Текст книги "С ненавистью к тебе (СИ)"

Автор книги: Екатерина Юдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 41 Линии

– Мисс Тьери, вам стало плохо? – взволнованно спросил мистер Вермер. Он встал и подошел ко мне. – Что с вами? Как вы себя чувствуете?

– Мистер Вермер, я… в некоторых чатах читала, что, истинные обязаны сообщить правительству о своих метках. Это так?

– Давайте мы немного позже продолжим с вопросами. Вы и правда выглядите очень бледной. Что с вами?

– Со мной все хорошо. Пожалуйста, ответьте. Это очень важно.

Наверное, мужчина посчитал меня странной. Он нахмурился. Но все же сел на журнальный столик напротив меня и сказал:

– Они не обязаны, но все-таки крайне желательно это сделать. Иначе могут быть неприятные последствия.

– Какие? – я пыталась выровнять дыхание. Пока что не получалось.

– Существуют организации созданные специально для того, чтобы помогать истинным парам. Если истинные сообщают о своих метках, они получают помощь. Но это больше, как приятные, очень существенные бонусы. Насчет неприятных последствий – как я уже говорил истинные пары это достояние каждой странны. Естественно, правительство не будет радо, если достояние скрывается. Но это лишь мои предположения, как человека долгие годы находящегося в этой сфере. Еще ни разу не было такого, чтобы истинные скрывали свои метки и связь. Мисс, Тьери, вы точно в порядке?

Нет, я не в порядке.

– Да, – я попыталась кивнуть.

С тем, что сказал мужчина, можно справиться. Это не уголовная ответственность и не нарушение закона.

– Мистер Вермер, вы сказали, что в долгу перед моим отцом, – произнесла я, нервно пальцами сжимая свою толстовку. – Так получилось, что у меня сейчас проблемы. И только вы можете мне помочь. Вернее… Я на это надеялась, но…

Я сделала глубокий вдох. Сомневалась ли я в том, что мне следует это делать? Еще как. Но, после того, что я услышала, ощущала лишь безвыходный тупик. Хуже быть не может.

Я потянула за перчатку, затем медленно сняла ее. По мере того, как ткань обнажала тыльную сторону ладони и становилась видна метка, мистер Вермер впился в нее взглядом.

– Это же… – он запнулся. Некоторое время ошарашено, практически не моргая, смотрел на рисунок, затем, без разрешения, взял мою ладонь в свою и поднес ее к глазам. – Это не просто рисунок… Это метка. Но…

Он поднял взгляд и посмотрел на меня, затем на Лерана. В глазах мужчины был шок, растерянность и удивление. Кажется, еще что-то, но не это сейчас имело значение.

– Да. Это метка, – я еле заметно кивнула. На большее пока что не была способна. – Она у меня чуть больше недели.

Я раньше часто рассматривала метку и неоднократно приходила к выводу, что она не похожа на татуировку и вообще на что-либо, что можно нанести красками. Своим цветом и видом.

А мистер Вермер десятилетиями изучал истинность. Наверное, не стоит удивляться тому, что он признал ее за считанные секунды.

– Больше недели? Почему вы до сих пор не сообщили о ней? Подождите… Вы ведь спрашивали о том, что будет, если не рассказать и… – мужчина выглядел растерянным, но я прекрасно заметила то, что он метнул взгляд на ладонь Лерана.

– Мой истинный не он, – сказала, предвидев мысли мистера Вермера. – Это Леран Уокер. Мы с ним… были помолвлены. Но… как видите, наша будущая семейная жизнь пошла не по плану. Из-за этой чертовой, идиотской… – я сделала глубокий вдох и шумный выдох. Спокойствие. Мне следовало взять себя в руки. – Проблема в том, что я терпеть не могу своего истинного. И, если есть какая-нибудь возможность убрать связь с ним, я готова на все, что угодно. Я понимаю, что вы только что сказали, что никаких вариантов нет, но… Может, хоть что-то?

– Ненавидите? – переспросил мужчина. Он все еще выглядел сильно растерянным. – Но так не должно быть. Истинные могут в первое время чувствовать растерянность или неловкость. Все-таки они встречают человека, которого они не знают, но при этом должны прожить с ним всю жизнь, но… все равно так или иначе они чувствуют счастье. Это все равно, что стать полностью целостным.

– Проблема в том, что я своего истинного знала до того, как у нас проявилась метка. Мы с ним знакомы с детства. И… Я его всегда ненавидела. Мне кажется, что истинность все только усугубила.

Мне не хотелось всего этого говорить. Я желала лишь одного – сию секунду услышать ответ можно ли хоть как-нибудь убрать связь.

– Так… не должно быть, – повторил мужчина.

Я потерла лицо ладонями и, пытаясь совладать с собой, в общих чертах рассказала абсолютно все, что касалось истинности. Про то, что изначально я была под подавителями. Сильными. Они делятся на несколько видов. При немного более щадящих, был бы ощутим мой запах, но во мне бушевали гормоны и я решила полностью себя заблокировать.

– Такие подавители нельзя пить больше, чем три дня, – сказал мистер Вермер. Казалось, что эти слова просто сорвались у него. Ну, конечно. Он ведь врач, а я только что призналась, что вредила себе, но, черт, знала бы я чем обернется отказ от подавителей, продолжила бы их пить.

– Когда я отказалась от подавителей... Они еще не полностью выветрились из моего тела, но я случайно столкнулась с альфой, который оказался моим истинным и у нас проявилась метка.

Я опустила взгляд, когда рассказывала про нашу с ним реакцию. То, что нас физически сильно потянуло друг к другу.

– Это нормально. Истинные с первого же мгновения испытывают сильную потребность друг в друге.

Я отрицательно качнула головой.

– В итоге он оттолкнул меня и сказал бежать, что я и сделала. Ни он, ни я этой метки не хотели. В последствии он стал пить подавители. Я продолжала немного его чувствовать. Не по запаху. Тело реагировало на его близкое присутствие. Мне… становилось жарко. Но, когда и я стала пить подавители, больше вообще ничего не ощущалось. Словно никакой истинности вообще нет.

– Мне не по себе все это слышать. Как же вы вдвоем гробили себя! – мистер Вермер выглядел так, словно еще немного и прочитает мне лекцию о здоровье. Или вообще накричит. Но он зарылся пальцами в полностью седые волосы и сказал: – Но я не понимаю, как подавители могли заглушить притяжение. У вас образовалась метка. Чувствуете вы запахи или нет, вы все равно должны были продолжать тянуться друг к другу.

– Я много читала про истинность в сети и слишком многое не сходится с тем, что происходит у меня с моим истинным.

Я рассказала о том, что без подавителей и правда есть физическое притяжение. Но с ними, я чувствую себя так же, как и раньше. Тем более, никак не изменились мои чувства к Лерану.

На этих словах мистер Вермер особенно сильно зацепился. Задал мне множество вопросов, ведь, как он сам сказал, истинные не могут быть ни с кем другим.

Было стыдно и неловко, но мне все же пришлось рассказать, что я все так же получала удовольствие от прикосновений Лерана.

Хуже всего, что этот разговор происходил при нем.

Из-за этой неловкости я впервые пожалела о том, что приехала сюда не одна. С другой стороны – весь мой мир рушился. Я просто хотела получить ответы. Сейчас не время для неловкости.

Тем более, к счастью, Леран не был против того, что я раскрывала моменты нашей интимной жизни.

– Это… очень странно, – в итоге произнес мистер Вермер. Сильно нахмурившись, он некоторое время молчал. Разве что ладонью потирал подбородок или раз за разом поправлял свои очки. – Если все действительно так, как вы говорите, значит, ваш случай выходит за рамки.

– И что это значит? – я даже это спросила с надеждой. Если в обычном случае нет возможности разорвать истинность, может она появится в том, что выходит за рамки?

– Понятия не имею. Я всю жизнь посвятил изучению истинности, но с таким случаем сталкиваюсь впервые. Без преуменьшения могу сказать, что вас нужно изучать. Проводить обследования. Это важно для вашего самочувствия и здоровья. И так же это важно с научной точки зрения.

Это не то, что я хотела услышать.

– Почему вы приехали сюда без своего истинного?

«Потому, что он чуть не изнасиловал меня в лесу, когда мы вместе пытались поехать к врачу»

– Это проблематично.

– Тем не менее, вы вдвоем должны пройти обследования.

Мистер Вермер попросил более подробно рассказать про истинного, но я это сделала лишь после того, как он пообещал, что этот наш разговор останется конфиденциальным.

– Истинность это не то, что можно скрывать. Особенно в вашем, необычном случае. Но я обязан вашему отцу и, учитывая ваше состояние… Вы до сих пор очень бледны, я оставлю эту нашу встречу в тайне и постараюсь помочь вам всем, чем смогу. Но вы сами должны понимать, что вам нужно впоследствии поступить умно и правильно.

Я кивнула. Отпила воды, которую мне налил Леран и сказала:

– Раз вы знали моего отца, может вы слышали про семью Асманд? С нее начался крах карьеры моего отца и его жизни. Да и вообще всего. Было недостаточно заставить Асмандов заплатить за их поступки. Они… – я запнулась. Мне не это следовало говорить. Закрыв глаза и потерев веки, я с трудом выдавила из себя: – Моим истинным является их наследник. Коул Асманд.

– О…– это единственное, что произнес мистер Вермер, но, судя по его реакции, он знал, кто такие Асманды.

«О…» – достойный ответ на тот ад, который творился в моей жизни.

– Это… кое-что объясняет, – произнес мистер Вермер, снимая очки и протирая их. Они и так были начищены до блеска. – Я слышал, что вы нацелены на место своего отца, но с таким истинным это станет невозможно. В семье Верховного судьи не может быть никого судимого.

– Дело даже не в этом, – произнесла, хоть и безусловно до невыносимой боли было тяжело терять то, к чему я стремилась всю жизнь. То, ради чего жила. То, из-за потери чего меня саму сожрут и выбросят, после чего отнимут все, что осталось после отца. – И дело не в том, что наше окружение… мягко говоря не примет эту связь. Насколько бы священной не считалась истинность, но есть момент ненависти, которая находится прямо в крови и эта связь для этих людей будет, словно плевок в лицо. Ничем хорошим это не закончится. Может, даже в пору побояться за свою жизнь. Но, главное – я не хочу быть с Коулом Асмандом. Никак. Вообще.

Мистер Вермер опять начал протирать очки.

– Да, я понимаю, что… Подождите. У Коула Асманда ведь порванные линии?

– Да.

– Вам нужно было сразу сказать про это, – мужчина поднялся и пошел к своему столу. – Не уверен, что это имеет значение, но раньше у альф с порванными линиями ни разу не появлялось истинных. Может, именно этим обусловлен ваш необычный случай истинности.

Мистер Вермер сел за свой ноутбук.

– Тем более у Коула Асманда нетипичный случай порванных линий.

– В чем именно он не типичный? – я не поняла этого. Коул постоянно проходил обследования. Во всяком случае, так было в школе. Он из-за этого даже иногда пропускал занятия.

Тогда многие родители переживали о том, что с их детьми учится потенциально опасный альфа и постоянно требовали справки. И в них четко говорилось, что линии Асманда находятся в зеленой зоне и опасным он не является. Ни разу, ничего не говорилось о какой-либо нетипичности.

– Я могу ошибаться, но кажется, линии Коула Асмана уже долгие годы находятся на верхней ступени зеленой зоны. Его случай уникален и во многих научных конференциях врачи раскрывают их в своих докладах. Даже те, кто не занимается его обследованиями. Я неоднократно их слышал. Но это не моя сфера. Не скажу, что слишком интересовался этим.

– И в чем же его случай не типичный? Линии находятся в зеленой зоне. Разве это не является нормой?

– Они находятся на самой верхней ступени. Это буквально один крошечный шаг от лишения самоконтроля и рассудка. Обычно в таком случае альф уже закрывают в специальном учреждении. Лишь вопрос времени, когда они перейдут черту. Но Коул Асманд прошел длительные обследования и доказал, что может жить среди людей. И в таком состоянии, он живет уже… Подождите, я найду его медицинскую карту и точно скажу.

– У вас есть его медицинская карта?

– Не у меня. В общей базе, – мистер Вермер около пяти минут, что-то искал, смотря на экран ноутбука, после чего произнес: – Так, вот его карта.

Он что-то читал. Выискивал. В какой-то момент выражение его лица сильно изменилось и я, насторожившись, спросила:

– Что вы увидели?

– Что? – не услышав мой вопрос, мужчина поднял на меня взгляд.

– Вы только что что-то прочитали в карте Асманда. И это что-то… Что вы увидели?

– Прочтите, я не могу сказать. Это конфиденциальная информация, – он опять опустил взгляд на экран ноутбука. – Я могу рассказать лишь про его линии. По закону эта информация доступна всем, кто переживает о своей безопасности из-за нахождения таких альф среди людей.

Глава 42 Можно

Я сильно напряглась. Что же такого Вермер увидел в карте Коула?

– Вот более подробная информация, – сказал мужчина, останавливая свой взгляд на нижней части экрана. – В таком состоянии Коул Асманд находится с пяти лет. Получается, практически всю жизнь, – Вермер откинулся на спинку рабочего кресла и пальцами провел по подбородку. – Это действительно интересный случай. Даже уникальный. Обычно, если порванные линии альфы находятся в таком состоянии, у него, в лучшем случае, есть всего лишь пара месяцев прежде чем начнет рушиться самоконтроль и наступит период разрушения сознания. Если быть точнее – семьдесят четыре дня. Это начало и завершение необратимого процесса, который начинается, когда линии альфы находятся в таком состоянии.

Я, не моргая, смотрела на Вермера, пытаясь переварить то, что услышала. Я никогда не интересовалась состоянием Асманда, хоть и знала, что могу это сделать. Стоило лишь подать заявку в больницу, где он регулярно проходил обследование.

Вернее, нет. Я этого сделать не могла. Подать заявку может лишь совершеннолетний, а я, учась в школе, таковой не являлась. А позже, после поступления в университет, у меня такой нужды не возникало. Асманда ведь не было рядом.

Да и я всегда понимала, что нет нужды переживать. Коул постоянно проходил проверки. Если бы показания линий вышли бы за норму, на это тут же последовала бы незамедлительная реакция.

Но я прекрасно помнила, как в школе многие родители наших одноклассников, да и других учеников, сильно переживали. Постоянно запрашивали справки. Регулярно ходили к директору и просили исключить, перевести да и вообще хоть что-нибудь сделать с Асмандом.

Получается, это происходило потому, что они знали про критичное состояние линий Коула?

И именно поэтому отец настолько был против тому, чтобы Асманд учился в нашем классе?

Иногда я чувствовала, что дело не только во вражде. Да и отец не редко прямо говорил, что нахождение рядом с Асмандом может быть физически опасно.

– Мы с Коулом Асмандом учились в одном классе. Даже в подготовительной школе были вместе. Как его допустили до учебы, тем более, в лучшем заведении столицы, если он уже тогда был в… как вы говорите критичном состоянии? – спросила, пытаясь понять, насколько все плохо.

– Обычной практикой в подобных случаях является то, что альф, находящихся в таком состоянии, закрывают в специализированном учреждении. Если вы слышали – «СОРТК». Он там пробыл восемь месяцев. Пусть линии и находились в верхней ступени зеленой зоны, но они ни на одно мгновение не вышли на красную ступень. Как я уже говорил, это уникальный случай, – произнес Вермер, не отрывая взгляда от экрана. – Бесконечное количество обследований показало, что пусть линии и в критичной зоне, но их состояние не ухудшалось. Как вы понимаете, это не изменилось с годами.

Мужчина что-то пролистнул на экране.

– Были случаи, когда альфы, находясь в таком состоянии, могли сдерживать себя дольше, чем семьдесят четыре дня, но, далеко не так, как мистер Асманд. Кажется, если не считать его, был альфа, который держался полтора года. Но там изначально показатели были совершенно другие. Намного хуже. Его в итоге не выпустили из «СОРТК». Но насчет мистера Асманда, вернее его состояния, вы можете не переживать. К нему повышенное внимание. Максимальное из возможных. Тут написано, что во времена школы его обследовали каждый день по вечерам. Смотрели за тем, чтобы он своими линиями ни в коем случае не навредил другим детям. Я даже слышал на одной из конференций о том, что кто-то через суд пытался запретить ему наравне с другими детьми посещать обычное учебное учреждение. Но тогда с помощью всех медицинских обследований, было доказано, что мистер Асманд не опасен. Он полностью стабилен, – Вермер поднял на нас взгляд. – Более подробную информацию о мистере Асманде вы можете запросить в больнице. Я тоже с ней ознакомлюсь, но на данный момент важно подчеркнуть то, что его случай действительно уникален и вполне возможно именно его линии влияют на то, что ваша истинность протекает далеко не так, как должна.

Я с опозданием кивнула. Слова Вермера были логичны, но, буквально на несколько секунд мои мысли ушли в другую сторону.

Я испытала то, чего чувствовать не должна была – восхищение Асмандом.

Я всегда знала о том, что линии Коула мешали ему жить и не редко доставляли проблемы, но я не думала, что эти проблемы были настолько масштабными.

Получается, Асманд всю жизнь был на грани того, чтобы его заперли в специализированном учреждении. Бесконечные обследования, на которые точно уходило не мало времени, раз они были ежедневными и понимание того, что его в любой момент могли закрыть в месте, которое мало чем отличалось от тюрьмы. Или от психиатрической лечебницы. Наверное, это давило.

Я не знаю, что бы сама чувствовала, если бы жила вот так. Не свихнулась бы? Не знаю.

А Коул, вроде бы, нормально жил. Более того, несмотря ни на что держал лидерство на своей стороне. Не позволял его подвинуть. У него всегда были одни из самых лучших оценок. Достижения в спорте. Асманд был словно показатель идеального ученика.

Сколько же усилий требовалось на все это?

Как бы я не относилась к Асманду, но такое вызывало восхищение.

И с другой стороны – начинало жечь в груди.

Не я одна безжалостно, вопреки всем трудностям, стремилась к поставленным целям. Коул тоже это делал. С детства. И, возможно, все получилось бы.

Если бы не чертова истинность.

Уверена, он ее ненавидит. Возможно, даже больше, чем я.

– Мисс Тьери, вы меня слышите?

Услышав вопрос мистера Вермера, я подняла взгляд, вместе с этим почувствовав, что Леран вновь взял мою ладонь в свою.

– С тобой точно все в порядке? – спросил альфа.

– Да, – солгала, после чего повернула голову к мистеру Вермеру. – Вы что-то говорили? Простите, я задумалась.

– Я говорил, что вам и мистеру Асманду нужно пройти совместное обследование, но, раз его тут нет, можно начать с вас. Я настаиваю, мисс Тьери. Если метка проявилась больше недели назад и при этом вы нормально не взаимодействовали со своим истинным и, более того, пили подавители, ваше состояние уже должно было начать ухудшаться. Если это так, следует немедленно принять меры.

– Какие меры?

– Давайте поговорим об этом, когда мы узнаем каково ваше состояние.

Мне не понравился такой расплывчатый ответ, но Леран, заставив посмотреть на него, сказал:

– Ты должна согласиться. В последнее время ты выглядишь бледной и уставшей. В любом случае нужно узнать, что с тобой.

***

Обследование заняло четыре часа и вымотало меня так, что я уже еле держалась на ногах. Или же настолько сильно сказывалась длительная дорога в этот город.

Когда мое обследование было завершено и, осталось лишь дождаться результата анализов, мистер Вермер сказал, что хочет так же взять у Лерана кровь для теста на совместимость со мной. Его зацепило то, что я, несмотря на появление метки все еще испытывала прежние чувства к своему уже бывшему жениху.

Пока Леран и мистер Вермер были в лаборатории, я попросила возможности подождать в кабинете врача. Сослалась на сильную усталость и желание хоть немного полежать на диване.

Но, на самом деле, как только я осталась одна в кабинете, сразу же пошла к компьютеру мистера Вермера. К счастью, он не вышел из базы и не закрыл карту Асманда.

Я тут же пролистнула файл, ужаснувшись тому, насколько он огромный. Целые годы обследований. Еще и описанные тяжелой медицинской терминологией. Как вообще там хоть что-то понять?

Листая электронные страницы, я спустя полчаса поняла лишь одно – Коул родился с такими линиями. Хоть и при рождении разрыв был не слишком огромным.

Отлично. Я целых чертовых полчаса листала его карту с полной, даже конфиденциальной информацией, а узнала лишь то, что разорванные линии у него не приобретенные, а полученные при рождении.

И что?

Что мне делать с этой информацией?

Ничего.

Понимая, что мистер Вермер уже скоро вернется, я хотела закрыть файл, как все же заметила страницы, помеченные красным цветом.

Быстро скользнув по ним взглядом, я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Из-за этого лицо мистера Вермера тогда изменилось?

На этих страницах было написано о том, что мать Коула пыталась убить его. Это случилось, когда ему было пять лет. Как раз в следствии этого линии и вышли в критичное состояние. До этого их разрывы были совсем незначительными.

Я не знала, как выглядело мое лицо. Возможно, абсолютно все черты перекосило и исказило, когда я прочитала о том, как именно миссис Асманд пыталась убить своего единственного сына.

Это…

Мне физически стало плохо и я быстро выключила файл, перед этим взглядом случайно зацепившись еще за несколько строк.

Там говорилось о том, что были сомнения в психическом состоянии миссис Асманд, из-за чего изначально ее собирались закрыть в психиатрической лечебнице. Но, в итоге было признано, что с ней все в порядке и попытку убийства она предприняла полностью осознанно и спланировано, из-за чего ей дали пожизненный срок в тюрьме.

Господи.

Закрыв файл, я в некоторой степени пожалела об этом. Остались вопросы, отсутствие ответов на которые, заставляло голову трещать.

Почему она пыталась убить Коула?

Я вновь потянулась к компьютеру, но, услышав приглушенные шаги, доносящиеся из коридора, быстро пошла к дивану и упала на него.

Черт. А ведь я думала, что это моя мать далека от награды «Матерь года».

Но женщина, родившая Коула, явно ее переплюнула. В миллиард раз.

И, конечно, я могла бы задаться вопросом – может, у нее были веские причины так поступать, но абсолютно ничто не могло быть оправданием.

Дверь открылась и в кабинет вошли Леран и мистер Вермер.

– Как ты? – Леран подошел ко мне и присел на корточки рядом с диваном. – Смогла хоть немного поспать?

– Нет, но я полежала и мне стало лучше, – я села и, потянувшись, попыталась размяться. – Вы уже закончили?

– Да. Осталось подождать результатов. Они будут готовы через час, – сказал мистер Вермер. – Вы можете пока что отдохнуть или поесть. Вы же, наверное, голодные. В нашем центре есть столовая. Там, конечно, не подают деликатесы, но паста изумительная.

Есть мне совершенно не хотелось, но Леран заставил. Еще и мистер Вермер прочитал лекцию касательно моего безответственного отношения к собственному здоровью.

Но я была благодарна ему. Изначально мужчина должен был уделить мне лишь сорок минут, но в итоге он отменил все встречи на сегодня. Даже самые важные, и занялся исключительно мной.

Когда я сидела в столовой, пытаясь затолкать в себя хоть немного каши, заодно в своем телефоне лазила в сети. Искала все, что могло касаться матери Коула.

Но ничего не находила. Вообще.

Так, словно женщины по имени Кларис Асманд не существовало.

Я, кстати, ее имя узнала только сегодня. Прочитала его в медицинской карте Коула, но как может быть такое, что про его мать в сети не имелось вообще никакой информации?

Я промолчу про судебный процесс, который точно должен был освещаться в новостных сайтах.

Но семья Асманд вообще всегда была на виду. Почему про миссис Асманд нигде не написано ни слова.

Ложкой ковыряясь в каше, я мысленно задалась вопросом – рассказывал ли когда-нибудь Коул про свою маму? Абсолютно точно – нет. И я у него про нее не спрашивала. Хоть и хотела.

– Мне с ложки тебя покормить?

Услышав вопрос Лерана, я подняла на него взгляд, только сейчас понимая, что все это время не ела.

Я зачерпнула кашу и съела все, что было в ложке, при этом чуть не закашлявшись.

– Я вот о чем подумала. Мы с тобой часто видели отца Асманда, но ты хоть когда-нибудь видел его мать? – спросила, возвращая ложку в тарелку. – Или, может, ты про нее что-нибудь слышал? Например, из какой она семьи? Каково ее происхождение?

– С чего тебя это внезапно заинтересовало?

– Просто интересно. Так что? Ты о ней хоть что-нибудь слышал?

Леран задумался. После чего отрицательно качнул головой.

– Сейчас вообще ничего не могу вспомнить. Может, я ее видел, но не уверен в этом.

– Правда? Когда?

– Чертовски давно. Еще до подготовительной школы на одном из очередных скучных мероприятий. Я тогда впервые познакомился с Асмандом. Мы подрались и, кажется, тогда рядом с его отцом была какая-то женщина. Я подумал, что это мать Асманда, но не уверен. И, возможно, я больше ее не видел. Или уже не помню этого.

– Серьезно? Ты при знакомстве с Асмандом подрался с ним?

– Не сразу, но в течение того вечера, да. Мы катались по полу в главном зале и пытались друг другу разбить лица, – Леран взял мой стакан и долил туда сока. – Это не то, чем я горжусь. Тогда моя мать была красной от стыда, а отец от злости. Они всем рассказывали о том, насколько у меня охрененно безупречные манеры и в итоге мы Асмандом за всю историю стали единственными детьми, которые на благотворительном вечере устроили такое. Наказание я получил соответствующее. Но оно того стоило.

– Почему у вас возник конфликт?

– Я уже не помню. Лия, это было чертовски давно.

Я опустила взгляд на экран телефона и в поисковик вбила запрос «Асманд, Уокер, драка, дети, благотворительный вечер».

И действительно мне выбилось несколько старых статей. В некоторых из них даже были фотографии. Наверное, Лерана и Коула сфотографировал кто-то из гостей. Те, кто был бы рад плохой шумихи вокруг их семей.

– Господи, посмотри, какой ты тут милый, – впервые за последнее время я улыбнулась, показывая Лерану экран своего телефона.

Трудно понять сколько Лерану и Коулу тогда было лет, но это точно произошло до подготовительной школы. На их маленьких, детских лицах ярость. Они на полу и дерутся, но какими же милыми они были детьми. Даже Асманд.

Леран посмотрел на экран, затем закрыл глаза и потер веки пальцами.

– И зачем я тебе про это рассказал?

– Я даже сохраню себе эту фотографию, – я быстро сделала скрин. Даже несмотря на явно недовольное выражение лица Лерана.

Примерно через сорок минут мистер Вермер сам пришел за нами в столовую. И, судя по его взбудораженности, результаты анализов показали что-то странное.

– У вас истощенность. Предположительно из-за нервов и недосыпа, – сказал мужчина, когда мы уже были в его кабинете. – Но нет признака разрушения, которое должно было начаться из-за недостаточного взаимодействия с истинным. Ваша метка будто замерла.

– Это… хорошо? – спросила. Звучало, как очень хорошие новости.

– Не знаю. Пока что трудно сказать, но то, что состояние вашего здоровья не ухудшилось, можно считать хорошим признаком. Было бы куда хуже, если бы вы сейчас разрушались.

– Если метка… как вы сказали замерла, можно ли ее вообще убрать?

Мистер Вермер тяжело выдохнул.

– Вы постоянно интересуетесь тем можно ли разорвать истинность. Мой ответ прежний – нет. И я не уверен, что вам вообще стоит пытаться это делать. Как я уже говорил, если метка проявилась – ее ничем не убрать. Но…

– Что?

– Может, вы сможете жить не взаимодействуя со своим истинным, – мистер Вермер опустил взгляд на бумаги. – Если метка и дальше будет находиться в таком состоянии.

Я очень медленно выдохнула, затем, казалось, впервые за последнее время сделала глубокий вдох. Наполнилась кислородом. Господи, это действительно возможно?

– Я обратил внимание и на вашу совместимость с мистером Уокером. Она на очень высоком уровне. Если бы не проявившаяся метка, с вас получилась бы прекрасная пара. Может, именно эта совместимость пока что перетягивает вас поскольку истинность… полноценно не сформировалась.

Я сделала еще один вдох. У меня высокая совместимость с Лераном? Я об этом раньше и не думала. Не было нужды, ведь я и так понимала насколько мне хорошо с ним. Но… все оказывается вот так? Моя связь с Лераном частично спасала меня?

– Но я не рекомендую вам идти по этой тропе, – сказал мистер Вермер. – Я имею ввиду проверять сможете ли вы жить без истинного. Пусть ваша связь и неполноценна из-за линий мистера Асманда, но лучше не пренебрегать истинностью.

– Я боюсь, что это истинность пренебрегла мной.

***

Был уже глубокий вечер, когда мы с Лераном вышли из научного центра. Голова гудела. Я все еще оставалась без остаточного вывода, но хотя бы получила надежду.

Это многого стоило.

Мы подошли к машине Лерана и я уже хотела открыть дверцу, как альфа подхватил меня за талию и усадил на капот.

– Что ты делаешь? – я растерялась.

– Скажи, как ты себя чувствуешь, – опираясь руками о метал по обе стороны от моих бедер, Леран пристально посмотрел на меня.

– Нормально я себя чувствую.

– Точно?

– Почему ты вообще об этом спрашиваешь?

– Потому, что я, черт раздери, сегодня услышал, что без блядского истинного тебе может стать плохо. У тебя есть бессонницы? Головная боль? Бессилие?

– Ты же слышал, что сказал врач. Со мной все отлично. Только усталость из-за нервов.

– Я хочу услышать то, что мне скажешь ты.

– Со мной все хорошо. Правда.

Леран медленно, тяжело выдохнул, после чего отстранился, ладонью растрепывая волосы на затылке.

Некоторое время мы молчали. Я все так же сидела на капоте. Смотрела на асфальт.

– Если тебе станет хуже, не скрывай этого, – сказал Леран, вновь подходя ко мне и своим лбом прикасаясь к моему. Это прикосновение было настолько нежным и даже интимным. – Нужно будет что-то делать.

– Что?

– Не знаю. Например, схватить чертового Асманда и привязать к стулу у тебя в подвале. Тебе же нужно взаимодействие с ним? Значит, можно это обеспечить. Чуть что я подарю тебе электорошокер. Или плеть. Ни в чем себе не отказывай.

– Звучит заманчиво, – я устало улыбнулась. – Но моя матушка в подвале держит свои обожаемые сервизы. Если она спустится туда и увидит связанного Асманда, боюсь, она не будет этому рада.