Текст книги "(не) Верь мне (СИ)"

Автор книги: Екатерина Таежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Пожалуйста…

– Извини, нет. Извини.

– Пожалуйста…

Ника с сожаление покачала головой и вышла в коридор.

Пройдя пару бессмысленных шагов, девушка остановилась. Ей стало жаль юную секретаршу и совестно заставлять по своей вине страдать очередного человека. К тому же все последние радости агента Верис были мелкими и скоротечными, как у низкодушных подлецов – она сама чувствовала себя ущербно, невольно обижая других. Немного над этим поразмыслив, Ника повернула назад.

– Ладно, черт с тобой, – войдя в приемную снова, сказала она. – У себя твой начальник? Наш начальник.

Круглолицая перестала плакать, звонко сморкнулась в ажурный носовой платок и вдохновенно кивнула.

– У себя. Спасибо. Большое спасибо. Я сейчас предупрежу, что вы пришли, – обрадовалась секретарша и, забыв про внутреннюю связь, побежала оповещать начальника лично.

Ника гордо расправила плечи, когда глаза вернувшейся из кабинета девицы лучились благодарностью.

– Проходите, он вас ждет, – зашептала круглолицая. – Я пока поищу ваши документы.

Ника глубоко вдохнула и пошла, знакомиться с новым начальником.

Кабинет руководителя СОМ оказался небольшим, но уютным: на полу темный лакированный паркет, на арочных окнах тяжелые темно-зеленые портьеры; слева в кирпичном камине приветливо трещали поленья; рядом стояло глубокое кресло в широкую полоску; справа располагались массивные полки, до самого верха набитые старыми книгами; в центре находились антикварный стол начальника и пара стульев.

Ника скромно прошла в центр кабинета и сказала:

– Здравствуйте. Никария Верис.

– Здравствуй, здравствуй, – послышался знакомый голос.

Агент Верис встревоженно обернулась. Возле камина в кресле с высокой спинкой сидел ее новый начальник. Он встал и улыбнулся девушке. Не удивительно, что юная секретарша побаивалась своего руководителя. Даже честная улыбка на лице этого маджикайя казалась небезопасной.

– Вы что теперь начальник протекториата? – спросила Ника.

Господин Далистый манерно улыбнулся, и тонкая полоска его усов стала похожа на коромысло, он гостеприимно указал на стул. – Присаживайся.

Ника послушно присела.

– Вы же младший заместитель.

– Одно другому не мешает.

– Это по вашей просьбе меня сюда перевели?

– Я бы не назвал это просьбой.

Далистый прошел к столу и сел напротив агента Верис. Под лучами уходящего солнца, его волосы заблестели.

– И зачем вам я? – Ника поежилась в кресле. Работать с Далистым ей показалось ужасным.

– Все же, ваши повадки оставляют желать лучшего. Распущенные агенты – наша беда, согласитесь. Нужна строгая дис-цип-ли-на.

– Вам ли говорить про распущенность, – смело сказала Ника

Новый начальник желчно сверкнул глазами, тут же перестав быть вежливым. Мало кто в его присутствии решался напомнить о прошлом унижении: два года назад по всему управлению из телефона в телефон кочевало веселое видео плотских похождений младшего замдирекотра. Бульварная запись не была бы столь популярна, будь в нем господин Далистый вместе с пленительной кокоткой из ближайшего притона, но в кадре он был замечен поверх козлоногого элементаля. Сверхъестественной способностью молодого замдиректора являлось умение вызывать духов стихий – фавориткой как всем стало известно, оказалась густошерстная фавниха Мерх. Дело быстро замяли, нецензурное видео исчезло с телефонов любопытных агентов, но благожелателя заснявшего это так и не вычислили. Но даровитый Чач Далистый знал, что именно бесчинник Репентино приложил невидимую руку к этому делу, только доказательств не было. К тому же правонарушение покоилось под спудом отеческой любви господина Рик’Арда Масса, и объявиться было способно лишь на остром языке его непутевого сына.

Далистый не был мерзавцем в том смысле, в котором шептали о нем в кулуарах управления, и не заслуживал колких насмешек за спиной. Он не перерезал горло младшему замдиректору Биллибо Бору, чтобы завладеть его местом и стать самым молодым маджикайем занимавшим этот пост. Держал слово, не клеветал, не пускался в сомнительные авантюры. Далистому просто везло. Да, он был сластолюбцем со своими дикими страстями и увлечениями, но именно потворство похоти в сочетании с исключительной удачей вызывало у общества столь бурное отторжение его персоны. Ему определенно завидовали. Нике же он не нравился по другой причине: узнав, сколько средств и времени тратилось на восстановление ее жизнедеятельности, господин Далистый в лице нового замдиректора перестал спонсировать реаниматоров и проголосовал за эвтаназию агента Верис. С этого момента дочь знаменитых маджикайев должна была в очередной раз попрощаться с жизнью.

– Говорят ты видела Фроста? – уперев острый подбородок в ладонь, ласково спросил Далистый.

Ника опустила голову и до побелевших костяшек сжала кулаки.

– Нет… Д-да.

– А почему не сообщили об этом?

– Я со…– Ника осеклась, чтобы не наговорить лишнего.

– Насколько я знаю, что тот самый портал создал он, и преследовали вы именно Фроста, а не бедолагу тролля? У вас же с Фростом особые отношения, верно?

Чтобы переварить услышанное, Ника на мгновение застыла в образе деревянного чурбана. Потом с шумом закрыла рот и сказала:

– Я не буду отвечать ни на какие вопросы, пока не посоветуюсь с отцом.

Далистый разочарованно закрыл ладонью глаза.

– Как угодно. Разберемся с этим позже, – утомленно начал он, переключив внимание на лежавшую на столе желтую папку. – У меня для вас есть задание. Новое задание для новой должности. Здорово?

Пребывавшая в прострации Ника не захотела отвечать.

Далистый уже почти протянул документ спецификации, но вдруг передумал и вернул папку на стол.

– Хочешь кофе? – спросил он. – Ты какая-то напряженная. Нам придется вместе работать, а ты смотришь на меня как на зверюгу.

Ника озадаченно пожала плечами. Далистый никогда не был с ней груб, но и никогда не был настолько прост в общении.

– Если честно, я и сам не рад сложившимся обстоятельствам. Но… – на этом его редкая откровенность закончилась.

Далистый связался с секретарем и попросил «тот самый» кофе. Услышав кроткий голос юной девицы Ника, тут же нашла тему для отстраненной беседы.

– А где вы взяли эту секретаршу? – спросила она.

– На эллейском рынке. Там полно сущих прелестниц.

– На рынке?

Далистый откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, пояснил:

– Она торговала иголками… с продетыми в них заговоренными нитками, а на конце завязывала аккуратные узелки. Для удобства покупателей. Все по одной цене. Я, конечно, на ее месте продавал бы иголки с черными нитками дороже, а с цветными в комплекте. Но часто даже хорошие идеи не повышают выгоду.

Ника не стала спрашивать, куда делся предыдущий секретарь, ведь такая замена для руководителя почти ритуальна. Круглолицая бедняга, которая сейчас суетилась над кофейными чашками, была не самым плохим кандидатом. Эллейский базар славился искусниками и диковинными мастерами, продававшими уникальные рецепты, чудо-машины и новаторские идеи для разных социальных областей. Разрешение на торговлю там получали лишь те, чьи услуги были внесены в Исключительный Торговый реестр, а туда зачисляли только башковитых и самобытных маджикайев.

– Но она ничего не знает, – усмехнулась Ника. – Неужели на бирже не нашлось более опытной кандидатуры?

– Как и ты. Тоже первый день и новая должность. Интуиция бывает лучше опыта, – сказал Далистый. – Ты недооцениваешь эту девушку. И себя. Мне, кажется, вы отлично подходите на ту роль, которую я вам выбрал.

В кабинет, позванивая чашками, скромно вошел предмет беседы – по воцарившемуся молчанию и взглядам, круглолицая поняла, что говорили о ней.

– Простите, – непонятно за что извинилась секретарша и сняла с картонной папки для документов две кофейные чашечки. Одну поставила на стол перед начальником, вторую передала в руки его гостье.

– Мне кажется, вам нужен поднос, – деловито произнесла Ника.

Круглолицая кивнула.

– Конечно. Но я не нашла его здесь. Завтра принесу из дома свой и исправлю эту неловкость, – виновато сказала юная девица.

Вспомнив, что помимо кофе принесла еще и запрашиваемые документы, секретарша протянула импровизированный картонный поднос агенту Верис и защебетала:

– Чуть не забыла. Здесь все, новое удостоверение, лицензия. А на абонемент мне удалось выбить вам дополнительные двадцать перемещений.

Несмотря на сюрприз, Ника сердито глянула на протянутую папку, небрежным движением смахнула капли кофе с размокшего картона и пробубнила:

– Спасибо, что замочили мои документы.

На лице начальника появилась улыбка – его позабавили юная сотрудница на пару с ворчливым агентом.

– Луви, можешь идти, – величественно сказал он, – благодарю.

Круглолицая секретарша не то присела, не то поклонилась и растерянно выпорхнула из кабинета. Помещение постепенно наполнилось интенсивной увертюрой ароматного кофе. Запах умиротворял и помогал справиться с последствием недавнего стресса – Ника начала расслабляться и кабинет ей показался еще более уютным.

– Поскольку лицензия и удостоверение при тебе, поговорим о новом задании, – терпеливо сказал Далистый. – Ты попробуй, Луви делает изумительный кофе.

Ника сделала глоток и мгновенно подобрела к неказистой секретарше.

– Да-а-а, – протянула она. – Действительно вкусный. На самом деле, знаете, мне ее тоже стало жалко. Иначе бы я у вас сегодня не появилась. А у вас случайно тут нет музыки?

– Музыки? – переспросил начальник.

Никарии показалось, что ее громкое сердце забилось спокойней, за что настойчиво потребовало синусоидальный тон флейты.

– Музыки, – повторила девушка. – Я хочу послушать музыку. Странное желание, правда?

– Хороший кофе творит чудеса, – сказал Далистый, так и не притронувшись к своей чашке.

– Ладно, что у вас там за задание? – спросила Ника. – Не хотелось бы просидеть здесь до вечера.

– Стандартное в СОМе. Охрана маджикайя или любого обратившегося существа.

– От кого или чего?

– От негативных воздействий, конечно. – Далистый посмотрел на лежавшую, на столе желтую папку. – Открой последнюю страницу и поставь свою подпись.

– Последнюю страницу? – переспросила девушка, протягивая за документами руку.

Она поставила чашку с кофе на стол, обтерла руки о джинсы раскрыла личное дело на последней странице, взяла ручку и расписалась.

Далистый продолжил:

– Специфичность задания в том, что фигурант проходит по обвинению в убийстве и…

– Подлец, – безмятежно перебила Ника.

– Это, во-первых, нужно доказать, – вдумчиво исправил начальник. – Во-вторых, чтобы вешать на кого-либо подобный ярлык, следует дождаться решения суда. Пока этого не произошло, никто не должен знать, где находится обвиняемый. Ни о его личности, ни о его перемещениях никто кроме меня знать не должен. Ты это понимаешь?

Агент Верис серьезно кивнула.

– Это понимаю, – Ника отхлебнула остывающий кофе и пролистнула личное дело в начало. Ненавязчивый дурман ароматного напитка стал резким и отрезвляющим. Ника встряхнула головой. Посмотрела на начальника, потом снова в папку.

– Это шутка? – дрожащим голосом спросила Ника.

– Я похож на фарсера? – Далистый любил отвечать вопросом на вопрос.

Ника резко выдохнула и сквозь зубы проговорила:

– Вы хотите, чтобы я его охраняла! Издеваетесь? Это что же получается, – мысли агента Верис носились, как собака за кошкой, – вы вчера все знали и про Фроста, и про портал? Сидели там такой важный, допрашивали меня.

– Успокойся, тогда еще ничего не знал. Вчера он обратился за помощью. СОМ обязан заняться этим делом, – категорично ответил начальник. – Любого кто обратился.

– Может быть СОМ и обязан. А я нет! – соскочив со стула, возразила Ника. – Он предатель, убийца и, боюсь, я стану подобной, если его увижу. Я сама убью его!

– Его вина не доказана, – сказал Далистый, жестом руки указывая на стул. – Присядь и успокойся.

– Успокоиться? Ваше предложение, как минимум неэтично, господин Далистый. Фрост убил мою мать и поспособствовал смерти многих моих друзей. Знали конопатую Эллетту? А братьев Яра, Тора и Дима? А Рюмина? Вы знали ключника Рюмина?

– Никария Верис, – перебил начальник, – если тебя это как-то утешит… могу сказать, что мне очень жаль. Но это ничего не меняет. Грегори Фрост обратился за помощью, и у меня нет оснований ему в ней отказывать.

Ника обессилено опустилась на мягкий стул.

– Как это нет? – удивилась она. – Он ведь убийца.

Далистый уперся локтями в стол.

– У него сомнительная репутация – да. Неоднозначное положение в обществе – да. Благодаря всеобожаемой прессе его презирают многие. И да, его имя внесено в черный список Сверхъестественной Лиги. Но доказательств его вины так и не было найдено.

– Потому что эта сволочь считался мертвым. Никто не стал разбираться.

– Потому суда не было. Твой отец и дядюшка казнили его, не разбирая обстоятельств. То что он остался жив – чудо. Фрост утверждает, что он невиновен.

– Ну, еще бы!

– Я хочу, чтобы он понес наказание. Если его вина будет доказана, участь Фроста не завидна. Но я, в отличии от твоего отца, против какого-либо самосуда. Мне бы не хотелось, чтобы он был убит сумасшедшей девчонкой или забит камнями невежественной толпы. В этом случае, как и сейчас, Грегори Фрост будет считаться официально невиновным. А это значит, освобожденным от ответственности.

– Зато точно сдохнет, – желчно произнесла Ника.

– При всей твоей ненависти к нему, тебе не кажется это слишком легким наказанием?

Разум агента Верис начал холодеть, возвращая баланс между эмоциями.

– То есть… я должна охранять Фроста, чтобы он дожил до суда? – догадалась Ника.

– По этой же причине его появление должно оставаться инкогнито. Представь, что будет, если об этом узнают газетчики.

Девушка усмехнулась.

– Почему именно я должна его охранять? Вы перевели меня сюда специально для этого?

– Да.

– Что? – Ника не могла поверить своим ушам. – И в каком смысле охранять? Смотреть, чтобы он правильно переходил дорогу? Защищать грудью, если на него нападет грабитель?

Далистый ответил:

– Да. И самое главное, чтобы он не подавился хлебной крошкой.

– Тогда найдите другого агента! Кого-нибудь более беспристрастного. Почему я?

– Во-первых, – уверенно заговорил начальник, – ты его уже видела. Во-вторых, ты как никто другой заинтересована докопаться до сути. В-третьих, Фрост настаивал только на твоей кандидатуре.

– Что?

– Сам бы я тебя ни за что не выбрал.

– Мне это снится.

– К сожалению, нет.

Ника замерла, на нее словно вылили ведро стуженой баланды – стало холодно и противно.

Глава 5. STUDIOLLO №6

– Да ладно? – озадачился давно захмелевший Кирран, выуживания из холодильника пару бутылок пива.

Ника злобно откусила бутерброд.

– Прикинь! – жуя, прокричала она. – Как это вообще возможно? Еще вчера появление Фроста считали моим бредом, а сегодня МЕНЯ назначают его охранницей!

– Тихо, тихо, не кричи, а то подавишься, – Кирран открыл бутылку крепкого. – А Далистого не смутило, что ты первая, от кого нужно защищать Фроста?

– Говорит, как раз поэтому я отличная кандидатура. Но я чувствую, здесь где-то подвох.

Кирран сделал глоток пива и сел напротив подруги.

– Хотя, в этом есть определенный смысл.

– И какой, интересно? – желчно поинтересовалась Ника.

– Представь собаку, которую не кормили несколько дней. Хорошо дрессированную собаку.

Ника жадно запихала остатки бутерброда себе в рот и пробубнила:

– Ну, представила…

– Представь, что ее любимый хозяин положил перед ней сочный кусок мяса, но есть запретил. И подумай, как она будет себя вести с другими собаками, которые захотят это мясо сожрать. Сама не притронется, а всех желающих наверняка загрызет.

Ника заерзала на стуле и спросила:

– Согласно твоей дедукции получается, что я хорошо дрессированная голодная собака?

Кирран сделал еще один глоток и кивнул.

– Фигурально выражаясь.

Верис сняла колбасу с очередного бутерброда и откусила уже без хлеба.

– Я убью Фроста. Как только его увижу – в эту же секунду! Вот увидишь.

– Это вряд ли, – усмехнулся приятель.

– С чего вдруг?

– Ты же подписала документ. Теперь, сделать со своим подопечным нечто кровожадное у тебя вряд ли получится. Ваша связь скреплена договором.

Ника огорченно скрестила руки на груди и пробубнила:

– Вот завтра и посмотрим. Как скрепилась наша связь, так и раскрепится. И да, Кир, слушай, Далистый предупредил, что с тобой говорить на эту тему я могу, ну потому что ты сам видел Фроста. Но Дину ничего не говори, – сказала Ника, озираясь по сторонам в поисках невидимого друга. – Не уверена, что он умеет хранить секреты. И вообще никому. Хотя как такое умолчать?

– Не вопрос, – подмигнув, произнес Кирран. – Могла бы и не предупреждать. Если узнают, что Фрост действительно жив, шуму поднимется.

Девушка улыбнулась и стащила кружок колбасы с еще одного бутерброда.

– Вот вы, сссуки, какие, а! – вдруг громогласно раздалось на кухни.

Кирран переглянулся с подругой. Она закатила глаза и поинтересовалась:

– И давно ты здесь?

– Давненько, чтобы наслушаться про себя гадостей! – рявкнула появившаяся в воздухе голова Репентино. – Еще и пьете без меня.

– Мы здесь не гадости про тебя собираем, а факты, – пояснила Ника.

– И без тебя мы не только пьем, – добавил Кирран.

– Факты? К вашему удивлению, я суперски храню секреты, – возразил Дин. – Это я как раз умею! Я работаю в ОЧП, у меня красный диплом секретного агента.

– Твой диплом красный от стыда, – сказала Ника и потянулась за выпечкой. – Зюзя, подай вон тот поджаренный пунтик, пожалуйста, – вежливо попросила она.

Запьяневший Кирран передал выпечку подруге.

Прошло мгновение, прежде чем Репентино хохотнул.

– Никак не могу понять, почему вы до сих пор не женаты? – встав между друзьями, глумливо поинтересовался Дин. – Вы относитесь друг к другу с таким почтением, будто дряхлые супруги.Ника отстраненно покосилась на Киррана – иначе, чем на друга на него никогда не смотрела.

– Дин, ты придурок, – огрызнулась она, – завидуй молча.

– Репентино, давай без шуток. Ты же понимаешь, что подслушанное должно остаться в стенах этой кухни? Это важно, прежде всего, для твоей сестры, – заговорил Кирран.

Репентино театрально кивнул и заглянул в холодильник. Вместе с запотевшей бутылкой пива появилось его обнаженное тело.

– Фуу-Дин! – брезгливо вскрикнула Ника. – Немедленно спрячь свои гениталии!

Открыв бутылку, Репентино потряс бедрами и ухмыльнулся:

– Тебя не возбуждает расхаживающий по квартире голозадый парень?

– Я слишком часто вижу твой зад, чтобы он меня возбуждал! – возразила девушка. – Почему не обратиться в лабораторию, чтобы тебе придумали хотя бы трусы?

Дин сделал жадный глоток пива и, покосился на Киррана.

– Это для него. Тебе же нравится?

Кирран покачал головой и, подняв руки в шуточном жесте «сдаюсь», засмеялся:

– Я помню, что проиграл и на все твои каверзные вопросы должен отвечать «да». Поэтом я скажу «Да», но это значит «Нет».

Репентино довольно вздохнул и сел за стол, спрятав смущавшие всех гениталии под тарелкой с бутербродами.

– Кир, хочешь взять у меня колбаску? – приподняв ломтик сервелата, предложил он.

– Да, но это значит “нет”.

– А “нет” это значит “да”?

Кирран в ответ показал средний палец.

Лицо Дина вдруг озарилось:

– Эй, Никуль, я кое-что придумал.

Она покачала головой: – Сейчас не до твоих пошлых выдумок.

– Это насчет Фроста.

– Ну, и?

– Ты ведь теперь с ним будешь проводить все свое свободное время? Не смотри на меня так.

Ника гордо подняла голову и проворчала:

– Я не собираюсь тратить на него все свое свободное время. Мое дежурство будет длиться всего двенадцать часов. Ночью он не должен выходить из дома.

– Да не суть! – возмутился Репентино. – Может, когда ты будешь у Фроста, спросишь, зачем ему был нужен воробей?

Ника посмотрела на Киррана, затем медленно перевела взгляд на брата:

– Какой еще воробей?

Дин шлепнул ладонью по столу и возмутился:

– Вспомните же! Фрост на поясе носил мертвого воробья.

– Точно, – откликнулся Мак-Кирран-Сол, – было дело, носил. Но я думал, что это сойка. Ник, ты разве не помнишь? Мы все спорили, для чего ему труп птицы.

Вместо ответа Ника кинула в него крышечкой от пивной бутылки и пробубнила:

– Я не буду у него ничего спрашивать. Вообще не собираюсь с ним разговаривать. Буду тупо сидеть, и прожигать его взглядом.

Репентино потянулся за куском сервелата и расплескал пиво из бутылки, он сказал:

– Лично я не понимаю, почему ты ненавидишь Фроста.

Кирран пнул приятеля под столом и предупреждающе покачал головой.

Не придав сигналу никакого значения, Дин продолжил:

– Нет, ну, правда. Я ведь читал твою медицинскую карту. То, что ты помнишь, это неясные образы. Параноидальные иллюзии не могут служить доказательством.

– Какого хрена ты смотрел мою медкарту? – сомкнув зубы, процедила Ника.

Репентино отмахнулся и сказал: – Я должен был знать, ты, хоть и сводная, но все же моя сестра. Хочу лишь сказать, что ты же сумасшедшая и не можешь как свидетель проходить по делу Фроста. Кроме тебя, что он убил твою мать, никто не утверждает. А наш отец повелся на твои рассказы и убил Фроста. Ну… все так думали. Как бы теперь не судили нашего папашу.

– То есть это я виновата?

– Ну, а кто?

Девушка услышала утробные отзвуки, яростно заколотившего сердца – оно забилось слишком громко. Ника поднялась со стула и напряженно замаячила указательным пальцем перед лицом Репентино.

– И да, еще раз сунешь свой пятак туда, куда не следует…

– Да я по-дружески, угомонись, – перебил Дин. – Внемли моему совету, дурочка. Если ты хочешь, чтобы он был осужден, найди реальные доказательства. Забудь про то, что ты видела. Ты бок о бок будешь находиться с самим Грегори Фростом. Накопай что-нибудь. То, что на суде, действительно будет иметь силу.

– Хрен со мной, но ведь ни у кого нет сомнений, что именно он открыл портал для демонов? Его можно судить за это.

– Так ведь никто и не разбирался. Он считался мертвым. То что среди всех кого мы знаем межпространственные порталы может создавать лишь Фрост, не значит, что это был именно он. Признайся, Никуль, что ты так бесишься, потому что была в него влюблена и он тебя разочаровал.

– Что? – возмутилась Ника.

– Что? – удивился Кирран и посмотрел на подругу.

– Что за бред ты несешь?

Дин с улыбкой развалился на стуле.

– А я, как бы, твой дневник читал…

Ника смерила Репентино презрительным взглядом и молча вышла из кухни.

– Ну, ты скотина, – немного погодя шепнул приятелю Кирран.

Репентино поставил тарелку с бутербродами на стол и придвинулся к приятелю ближе.

– А что не так? – тихо заговорил Дин. – Я озвучил правильные вещи. Она же наверняка хочет, чтобы Фроста стерилизовали и превратили в овощ. Но глянув в историю ее болезни, Никулю никто слушать не будет. А насчет портала надо еще доказать. Считаешь иначе?

– Я насчет дневника. Ты правда читал его?

– Угу.

– Какой ты отвратительный человек. Она все таки твоя сестра.

– Ну и что? Давно дело было. Я ее особо не знал тогда, – Дин пожал плечами, – я только что обрел своего отца, а она жила с ним с самого рождения. Стало любопытно.

– Но а говорить сейчас про это зачем?

– Потому что она врет себе и нам.

Кирран допил бутылку крепкого пива и потянулся за новой.

– Насчет Фроста? Он правда ей нравился?

Репентино постучал друга по плечу.

– Ой, да расслабься, по Фросту тогда все девчонки текли. Такой таинственный и улыбчиво-молчаливый брюнет. Ника тоже считала его красавцем и мечтала… чтобы он посадил ее на свои колени… и что-то там в этом духе. Достаточно невинно надо признать.

– Ладно не продолжай, – отмахнулся Кирран.

– Тьфуу! – сплюнул Репентино, повысив голос. – За благородное сюсюканье первый приз тебе. Зачем быть с ней таким слюнявым добряком?

– Это называется дружба.

– Что, правда? Про френдзону слышал? Никуля по этой дружбе дала тебе хоть разок?

– Причем здесь это? – возмутился Кирран.

– Это всегда причем. Хотя, правильно, ты неудачник. Я бы тоже не дал… А Фросту бы дал, у него такие выразительные брови были, – Репентино дернул бровями. – И она даст. Ведь ей больше не четырнадцать. Теперь, ее девичье желание сесть ему на колени вполне себе реально.

Кирран молча встал из-за стола. Дин поморщился от скрипа стула и проводил друга взглядом.

– Все такие нежные… и молчаливые…

***

Ника вздрогнула и проснулась, когда дверь в ее комнату с шумом шарахнулась о стену. На пороге появился размытый пошатывающийся силуэт. Девушка выглянула из-под одеяла, заинтересованно вытянув шею. В комнату ввалился мертвецки пьяный Мак-Кирран-Сол. Бурча что-то под нос, он закрыл дверь, провернув несколько раз ключ в замке. Ника приподнялась и насмешливо сказала:

– Вообще-то это моя комната.

Кирран кивнул и стянул с себя брюки.

– Кир, ты перепутал комнаты. Это моя, – громче повторила Ника.

– О! Ты не спишшшшь, – удивился тот. – Знаю. К тебе пришел.

– А дверь зачем закрыл?

Кирран стянул футболку и завалился на кровать, чудом не придавив подругу. Пружины вознегодовали скрипом. Ника повернулась на бок – стало не так тесно.

– Живой? – полюбопытствовала она.

– Нет, – в полудреме сказал Кирран. – А это правда?

– Ты про что?

– Тебе Ф-фрост нравится?

– За этим сюда пришел?

– Ты ведь знаешь, что ты мне нравишься? Ты – мне. Нравишься.

Ника расхохоталась:

– Подходящее время для душевных разговоров.

– Я серьезно.

– Знаю…

Кирран взял Нику за руку и икнул.

– Я бы хотел, чтобы мы были не просто друзь-зьями. Чтобы ты с-сидела на моих коленях. А ты-ы так холодна ко мне?

Ника выдернула руку.

– Холодна к тебе?

– Угу-у. Я не нравлюсь тебе?

– Нравишься, Кир. Ты мне нравишься.

– Тогда в чем дело?

Ника разозлилась.

– А дело в том, что ты говоришь об этом только когда напьешься. Я что не заслуживаю, чтобы за мной нормально ухаживали? Хоть бы раз на свидание позвал…

Кирран пожал плечами:

– Так мы постоянно куда-то ходим.

– Как друзья. А еще с нами часто бывает этот утырок.

– Дин?

– Он самый.

– Так это твой бра-ат и мой друг… – Кирран повернулся на спину. – Я же люблю тебя, Ника.

– Тьфу! Твои слова ничего не стоят, – возмутилась она. – Ты можешь мне это сказать когда трезвый будешь?

В комнате раздался храп.

– Признание в любви, которое ждет каждая, – прошептала, заботливо накрывая Киррана одеялом. Какое-то время она на него смотрела. Ей было по-настоящему жаль, что настолько хороший человек мог вести, по сути, такую поганую жизнь, смысла в которой не видел и он сам.

Ника часто была одинока даже в присутствии лучшего друга. Ей, как и многим представительницам слабого пола, нужно было не простое участие, но и нежность, забота, не имевшие ничего общего с лобызанием, которым мог одарить поддатый Кирран. Нике хотелось чувствовать себя особенной. И единственной. Хоть для кого-то…

Из-за возникшего щенячьего чувство тоски, Ника решилась написать тому, для кого ее сердце давно хранило интригу. Ко всему прочему, комната постепенно наполнялась кислым запахом хмеля, и трезвой девушке здесь становилось некомфортно.

Она взяла телефон и написала короткое сообщение: «Можно я приеду?». Немного подумала и отправила. Ответ пришел не так быстро, как хотелось, но содержание оказалось удовлетворительным.

Ника поднялась с кровати, быстро оделась и воспользовалась новым абонементом.

Вспышка. Хлопок. Зеленоватая дымка.

Межпространственное перемещение по документу агента службы охраны оказалось намного приятней путешествия по студенческому абонементу, но менее комфортное, чем у сотрудников ОЧП.

Радость подпортила неприятная резь в глазах. Ника зажмурилась. Яркий свет линейных люминесцентных ламп – досадная неожиданность для появившейся из темной комнаты девушки. Она оказалась в просторном белоснежном зале неподалеку от ресепшена. Все остальные межпространственные передвижения по этажам сдерживались трансцендентальными блокаторами – появиться прямиком в кабинете врача не представлялось возможным. Восточная и самая внушительная часть Института Милосердия была отдана спецбольнице для амбулаторного и стационарного лечения. Хитросплетения коридоров и комнат соединяли эту часть здания с аудиториями и кабинетами, в которых диагносты и реаниматоры получали стандартный багаж знаний. Здешняя атмосфера Нике никогда не нравилась, но долгое время ей приходилось считать спецбольницу домом. Приветствующий девушку персонал служил этому факту хорошим примером. Здесь все знали, кто она, знали ее проблемы, знали ее историю. Поэтому, когда Ника появлялась в больнице, на нее словно насылали проклятье ватных ног – подгибались колени, и будто от холода дрожало тело. Получалось, что каждый раз шагая по холодному коридору в направлении лифта, девушка действительно выглядела больной и изнеможенной. В такие моменты агент Верис старалась ни на кого не смотреть и ни с кем не заговаривать. Сложно вести себя адекватно, когда все вокруг воспринимают тебя, как лакмусовую бумажку.

– Здравствуй Ника, – произнес кто-то проходящий мимо. – Давно не появлялась у нас.

Не поднимая головы, девушка кивнула и ускорила шаг. Вовремя нырнув в закрывающиеся двери лифта, Ника расслабленно вздохнула. Сейчас не имело значение, что кто-то в белом халате, стоявший за спиной приветливо поздоровался. Агент Верис сделала вид, будто разыскивает нечто предельно-важное на дне своей сумочки и ничто больше не достойно ее внимания.

Лифт открылся на шестом этаже. В холле старый электрик заменял типовые лампы. Здесь было темно, лишь офисный светильник натужно трещал на столе секретаря. Несколько часов назад скачок напряжения выбил почти все освещение на этаже. Зашагав в потемках, Ника направилась к рыжеволосой помощнице, что тщетно сражалась с пищавшим в ее руках телефоном.

– Что у вас тут произошло? – спросила она.

Рыжеволосая вглядывалась в темноту до тех пор, пока Ника не подошла так близко, чтобы можно было ее узнать.

– О, Ника, рада тебя видеть. Пришла на прием к Лионкуру?

– Да, нет… просто решила в гости заглянуть. Что здесь случилось?

– Эксперименты. Всего лишь эксперименты, – устало ответила помощница.

Ее звали Зои. Она была умна, перспективна и хорошо обеспечена, но единственное что вызывало у Ники откровенную зависть – ее красота. Невысокая, пышногрудая, с пленительной поволокой зеленых глаз, блестящими локонами медного цвета волос, она являлась предметом восхищения мужчин и ревности женщин. Зои имела легкий нрав, хорошее чувство юмора и три фундаментальных каприза: красный лак для ногтей, дорогой парфюм и изумруды. Много лет она являлась помощницей ректора этого института и, несмотря на то, что имела возможность удачно выйти замуж или далеко продвинуться по служебной лестнице, упрямо занимала должность делопроизводителя.

– Знаешь же Лонгкарда, из-за его опытов выбивает то пробки, то… стены. Прости, а ты разве записывалась на прием? Уже поздно, – пытаясь, угомонить попискивающий мобильник, невольно спросила Зои.