Текст книги "(не) Верь мне (СИ)"
Автор книги: Екатерина Таежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
– А разве мне это нужно? – поинтересовалась Ника. – К тому же, для того, чтобы просто прийти в гости к старому приятелю.
– Дьявол, уже третий мобильник за полгода! – выругалась Зои, отключила телефон, бросила в полку, одобрительно улыбнулась и спокойно сказала: – И действительно, Ника, я как-то не подумала, что для дочери Рик’Арда формальности нигде не нужны.
Ника звонко цокнула и, закатив глаза, вздохнула и сказала:
– Ты же понимаешь, что дело не только в этом.
– Определенно не только в этом. Ты проходи, – доброжелательно произнесла Зои, кивнув в сторону кабинета.
Ника бросила ревностный взгляд на благовидную помощницу и притаив завистливые чувства за вежливой улыбкой постучала в кабинет. На двери сверкнула надпись «Studiollo №6».
Лонгкард Лионкур придавал этому помещению особую, почти ритуальную важность. Это место несло печать столкновений его замыслов, надежд и горького крушения планов. Работа мыслей требовала молчания, ведь неоформленные идеи очень пугливы. Этот кабинет был привилегированным пространством для существования, местом тишины, величия… или позора. Местом, где вопросы, от которых Лонгкард не мог уклониться, не находили ответа, потому что превосходили все его возможности. Лионкур крайне редко бывал дома, все свое время он проводил именно здесь, в комнате, чем-то напоминавшей эволюционировавшую кунсткамеру, где знания ради развлечения превратились в профессиональную деятельность.
Ника приоткрыла дверь, осторожно заглядывая в кабинет. Здесь было светло. Бесперебойная подача электричества осуществлялась за счет резервных генераторов. Кабинет казался огромным, разделенный полупрозрачными стеклянными стенами на несколько индивидуальных частей, в которых ректор Института Милосердия проводил многочисленные исследования и эксперименты. В этих стенах Ника чувствовала себя подопытной обезьяной.
– Лонгкард? Это я.
До того, как лиричный баритон приятной волной коснулся ушей, у Ники было мгновение, чтобы избежать неприятных воспоминаний – просто покинув кабинет. Но девушка глубоко вздохнула и сделала шаг вперед.
– О! Ты пришла! – донеслось из-за полупрозрачной перегородки, по которой стекала черная масленичная жидкость. – У меня тут совершенно случайно детонировал земляной вермис. За стенкой что-то упало и разбилось. – Вот дьявол… дорогая, располагайся, я сейчас… восемнадцатый, прибери здесь.
Мимо ног Ники проехал маленький РДК – гусеничный помощник с гибким телескопическим глазом.
– Знаешь, – хитро начала Ника, – если ты занят, я могу заглянуть к тебе в другой раз.
– Не придумывай отговорок, – сказал вышедший из-за перегородки Лонгкард, – я свободен для тебя в любое время дня и ночи.
Девушка посмотрела на давнего приятеля и подумала, что не зря волновалась перед визитом. Реаниматор Лионкур предстал в образе неудачливого лаборанта после первого самостоятельного опыта: когда-то белоснежный халат пестрил разноцветным крапом внутренностей земляного вермиса, а на правом остроносом ботинке моргали его отважные глазенки.
– Как вермис мог взорваться? – брезгливо сморщив нос, поинтересовалась Ника.
– Предполагаю, что во всем виновата аммиачная селитра, которую он съел сегодня на завтрак, – задумчиво ответил Лонгкард, стягивая с рук резиновые перчатки.
Из-за патологических процессов перенесенных в детстве ректор Института Милосердия выглядел высокорослым и худым. За непропорционально длинные ноги его называли «кузнечиком» – но это реаниматора совсем не обижало. У Лонгкарда были вьющиеся седые волосы, крючковатый нос и тонкие губы. Несмотря на то, что из-за нарушений пигментации глаза Лионкура имели аспидно-черную склеру, этот хищный взгляд превосходила широкая белозубая улыбка, делающая облик обладателя приветливым и дружелюбным. Определить по лицу или голосу Лионкура количество прожитых им лет крайне сложно. Кому-то реаниматор казался многомудрым стариком, кому-то диким юнцом. Нику же этот вопрос никогда не интересовал.
Она помахала рукой и сказала:
– Привет.
– Привет, привет. Давай раздевайся, не будем терять времени, – произнес реаниматор.
– Что прям так… сразу? Ты сказал, что мы просто поговорим.
– В процессе и поговорим, – воодушевленно ответил тот, скинув испачканный халат на пол.
Подъехавший РДК очистил ботинки от останков вермиса, любовно отполировал обувь хозяина и потащил грязный халат в прачечную.
– Спасибо, восемнадцатый, – поблагодарил Лонгкард.
Он внимательно посмотрел на стоящую перед ним девушку и признался:
– Я рад тебя видеть, Ника.
Агент Верис вжала голову в плечи и тихо спросила:
– Может, тогда обойдемся без осмотра?
– Без него никак. Я очень долго не видел свою самую любимую пациентку.
– Так, значит я для тебя только пациентка?
Лионкур сделался серьезным.
– Не только, – сказал он.
– Тогда просто спроси, как я себя чувствую.
Лонгкард улыбнулся, присел на край стола и растерянно поинтересовался:
– И как ты себя чувствуешь?
Ника сунула руки в карманы куртки, пожала плечами.
– Теперь намного лучше.
Реаниматор резко опустил голову, посмотрел на лежавшую рядом медицинскую карту и спросил:
– А почему ты перевелась в другой отдел?
– Что Кирран тебе и об этом сказал? Вот трепач!
– Нет. Я не видел и не слышал его больше недели. Он часто пропускает практику ради работы. Я, кстати, слышал, на тебя напал домовой?
– О-о-ой.
– Судя по тому, как ты кричала, яркость твоего эмоционального фона восстановлена.
Ника кивнула.
– Более чем. Но если не Кирран, то кто тебе растрепал про мою новую должность?
– Чач Далистый просил копию твоей карточки отправить на твое новое место работы – в СОМ.
Ника покачала головой, недобрым словом вспомнив своего начальника.
– Проверяет видимо насколько я чокнутая. И это он меня и перевел к себе. Сама бы я ни за что не пошла к нему работать. Думаю даже знаешь почему.
– Знаю. Но что было то было. Что там за видения у тебя?
Агент Верис с большим удовольствием рассказала бы про ожившего героя старых кошмаров и про свою несправедливую судьбину, но подписанный договор о неразглашении , вовремя остановил юную красноречивость.
– Да так, – отмахнулась Ника, – просто встретила мужика похожего на Фроста. Растерялась немного. Я всего лишь обозналась, но мне этого никто не простил. Ведь все считают меня сумасшедшей. Такую панику подняли.
– Не все считают тебя сумасшедшей, – возразил реаниматор.
– Хорошо. Все кроме тебя.
Лионкур звонко засмеялся, и подмигнув, стоявшей перед ним девушке, сказал:
– А без осмотра нам все же не обойтись. Заходи за ширму и там переодевайся.
– Но…
Лонгкард бодро поднялся со стола и зашагал к двери.
– Я закрою кабинет, никто ничего лишнего не увидит, если тебя это беспокоит. Меня я думаю незачем стесняться?
«Как раз наоборот» – подумала Ника, почувствовав, как созревает глубинное стеснение. Девушке не хотелось показывать свое изуродованное тело человеку, к которому тяготели ее мысли.
– Дорогая, мне необходимо знать, не отвергает ли твой контрадикторный организм месяцы моей напряженной работы.
Ника опустила взгляд и поплелась за клеенчатую ширму.
– Я вдруг сейчас подумала, – аккуратно снимая с себя одежду, сказала девушка. – Как ты считаешь, вот если бы и правда, Фрост оказался живым… допустим это было б так… Ты меня слушаешь?
– Да, да, слушаю, – отозвался реаниматор, подкатывая ультразвуковой сканнер к кушетке.
– Так вот… ситуация настолько абсурдная, что я невольно задумалась. В связи со всем случившимся со мной, с моей болезнью…
– Я не считаю это болезнью, – возмущенно перебил Нику Лионкур, надевая чистые резиновые перчатки. – Это был затяжной период восстановления.
Девушка наступила босыми ногами на холодный пол и, накинув на обнаженное тело одноразовую полипропиленовую рубашку сказала:
– Хорошо, пусть так, но дело не в этом. Мне интересно, смогла бы я свидетельствовать против Фроста? Ты мне как врач скажи, была бы у моих обвинений хоть какая-то ценность?
– Сомнительная… если честно.
Ника вышла из-за ширмы, стыдливо кутаясь в тонкую рубашку.
– Никто не воспринял бы меня всерьез?
Лонгкард улыбнулся, указал на кушетку, на которую небрежно была наброшена хирургическая голубоватая простынь.
– Давай сюда, – ласково сказал он. – Я думаю, что никто кроме психиатра не воспринял бы твои обвинения всерьез. Друзья, те, кто презирают Фроста, тебе бы, несомненно, поверили. Уверяю, их было бы большинство, но этого не достаточно для подтверждения его вины. Где ты говоришь, видела Фроста?
Ника осторожно присела на кушетку.
– Я же говорю, это был не он.
Реаниматор бережно обхватил ладонями лицо девушки, убрал спадающие на скулы волосы, внимательно осмотрел рубцы на шее и поинтересовался:
– Как быстро ты поняла, что обозналась?
– Ну… не знаю.
– Почти сразу, дома после размышлений или тебя переубедили чужие насмешки? – спросил он, посветив в левый глаз агента Верис ярко-зеленым светом небольшого фонарика. – Видишь этим глазом хорошо?
– Да, я даже забыла, что он не родной, – прищурившись, ответила девушка.
– Так, когда поняла, что обозналась?
– Почти сразу, – соврала Ника. – Он же мертв. Я почти сразу поняла что ошиблась.
Лонгкард легко толкнул девушку в плечо и сказал:
– Ложись.
Ника обреченно посмотрела на реаниматора, скрестила руки на груди и опрокинулась на кушетку.
Лионкур покачал головой.
– Дорогая, расслабься, – вполголоса произнес он. – Мне нужно взять у тебя немного крови.
Девушка тревожно выдохнула, поочередно опустив руки, расположила их вдоль дрожащего тела. Она прекрасно понимала, что употребляемое в ее сторону обращение «дорогая» имело не только образную ценность. После того, как младший заместитель Чач Далистый издал приказ о прекращении финансирования регенеративного лечения пострадавших при разрушении храма, именно реаниматор Лионкур взял на себя долговые обязательства на восстановление нескольких пациентов. Во сколько обошлась Лонгкарду жизнь Ники, она до сих пор стеснялась спросить.
Реаниматор продолжал опрос:
– Голова продолжает болеть?
– Да. Она у меня самостоятельная.
– Упорная головная боль часто является единственным проявлением скрытой депрессии, – сказал Лионкур, надев на руку девушки механический аппарат для сбора крови. – Что у тебя с кошмарами?
– Снова начались. После того, как я увидела этого козла Фроста.
Реаниматор посмотрел на пациентку.
Ника быстро исправилась:
– Того мужика, который был похож на Фроста. Я же все-таки обозналась и на мгновение подумала, что это он.
– А ты уверена, что действительно обозналась?
Ника почувствовала, как эластичный жгут автоматически пережимает руку выше локтевого сгиба, как быстро и точно колит игла.
– В смысле? – сощурившись, уточнила девушка.
– Тело Фроста так и не нашли. Разве в таком случае люди не считаются без вести пропавшими?
Лишаясь нескольких миллилитров крови, Ника почувствовала легкую слабость.
– Я тоже так думаю, но говорят, что после психоделического уничтожения господина Масса никто не выживает.
– Да, все известные мне факты это подтверждают. Но всегда находились мертвые тела. А Грегори тоже не так прост. Возможно, тот, кого ты видела – действительно он?
Ника удивленно подняла голову, спросила:
– Хочешь сказать, что ты больше веришь в то, что это был воскресший Фрост, нежели в то, что я сумасшедшая?
– Прекрати считать себя сумасшедшей, – сердито произнес реаниматор, снимая аппарат и извлекая из него пробирку с кровью. – Зажми руку. Кататонический ступор, галлюцинации, нарушенное эмоциональное равновесие, психозы – причиной всему этому является сложноструктурная пентаграмма, в которую ты попала перед смертью. Прости – клинической смертью. Распутать все слои твоего сознания из этой паутины было очень непросто. И, похоже, я не смог сделать этого до конца. Это минус мне, конечно.
Агент Верис посмотрела в черные глаза Лионкура. Она всегда с охотой расплачивалась за мелкие одолжения, за немаловажные была признательна, но не представляла, как и чем отплатить реаниматору за спасенную жизнь. Находясь рядом с ним, девушка чувствовала себя виноватой и беспредельно обязанной. Ника даже не поняла, когда возвышенное чувство благодарности превратилось в рабство.
– Спасибо тебе, – тихо поблагодарила девушка. – Давай больше не будем об этом. Просто делай что нужно.
– Хорошо, – согласился Лонгкард.
Он снисходительно улыбнулся и раскрыл полы тонкой рубашки, служившей пациентке надежной защитой от стеснения. Ника поспешила зажмуриться, словно закрытые веки могли скрыть уродливую наготу ее тела.
– Моя хорошая, да ты поправилась, – заметил реаниматор.
Девушка пристыжено кивнула.
– Во всем виновны пунтики Киррана.
– Славно, у тебя хороший аппетит.
Лонгкард склонился над Никой, осторожно прикоснулся к грубому шраму, проходящему вдоль грудной клетки девушки.
– Так, есть небольшие уплотнения, но в целом все хорошо зарубцевалось.
– А можно будет убрать это уродливый шрам?
– Можно его сделать менее заметным.
Реаниматор прикрепил кнопочные электроды на виски, грудную клетку девушки, смазав предварительно место пульсации специальным гелем, а четыре конечностных на руки и ноги.
– Полежи так немного, я пока отнесу твою кровь в лабораторию.
Ника не открывая глаз кивнула. И после того, как шаги Лонгкарда удалились, она облегченно вздохнула.
– Знаешь… – послышался ласковый баритон реаниматора, – я постараюсь сделать что-то еще…
– Неужели со мной можно сделать что-то еще? – усмехнулась Ника. – Ты и так собрал меня по кусочкам. И вообще, мне кажется, что для человека, который удовлетворяет свои интересы за счет Управления, ты слишком необъективно ко мне относишься. Это из-за моей матери?
– В каком смысле?
Ника открыла глаза, проследила за путешествующим по ее телу голубоватым лучом сканера, потом сказала:
– Лига Сверхъестественного определила ее кольцо тебе. Это вроде как великая честь для простого маджикайя.
Лионкур подошел к девушке.
– Все еще не понимаю, к чему ты клонишь.
Бравада Ники мгновенно потонула в озадаченном взгляде реаниматора.
– Ну, типа ты благодарен и поэтому со мной возишься.
Лонгкард широко улыбнулся и мгновением позже громко захохотал.
– Какая ерунда! Бесспорно, я глубоко уважал Люмену, но, моя дорогая, коль речь об этом зашла, ты должна помнить, что возиться с тобой я начал намного раньше, чем стал держателем реликвии.
– Покажи его, – заинтересованно вытянув шею, спросила Ника.
– Кольцо?
– Да.
Реаниматор стянул резиновую перчатку с левой руки. На безымянном пальце сверкнул серебреный перстень. Сверхценным считался не металл, из которого был изготовлен перстень, а украшающий его спрятанный в хрусталь глаз нерожденного дракона.
– Вот. Берегу, как видишь, – ответил Лионкур с улыбкой.
Девушка насмешливо улыбнулась.
– Как думаешь, зачем тогда Фросту понадобилось это кольцо?
Лонгкард виновато пожал плечами.
– Не знаю, дорогая. Волшебные кольца – ценные реликвии. А быть может, ему нужен был просто трофей. Лучше, конечно, спроси это у него самого…
Удивление дернуло желваки на лице Ники.
– Расслабься, дорогая, – шепотом произнес реаниматор. – Несколько часов назад, по просьбе Далистого я делал заключение о состоянии Грегори Фроста. И… должен признаться, был почти уверен, что его появление ты не попытаешься от меня утаить.
Ника возмущенно приподнялась на кушетке.
– Так ведь я не могу никому…
– Понимаю. Я без амбиций, – требовательно успокоил девушку Лионкур. – Приляг, пожалуйста. Но... – реаниматор властно посмотрел на свою пациентку, – надеюсь этого больше не повториться? Я твой лечащий врач и мне нужно знать о тебе если не все, то многое, а в частности то, что касается причин твоей паранойи. Ты поняла меня?
Агент Верис пристыженно опустила взгляд.
Лонгкард не всегда был приветливым, а его улыбка дружелюбной. Когда идеи Лионкура становились грехом, за плечами реаниматора словно ликовал дьявол. В такие моменты Ника робела и терялась, будто земля уходила из-под ног. Каждый раз, слыша повышенный тон его голоса, девушка становилась податливой, как разогретый в ладонях пластилин. Иногда Лонгкард позволял себе этим пользоваться.
– Больше этого не повторится, – подавленно произнесла агент Верис.
Лукавый за плечами реаниматора улыбнулся.
Глава 6. РАБОТА ЕСТЬ РАБОТА
Среди однотипных, не примечательных строений, находившихся на лабиринтоподобной улице, носившей многообещающее название «Благополучная», найти дом, в который поселили Грегори Фроста, оказалось крайне сложно. Все нормальные улицы имели лишь два направления, но здесь их было множество, половина из которых располагались по кругу или заканчивались тупиками. Сонная, беспрестанно зевающая Ника блуждала по здешним закоулкам в поисках двадцать первого номера. Здесь не было никаких указателей, отличительных знаков, особенно покрашенных заборов – ничего, что могло хотя бы намекнуть на правильный дом. Даже камни в оградах умудрялись громоздиться угнетающе однообразно.
– Ну, и как мне найти «дом номер двадцать один», если здесь ни у одного дома нет номера? – пробурчала Ника.
До того как попасть на территорию принадлежащую службе охраны, девушка представляла дом Фроста стоящим где-нибудь на мрачном холме, под прикрытием грозовой тучи, полуразвалившимся и тревожно поскрипывающим. Но степень зловещего скрипа у всех местных зданий была одинаковой – для безопасности подопечных СОМ дома на первый взгляд не должны были отличаться друг от друга. Благополучную улицу окружала мощная защитная аура, даже воздух здесь сгущался и казался наэлектризованным.
Девушка остановилась на перекрестке, запустила руку в любимую сумку, извлекла желтую папку документации по делу Грегори Фроста и окунулась в бумажные дебри.
– Так… дом номер двадцать один… – Ника водила пальцами по строчкам, – войти в контакт со стражем дома, назвать пароль… бла-бла… находится в конверте… получить подпись, отметиться… так… зачистить… закрытие… соблюдайте… все… и все? – Ника посмотрела по сторонам, потупила взгляд, вспомнив в какой непочтительной спешке, вчера покидала приемную СОМ:
– … подождите, вам стоит узнать, как отыскать нужный дом, – вдогонку пискнула неопытная секретарша.
– Спасибо, как-нибудь сама разберусь! – выпалила Ника, раздраженно хлопнув дверью…
Она достала телефон и набрала номер приемной. Трубку быстро сняли.
– Эм… привет, Луви, это Ника…
– Агент Верис?
– Ага. У меня возникла проблема.
– Проблема какого толка?
– Какого толка? М-м-м… без какого-либо толка. Бестолковая, знаешь ли, проблема – я потерялась,
– Как потерялись?
– Ну, вот так! Здесь все одинаковое и нет никаких опознавательных знаков.
– Я поняла о чем вы. Для этого вам нужна карта.
– Карта? – растерянно переспросила Ника, раскрыла желтую папку и перебрала в очередной раз документы, мысленно пожурила себя за вчерашнюю резкость. С самого детства именно ее неуступчивый нрав приносил Нике большую долю неприятностей. Но, как это часто бывает, если рога упрямства упираются судьбе в бочину, лихо развернувшись, она быстро обламывает эту крепколобость. – Здесь нет никакой карты.
– Вы вчера так быстро ушли. Карта осталась у меня.
– Тогда посмотри там, куда мне идти. Хоть какие-то ориентиры дай.
– Госпожа Верис, в этом я, к сожалению, не смогу помочь. Карта откроется только вам. Вы вчера сказали, что во всем разберетесь сами. Я не стала вас переубеждать.
Ника закатила глаза.
– А стоило бы!
– Извините, учту на будущее.
– А может это и к лучшему. Не очень то и хотелось приступать к новой должности.
– Знаете, Ника, в природе нет ничего одинакового. Все что вы там видите, лишь кажется похожим. Присмотритесь, найдите индивидуальный якорь, то, чем дома отличаются друг от друга. Будьте более внимательной.
– Более внимательной?
– Да. У вас получится.
– Ладно. Пока, – Ника сбросила звонок и присмотрелась к ближайшему дому.
Как будто в подтверждение слов секретарши, в одном из окон дернулась занавеска. Ника отступила на пару шагов, внимательней посмотрела на дом: покатая крыша, водосточная труба, ржавый карниз, кирпичная кладка, перламутровые фиалки за окном. Перламутровые! Воздух вокруг здания вдруг опасно затрещал, защитные чары дома облетели как старые листья.
– Сорок пятый! – воскликнула Ника, увидев покошенную вывеску с номером на калитке разоблаченного дома. – Хм, да это совсем не сложно!
Несмотря на, казалось бы, легкий способ идентификации зданий, ей все же пришлось потратить целый час, чтобы найти нужный дом. Нумерация строений на Благополучной улице была лишена какой-либо последовательности: тридцать второй дом, шел сразу за восьмидесятым, а с противоположной ему стороны находился одиннадцатый. Ко всему прочему не на всех домах были номера, приходилось изучать почту или стучаться в двери, предъявляя удостоверение и извиняться перед другими агентами СОМ за то, что ошиблась адресом. Якорем разоблачений могли служить лишь неожиданные элементы, например: закопанный головой вниз садовый гном, валявшаяся в ограде окровавленная ступня в белом ботинке, сидевший на почтовом ящике лысый ворон, треугольное дупло в дереве, или сохнущие на ветке кружевные кальсоны. Опознавательной же меткой для здания под номером двадцать один, являлась раскачивающаяся на металлических качелях черная курица.
Если бы не эта заминка при поиске нужного дома, Ника первым же делом пинком отворила дверь и без приглашения ворвалась к своему подопечному. Но сейчас, агент Верис стояла на ступенях и нерешительно топталась на месте. Ника бы предпочла взглянуть в проклятый глаз Хитоцумэ, лишь бы находится где угодно, только не здесь.
Она глубоко вздохнула. Закрыла глаза. Постучала – спешно, дабы не успеть передумать. Тишина. Прошло какое-то время, прежде чем Ника приложила ухо к двери и снова постучала. На этот раз это были более решительные резкие удары, заставившие костяшки пальцев неприятно заныть. Минута ожидания. Вторая. Снова стук. Ника спустилась с крыльца, заглянула в окно. За занавеской что-то пошевелилось.
– Эй, Фрост! Открой эту несчастную дверь! – не выдержала Ника подошла к двери и дернула за ручку. – Открывай, я пришла тебя… вас охранять!
– Предлагай свои услуги кому-нибудь другому, – произнес голос за дверью.
– Чтооооо?! – остервенело, завопила Ника. – Я с удовольствием бы здесь не стояла…
– Не стой. Уходи, – перебил голос.
Девушка раздраженно треснула по двери и протараторила:
– Я нахожусь здесь официально! Поэтому если не хотите меня видеть, напишете отказ.
Ника вытащила из желтой папки листок оформления и просунула его под дверь. Через некоторое время бумага вернулась обратно.
– Вот тебе наш официальный отказ, – звучавший голос был похож на скрип.
Ника подняла листок, ее большой палец завяз в тягучей прозрачно-зеленой жиже.
– Что за?.. – сквозь зубы пробормотала девушка.
– А мы чернил не имеем.
Ника измяла, затем выбросила загаженный листок, брезгливо обтерла руку о дверь и сосредоточенно сказала:
– Знаешь, что Фрост? Согласно шестому параграфу, если того потребует ситуация, я имею право применить силу, чтобы проникнуть в дом. Более того, этот самый шестой параграф в данный момент меня совсем не волнует!
Ника отошла назад и со всей дури шарахнула импульсом по двери. Та словно губка впитала выпущенную энергию и через пару секунд с двойной отдачей вернула вспышку гнева хозяйке…
Ника открыла глаза. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь желтеющие ветки осины, плясали вместе с тенями на ее лице. Схватившись за гудевшую голову, она поднялась, но быстро потеряв равновесие, оперлась о ствол дерева. Осмотрелась и поняла, что находится на противоположной стороне – через дорогу от дома Грегори Фроста.
– Однако, – усмехнулась Ника и остывшая, но не менее злая, поковыляла обратно.
Она осторожно поднялась на крыльцо дома номер двадцать один, посмотрела на дверь и заговорила обиженным тоном:
– А это уже считается, покушением на маджикайя официально представляющего службу охраны.
– Мы страж дома и делаем то, к чему были призваны, – ответил голос.
– Страж дома? Ну, конечно, ты страж дома, – поздно спохватилась Ника, извлекла из сумки успевшую потрепаться за это утро желтую папку и еще раз перечитала правила:
«Войти в контакт со стражем дома, преподнеся ему угощение и назвав кодовое слово. Кодовое слово для стража дома номер двадцать один, см. на стр. 8, пункт 3».
Ника пролистнула несколько страниц, остановилась на нужной, пальцем проследила до третьего пункта и шепотом произнесла:
– Кодовое слово – имя стража.
Девушка присела на лестницу, еще раз все внимательно перечитала, имя стража этого дома, в документах не обозначалось.
– Эй-ты, извини, я думала, что ты хозяин дома, – покаянно заговорила агент Верис.– Мы и есть хозяин дома, – возразил страж. – Это наш дом и мы его охраняем.
Ника устало вздохнула, вытащила из кармана жевачку и пропихнула одну пластинку под дверь.
– На, вот тебе угощенье, – как можно более учтиво, сказала она.
Через некоторое время жвачка вернулась в уже знакомой прозрачно-зеленой субстанции.
– Маджикай Официально Представляющий Службу Охраны, ты могла принести угощение и повкусней сопливой жуйвачки.
– До того как она попала в твой дом, она не была сопливой! – нахмурившись возразила Ника.– Мы оскорблены.
– Мы тоже, – произнесла девушка и, подперев подбородок рукой, добавила: – Вообще-то, у меня нет настроения с тобой препираться, позови своего хозяина пусть он откроет мне дверь. У меня задание, между прочим. Я еще не преступила к его выполнению, но уже пострадала.
Голос ответил:
– Когда он вернется, мы обязательно передадим ему твою просьбу, Маджикай Официально Представляющий Службу Охраны. Приятного тебе дня.
Ника посмотрела на дверь.
– Так Фроста что, нет дома?
– Нет. Но мы с удовольствием передадим извинения за столь ранний визит.
– Извинения?! – переспросила Ника, чувствуя, как очередная волна гнева подступает к горлу. – Передай своему хозяину, Сопливый Страж Дома Номер Двадцать Один, что я убью его за свой столь ранний визит. И за все свои мытарства! Открывай, давай! Я подожду его в мягком кресле. У вас же такое имеется?
– Мы отказываем тебе в этой просьбе, – гордо произнес страж. – И да, у нас имеется подобное кресло. Приятного тебе дня. Снова.
После долгой паузы девушка грозно прошептала:
– Тогда я подожду его здесь. Ты же не против?
– То, что происходит вне стен нашего дома, нас не касается.
– Вот и славно…
Ника сидела на скрипучих ступенях несколько часов, ожидая возвращения человека, которого ненавидела всем сердцем. Сначала она бдительно смотрела по сторонам, с минуты, на минуту ожидая появление Фроста, потом нервно постукивая ногой, играла в домино на телефоне. Томительное ожидание породило желание действовать.
«Почему бы нет?» – подумала Ника.
Девушка сунула мобильник в карман, спустилась с крыльца и пошла вдоль дома. Сидящая на качелях курица проследила за ней недобрым красным глазом. Ника подумала, что за всю свою жизнь не видела более жуткого существа. Позже она решит, что именно из-за зловещей черной птицы вовремя не спросила себя: зачем ломится в дом в отсутствии хозяина, для чего разбивать окно и с легкомысленностью авантюриста проникать в него?
Ввалившуюся в темную комнату, агента Верис постигла первая и единственная на сегодняшний день удача – Ника шмякнулась в мягкое кресло. То самое упомянутое дерзким стражем.
– Здесь-то я тебя и подожду… – стряхивая с себя осколки стекла, ухмыльнулась Ника.
Будь на то ее воля – она нашла бы для Фроста самый убогий дом этой улицы. Волна разочарования настигла, когда оглядевшись в полумраке, Ника обнаружила в комнате вполне благоприятную обстановку. Девушке показалось, что здесь даже уютно.
– Хорошо устроился, – озираясь по сторонам, мрачно признала она.
Дерзкая взломщица решила осмотреть другие комнаты, не исключая возможности порыться в личных вещах Фроста. Но как только она сделала шаг, нечто мохнатое, пронзительно визжащее, прыгнуло ей на голову и вцепилось в волосы.
– Ах-ты-дьявол! – вскрикнула Ника и попыталась отмахнуться от напавшего.
Нечто укусило девушку в бровь. Завизжав от боли, потерпевшая сумела схватить существо и швырнуть в стену. Нечто зашипело. Кровь струилась по лицу, заливая правый глаз и капая на пол. Ника вытащила из кармана куртки мобильник и направила свет экрана в темный угол.
– О нет, – обреченно всхлипнула она, – только не домовой.
Маленькое большеголовое существо с чумазым человеческом лицом, выпучило глаза и, загоготав, атаковало ногу незваной гостьи.
– Пошел прочь! – вскрикнула Ника.
– Кир-кир-кир-кир-кир-кир-кир, – затараторил барабашка, раскрыл пасть и вонзил маленькие зубки девушке под колено.
Ника тряхнула ногой, треснув домового о стоящую рядом тумбу. Не дожидаясь, когда мохнатое чудовище придет в себя, девушка выбежала из злополучной комнаты. Барабашка настиг ее в коридоре, повалил на пол, снова вцепился в волосы. В данной ситуации Ника не придумала ничего лучше, чем визжать… и ползти. Покусанная и потерявшая ни один клок волос она добралась до входной двери. Вдруг озлобленное мохнатое существо ласково погладило девушку по голове. Ника подняла залитый кровью глаз и увидела постукивающий о пол пыльный ботинок.
– Что здесь происходит? – спросил владелец ботинка, а вместе с ним и всего дома.
Ника подняла голову выше – Грегори Фрост. Знакомое выражение его лица, близкое к тому чтобы растоптать незваную гостью.
– Ваш домовой напал на меня, – понимая, насколько нелепо она выглядит, обиженно сказала Ника.
– Кто вы вообще такая? – резким тоном спросил он.
Ника скинула с головы барабашку, как назойливую кошку, поднялась на ноги, встала прямо, вытянувшись, как струна.
– Я-а-а… – отряхнувшись, начала она.
– Впрочем, меня не волнует, кто вы такая, – перебил девушку Фрост. – Что вы делаете в моем доме?
– В вашем? – язвительно спросила Ника. – Насколько мне известно, этот дом, как и все стоящие, на это улице, принадлежат протекториату.
Мужчина хмыкнул, потом сказал:
– Что ж, этот самый протекториат плохо работает, раз в Моем, – Фрост сознательно сделал акцент на последнем слове, – доме находится посторонний.
– Я не посторонний. Мне поручено прибывать здесь до тех пор, пока… – начала Ника на этот раз более уверенно. – Грегори Фрост, – сказала она официальным тоном, утирая рукавом залитый кровью глаз, – я агент службы охраны маджикайев…
– Агент службы охраны? – снова перебив девушку, спросил тот, насмешливо хмуря брови. – Вы? Всклокоченная и истекающая кровью, обеспечиваете мою защиту?
– Именно, – сквозь зубы проговорила Ника и прежде чем она успела моргнуть, потаенное желание выплеснуло бессознательный импульс ненависти в стоящего рядом мужчину.
Фрост среагировал мгновенно, выставив вперед левую руку, на ладони которой была изображена защитная пентаграмма. Но этого и не понадобилось, выпущенная сила не достигла адресата. Ответной атаки не последовало. Не успела Ника осознать свои действия, как оказалась в ловушке. Фрост схватил взломщицу за руки, выкрутил запястья и прижал девчонку спиной к стене. Неприятно горячие руки, “гнусное” исхудавшее лицо, слегка вьющиеся “отвратительные” волосы, “гадкий” тембр голоса, “паскудный” взгляд темных глаз – все то, что являлось Нике в сновидениях, жестоким пробуждением перешло в реальность. Оказавшись так близко к персонажу ее кошмаров, девушка забилась в истерике, пытаясь вырваться из жесткой хватки. Ника брыкалась.
