Текст книги "(не) Верь мне (СИ)"

Автор книги: Екатерина Таежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

«Действует пентаграмма» – недобро вспомнив Фроста, подумала Ника. Мысли мгновенно потерялись в окружающем треске.

За углом возникло еще несколько вспышек, на этот раз ярких, зеленых. Потом наступила тишина. Ника, сжав зубы, согнула занемевшую ногу, чтобы избавиться от судороги, осторожно поднялась. Осмотревшись, подобрала сумку, стряхнула с нее образовавшийся иней и, перекинув через плечо, поковыляла к месту, в котором произошла магическая феерия. Когда агент Верис свернула в переулок, тут же столкнулась с бесхозно висевшим в воздухе железным коробом. По замершему переулку разнесся переливчатый металлический звон. Повсюду, словно в невесомости летали деревянные щепки, мусор, разорванное на части тело бездомной кошки и недавно купленные в лавке картографа свитки. Ника прошла дальше. Серые, словно пыль, нити изломанной пентаграммы тянулись вперед. Магические клубы, игриво перекатываясь, стремились к воссоздавшему их телу. Грегори Фрост сидел в тени переплетенных символов и защитных рун, прислонившись спиной к ледяной стене. А над ним возвышалось странное зеленокожее существо с длинным телом и короткими руками и ногами.

– Эй! – воскликнула Ника испугавшись.

Существо обернулось к девушке, вдохнуло воздух длинными липкими ноздрями и скрылось в темноте переулка.

Ника поспешила к маджикайю. Из плеча мужчины торчал клинок.

Девушка улыбнулась и с надеждой спросила:

– Фрост, ты что умираешь?

– Вам бы так этого хотелось, Верис? – голос мужчины дрожал. Фрост перевалился на колено, оперся о холодную стену и, перетерпев боль в плече, поднялся на ноги.

Снежинки слетели с плаща, затанцевали в тусклом свете.

– Что вы тут делаете?

– Я за тобой слежу, Фрост, у меня же работа такая, – призналась Ника. – Тебя что, пытались убить?

Фрост вытащил клинок из плеча. Боль раскаленной волной прокатилась по телу.

– Он просто пырнул меня ножом. Я прекрасный, добрый человек, зачем кому-то, кроме вас, пытаться меня убить?

Ника замерла, увидев зеленое свечение над головой мужчины. Послышался остерегающий свист и девушка всем телом бросилась на Фроста, повалив того на землю. Над ними пролетела искрящаяся сфера, змееподобно развернулась и растворилась в воздухе. Выпустившее ее зеленокожее существо, с яростным шипением скрылось за углом.

Ника вскочила на ноги и, прихрамывая, побежала за монстром:– Именем закона, остановитесь!

Фрост закатил глаза, затем набрал в легкие больше воздуха и прокричал:

– Стой, идиотка! Это же демон.

Маджикай медленно поднялся, оттолкнув подлетевшую голову кошки. Стукнувшись о стену, животное мяукнуло последний раз. Летающие в воздухе предметы упали, словно спелые яблоки, вернув энергию защитной пентаграмме на ладони Фроста. Маджикай покачал головой и поплелся за своей «спасительницей».

Агент Верис смотрела на кирпичную стену, в которой минуту назад исчезло существо. Девушка вспоминала всех созданий, которые могли проходить сквозь физические предметы. Возле правого уха раздался резкий голос Фроста:

– Высокохудожественная кирпичная кладка?

Вздрогнув Ника обернулась.

– Кажется, оно прошло сквозь стену. Отвратительное существо. А вы что, не заметили, как на вас напали? – спросила она с выжидающим выражением на лице.

Фрост прикрыл раненное плечо рукой.

– Смог бы, – раздраженно ответил он, – если бы у меня на затылке были глаза.

Ника довольно улыбнулась.

– Значит, напали на вас со спины. Хм, так вам и надо.

Фрост устало посмотрел вверх и парадно поинтересовался:

– Верис, если вы меня так ненавидите, тогда зачем спасли?

– Я не спасала! – возмутилась девушка.

– Правда? Тогда что это было? Необузданное желание повалить меня на землю? Вам показалось, вы меня унизите, оказавшись сверху?

Ника сложила руки на груди.

– Что за намеки? – сердито сказала она. – Меня наняли, чтобы я вас защищала. Это моя работа.

– По-моему, вы просили передать Далистому, чтобы он вас уволил? Мне кажется, вы сказали, что не хотите меня охранять.

– А мне кажется, я сказала вам, чтобы вы даже не думали подниматься.

Фрост рассмеялся.

– Ах, тогда надо было добавить «именем закона», я бы непременно остался лежать в холодном переулке, а не поплелся подстраховать малолетнего агента.

Ника удивилась:

– Малолетнего? К вашему сведению мне уже двадцать. И это вы настояли на моей кандидатуре! Зачем?

– К вашему сведению, – рассерженно перебил Фрост, потом замолчал и более спокойным тоном добавил:

– Тот, кто напал на меня, выпускал жалящие сферы. А это силы, намного превосходящие ваши постоянно дающие сбой мануальные потуги.

– Они дают сбои только в вашем присутствии, – сказала Ника скривившись.

– Однако я успел это заметить, Верис. – Фрост закрыл глаза. – Похоже, я потерял много крови, – произнес он скорбно.

– Жаль, что не так много, чтобы умереть на моих глазах, – сказала Ника, совершенно не понимая, почему ей вдруг стало жалко стоящего перед ней маджикайя. – Вам лучше вернуться домой. Кажется, вы не зря обратились в СОМ. И, хотя меня этот факт совсем не удивляет, но вас действительно хотели убить.

После небольшой паузы, Фрост открыл глаза, скептически поднял бровь и наградил девушку улыбкой.

– Кто-то помимо вас, Верис?

– Да. Кто-то помимо меня. Похоже, ваше появление перестало быть тайной, – сказала она и неохотно добавила:

– В таком состоянии до дома вы не доберетесь. Мне придется перенести вас.

Фрост усмехнулся:

– Представлю, насколько мерзким это для вас будет.

– Да, черт возьми! Поэтому держитесь только за мою сумку. Потом я вызову вам врача.

– Серьезно? Врача? Я уже засомневался в вашем отношении ко мне.

Желая дать Фросту пощечину, Ника сжала руки в кулаки.

– Сдыхайте тут, не буду я никуда вас переносить, – сказала она и, воспользовавшись абонементом исчезла.

В приемной ОЧП стоял подозрительно знакомый гул. Ника открыла дверь и заглянула: несколько бесцеремонных хроникеров атаковали секретаршу, защищавшую дверь кабинета нового начальника протекториата, как свою честь. Госпожа Мирза была воинственно настроена, несмотря на то, что внешне казалась премного растерянной.

– Пожалуйста, успокойтесь, господин Масса ответит на все ваши вопросы чуть позже, – сказала Луви строго.

«Дежа вю», – подумала Ника. Правда, тогда перед кабинетом роились агенты отдела, что являлось тревожным знаком ничуть не меньше, чем нынешняя толпа хроникеров. Ника встретилась с грозным взглядом секретарши и та незаметно кивнув, указала на дверь начальника.

– Господа, – Мирзе пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной. – Господа! Прошу пройти за мной в зал переговоров для беседы с господином Масса. Он будет через несколько минут. Господа! Господа, прошу за мной!

Хроникеры сделали пару снимков двери, стен, крупнолистовых фикусов и поспешили за секретаршей, что увлекала их за собой будто матушка гусыня глупое потомство.

Ника протиснулась через толпу газетчиков, получив пару хамских вспышек в лицо. Оказавшись одна в пустой приемной, девушка, проморгавшись, постучала в кабинет начальника. Дверь открылась сама. Ника получила телепатическое тяжеловесное приглашение войти, но помедлила.

«Что-то случилось?» – мысленно спросила Верис. Девушка не поняла, как сделала пугливый шаг вперед.

Масса как обычно сидел за столом, пролистывая страницы свежей многотиражки.

– Здравствуй, Никария, – сказал он сухо. – Садись.

Она прошла в кабинет. Дверь с шумом захлопнулась. Рик’Арда Масса обладал удивительной способностью влиять на окружающие его предметы – на интерьер, физические вещи, на настроение приближенных. Стул, на который присела Ника, оказался холодным и дико неудобным. Девушка поелозила немного, пытаясь избавиться от дискомфорта, но причиной тому была вовсе не мебель.

– Рассказывай, – произнес Масса.

Ника осмотрелась и, скрестив руки на груди, чтобы увеличить ментальную дистанцию между собой и начальником сказала:

– Я по поводу Фроста.

Маджикай кивнул, а в его глазах мелькнула поддержанная укоризна.

Заметив недоброе, агент Верис огорченно продолжила:

– Далистый приказал молчать. Но ты все равно узнаешь. Сегодня… на Фроста напало существо… оно пользовалось жалящими сферами... – Ника говорила степенно, не смотрела в глаза отца, предпочитая бессмысленно разглядывать борозды на антикварном столе.

– Я это уже знаю.

– Откуда?

– Ты кого-то подозреваешь? – спросил Масса, равнодушным тоном.

Ника перекрестила ноги под стулом и с подобием улыбки на губах ответила:

– Попытаться убить его мог кто угодно. Хотя… это могла быть простая неудача. Быть может его хотели ограбить.

– Почему ты согласилась охранять его?

– Хочу знать правду, – ответила Ника честно. – А когда узнаю, убить его.

– Убить? – усмехнулся Масса. – По-твоему это так просто?

– Не знаю. В первый раз, думаю, будет не легко.

Сангиновые глаза Рик’Арда Масса удрученно смотрели на девушку. Маджикай поднял левую бровь и передал агенту свежий номер «Небывалых новостей».

– Опять эти газеты, – вслух огорчилась Ника. – Я снова что-то натворила?

– Ты мне скажи, – устало произнес начальник.

Ника осторожно схватила многотиражку. В глаза бросился заголовок первой страницы и ситуация моментально прояснилась.

«КТО ОН? ГРЕГОРИ ФРОСТ – ПРЕДАТЕЛЬ, УБИЙЦА, ПОД ОХРАНОЙ ПРОТЕКТОРИАТА. БУДЕТ ЛИ СУД?»

Ника положила газету на стол, прикрыла глаза ладонями и спросила:

– Как они узнали?

– Мне казалось, это не должно быть для тебя новостью, – сказал Масса. – Имя автора статьи Лизабет Локус, тебе ни о чем не говорит?

Ника убрала руки с лица, поднапрягла воспоминания, после ответила:

– Нет. Я ее не знаю.

– Это псевдоним. Настоящее имя Лушана Хазенфус.

– Лушана? – встревожилась Ника.

Масса снисходительно кивнул и продолжил:

– Пишет некрологи, состоит в братстве мормоликов, живет…

– С нами в одном общежитии.

Осознание предательства начало высасывать из девушки силы, и впрыскивать яд разочарований.

На мгновение Нике показалось, что она вернулась в то время, когда бродила по больнице словно приведение, терялась в собственной палате и кричала по ночам, утрачивая реальность.

– Она ведь моя подруга… хотела стать журналистом, ей нужна была статья. А здесь смотрите… на первую полосу.

Девушка покраснела, почувствовав, как совесть пробивает на слезы, словно натертая на мелкой терке луковица.

Рик’Ард Масса подпер рукой подбородок и с улыбкой сказал:

– Похоже, я становлюсь старым и простодушным. Мне не стоило отправлять тебя за этими книгами.

– Но ты же не знал, что так выйдет. Это была всего-то покупка книг. И ты вовсе не старый.

У Ники был скверный характер, но доброе сердце, хоть и билось чужим пульсом.

– Это зловещая ирония судьбы, – серьезно сказала она. – А что теперь делать?

Глаза маджикайя сверкнули рубиновым блеском.

– Состоится суд. Я, конечно, хотел провести расследование без вмешательства замдиректоров или кого-то из Лиги Сверхъестественного, – сказал он. – Но в этот раз мне придется действовать по закону.

– Я все же не понимаю, почему Фроста считают невиновным? Ведь, не только я обвиняю его?

– В прямом убийстве только ты. Фрост проходит подозреваемым по нескольким эпизодам, но поскольку он считался безвременно ушедшим, никто кроме тебя официальных заявлений не делал.

– Зато их сейчас будет предостаточно, – довольно произнесла Ника. – Это даже хорошо, что так получилось. Фрост явно что-то задумал.

– Определенно, он хочет доказать свою невиновность.

– Ха!

Маджикай кивнул, внимательно посмотрел на сидящую перед ним девушку, многозначительно погладил пальцами подбородок и вдумчиво произнес:

– Ника, Фрост обратился в СОМ за помощью и до решения суда тебе придется ему верить и защищать. Ты готова на это?

– Верить? – воскликнула Ника, не сумев сдержаться. – Но я постараюсь быть более благоразумной и сделаю все от меня зависящее, чтобы Фрост дожил до суда. Хотя и не хочу этого.

– Я понимаю, что для тебя это уже очень много.

– Больше, чем я могу.

Раздался стук. В кабинет заглянула Мирза.

– Простите, господин Масса, но эти стервятники меня скоро разорвут. Они ждут вас. Сказать, что вы будете позже?

– Мы с агентом Верис уже закончили.

Маджикай встал из-за стола и направился навстречу с газетчиками.

Ника тяжело вздохнула, какое-то время посидела в пустом кабинете, потом вдруг вспомнила:

– Лушана – дрянь! Ты у меня получишь! – злобно вскрикнула Верис и сорвалась с места совершать возмездие.

Глава 8. ХРЕНОВЫ МУКИ СОВЕСТИ

Крыло общежития, в котором проживала Лушана Хазенфус, называли «резервуаром юродивых всезнаек». С одной стороны здесь царила атмосфера повальной занятости, деловитые личности разгуливали из комнаты в комнату, вели особо важные переговоры прямо в коридоре, читали книги на лестницах. С другой – в корпусе шныряло сборище странно одетых разгильдяев с высоким коэффициентом интеллекта, занятых делами понятными им одним. Они любили развешивать религиозные плакаты по стенам, курить травку и не чурались однополых связей.

Никарии здесь раньше бывать не приходилось. Соседи по общежитию в круг интересов девушки не входили, а мормолика имела привычку появляться через окно. Боевой настрой и жажда мести немного поутихли, когда встретившийся на пути вепрь-перевертыш выдохнул в лицо агента Верис кольцо галлюциногенного дыма.

– Приииивээээт, – отбросив с морды локон фиолетовой челки, томно произнес он. – Я Каба-а-а-ан.

– Я-кх-кхэ вижу, – сказала Ника откашлявшись. – Не знаешь, в каком номере живет Лушана? Лушана Хазенфус.

– В мо-о-о-о-емм, – невозмутимо ответил перевертыш. – Заходы.

Ника отмахнулась от новой порции петлеобразного дыма и спросила:

– А в твоем хлеву, балкон-то есть?

– Балкон есть в склэпе у мур…мур…мурмолики.

– Вот как раз туда мне и надо.

– Я про-о-воожу.

– Просто скажи, какой номер, сама найду.

Кабан шаловливо поднял бровь, глянул искоса и сказал:

– Настаиваю. Пыво хочешь?

От самодовольной кабаньей рожи девушку передернуло.

– Нет.

– А мармаладки?

Ника создала мини-торнадо у себя на ладони и недобро посмотрела на перевертыша.

– Понял, не брэвно, – сказал вепрь, пропуская посетительницу дальше. – Чэтвертая двер отсюда, – Кабан, цокнув копытом, сделал затяжку.

Ника прошла три номера, последний из которых был открыт и являлся пристанищем бесстыдного очкарика, щеголявшего по квартире в одних трусах. Девушка прошла дальше, остановилась у облупившейся двери. Дернула ручку – закрыто. Постучала – тишина. Верис уже была готова вернуться к себе домой и попробовать попасть в квартиру приятельницы через окно, как вдруг доброхотный вепрь, навалился на дверь и приподнял ее вверх. Та возмущенно похрустела и отворилась.

Кабан триумфально оперся на косяк, мордой показал в открытую комнату и, подмигнув Нике, кичливо сказал:

– Проходы-ы-ы.

Ника подозрительно покосилась на перевертыша.

– Нэбоись, я тут дэжурный. Кого хочу пускааю-у-у-у, кого хочу, – вепрь послал пламенный воздушный поцелуй, добавил, – нэ выпускаю-у-у.

Ника сделала шаг назад.

– Мне нужна паршивая мормолика, а не ее апартаменты.

– Я думал тебэ нужен балкон. Ты заходы, подождошь толстуху ту-у-ут.

Ника шумно вздохнула и прошла в комнату. В конце концов, она ничего не теряла – у мироздания в последнее время сплошные шутки.

Квартирка, в которой жила Лушана была даже более убогой, чем комната Верис.

Кухню от спальни отделял громоздкий набитый газетами и журналами книжный шкаф. Телевизор в комнате остался включенным, демонстрируя гостям, как небольшая группа тучных женщин машет руками, стойко выполняя приказы тренера. Кабан прошел вперед, вместе с пышками сделал несколько движений, потом решил поделиться какой-то историей. Ника, с неподдельным интересом разглядывая комнату мормолики, поэтому быстро утратила нить повествования. На дверце холодильника была приклеена обложка глянца с изображением стройной девицы, вместо чайника использовалась банка с кипятильником, а на давно сгоревшей плите стояли две дополнительные конфорки. В комнате перед телевизором находилось устрашающего вида продавленное кресло, из-под которого выглядывала пара стоптанных тапок, коробка с недоеденной пиццей на полу, рядом – несколько пустых банок газировки. Осознав всю убогость существования лилововолосой девицы, Ника была готова ее простить, если бы за воздвигнутой на рабочем столе книжной крепостью, девушка не увидела фотографию отца. Агент Верис подошла ближе, небрежным движением схватила серую картонную папку, на которую было приклеено фото ее и Фроста. Задетая гора книг повалилась на пол.

– Твою мать, – открыв папку, выругалась Ника. – «Любимый предатель».

– Шо? – откусывая, оставленную пиццу спросил вепрь.

– Эта дрянь пишет какую-то книгу про меня.

– И шо?

Раздраженная Ника хотела залепить Кабану подзатыльник, но остановилась, встретившись взглядом с бывшей приятельницей. Лилововолосая мормолика стояла в дверях комнаты и удивленно хлопала глазами, предчувствуя волосяницу.

– Лу-у-у-ш-ш-ша-на, – прорычала Ника.

– Я все объясню, – прощебетала мормолика.

– Давай! Попытайся сделать так, чтобы я тебя не придушила.

– Не нужно свирепостей. Твоего имени в книги нет.

– А в статье есть!

– Теперь я журналист, – Лушана сделала еще один робкий шаг назад и похвасталась, висевшим на шее, серебристым пропуском корреспондента. – Не рада за меня?

Медленно приближаясь к лилововолосой, Ника размашисто помаячила серой папкой.

Мормолика побледнела, попятившись, натолкнулась на дверь и замерла.

– И о чем эта книга? – грозно спросила Ника.

– Это только наброски? – Лушана лихорадочно начала придумывать подходящее объяснение, несущее за собой минимальные физические повреждения.

– Любимый предатель?

– Это черновое название.

– Черновое?

– Луша! – не выдержал вепрь-перевертыш. – Да скажи ты дэвице, шо это такоэээ! Невидэшь она в исступлении.

– Кабан, предлагаю тебе заткнуться и перейти мне в оберегатели. У этой высокородной дэвицы не все в порядке с психикой, – сказала лилововолосая цинично.

Подсознательно Ника всегда сомневалась в искренности мормолики, но сейчас все равно чувствовала себя преданной и раздавленной, как случайно попавший под колеса жук.

– Ты поэтому ко мне в подруги набивалась? Поэтому так часто спрашивала про Фроста? Вернулся ли он, дал ли о себе знать. Какие между нами был отношения. Статью или книгу писала? – эмоционально спросила агент Верис.

Спрятавшись за широкое плечо перевертыша, Лушана перестала изображать повинность и сказала:

– Набивалась? Да ты сама звала меня, когда тебе было скучно. Я лишь была приветлива и офигеть, как дружелюбна. Натура у меня такая.

– Подтвэрждаю, – кивнул Кабан, запихивая в рот последний кусок пиццы.

– Свинячья у тебя натура, – огрызнулась Ника.

– У мэна? – уточнил перевертыш.

– А у тебя морда!

– Послушай, Ника, – деловито сказала лилововолосая, – раз мы вроде все выяснили. Я тебя не уважаю, ты меня презираешь. Разойдемся на этом и перестанем здороваться.

Верис с колючим прищуром посмотрела на мормолику.

– Разойдемся, – произнесла она и воспользовалась забытой силой, доставшейся от отца.

Папка, в которую долго и скрупулезно Лушана складывала все наблюдения, догадки и факты по делу огненного барона, вспыхнула синим пламенем.

– Не-е-е-е-ет! – раненым животным взревела лилововолосая девица и, оттолкнув перевертыша, прыгнула на агента службы охраны.

Мормолика повалила бывшую приятельницу на пол, попыталась вырвать горящую папку. Ника чувствовала отвращение к пировозможностям своей силы, боялась этого преимущества и почти никогда не использовала. Создание огня даже чисто физически было малоприятным. Но обида и чувство разочарования, которые Верис сейчас испытывала, придавали пламени непоборимую силу. Голубая искра сорвалась с ладони, шутливо прыгнула на разбросанные по полу книги и вспыхнула. Вепрь-перевертыш испуганно ахнул и метнулся на кухню за водой. Серая папка в руках Ники сгорела дотла.

– Ну, ты и сука! – прогремела Лушана и занесла кулак для удара. – Это единственный экземпляр!

– Как недальновидно с твоей стороны!

Ника успела убрать голову и вся тяжесть негодований мормолики обрушилась на деревянный пол. В ответ Верис вцепилась в лиловые волосы и подпалила их.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – на все общежитие заорала вмиг полысевшая Лушана.

Сердце колотилось в бешеном ритме. Пытаясь вспомнить, как дышать и вместе с тем выбраться из-под тучного тела, Ника подожгла бывшей приятельнице шорты, схватилась за ворот футболки, и тут увидела презлющий кулак-молот желавший сокрушиться поджигательнице в нос.

– А-а-а-а-а-а-а! – на этот раз боевым кличем прогорланила Лушана.

У агента Верис авансом потемнело в глазах.

– Остыньтэ, – снисходительно сказал Кабан и вылил на амазонок ведро воды. – Безобразничать будэте не в мою вахту.

Огонь побеждено потух.

– Кабан! – взвизгнула лилововолосая.

– Так, ты сюдэ, – перевертыш приподнял лысую мормолику, перевалив ее в кресло. – А ты, – вепрь схватил Нику за шиворот и вытолкнул из номера, – сюдэ.

Промокшие бывшие приятельницы обменялись ядовитыми взглядами и неприличными жестами.

– Досвэдание, до новых встрэч, – попрощался Кабан и закрыл перед Никой дверь.

Девушка осмотрелась.

«Юродивые всезнайки», с интересом следившие за дракой попрятались в комнаты. Только полуголый очкарик, высунув язык, продолжал снимать Нику на мобильник.

– Дай сюда! – вырвав у смельчака телефон, гавкнула она и переместилась в свою комнату.

Оказавшись в родной обстановке, девушка услышала знакомый шум и рванула к открытому окну. Выглянула. Кряжистая мормолика уже перелезала через балкон, всем сердцем возжелав физического реванша.

– Хрен тебе! – крикнула Верис и бросила шаловливый импульс в стену.

Небольшой выступ, по которому Лушана перебиралась в комнату Ники, осыпался, закрыв для мормолики и без того опасный путь.

– Я это запомню, – сквозь зубы пробубнила полысевшая.

– А лучше на руке выжги. Чтоб наверняка! – выкрикнула Ника.

Воительницы разошлись с суровыми, как кирза, физиономиями.

Агент Верис присела на край стола, почувствовав, как донорское сердце словно сжимается в тугой узел. Пламя, что недавно горело в руках, превратилось в жар, заблудившийся в теле. Ника глубоко вздохнула, но довольно улыбнулась, когда на кровати помимо чужого мобильника увидела непредумышленно вырванный серебряный пропуск Лизабет Локус.

«Так и надо чертовке!» – подумала Верис.

Когда Ника работала агентом отдела чрезвычайных происшествий, ей иногда казалось, что было бы здорово погибнуть на задании. Шальная сфера в голову – и все. Почетно, печально и даже трагично. Сейчас же девушка понимала, что нелепо погибнуть могла несколько минут назад, просто от свинцового удара по лбу. От философствований на тему подлой жизни и постыдной смерти Нику отвлекла гнусно запищавшая мелодия. Звонивший мобильник очкарика, дребезжа и помигивая, карабкался по кровати. Ника дотянулась до телефона и раздраженно ответила на звонок:

– Что?

– Может, ты вернешь мне мой телефон? – раздалась грустный голос из трубки.

– Забудь и купи себе новый.

– Но…

– Я оставлю твой мобильник себе, как моральную компенсацию.

– Но…

– Я сказала, забудь, придурок.

Девушка почувствовала себя неважно и осторожно присела на кровать. Сердце билось, словно ржавеющий механизм, отдавая пустынным отзвуком в уши. Ника понимала, что зря воспользовалась огненным даром отца – донорское сердце, как азалия не выносило жару.

Мобильник очкарика запищал вновь.

– Ну что еще? – сняв трубку, устало спросила Верис.

Голос из телефона неуверенно начал:

– Послушай воровка… ты это… возможно… ну, как альтернативу… вместо моего телефона возьмешь… пропуск на рассеивание тролля?

– Рассеивание?

– Да, да. Это будет зрелищная феерия.

– Какого тролля? – взволнованно поинтересовалась Ника.

– Ты че? То чудовище, что портал создало? Газет не читаешь?

– Газеты врут – буркнула Верис и отключила телефон.

Она утомленно прикрыла глаза ладонью. Не понимая, что приносит больший дискомфорт, мысли о причастности к чужим бедам или липкая одежда. Ника стянула с себя мокрые джинсы и футболку, перевернулась на бок, накрывшись покрывалом.

Публичное рассеивание – своего рода контроль общества за действиями властей – редко свершалось над низшими сверхъестественными существами. Присутствие зрителей при ликвидации, например, банника-маньяка или жаждущего упыря для проформы ограничивалось единственным казенным свидетелем. От наблюдателя требовалась лишь подпись в подтверждении осуществленной казни. К тому же рациональным решением всегда считалось ссылка нечисти в заповедник, потому как тюремное заключение являлось слишком затратным, учитывая долголетие преступных сущностей. В заповеднике же – они жили, работали, умирали.

Лиге Сверхъестественного не нужны были показательные трупы, в отличие от бесплатной магической силы, поэтому рассеивание считалась крайней мерой. Но в деле Цератопа не имели значения принадлежность тролля к низшим существам и обоснованность возвращения законопреступника в резерват. Варпо – бывалый заплечных дел мастер, давно сосланный в заповедник – «совершил злодеяние», которое стараниями замдиректора Вишнеча попало на первые страницы газет и взволновало общественность. Ликвидировать тролля посчитали нужным публично.

Ника в порыве чувства вины решила хотя бы извиниться перед пострадавшим из-за нее монстром. Сражаясь с голосом совести, будто со шквалистым ветром, девушка подскочила с кровати и заметалась по квартире, кидая в сумку все, что по ее мнению, могло пригодиться в доме покаяния. В современном мире маджикайев такое желание могло сравниться с извинениями перед подвальным грызуном. Ника готова была просить прощения даже у крысы, легко прогрызающей дырку в полу, как голос совести в ее сердце.

Через полчаса решительных стенаний Верис воспользовалась абонементом и, оставив в комнате межпространственную пыль, исчезла.

Появилась Ника перед многоэтажным зданием ЦУМВД. Шел дождь. Девушка подняла воротник куртки и, преодолев чертову дюжину ступеней, оказалась в широкой мраморной парадной. Здесь толпились озябшие прохожие: один из них с нетерпением выглянул на улицу, посмотрел на лужи и разочарованно вернулся обратно, по пузырям определив длительность осадка. Ника протиснулась к дубовой двери, отворив которую, оказалась в шумном вестибюле. Обычно начищенный до зеркального блеска пол сейчас украшали аляповатые узоры от грязных ботинок. Блуждающая по холлу уборщица, бурчала, не успевая избавляться от докучливой слякоти. Обойдя ворчунью, Ника направилась к ведущей вниз лестнице. Темницы Управления в последнее время редко пустовали. После сожжения храма Рубикунда и гибели многих высокородных наставников, угасающий мир, в котором выросла Ника, сильно изменился. Некому стало учить магической этике, некому восхищать, некого уважать и бояться, некому сдерживать возникающие пространственные червоточины. Лиричный закат эпохи маджикайев покрылся попытками продления своего века, словно мертвяк опарышами.

Снизу повеяло стылым воздухом, агент Верис поймала себя на мысли, что не хочет спускаться в гнетущую атмосферу ожидания и непрекращающегося траура. Чего только стоили подземные стражи – неупокоенные души, проклятые призраки, осужденные на многовековую службу, способные лишь прикоснувшись, заставить сердце сжиматься от страха. Ника неохотно спустилась на пару пролетов вниз, остановилась у огромной зеркальной двери. Неподалеку стояла стеклянная будка обвешанная предметами, наделенными сверхъестественными услугами для входящих в темницы.

– Деточка, ты фетиш-то прикупишь, аль так рискнешь? – сказала сидевшая за прилавком старушка.

Ника посмотрела на отражение бабульки в зеркале и уточнила:

– Фетиш?

Старуха с волосами похожими на ярмарочный паричок из серой паутины, кивнула, потрясла берестяным талисманом и объяснила:

– Амулетик, чтобы глазливый не увидел, ядовитый не притронулся, черный не проник, а искуситель не завлек.

Ника кивнув, вспомнила:

– Ах-да, обереги.

– Покупай, деточка, фетиш посильнее, недоброго поймали, грешных призраков немеряно. Побереги душонку-то свою, купи фетиш дорогой, но могучий.

Ника улыбнулась отражению старой торговки, развернулась и подошла к лавке с оберегами.

– А недобрый это кто? – спросила она.

– Ой, тебе лучше не знать, – отмахнулась бабулька и протянула лучший по ее мнению оберег-фонарик из латуни.

– Сколько стоит? – поинтересовалась Верис, пропихивая руку в карман в поисках мелочи.

– Сто пясят, деточка. Хороший амулет, сильный, любых призраков отгонит.

– Сто пятьдесят? – возмутилась девушка. – За простой фонарик? Да мне на пару минут в темницы надо.

Старушка развела руками и философски изрекла:

– Времена такие, деточка.

– У меня нет столько с собой, – сказала Ника, а поскольку заходить в спиритическую обитель без оберега не решилась, достала удостоверение из сумки и, показав его торговке, спросила:

– Для агентов управления скидки есть?

Бабулька наморщив лоб, посмотрела в документы и, скорчив рожу пойманной хапуньи, ответила:

– Нет. Для вас скидок нет. Но коли своя напрокат бери. Выйдешь, вернешь.

– Батюшки, бесплатно? – удивилась агент Верис.

– А вот батюшки бесплатно не ходют. Эскорт пресвитера за сутки заказывают. Визиточку дать?

Ника взяла фонарик.

– Нет, нет, обойдусь этим, – сказала она.

Бабулька покачала головой.

– Если кто пристанет не забудь сказать «черное обернись белым» и в рожу этому приведению посвети. Поняла?

– Поняла. Спасибо, – поблагодарила Ника, подошла к двери, не спеша отворила ее.

За зеркалом находилась стеклянная перегородка и стол дежурного. Толстый мужик жадно откусил плюшку, и громко отпив кофе из чашки, равнодушно спросил:

– Кто такая? Куда идем?

Ника закрыла за собой дверь, подошла к столу, предъявила удостоверение и ответила:

– К троллю. Варп…

– Оберег есть? – перебил дежурный.

Верис показала фонарик.

– Распишись и цель визита укажи, – сказал мужик, плюнув сахарной пудрой и остатком плюшки показал на толстый журнал, – а то ходите и забываете, а мне отчитываться потом.

Ника почувствовала, как озноб пробирает тело.

«И зачем я сюда приперлась?» – подумала она.

Девушка склонилась над журналом, взяла ручку, внесла свои фамилию, имя, а в графу цели визита через мгновение раздумий записала «хреновы муки совести».

– Теперь проходи, – сказал толстяк и, махнув последним куском плюшки прокричал:

– Ги-ибе-ерт! Принимай! Живой посетитель! А ты девица иди, иди. Одна нога здесь, другая там.

Агент Верис, взволнованно пригладила волосы, прошла под тремя хрустальными арками, и остановилась в небольшом каменном зале, мраморный пол которого был расписан руническими заговорами. Перед девушкой появился бестелесный страж.

– Доброго времени суток, госпожа Верис. Мое имя Гиберт Эсс Ки, – галантно произнес призрак, чье бледное лицо не выражало никаких эмоций.