Риме карнавал был прекрасной возможностью высмеять членов общины, нарушивших нормы поведения или правила приличия. Традиция занимает важное место на карнавале в Рейнской области и в ротвайльских книгах шутов, но для Швабско-алеманнского фастнахта она не особенно характерна.
МЕДВЕДИ
Верность традициям сельского фольклора на Швабско-алеманнском фастнахте нагляднее всего демонстрируют дикарь и другие «лохматые» персонажи: их костюмы считаются прообразами бахромчатого шутовского костюма. Вместо лоскутков для его изготовления когда-то использовали подручные природные материалы – листья, кукурузную шелуху, тростник, пучки соломы. Костюм дикаря (персонажа современного карнавала) покрыт листьями и мхом, так же выглядит дикарь и в книгах шембарта XVI в.
Соломенный медведь (Hooriger Bär – косматый медведь) из соломы кормового гороха (а не злаковых культур). Гильдия Поппеле, Зинген, земля Баден-Вюртемберг, Германия.
Фото Андреаса Префке по лицензии Creative Commons
В старину у селян был всего один комплект одежды, а соломы вдоволь. Скорее всего, накануне карнавала к повседневным вещам прикрепляли декоративные элементы, а по окончании праздника их удаляли. В более близкие к нам времена первые костюмы Крампуса и Перхты не шили специально, а делали из того, что подвернулось под руку: выворачивали наизнанку меховую зимнюю одежду, что-нибудь приспосабливали под капюшон или маску, а потом все возвращали к прежнему виду и продолжали носить.
Свободно подвешенные элементы «лохматых» костюмов топорщились, а бахромчатые шутовские наряды придавали фигуре объем и превращали человека в чудище. Солома прекрасно имитировала густую звериную шерсть, в частности медвежью. На немецком карнавале костюмы медведя представлены весьма разнообразно: это и косматый медведь (Hoorige Bär), и соломенный медведь (Strohbär), и гороховый медведь (Erbsenbär – из соломы кормового гороха). Были еще медведи из ржаной или овсяной соломы и т. п.
Как традиционный карнавальный персонаж медведь распространен по всей Германии; в прошлом он фигурировал и на карнавалах в чешской Богемии, тогда населенной немцами.
Любопытная деталь: маску, имитирующую звериную морду, с костюмом медведя надевают редко. Чаще она наделена какими-никакими человеческим чертами – дикаря или огра, мифического великана-людоеда. (Вероятно, изначально к костюму медведя вообще не полагалось маски: ремесло их изготовления не слишком быстро распространялось вне крупных городов.) Позже, когда маски стали доступнее и даже вошли в моду, им продолжили придавать более или менее человеческие черты – и именно они стали ассоциироваться с костюмом медведя. Карнавальные медведи зачастую выглядят почти так же устрашающе, как и их лесные собратья.
Чтобы соломенный медведь был больше похож на настоящего, другой карнавальный артист может водить его на цепи, как в прошлые времена на ярмарках водили живых медведей. В такой диспозиции есть здравый практический момент: неуклюжему медведю в громоздком костюме полезно иметь рядом помощника.
В немецком Эмпфингене медведи не участвуют в параде, но иногда совершают ритуальные обходы домов, а дрессировщики (поводыри) во фраках собирают денежку в шляпы-цилиндры.
ДЬЯВОЛЫ И ВЕДЬМЫ
Черти Фастнахта в Вильфлингене в некоторых аспектах сравнимы с соломенным медведем. Костюмы чертей известны с XVII в.: они состоят из почти метровой длины болтающихся полосок ткани или лохмотьев. Их можно рассматривать как нечто среднее между опрятным современным бахромчатым костюмом из лоскутов и косматым костюмом из соломы.
Как следует из архивов шутовских гильдий, до XVII в. черти просто чернили лица сажей. Когда в карнавальный обиход вошли маски, чертям назначили черные, чтобы имитировать прежнюю личину, – как и соломенному медведю, у которого изначально маски тоже не было.
Вильфлингенские черти старше большинства «коллег», упомянутых в архивах шутовских гильдий Швабско-алеманнского фастнахта. Но черти Шембартлауфа еще старше. Судя по архивам магистратов, маски карнавальных чертей в Нюрнберге и других городах заимствовали в местных церквях, где они были нужны для постановок религиозных драм на библейские сюжеты.
Ведьмы (мужчины в туниках и резных деревянных масках) появились на Швабско-алеманнском фастнахте относительно недавно. В конце XIX в. сведения о карнавальных ведьмах были нередки, но самостоятельным персонажем они стали только в середине 1930-х гг. Пионерами выступили гильдии ведьм (Hexen) в Оффенберге и Генгенбахе. Фольклорные маски оказались весьма убедительными, однако сильно напоминали ведьму из только что вышедшей тогда диснеевской «Белоснежки»[72]72
Анимационный музыкальный фильм «Белоснежка и семь гномов» (реж. Д. Хэнд; США), 1937. Прим. ред.
[Закрыть].
Наряд ведьмы состоит из короткого жакета, верхней и нижней юбки, полосатых чулок и крестьянских лаптей-строшу. Интересным дополнением выступает ярко-красный капюшон – некий гибрид старушечьего плата с двурогим средневековым колпаком-эскофьоном.
Типичная маска ведьмы Швабско-алеманнского фастнахта. Шварцвальдский музей народного костюма, Хаслах-им-Кинцигталь, Германия.
Фото Walter Bibikow – Mauritius Images GmbH любезно предоставлено компанией Alamy. Фото со стока
После Второй мировой войны Франция запретила уличные карнавалы в своей оккупационной зоне Германии. Тогда оффенбургские ведьмы (Hexen) придумали забавную замену, переросшую в традицию. Во время пира ведьм – Hexenfraß – они высовываются из окон или выходят на балконы и забрасывают-угощают прохожих копчеными сосисками и рулетами.
Амплуа ведьм на швабско-алеманнских праздниках – комические злодейки: отчасти из-за привычного книжно-сказочного образа, отчасти потому, что они как относительные новички меньше других персонажей ограничены карнавальными традициями. Любимые забавы ведьм: расшнуровать и утащить обувь зрителей; поймать кого-нибудь (например, девушку), кто при этом громко завизжит; перекинуть жертву через плечо и побежать; посадить детей в клетку, как Гензеля в сказке[73]73
Злая ведьма в сказке братьев Гримм «Гензель и Гретель» заманила детей в пряничный домик, брата Гензеля посадила в клетку, чтобы откормить и съесть, а сестру Гретель заставила себе прислуживать. Прим. ред.
[Закрыть].
Клетки для карнавальных шествий делают на колесах и оснащают вращающим механизмом: предполагается, что ведьма-злодейка немилосердно закружит-завертит маленького узника, прежде чем отпустит. Иногда ведьмы катят полные конфетти бадейки: если кто-то зазевается, ему тут же насыплют за шиворот пригоршню-другую. В эту же бадейку нередко усаживают малышей, чтобы, как уверяют ведьмы, «искупать в конфетти».
Hexen из Генгенбаха использовали устройство, набрасывающее тонкую сетку на рождественские елки для их безопасной транспортировки: спутывали таким образом детей и девушек. Карнавальные ведьмы явно предпочитают иметь дело с женским полом, ведь под их многослойными юбками и масками скрываются мужчины.
ГЕРОИ ЛЕГЕНД И ПРЕДАНИЙ
Примерно в одно время с ведьмами на карнавальных шествиях стали появляться герои местного фольклора. В 1934 г. гильдия шутов Маркдорфа пополнила ряды бессердечным лесничим кауйоле (Kaujohle): он со своей собакой выслеживал в барском лесу голодающих селян, которые пытались собрать грибы. После смерти кауйоле был обречен вечно бродить по лесу, который сторожил при жизни. Костюмы этого персонажа разрисованы дубовыми и буковыми листьями, а гротескный вид маскам придают зоб и бородавки, причем на каждой они разной формы и прорезаны в разных местах.
В гильдии шутов Мурхардта в административном округе Штутгарт к карнавальным персонажам добавили ночного ворона. Ночью он прилетает к детям, которые не вернулись домой до сумерек. Крыльями персонажу служат две большие черные шали, а полагающаяся к этому костюму маска смахивает на лисью морду.
Фольклорный персонаж хотценклингенштоффель (Hotzenklingenstoffel), злобный лесной дух, преследует тех, кто ищет короткий путь сквозь чащобу. Сочетание кабаньей щетины, лисьих хвостов и рожек косули придает маске устрашающий вид.
В Фуртвангене привечают лесного стража боденвальда (Bodenwäld). Его костюм покрыт мхом и лишайниками; маска шишковатая; вместо шляпы – птичье гнездо. Боденвальд может появляться на шествии с чучелом ласки.
Очаровательные лаураталгейсты (Lauratalgeister), призраки долины Лауры, пребывают в неутолимой скорби, так как потеряли отцов и женихов. Эти рыцарские девы носят белые одежды и колпаки, разрисованные летучими мышами, совами и земляникой. Лаураталгейсты олицетворяют дух местной девушки, которая слишком увлеклась сбором ягод, заблудилась в лесу и погибла от грозы. Трагичность истории подчеркивает скорбная женская маска с катящимися по щекам вырезанными слезами.
Маска гоблина лесного озера. Гильдия шутов Seegockel, Фридрихсхафен, Германия.
Фото Penphoto, любезно предоставлено Adobe Stock Photo
ПРЫГУНЫ В РОТВАЙЛЕ
В этой главе часто упоминается старинный город Ротвайль, карнавальные празднества которого являют собой эталон Швабско-алеманнского фастнахта. Каждый год все больше людей (по последним подсчетам, 4000 человек) проходят карнавальным шествием через восхитительный средневековый центр города, чтобы отпраздновать Фаснет – так в этих местах называют Фастнахт. В Ротвайле проходят три парада: один на Жирный понедельник и два на Жирный вторник, которые получили особое название Нарреншпрунген (Narrensprungen – «Прыжки шутов»).
Это не лингвистическая причуда, а указание на отдельные виды прыжков, которые совершают шуты. Первый: шуты двигаются особой подпрыгивающей походкой, чтобы бубенцы на костюмах звучали в унисон. Второй: прыжки с шестом.
Федерханнес – прыгун с шестом – знаковая фигура не только ротвайльского Нарреншпрунгена, но и всего Швабско-алеманнского фастнахта. Слово федерханнес («пернатый Иоханнес») намекает на белые перья, украшающие мантию и штаны. Возможно также, что это отсылка к попыткам взмыть в небеса, подобно птице. Труднее понять, почему изо рта маски (в остальном вполне человеческой) торчат кабаньи клыки. Шест представляет собой нечто вроде пилигримского посоха, с верхушки которого почему-то свисает телячий хвост.
Сам прыжок не очень отвечает легкоатлетическим канонам. Федерханнес-нарреншпрунг опирается на шест и, не выпуская его из рук, на несколько мгновений вскидывает в воздух обе ноги. И даже такой краткий прыжок производит впечатление.
На протяжении всего шествия «пернатый прыгун» прыскает духами телячий хвост на своем шесте и тычет им в кого-нибудь из зрителей. Так он поддразнивает тех, кто не очень рвется добровольно обнюхать надушенные части тела животины.
