Текст книги "(не) Верь мне (СИ)"
Автор книги: Екатерина Таежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
– Отпусти-и-и-и! Отпусти меня! – пытаясь укусить Фроста, закричала Ника.
Мужчина смотрел на нее удивленно:
– Ника?
Она сильно сжала зубы так, что скулы побели от ярости.
– Верис! Никария Верис, – рявкнула, всеми силами пытаясь сдержать слезы, – дочь убитой вами Люмены Верис!
Фрост, ослабил хватку, тут же был укушен за руку и получил ботинком в колено.
Он отшатнулся на полшага, Ника соединила ладони, создав энергетическую сферу из оставшихся сил, и с ожесточением запустила шар в своего подопечного. Но злобный импульс не покинув рук, расщепленный на сотни сверкающих частиц вернулся обратно хозяйке. Подписанный контракт не давал Нике причинить магический вред Грегори Фросту. Ника поняла это лишь на седьмой попытке казнить стоявшего перед ней мужчину.
Зазвенел будильник.
– Мой рабочий день окончен, – пробормотала Ника, подняв сумку.
Толкнув Фроста плечом, девушка покинула пределы дома номер двадцать один.
Еще какое-то время Ника бежала по Благополучной улице, постоянно оглядывалась и, рыдая – не то, недооценив свои глубинные страхи, не то от обиды из-за неудавшейся мести.
***
– Кирран?! – шарахнув входную дверь о стену, прокричала вошедшая в дом Ника. Несмотря на то, что бровь больше не кровоточила, девушка продолжала держать носовой платок на ране.
– Кирран?! Дин?! Есть кто?
Комнаты откликнулись тишиной, лишь старый холодильник внезапным тарахтением с кухни поприветствовал девушку.
– Дьявол, когда вы действительно нужны, вас никогда нет! – выругалась Ника, желавшая поделиться, раздирающими эмоциями с кем бы то ни было.
Бросив сумку у порога и выудив из кармана почти разряженный мобильник, Верис набрала номер друга. В ответ получила сообщение, как пощечину: «Недостаточно средств на счете».
Ника вошла в свою комнату, швырнула бесполезный телефон на кровать, открыла окно. Подул прохладный ветерок, девушка кинула пропитанный кровью платок на стол, закрыла лицо руками, глубоко вздохнула. Ника понимала, что если не освободиться от бешенства, то ненамеренно разнесет половину своего дома выбросом энергии. Верис вцепилась руками в подоконник и переполненная глубинным отчаянием заорала – пугающе и диковато. Как только эхо разнесло акустическую ярость по улице, девушке стало намного легче.
– Кажется, отпустило, – сама себе сказала Ника, отошла от окна, плюхнулась на кровать, уткнулась лицом в подушку. Она хотела уснуть, отключиться, но не была уверена, что терзавшие кошмары, перешедшие в реальность, прекратят воплощаться во сне.
Вдруг с улицы донесся взволнованный шепот:
– Ник? Ник, ты тут? Ника?
Ника удивленно приподнялась на локтях. О внешнюю стену комнаты что-то ударилось, а треснувшее накануне оконное стекло большими осколками рухнуло на пол.
– Оооой, разбила что-то, да? – спросила усевшаяся на подоконник лилововолосая девица.
– Да, – возмутилась агент Верис. – Мое окно. Лушана, ты, что тут делаешь посреди дня?
Кряжистая мормолика перелезла в комнату и сказала:
– Я сегодня дома. А ты так кричала. Я испугалась. Что-то случилось?
– Нет, – озлобленно ответила Ника и снова уткнулась лицом в подушку.
Осторожно подбирая крупные осколки, Лушана спросила:
– Почему ты кричала? Что-то случилось?
– Пфросто кфричала. Кфричала и фсе, – не отрывая головы, в подушку ответила та.
Мормолика понимающе покачала головой и вышла из комнаты. Через минуту лилововолосая вернулась с совком и веником в руках. Принявшись за уборку разбитого окна, Лушана сказала:
– Мы же лучшие подруги, поделись со мной.
– Уфоди.
– Какое неуважение. Я можно сказать, прямо-таки полетела к тебе на помощь. Чего не делала, прошу заметить, уже долгое время.
Ника подняла голову, скептически посмотрела на лилововолосую приятельницу и спросила:
– Ты умеешь летать?
Лушана сгребла осколки стекла в совок и скривилась в повинной гримасе.
– Выходит, что умела. Сейчас меня так размозжило о твою стену… вон… извини за окно. Теперь я летаю только с Грохотом. Надо бы, кстати, потренироваться в более безопасной местности. Глядишь, захочу пролететь над суетой своей жизни, да не смогу – срамота. Ты мне так и не расскажешь, что произошло?
Смекнув, что просто так от болтливой мормолики избавиться не удастся, Ника поменяла упрямогоризонтальное положение тела на бренносидящее.
– Сегодня я напала на своего подопечного, – осторожно произнесла Ника.
Девица с лиловыми волосами удивленно встрепенулась.
– Грызла что ли его? – спросила она.
– Грызла? Нет. Что за вопрос?
Мормолика облизалась и, ткнув пальцем в сторону подруги, сказала:
– Так у тебя весь рот в крови.
Ника провела языком по губам, почувствовала соленую корочку и, догадавшись, кому принадлежит багровая печать, рванула в ванную. Несколько минут девушка пыталась смыть кровавый след, оставленный после укуса.
– Надеюсь, выродок, у тебя разовьется гангрена, – вытирая жестким полотенцем рот, пробубнила Ника.
– Приятно удиви меня, – сказала заглянувшая в ванную Лушана. – Ты была в Фата-Моргане и вступила в ряды мормоликов?
– Нет же! – огрызнулась Ника. – Он напал на меня, а я его укусила.
– Ого, пойдем скорее на кухню!
– Зачем еще?
– Проведем обряд душевного чаепития, и ты мне все подробно расскажешь.
– Иначе не отвяжешься?
На щеках лилововолосой девицы появились задорные ямочки.
– Я ведь журналист, мне нужно докопаться до сути, – звонко сказала Лушана. – Идем, подруга.
– Идем… журналист.
Не замечая, что не успела разуться, Ника поплелась за приятельницей, тяжело шаркая кроссовкам по полу. Лушана «влетела» на кухню первой, как радушная хозяйка усадила «гостью» на стул и сняла с плиты засвистевший чайник.
– Ты уже и чайник успела поставить? – удивилась Верис.
– Я думала, это ты. Не уходи от темы. Почему он напал на тебя? – разливая кипяток по чашкам, поинтересовалась мормолика.
– Потому что он сраный ублюдок! – выпалила та.
– Не аргумент.
Ника бросила пакетик чая в кружку, закатив глаза ответила:
– Ну… он типа… защищался.
Лушана присела напротив подруги, подперла подбородок рукой и спросила:
– На вас кто-то напал, твой подопечный в процессе боя перепутал тебя с врагом и напал на тебя, а ты была так возмущена, что не нашла ничего лучше, чем в ответ укусить его? Так?
Ника сердито посмотрела на лилововолосую девицу.
– Нет. Все было совсем иначе.
– Любопытно. Расскажи об этом.
Лушана отхлебнула чай, взяла со стола, успевшую зачерстветь со времен завтрака булку и приняла позу самого внимательного слушателя в мире.
Ника сказала:
– Я не буду тебе ничего рассказывать.
– Почему?
– Потому что ты несерьезно настроена.
– Я очень серьезна. Посмотри на мое суровые лицо.
Лушана насупилась, свела брови и втянула голову в плечи.
– Ты выглядишь глупо, – тихо сказала Ника.
– Глупо? Это мое лучшее официально серьезное лицо.
– Теперь понятно, почему ты пишешь некрологи. С таким официальным лицом выше не прыгнуть.
Мормолика обиженно улыбнулась.
– Зачем ты так?
Услышав отповедь собственной совести, Ника осадила ядовитый язык глотком горячего чая. Девушка хорошо знала о страстном желании лилововолосой работать в серьезной газете, о мечте писать искрометные статьи, о надежде восхищать и вдохновлять читателей. Но именно из-за того, что Лушана принадлежала к общине мормоликов, которые считались опаснее упырей, так как не имели никаких внешних признаков кровососа, ей было так сложно найти место в достойном издании. С недавних пор новый закон обязывал мормоликов носить отличительный знак в виде летучей мыши с оторванным крылом.
Ника закрыла глаза, медленно выдохнула.
– Извини, Лушан, – сказала она. – В последнее время я часто обижаю друзей.
– А все почему?
– Почему?
Мормолика заметно повеселев, сказала:
– Потому что ты все держишь в себе и ни с кем не делишься. Я вот, например, верю, что однажды мне подвернется случай, потому что я не собираюсь всю жизнь писать некрологи.
– Обязательно подвернется, – вяло подбодрила приятельницу Ника.
– Теперь твоя очередь. Рассказывай. Почему ты напала на своего подопечного?
Ника решила сознаться. Ей действительно нужно было с кем-то поделиться:
– Потому что ненавижу его. И я ничего не могла с собой поделать. Это получилось спонтанно. Я засадила в него самым мегаразрушительным импульсом, на который была способна, почти сразу после того, как увидела.
– Это был тот, чей дух ты недавно видела? Фрост?
Ника удивленно моргнула.
– С чего ты взяла? Я не говорила, что это он.
– Просто, насколько я поняла, он единственный кого ты настолько ненавидишь.
– Погоди! Я только что сообразил! – раздался в кухне знакомый голос. – То есть ты, просто напала на человека, ничего ему не объясняя?
– Кто это? – делая глоток чая, спросила мормолика удивленно.
– Дин’Ард Репентино, – удрученно ответила Ника, – Человек Дурная Привычка Подслушивать.
Рядом с холодильником появилась улыбка.
– Ты хотя бы извинилась перед мужиком? – спросил рот Репентино.
– А может ты, Дин, организуешь его фан-клуб? – язвительно поинтересовалась агент Верис. – А то как-то подозрительно хорошо к нему относишься.
– Дело не в этом, просто работа есть работа, а ты вламываешься к человеку в дом… Эээ, что у тебя с бровью?
– Во всем виновата черная курица, – пояснила Ника серьезно.
– Если ты вступила в какую-то секту... Куда, кстати, ты укусила своего подопечного?
Девушка предупредительно постучала ложкой по столу.
– Понятно, – сказала она грозно, – ты значит, с самого начала был дома?
Над висевшим в воздухе ртом появились глаза и игривые брови Репентино.
– Извини, Никуль, но я, в совершенно беззащитном расположении духа собирался попить чай, а ты ворвалась в квартиру всклокоченная, злая, рот в крови. Я просто испугался. А потом ты орала. Детка, я не дурак – рисковать здоровьем не стал.
«Козлина» не было произнесено, но легко читалось в глазах Никарии Верис.
– Так это все-таки он? Фрост? – спросила мормолика.
Ника возмущенно цокнула.
– Представляете, этот урод еще имел наглость обратиться в службу охраны, для того чтобы ему предоставили убежище. И, черт возьми, новый начальник протекториата назначил меня хранителем этого ублюдка. Что это? Апогей моей печальной жизни?
– Ирония судьбы, – предположила Лушана.
– Finale vaginale, – с умным видом произнес невидимка.
Ника посмотрела на приятеля, покачала головой и закинула в свою чашку пару кусков сахара.
– Ты неисправимый придурок, Дин, – сказала она.
– Повторяю вопрос: безумная, что ты ему откусила? – осмелев явить голову и руки, ехидно поинтересовался Репентино. – Имей в виду, если ты откусила ему нос, по закону бумеранга на твоем лице вырастут кучерявые волосы, точно такие же, как ты сама догадываешься где. Я ведь тогда не смогу смотреть на тебя без потехи.
– Я думаю это не проблема для человека, который был влюблен в женщину с семью пальцами на ногах, – откликнулась Ника.
Дин равнодушно махнул рукой.
– Я к ней вовсе не испытывал никаких чувств.
– Ага, – усмехнулась Ника, – после того, как подсчитал пальцы.
– Ой, а у кого это было семь пальцев? – простодушно спросила Лушана.
Репентино возмущенно покосился на лилововолосую гостью.
– Пей свой чай и не задавай лишних вопросов, – резко сказал он. – Да смотри, чтобы твои пухлые щеки не треснули от любопытства. В конце концов, или от булок.
Мормолика положила на стол размоченную в чае выпечку, отодвинула от себя чашку.
– А я вообще-то не с тобой разговариваю, пустоголовый, – сказала Лушана. Судя по голосу, она была все еще в неплохом расположении духа.
– Никуль, это вообще кто? – возмущенно поинтересовался невидимка.
– Это наша соседка.
Репентино триумфально произнес:
– А-а-а, это та самая безнадежка – дочь мясника, которую парни боятся? Боятся, что она их задавит или съест.
Лушана обозлено уставилась на Репентино. Ника увидела в ее глазах ярость и почувствовала, как мурашки забегали по спине. Мормолики обладали большой физической силой и определенной магией. Но это были не врожденные возможности практика, а постепенно сходивший на нет украденный потенциал последней жертвы. Все зависело от того чью кровь мормолики употребили после ритуальной охоты.
– Дин, – предупреждающе произнесла Ника, – прекрати.
– Хорошо, хорошо, – сказал Репентино, но хамоватый взгляд его глаз говорил о том, что он не собирается останавливаться. – Я просто хотел сказать, что толстой дочке мясника стоило вести себя более уважительно в присутствии прекрасных наследников великородных маджикайев. Это ведь не грязные руки о фартук вытирать.
Лушана взмахнула мизинцем левой руки, что-то пробормотала. Ника прижалась к стене, и сиреневый луч света пересек обеденный стол, устремившись к холодильнику – в сторону, где находился невидимка. Репентино успел лишь состроить глумливое лицо и через мгновение исчез.
– Я, пожалуй, пойду, – сказала мормолика, довольно дернув носом. – Захочешь поговорить…
– Да, да – опасливо произнесла Ника. – Я знаю, где тебя найти.
Когда входная дверь захлопнулась Ника подошла к холодильнику и посмотрела вниз.
– Знаешь что, Репентино, – глумливо сказала она, уперев руки в бока – Ты сам виноват. Ну, какие к дьяволу наследники великородных маджикайев? Да еще и прекрасные. Это же точно не ты.
Лежавший на полу речной окунь дернул хвостом.
– Что? Ты что-то хочешь мне сказать? – спросила Ника с ухмылкой, подняла рыбу с пола и ткнула пальцем в ее голову. – Мы с тобой, кажется, проболтались про Фроста.
Рыбеха недовольно повела глазами.
– А сейчас, единственное, что я для тебя могу сделать, это наполнить банку водой. И надеюсь, ты поел. Если нет, то перед сном я заброшу тебе хлебный мякиш. Не думаю, что магия Лушаны просуществует долго. А пока Киррана нет, и раз уж ты молчишь, не имея возможности сказать какую-то гадость, я поведаю, как провела один из самых ужасных дней моей жизни.
Окунь открыл рот и печально зашевелил плавником. Вечер обещал быть долгим.Друзья, дайте знать, заходит история, нет?
Глава 7. ЗЛОВЕЩАЯ ИРОНИЯ СУДЬБЫ
Расторопный нос Ники снова проснулся первым. Почуяв аппетитный аромат с кухни, он сознательно засвербел, чтобы разбудить хозяйку. Ника почесала кончик носа и резко открыла глаза. В комнате навязчиво пахло жареной рыбой.
– О нет! – подскочив с кровати, воскликнула Верис.
Неумытая, нечесаная, в растрепанной пижаме и остатками сна в уголках глаз она понеслась на кухню. Ника застыла у обеденного стола, как пугало в поле. Встревоженный ее появлением Кирран замер с вилкой у рта.
– Недоброе утро?
Ему показалось, в тот момент на лице Ники были лишь раздутые до ушей ноздри.
– Что это? – дрожащим голосом спросила Ника, механическим движением тыча, в стоящую перед приятелем тарелку.
– Мой завтрак, – изумленно ответил Кирран. – Тебе положить?
– Не-е-е-ет! – вскрикнула девушка. – Что ты ешь?! – не дожидаясь ответа, она метнулась в сторону и тупо уставилась в стоящую рядом с мойкой пустую банку.
– Рыбка, – ответил Кирран.
– Рыбка?
– Ну, да. Точно не хочешь?
– Нет! Потому что, это не рыбка! Это Репентино! – сказав это, Ника выглядела, как фурия в последний день своей жизни.
– Тебе видать, что-то приснилось, – засмеялся Кирран и, не осознавая душераздирающего момента, отправил кусок жареной рыбы себе в рот.
Словно спаситель всех челюстноротых позвоночных, бороздящий просторы вселенной в поисках глумителей, Ника возникла за приятелем и со всей силой шарахнула кулаком по его спине.
– Выплюни! Выплюни его немедленно! – закричала она.
Поперхнувшись, Кирран выплюнул непрожеванный кусок рыбы.
– Прекрати меня лупить. Ты сдурела? Да что происходит? – наконец поинтересовался «глумитель».
– Ты пожарил Репентино!
– Ник, ты что несешь?
– Где взял рыбу? Где взял рыбу я тебя спрашиваю? – дергая приятеля за ворот футболки, допытывала Ника.
Покрасневший от удушения Кирран ответил:
– Да в банке. Из банки взял. На столе стояла. Я так понял, что из этого окуня можно что-то приготовить. А что? Не надо было?
– Нет! Нет! Это был заколдованный Репентино! Лушана вчера превратила его в рыбу.
– Она владеет трансформацией? – удивился Кирран.
Обессилив Ника села на стул рядом с другом.
– Да какая теперь разница, кулинар? Это теперь не важно! – в последний раз взвизгнула Верис, потому как последующие реплики говорила сдавленным голосом:
– Отец меня убьет, – сказала она, качая головой, как священник кадилом. – А с другой стороны, почему меня? Пусть он тебя убивает. Ты съел его сына. Пожарил и съел. Дин был такой милой рыбкой, – запричитала Ника. – Я вчера кинула ему мотыля. Как же так? Что за жизнь? Удар за ударом…
Кирран сострадательно улыбнулся, погладил подругу по голове и ласково сказал:
– Никуль, успокойся.
– Никуль? – со слезами на глазах произнесла Ника. – Так меня называл Репентино. Ой, горе, мне горе. А давай мы из этой рыбы сделаем зомби? Вдруг Масса не заметит подмены?
– Чучело мы из нее сделаем, – сдерживая улыбку, сказал Кирран.
– Чучело? – Ника шмыгнула носом. – Можно и чучело. У этого мерзавца все равно голова была всякой дрянью забита.
– Ладно, Ника… это шутка, – признался приятель. – Успокойся.
Девушка настороженно выпрямилась, словно проглотила аршин.
– Шутка? Про чучело?
– И про чучело, – кивнул Кирран. – Живой он.
– Живой? В смысле недожаренный?
– В смысле вовсе не рыба.
– Э-э-э-э-э-э, – тут же раздался на кухне третий голос. – Мы договорились, что ты доведешь ее до исступления, и она расскажет, что обожает меня.
– Живой?! – резко поднявшись со стула, взревела агент Верис.
У окна появился Репентино – живой, здоровый и человекообразный.
– Никуль, – задорно сказал он, – это стоило того. У тебя было такое лицо. Прости, но это смешно.
Нике захотелось, чтобы в ее руке оказалось что-нибудь тяжелое, то, чем она могла бы кинуть в голозадого шутника, проломив его тупую голову.
– Смешно? – сквозь зубы процедила она, послав Репентино пронзительный взгляд.
Дин кивнул, затем шлепнул Киррана по плечу и весело сказал:
– Кир, скажи, какое у нее было лицо – шедевр мимических извращений. Никуль, ты так за меня переживала. Я тронут. Слушай, а эти ноздри! Я думал, нас туда засосет. Это просто черные дыры.
– Ах вы, бездушные твари, – помертвелым тоном сказала Ника, – знаете же, какой я недавно стресс перенесла.
– Наоборот, – сказал Репентино, – мы хотели, чтобы ты посмеялась с нами, немного разрядилась.
– Посмеялась? Разрядилась? Нет, ну, ладно, Репентино – способен на подлость. Но ты, Кирран? Не ожидала от тебя. Не ожидала.
Мак-Кирран-Сол пожалел об авантюре, сразу же, как на нее согласился, но он был должен Дину несколько желаний, а тот уверял, что простит ему все за одно это дурачество.
– Неудачная шутка, согласен, – опустив глаза, виновато сказал он.
– Да-а-а, – подтвердил Репентино, стараясь быть серьезным.
– Ой, ой, – кисло улыбнулась Ника. – Два идиота. Почему бы вам не снимать отдельную квартиру и беспрестанно глумиться друг над другом? Я, вообще, больше никогда в жизни с вами не заговорю.
Агент Верис устрашающе зыркнула на приятелей, стащила из вазы пригоршню конфет и ушла из кухни заедать напряжение.
Репентино крикнул ей вслед:
– Никуль, представь, я ради этой забавы даже сам в магазин за рыбой сгонял. Кстати, очень вкусная. Не хочешь попробовать?
Ника, вытянула руку из-за стены, чтобы на кухне было видно неприличный жест, который она адресовала Дину.
Репентино подмигнул Киррану и довольно произнес:
– Я в восторге.
Кирран сказал:
– Пошутить – пошутили, пойду извиняться.
– Да хорош тебе, зюзя. Шутка же классная.
Кирран поднялся со стула, испытывающе посмотрел на друга.
– А представь, если бы ты не успел превратиться обратно в человека, а я тебя действительно съел. Я бы ведь мог, – глубокомысленно сказал он, отламывая у рыбы хвост. – Вот смеху-то было.
Подняв бровь Репентино, подозрительно уставился на друга.
Кирран отправил кусок рыбы в рот, вытер руку о салфетку и ушел вслед за подругой.
– А это было бы совсем не смешно, – немного погодя сказал Дин в пустоту. – Мир бы лишился такого обаяшки.
Кирран постучал в дверь, не дожидаясь, когда его пригласят, вошел в комнату.
– Ладно, не дуйся, – сказал он.
Ника бросила многозначительное «Хм!». План по эксплуатации сложившийся ситуации сформировался в ее голове сразу, как Кирран появился на пороге комнаты. Но приличия ради, она отвернула лицо-монолит в сторону.
Кирран улыбнулся. Он хорошо знал, что долго обижаться подруга не станет.
– Ты же знаешь, Дин не со зла. Зато я ему больше ничего не должен.
Ника нервно закачала ногой.
Приятельство этой троицы шло тернистой дорогой до дружбы: подгоняемые циничными потерями, трагичным стечением обстоятельств, ребята сбились в маленькую стаю, словно осиротевшие волчата. Иногда они старательно избегали друг друга, для проформы обмениваясь приветственными фразами. Но в последнее время все чаще выпивали по бутылочке крепкого пива вечером на общей кухне. Никто из них не раскрывал причин, что их соединяют, и лишь история Ники Верис было общеизвестна, а потому доступна для обсуждений.
Кирран прошел в комнату, сел на пружинистую кровать рядом с подругой, обнял ее за плечо и, прислонив к себе, поцеловал девушку в макушку.
– Прости нас – дураков.
– Так уж и быть. Тебя я прощу, – хитро сказала Ника, разворачивая шоколадную конфету. – Но ты для меня кое-что сделаешь.
Кирран засмеялся и быстро согласился:
– Хорошо. Что именно?
– Пошли сегодня вместе со мной к этому ублюдку, – предложила девушка, запихав конфету за щеку. – Я сама не справлюсь.
Кирран отстранил подругу, и подозрительно прищурив глаза, спросил:
– Я надеюсь, ты подстрекаешь меня не на вынос тела Грегори Фроста? Ты не пришибла его там случайно?
Ника развернула еще одну конфету.
– Нет, – раздраженно ответила она. – Красноглазый на меня что-то наложил, осознанно я не смогу нанести вред Фросту. К сожалению. Мне твоя помощь в другом нужна.
– Я заинтригован.
– Ты же домовой егерь, правильно? Все знаешь о гадах-домовых.
– Почти.
Ника закинула конфету в рот, облизала растаявший шоколад с пальцев и сказала:
– Короче, мне надо, чтобы ты вошел в контакт со стражем дома. У меня как-то, – девушка со вздохом вспомнила вчерашний инцидент – не получилось.
– Конечно, не получилось. Ты же ненавидишь домовых. Они это чувствуют.
Ника отмахнулась.
– Да. Поэтому мне нужно, чтобы ты поймал этого беса и посадил в клетку, – прожевывая конфеты, сказала она. – Эта тварь напала на меня вчера. Причем сразу, как увидела.
– Ой, Ник, домовые милейшие существа, – сказал Кирран убежденно. – Может он хотел поприветствовать тебя?
Девушка раздраженно повернулась к приятелю прокушенной бровью, показав на рану пальцем.
– Из-за подобного «приветствия» мне пришлось делать прививку от столбняка.
Кирран встал с кровати, пожал плечами и сказал:
– Странно. Домовые службы охраны придерживаются определенных правил. Это могло произойти, только если ты вломилась в дом без приглашения. Ты же не?..
Вместо ответа Ника развернула очередную конфету.
Закатив глаза, Кирран подвел итог:
– Ты – чокнутая.
– У меня даже справка есть, – показав другу язык, пробормотала Ника. – Так пойдешь?
– Поскольку ты моя подруга и утро у меня совершенно свободное. Пойду, конечно.
Сегодня было не легче. Несмотря на то, что Ника уже знала о способе идентификации зданий, агенту Верис и студенту Мак-Киррану-Солу пришлось какое-то время блуждать в поисках знакомых опознавательных меток. В этот раз дома на Благополучной улице располагались в совершенно ином порядке.
– Ты точно знаешь куда идти? – обеспокоенно спросил Кирран, уставший блуждать в ирреальных декорациях. – Тут все дома одинаковые.
– Это на первый взгляд, – мудрено сказала Ника, подумав о том, что сегодня же вечером забежит в офис за картой этой треклятой улицы. – И я знаю куда идти. Просто сегодня… тут все по-другому. Не волнуйся, нам вот-вот повезет.
Кирран скептически покосился на идущую впереди подругу.
– А Далистый не введет нас в оцепенение? – спросил он. – Я ведь не должен быть здесь. По идеи я и знать о Фросте ничего не должен. Тем более о месте его пребывания. Ты ведь тем самым нарушаешь протокол.
– Вот что заладил? – возмутилась Верис. – Я, конечно, знала, что ты осторожный и рассудительный. Но то, что зануда.
– Ха! Ну, если я зануда, то ты тогда…
– Курица! – воскликнула Ника.
– Нет, курица, это слишком просто.
– Иди за мной. Только тихо, зануда.
Друзья почти беззвучно прошли в ограду. Ника остановилась у крыльца дома, носом показав на находившиеся неподалеку металлические качели, зашептала:
– Смотри. Так выглядит дьявол.
Кирран глянул в указанную сторону. Мгновение погодя спала вуаль маскировки и перед юношей открылись истинные очертания улицы. Черная птица, сидевшая на качелях, повернула голову в сторону гостей, и предупредительно подняв лапку, что-то кудахтнула.
– Здрасти, – опасливо кивнув, поздоровался Кирран и показал рукой на рядом стоящую девушку. – Я ее напарник.
– Ты что делаешь? – толкнув друга в плечо, спросила Ника. – Это всего лишь курица.
Кирран встрепенулся.
– Да? А я думал это Фрост. Ну, его конспирация. Решил сразу, как мы и договаривались – представиться.
– Тебе не с Фростом нужно налаживать контакт, а с барабашкой, – зашептала Ника.
– Но для этого мне нужно войти в дом, – сказал Кирран вкрадчиво.
– Так в том-то и дело, что домовой туда не впускает. Но… знаешь, мы можем войти через окно.
Кирран посмотрел на подругу строго.
– Чтобы я больше не слышал об этой навязчивой идеи вломиться в чужой дом.
Ника отмахнулась и поднялась к двери.
– В конце концов, ты можешь попробовать вызвать стража отсюда, – сказала она.
– А если выйдет Фрост? – остановившись на лестнице, спросил Кирран.
– Тогда, скажешь ему то же самое, что сказал курице.
– А ему не покажется странным: два напарника, стоят у него за дверью и что-то шепчут?
Ника заворчала:
– Думаю после вчерашнего, столь тихое появление кого-то из службы охраны не покажется ему странным. К тому же мне плевать, что он подумает. Тем более мы так рано приперлись, эта сволочь, наверное, еще спит. Его же охраняют, он спит крепко, сладко и …
Кирран выставил руку вперед в предупредительном жесте.
– Я тебя понял, Ника. Не продолжай.
Тогда она хитро спросила:
– Мне тебе помочь? Пришибить барабашку, когда он появится, накрыть его тряпкой… может запихать снотворное в конфеты, которые он будет жрать?
– Просто помолчи. Все намного проще твоих варварских методов, – поднимаясь на крыльцо, сказал Кирран.
Ника кивнула с досадой, демонстративно отошла от двери дома и посмотрела в окно.
– Черт! Сюда идет Фрост, – разглядев знакомую фигуру, проворчала она сквозь зубы. – Прячься!
Растерявшись, Кирран пару секунд метался по крыльцу, затем перевалился через перила и нырнул в ближайшие кусты.
Немного погодя послышался досадный шепот из можжевельника: – Я ведь должен был представиться твоим напарником.
– Шшшшшшшш, – зашипела Ника, – форс-мажор...
Прежде чем входная дверь открылась, девушка успела принять позу жены, встречающей на пороге дома подгулявшего мужа.
– Что вы здесь делаете? – спросила Ника первой.
Фрост замер у открытой двери. На нем был уже знакомый мятый плащ, а в руках кожаные перчатки. Фрост удивленно обернулся в пустой дом, потом посмотрел на девушку.
– Я здесь живу, – сухо ответил он. – А вот что здесь делаете вы?
– У вас, что память отшибло? – только увидев ненавистное лицо, начала закипать Ника. – Я агент службы охраны.
Фрост кивнул.
– Да, да, – растерянно согласился он. – Всклокоченная Никария Верис. Вчера вы разбили окно и проникли в мой дом.
– Это часть моей работы, – хотела оправдаться девушка.
– Неужели? – с иронией произнес Фрост, закрывая за собой дверь. – Как и нападение на своего подопечного?
Куст можжевельника возмущенно дернулся, словно от дуновения резкого ветра.
Ника польщено посмотрела на перевязанную после укуса ладонь Грегори Фроста – червленая отметина на свежем бинте, вызвала на лице девушке улыбку.
– Вы считаете это несправедливым? – враждебно спросила она. – После всего того, что вы сделали?
Мужчина мрачно посмотрел на агента Верис и с улыбкой разящей своей наглостью, словно перочинным ножом, спросил:
– Мой жизненный выбор вас как-то задевает?
– Мне плевать на вас. Я хочу, чтобы вы сдохли, – даже не повысив голос, но переполнив его тональность желчью, сказала Ника.
– Прекрасно! – усмехнулся Фрост, спускаясь по лестнице. – Я рад, что мы, наконец, разобрались с этим.
Молниеносная ярость не позволила девушке, связать и двух слов в ответ, Ника лишь соединила ладони, скапливая мануальную энергию для атаки.
– Ах, да. Не будете ли вы так любезны… – Фрост обернулся, с жалостью посмотрел на распавшийся в очередной раз энергетический шар в руках девушки и спокойно продолжил:
– Не передадите Далистому, что нет нужды присылать вам замену? Уверен, я буду в большей безопасности, если его люди станут держаться от меня не ближе чем от циклопьей задницы.
– Какое точное сравнение, – сказала Ника. – И любезной я с вами не буду. Это я не собираюсь сюда больше приходить! Далистый меня может уволить. Так сами ему и передайте.
– Передам при первой же встрече, – сказал Фрост, выходя из калитки. – Всего доброго.
– Идите нахрен! – сжав руки в кулаки, прокричала Ника ему вслед. – Накой вы сами меня выбрали?
Грегори Фрост завернул направо, направляясь вверх по Благополучной улице. Черная курица издала насмешливое «Ко-ко-ко».
– Он ушел? – осторожно поинтересовался можжевеловый куст.
– Да.
– Я вылезаю?
– Ты слышал этого ублюдка? – спросила Ника тихо, будто адресовав вопрос голосу в своей голове.
– Уже можно вылезти? – не унимался можжевельник.
Девушка продолжала самоличную беседу:
– Интересно и куда это Фрост второй день уходит?
Всполошенный Кирран вылез из куста. В его волосах были ветки, а на лице несколько царапин.
– И что теперь? – озадаченно спросил он.
Ника посмотрела на друга.
– Я прослежу за ним. Уверена, Фрост что-то задумал.
– Плохая идея.
– Плевать, – бросила агент Верис, и пулей рванула за ненавистным маджикайем.
– Ника, ты отыщешь неприятности на свою голову! – взволнованно прокричал Кирран ей вслед. – Или задницу!
Девушка и не думала останавливаться.
– Мы желаем неприятностей на голову Мажэикайя Официально Представляющего Службу Охраны, – весело произнес появившийся на крыльце страж дома номер двадцать один.
– Булька! – удивленно воскликнул Кирран, узнав в мохнатом существе, барабашку которого пристраивал пару дней назад.
Домовой распушился, приветственно выпустил клыки и вверх по штанине забрался юноше на руки.
Кирран потрепал существо по голове и сказал:
– Так вот кто здесь проказничает.
– Мы проказничаем…
***
Ника уже почти не чувствовала правую ногу, когда Фрост вышел из старой лавки картографа. В руках маджикайя было несколько свертков. Девушка решила, что, судя по проведенному в магазине времени Фросту либо пришлось торговаться, либо, на что агент Верис надеялась больше – проторчал все это время в уборной, страдая от расстройства желудка. Ника медленно поднялась, мурашки защекотали у нее в ноге. Прихрамывая, агент Верис вышла из-за живой изгороди, за которой провела пару последних часов и поковыляла за Фростом. Парестезия правой ноги не позволила идти за маджикайем с прежней скоростью. Грегори Фрост ускорил темп и быстро свернул в переулок. Ника понимала, что к тому времени, как она дотащится до поворота, маджикай наверняка успеет исчезнуть. В этот момент из-за угла вырвался столп черного дыма, а в переулке поднялся треск. Ника почувствовала, как ее отбрасывает назад, мягко, но с непреодолимой силой, словно морская волна. Над головой засвистел морозный ветер. Девушка пригнулась, чтобы устоять, но обжигающий холодом импульс понес ее, как прибой несет на отмель мертвое тело.
