Текст книги "(не) Верь мне (СИ)"
Автор книги: Екатерина Таежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Мобильник, оставленный на прикроватной тумбочке, завибрировал, медленно передвигаясь к краю. Ника завернулась в полотенце, присела на кровать и взяла телефон. На дисплее мигал знакомый номер. Некоторое время девушка не решалась снять трубку в надежде, что абонент проявит нетерпение и сбросит звонок. Но вызов длился неприлично долго, чтобы иметь смелость его проигнорировать. Ника сняла трубку и виновато спросила:
– Да, Лонгкард?
Послышался лиричный баритон.
– Здравствуй, Ника.
– Привет.
– Ты меня игнорируешь?
– Ну, почему? Я была в душе и просто не слышала звонка. К тому же мобильник стоит на вибро…
– Я не об этом, – перебил девушку приветливый голос. – Я не видел тебя три месяца и двадцать два дня.
Ника смущенно пожала плечами и опрокинулась на подушку.
– А часы ты не считаешь?
Лонгкард усмехнулся:
– Так в чем дело?
– Дело в том, – кокетливо заговорила Ника, – что у меня все хорошо. А обязательные свидания в клинике мне никогда не нравились.
– Знаю. Но я должен тебя обследовать.
– Не должен. Я же говорю, у меня все нормально. Ничего не болит, сплю хорошо…
Лионкур снова перебил девушку:
– Уверена?
В общении с этим маджикайем Ника частенько опускалась до фривольного тона и двусмысленных намеков.
– В том, что сплю? Или в том, что мне хорошо, когда я сплю? Или почему мне хорошо, если я сплю одна?
Мужчина вздохнул и спросил:
– А галлюцинации?
– Лонгкард! Да не было у меня никаких галлюцинаций. Это Кирран тебе настучал, да?
– Какая разница кто?
– Я убью его! – возмутилась Ника. – За дверь кухни не успела выйти, а он уже наябедничал!
– Не кричи ты так. Я могу посчитать это за синдром неврастении.
Девушка медленно выдохнула, сдержанно заговорила:
– Извини. Я просто устала объяснять всем, что у меня все нормально. Ровно настолько, чтобы не обращаться за помощью к реаниматору.
– А за помощью к другу? – спросил Лонгкард.
– Тем более!
– Дорогая, я настаиваю. Или ты хочешь, чтобы я вызвал за тобой бригаду не очень нежных адептов?
– Ох-да, пожалуйста, будь так любезен. Это именно то, что мне сейчас необходимо.
– Если завтра не появишься у меня, будь уверена, я так и поступлю. А если действительно все хорошо – дам тебе сладкую витаминку.
– Спасибо, но у меня уже где-то валяется баночка твоих витаминок.
Лионкур ласково понизил голос:
– Почему ты меня избегаешь? Что не так?
В этот момент Нике показалось, что уютная постель стала менее мягкой, а подушка, на которой она лежала весь разговор превратилась в агрессивного ежа.
– Я вовсе тебя не избегаю, – девушка поднялась с кровати, пружины облегченно скрипнули. – Ненавижу эти осмотры. Карты, провода, иголки, пробирки. Я каждый раз чувствую себя рождественским гусем, которого бессовестно потрошат перед праздником. Ненавижу.
– Приходи, сначала просто поговорим.
– Ты всегда так говоришь, а потом приходится раздеваться.
Ника понимала, к каким бы уловкам она не прибегала, рано или поздно придется встретиться со старым приятелем. В конце концов, существовали осмотры на профпригодность, заключения которые ставил именно Лионкур. Девушка пожала плечами и согласилась:
– Хорошо. Я как буду готова, позвоню тебе.
– Как скажешь.
– Тогда до связи.
– Ника?
– Что?
– Был рад тебя услышать.
Девушка искренне улыбнулась. Мгновение погодя она бы и сама призналась, что получила наслаждение от общения с лечащим врачом, если бы эту откровенность не спугнула прилетевшая в голову подушка. Ника раздосадовано обернулась. По кровати скакало маленькое волосатое существо: большеголовое с чумазым человеческим лицом, оно зубоскалило и гоготало.
– Кииииииииии-ррррр-аааааан! – завопила Ника.
Существо зарычало в ответ, сигануло с кровати и многообещающе выставляя когти, двинулось на перепуганную девицу.
– Пошел отсюда! Пшел вон! – прикрикнула Ника и для большего устрашения топнула.
Барабашка зашипел, прыгнул девушке на бедро и стянул с него полотенце. Ника уж было дернулась в голозадую погоню за волосатым хохотуном, но дверь спальни отворилась, заворожив стоящего на пороге подвыпившего «героя». Кирран удивленно махнул тигриным хвостом и растерянно отвернулся.
– Ээээээээээээээй! – смущенно заголосила Ника, второпях приседая и прикрывая нагое тело стянутым с кровати одеялом. – Стучать надо!
– Ты так орешь, я думал, что-то случилось.
– Да случилось! Убери эту тварь из моей комнаты! Я же просила, чтобы ты держал их у себя.
Кирран посмотрел в указанную сторону виновато.
– Бу-у-улька, да ты мой хороший иди сюда. Как ты тут оказался?
Ника скривила презрительную гримасу:
– Булька?
Существо с головой завернулось в бессовестно похищенное полотенце.
– Ой, ты посмотри какая ляля, – умиленно восхитился Кирран, протягивая барабашке ладони.
– Ляля? Ты очумел, Кирран? – девушка раздраженно замахала руками, – немедленно убери эту мохнатую тварь из моей комнаты.
Барабашка угрожающе рявкнул, но как только был взят на руки и приголублен, доброжелательно замурлыкал.
– Не кричи, ты его пугаешь, – шепнул Кирран.
– Я пугаю? Кир, ты ведь знаешь, я ненавижу домовых!
– Знаю, знаю… не кричи, – тихо оправдывался Кирран. – Завтра я его обязательно пристрою. Ты не представляешь, в каком месте он жил.
– Мне это абсолютно не интересно. – Ника встала, завернулась в одеяло и только сейчас сообразила выключить телефон. – Черт, Лионкур теперь точно вышлет адептов.
Барабашка клацнул зубами, оскорблено наблюдая за сердитой девицей.
Кирран пожал плечами.
– Понятия не имею, как он у тебя оказался. Честно. Я вроде запирал его. Наверное, Дин подшутил.
Зная мерзкие забавы невидимки, Ника мгновенно остыла.
– Унеси его отсюда, пожалуйста, – устало попросила она.
Кирран подмигнул подруге и вышел из комнаты, осторожно закрывая за собой дверь.
– И солью у порога не забудь посыпать! – вдогонку крикнула Ника. – И верни полотенце!
Как известно домовые – это представители нечистой силы, которые официально «не делают зла», а выбирают исключительно шутливые способы общения. Нике не нравились подобные методы, да и любые контакты с домовыми всегда заканчивались взаимной неприязнью. Истинная причина такой враждебности таилась в раннем детстве: мохнатый злыдень, что жил тогда в их доме частенько пугал девочку, глумился, будил посреди ночи, оставляя на теле синяки и царапины. Теперь же, когда агенту Верис приходилось жить под одной крышей с охотником на барабашек, она была вынуждена пользоваться простыми способами защиты – посыпать у порога комнаты солью и поставить у двери веник. Обычная девушка боялось бы мышей, а барышня маджикай – домовых.
Глава 3. ПАНТЕОН ДРАКОНОВ
Безликие существа смотрели в окна. Дикие глаза перемещались, словно гаснущие звезды – ярко и быстро. Темно-алые каскады невинной крови трусливо бежали по стенам, движимые инстинктивным желанием сплотиться в огромную лужу. Под потолком проносился Ужас, срывая головы неуспевших пригнуться. Тела, лица, имена кружились в бесовском аттракционе, вызывая дурноту и рези в области живота. Не смотреть, не вглядываться. Бежать. Ожившие коралловые бусины, будто безрассудные блохи, прыгали в огонь и клекотали от жара. Летающие пентаграммы, знакомый силуэт, чужой голос. Безотрадный взгляд в сизом тумане. Огромная пасть. Демонический смех в сопровождение смены безумных ликов. Удушение… страх…
Ника открыла глаза. Ощупала шею. Ночной кошмар, как шуганная крыса, исчез при свете настольной лампы. Девушка слышала, как секундная стрелка на часах отставала от биения ее сердца. Грудная клетка беспокойно вздымалась, с каждым выдохом отпуская тревоги. Ника потянулась к зашитой котомке, по самый локоть запустила руку в тряпичные недра. Пара минут поиска явила бутылек веселого морковного цвета. Пусто. Досадно.
Решив остудить кошмарный сон прохладой, Ника поднялась и неторопливо вошла в ванную. Мимолетный взгляд в зеркало.
– Нда-а-а, – протянула она, – однако…
С отражения на нее смотрела бледная всклокоченная мамзель, красоте которой позавидовала бы любая болотная шишимора. А еще эти ожоги, шрам.
Омыв холодной водой лицо, шею и пригладив волосы, Ника еще раз взглянула в зеркало. Девушка не ждала, что отражение заговорит, разрушая мифы разума. Но надеялась, этой возможностью воспользуются глаза, которые сейчас выразительно помутнели, стыдливо опускаясь вниз.
– Мне не могло показаться, – сама себя убеждала Ника.
Когда все вокруг говорят, что ты дурак, волей-неволей начинаешь подозревать себя в этом. Глаза разубеждать хозяйку не стали. Ника выдохнула, сняла висевший на крючке халат и ушла прояснять обстановку. Опасаясь домовика, настороженно выглянула из комнаты, на всякий случай, вооружившись стоявшим у порога веником. Не заметив ничего мохнатого и сверхъестественного, потрусила к соседу. Дверь в эту комнату редко запиралась. Девушка запахнула халат, осторожно повернула ручку и заглянула. Посреди комнаты находилась небольшая двуспальная кровать, на ней почти «мертвое» тело домового егеря Мак-Киррана-Сола.
– Кир? – тихо позвала друга Ника.
– Кир-кир-кир-кир-кир-кир-кир, – тут же запопугайничал, сидевший в клетке рядом с кроватью барабашка.
Девушка в ответ собезьянничала, скорчив рожу. Погрозила домовому веником и накрыла клетку валявшимся рядом полотенцем. Барабашка мгновенно стих.
– Кир, – уже чуть громче произнесла Верис и забралась к другу на кровать.
Нечто родное на слух тронуло гулявшее сознание егеря. Кирран поднял помятое лицо с подушки, с трудом разлепил правый глаз и настороженно им осмотрелся.
– Кирран, мне ведь, если это и правда Фрост, надо же что-то делать,– расстроено сказала Ника.
Парень попытался свернуть голову в сторону, откуда доносился голос. Побагровев от натуги, Кирран спросил:
– Дурная, это ты?
– Я, – отозвалась Ника. – Надо его найти…
– Мууу-ху, – промычал Кирран, уронив голову в подушку.
– Ты тоже так считаешь?
– Маа-ха… ахрррр-рррр-ррр-ррр.
Ника ткнула захрапевшего приятеля в бок.
Кирран любил посидеть с друзьями и бесцельно провести время. Любил выпить, совсем не замечая, что былое ребячество постепенно превращалось в пагубную привычку – в слабость, после которой он всегда крепко спал.
– Эй, ты, что уснул?
На этот раз Кирран открыл левый глаз – вышло намного удачнее, чем с правым.
– Чокнутая, это ты?
– Да. Я, я, – подтвердила Ника, склоняясь к уху приятеля. – Зюзя, я тут подумала…
– Эт-то хорошо.
– Да нет. Я подумала, может мы, с тобой…
– Согласен.
Ника обхватила лицо друга ладонями и радостно спросила:
– Значит, завтра ты поедешь со мной на плывучие острова? Начнем искать оттуда.
Кирран чавкнув, открыл рот и сказал:
– Хоро…ррр-хррррррррррх-хрррррррр.
Ника звонко чмокнула переливчато храпевшего парня в щеку.
– Спасибо, – тихо поблагодарила она, скривилась от перегара и слезла с кровати.
Уже в дверях Ника вспомнила, что любимое полотенце накрывает пакостного барабашку. Вернулась. Гордо сдернула полотенце с клетки. Домовой радостно подпрыгнул, Ника пнула клетку и закрывая за собой дверь комнаты прошептала:
– Ты мне не нравишься.
Барабашка забурчал.
Созерцать очередной кошмар желания не было. Девушка надеялась, что утро наступит достаточно быстро, чтобы встретить его, занимаясь какой-нибудь ерундой. Например, поиграть во «всезнайку» с кем-нибудь из полуночных соседей. Мормолики – почти обычные люди, без фотофобий, трепетом перед осиной, зато с подозрительной страстью к серебряным ложкам. Как раз такой и являлась соседка Лушана. Девица состояла в братстве мормоликов, которые с раннего детства заставляют своих практиков пить кровь, Лушана была вполне дружелюбной и на удивление – всегда сытой.
Ника открыла окно, несколько секунд смотрела на ночной двор и, перегнувшись через подоконник негромко, позвала приятельницу:
– Лушана? Лушан? Ты дома?
Комната мормолики находилась через лестничный пролет в метрах четырех от окна. Лушане достались не лучшие апартаменты в этом общежитии, но зато с балконом – на который минуту погодя вышла низкорослая пышнотелая девица с окрашенными в лиловый цвет волосами.
– Дома. А чего хотела? – спросила она.
– Сыграем во «всезнайку»? – предложила Ника.
– Всезнайку?
– Ага…
– А ты чего не спишь?
– Не спится, – коротко ответила Ника.
Лилововолосая улыбнулась, кивнула и пустилась в давно изведанный путь – через балкон по небольшим кирпичным выступам на стене. Несмотря на, казалось бы, неуклюжесть и полноту, Лушана блестяще проходила опасный путь между комнатами. Родство, пусть даже относительное, с образчиками вампирской легкости и грации, давали о себе знать. Иногда.
В этот раз, не рассчитав свои силы, мормолика пролетела мимо распахнутого окна и врезалась в закрытое. На стекле мгновенно проступил затейливый орнамент трещин.
– Перелет, – хихикая, сказала Лушана, забираясь в комнату. – Мне, правда, стыдно.
Ника осторожно закрыла за приятельницей окно и жестом пригласила войти.
– Да ерунда, располагайся.
Мормолика плюхнулась на кровать, подпрыгнув весело поинтересовалась:
– Как дела?
Ника села рядом.
– Неплохо, – ответила она, раскладывая на кровати небольшое игровое поле «всезнайки».
– Я вижу в твоих словах скрытый смысл, – взяв фишки, хитро призналась Лушана.
– Какой интересно?
Ника выложила карточки с темами.
– Ведь если бы у тебя все было хорошо, ты бы сказала «хорошо». Или «нормально» если бы у тебя все было хотя бы нормально, но неплохо, это значит «плохо», но не совсем, – протараторила Лушана и, выхватив карточку с темой, заметно обрадовалась:
– О! «Вонючие варева»! Считай, ты проиграла!
– Похоже на то, – согласилась Ника.
Знания по составлению зелий и ворожбе амулетов не давались маджикайям с рождения, в отличие от индивидуальных экстраординарных способностей, поэтому считалось, что подобные практики даже не было нужды изучать. У тебя либо есть предрасположенность, либо нет.
Лушана была зельеваром, хотя в это время никому не нужны сведения о деликатных способах приготовления настоя из александрийского чернозема с добавлением правой лапки трехглавой жабы, или многодневного плетения оберега от свиста дсонакавы. Да не так уж и просто найти в современном мире жабу-мутанта или горе-великаншу. Разве что в Заповеднике.
– Но я рада, что тебе «плохо», пусть и не совсем, – призналась Лушана.
Нику озадачила подобная откровенность.
– Это почему?
– Когда ты в порядке, ты хорошо спишь по ночам.
– Это разве плохо?
– Ну-у-у-у, меня ты не зовешь. У меня же подруг немного, сама знаешь.
Ника поежилась от неуютных размышлений. Она не считала Лушану своей подругой, мормолика была всего лишь забавной соседкой, которая на пару с «всезнайкой» являлась типичным символом скуки.
– Но ты днями обычно сильно занята, – неуверенным тоном попыталась обелиться Ника. – Да и я тоже.
– Писать некрологи не особо-то веселое занятие. Если бы ты вдруг, прямо-таки средь бела дня позвала меня прошвырнуться по магазинам, я бы написала честный некроложек и пулей рванула развлекаться.
– А что, обычно ты неправду пишешь про умерших?
– Конечно! – закатила глаза Лушана. – О мертвых сама знаешь – либо хорошо, либо никак. А если о них никак не писать, то я потеряю работу. Но иногда так и хочется написать правду.
– Например?
– «Он был феноменальным уродом. Хвала богам, что сдох».
– Да… – согласилась Ника, вспомнив неожиданно воскресшего маджикайя, – хорошо бы если так.
– Это ты про кого сейчас? – уловив ход мыслей, спросила Лушана.
– А-а-а, – отмахнулась та. – Твой ход.
Мормолика украдкой глянула на спрятанные в ладони фишки и выложила одну из них.
– Алосмрад. Это зелье вызывает дыбджитов, – деловито пояснила она. – Так что тебя гложет, подруга? Ты ведь позвала меня не просто поиграть во «всезнайку».
– Нет, я позвала тебя без умысла. Действительно поиграть.
– Получается, мы не посплетничаем?
– Гм, не знаю. Это обязательно?
– Конечно. Сначала ты поведаешь о наболевшем, потом я. Если хочешь сетовать первой начну я. Кстати, твой ход.
Ника посмотрела на игровое поле, но ни одно из вонючих зелий, что она знала, не подходило.
– Не знаю, я пропускаю, – отрешенно сказала она.
Лушана почесала подбородок и через минуту раздумий выложила еще одно слово.
– Дармó.
– Что это за зелье такое? – усмехнулась Ника.
– Это особое снадобье моей бабушки, – не растерялась мормолика.
– Врешь.
– Если о нем знают только в кругу нашей семьи, это не значит, что его не существует.
Лушана засмеялась. На поддетых румянцем щеках появились шкодливые ямочки. Один только большой рот, растянутый в улыбке до ушей делал внешний вид мормолики безрассудным.
– Давай, лучше сетуй на свою жизнь, – предложила Ника.
– В общем – хихикая, начала мормолика. – Ухаживает, значит, за мной один крепыш…
– Та-а-а-ак…
– Он высокий, сильный, немного грубоватый, все как я люблю. Но сегодня представляешь что он сделал?
– Что же?
Мормолика шлепнула по кровати. – Он назвал меня “малышкой”!
– Не поняла, а что в этом такого?
– Да это такая похабéнь. Ненавижу, когда парни называют девчонок “малышками”. У меня аж зубы сводит. Они всех подряд так называют. Разве когда их называют “малышками” кто-то считает себя особенной? – Лушана сложила руки на груди. – Думала нормальный парень…. а тут. Ну, и потом, где “малышка” и где я!
«Все же хорошо, что я ее пригласила» – подумала Ника, а вслух сказала:
– Какая ты зануда. Думаю многим это приятно.
– Ладно. Выкладывай, что у тебя случилось. С таким настроением, милочка, нормально не сыграешь. Я уже начала скучать. У тебя болит что-то?
– Да нет.
– Кошмары?
– Не в этом дело.
– Тогда в чем?
Ника не хотела снова чувствовать себя глупо, поэтому начала издалека:
– Как бы это объяснить? Я сегодня, то есть, конечно, уже вчера… видела человека, которого считала давно умершим.
Лушана на мгновение замерла в немом предвкушении, но смекнув, что повествование уже закончено, озадаченно поинтересовалась:
– Та-а-ак, и что?
– И… все, – ответила Ника. – Мне просто никто не верит.
– Походу у тебя действительно паранойя, – со всей серьезностью мормоликов, сказала Лушана. Потом погладила лиловые волосы и засмеялась:
– Хотя знаешь, у меня тоже такое было. Я как-то написала некролог про Биллибо Бора, а через три дня после выхода газеты я увидела его в переулке. Мне было так страшно, чес-слово! Правда, я боялась, что меня уволят за дезинформацию. Но хвала богам Биллибо Бор не подал опровержение. Быть может, это был его призрак. А тебе не могло показаться?
Ника пожала плечами. Как правильно вчера заметил Репентино – она уже сама себе не верила.
– Возможно, я обозналась. Возможно, нахлынувшие воспоминания и злость сбили меня с толку, – сердито заговорила Ника. – Потому что на самом деле, я бы очень хотела, чтобы он был жив.
– Это ты про кого?
– Про Грегори Фроста, – чуть ли не выплюнула его имя Ника.
На секунду во взгляде мормолики вспыхнуло озарение, но потом Лушана скромно спросила:
– И что?
Никария Верис даже оскорбилась удивлением гостьи.
– Что? – пристыженная тяжелым взглядом приятельницы, спросила Лушана. – Я слышала, что Фрост один из предателей. Если ты его видела, расскажи это своему папе-начальнику.
– Уже рассказала, – разочарованно сказала Ника. – Он не поверил.
– А ты не могла обознаться?
– Нет. Его бы я ни с кем не спутала.
– С чего так?
– Я хорошо помню его лицо.
– Столько времени прошло…
– Он убил мою мать, Лушана.
Мормолика виновато опустила взгляд.
– Извини.
Ника опустила глаза по другой причине – ей не хотелось показывать слез.
Безликая тишина просидела вместе с девушками несколько минут, затем обернулась прохладой сквозняка, пролезла под дверью и упорхнула туда, где ее, как всегда, никто не ждет.
– Может, поиграем? – растерянно предложила Лушана.
– Давай, – согласилась Ника. – Только выберем другую тему. В «вонючих варевах» и ты, как я поняла, не особо разбираешься.
Мормолика повеселела:
– Выбирай тогда сама.
Воодушевившись, Ника поводила указательным пальцем по вееру карточек и, вытащив одну прочитала:
– «Бездушные твари». Эта тема по мне, – радостно сказала она и выложила первое пришедшее на ум слово, – «Репентино».
Игра продолжилась оживленным перечислением всех неотзывчивых, бессердечных и мерзких парней этой общаги – ведь именно так развлекаются подруги.
Солнечные лучи пробивались сквозь паутину битого оконного стекла, преломлялись, заигрывая со спящей девушкой веселыми бликами. Но ни утреннее щебетание птиц, ни вибрация подсевшего телефона, ни скворчание сковородок, исходящее из кухни, не имело такого эффекта, как запах яичницы с беконом. Уж что-то, а готовить Мак-Кирран-Сол умел. Он славился сытными отбивными, аппетитными запеченными крылышками, деликатесным подкопченным лососем и, конечно же, вкуснейшими пунтиками. Кондитерские изделия Киррана пользовались особой популярностью у большинства жителей общаги. А кому не нравились его витые пирожные, румяные ватрушки, да цветные сладости, либо сидели на диете, либо страдали от аллергии на сахар. Хотя, был еще один процент обитателей, пренебрегающий пунтиками – «реальные» колдуны, которые открывали пивные бутылки глазом, и носили фуфел как благородный орден.
В носу Ники защебетало не хуже качающегося на ветке голодного воробья. Девушка открыла глаза, с прискорбием осознав, что заснула так и не выложив решающего слова – опять проиграла. Как ушла мормолика девушка тоже не помнила. Но перед уходом приятельница составила на игровом поле многозначительное «я тебе верю». Ника благодарно улыбнулась.
«Надо бы ее почаще звать», – потягиваясь, подумала она, покидала атрибуты «всезнайки» в коробку и вышла из комнаты. Взглянув на часы, девушка поняла, что проспала всего два часа. В кухню Ника вошла тихо, послушно села за стол. Кирран, будто не замечая подругу, копошился возле плиты, звонко помешивая что-то в сковороде.
– Когда будет готово? – сонно поинтересовалась Ника.
Кирран обернулся и сказал:
– У меня давно все готово. Доброе утро.
– Доброе.
– Как себя чувствуешь?
– Нормально. А твое самочувствие?
– Отличное. Почему спрашиваешь?
– А ты почему?
– Просто беспокоюсь, – сказал Кирран.
– Вот и я беспокоюсь. Голова не болит? Ты помнишь, что мне вчера обещал?
– Что именно? – уточнил Кирран, разливая кофе по чашкам.
– Ты обещал составить мне компанию.
– Да? Не припоминаю. А куда ты собралась?
Ника посмотрела вверх.
– Туда, – тихо сказала она. – На плывучие острова.
Кирран поставил сковородку с яичницей на стол перед Никой, передал ей вилку и нож.
– Ты же с той поры там ни разу не была, – присаживаясь рядом, удивился он.
Ника вонзила вилку в поджаренный кусок бекона и торжественно отправила его в рот.
– Ну, воп и рефилась, – пробормотала она.
– Похоже, твое видение пошло тебе на пользу.
Процесс пережевывания бекона прекратился – Ника раздраженно сжала зубы и требовательно посмотрела на друга.
– Извини, извини. Это было не-видéние, – исправился Кирран и отхлебнул немного остывший кофе.
– Фсе, у меня уже нет шелания с тобой, куда-либо еффать, – с набитым ртом пробубнила девушка.
– Как хочешь, – равнодушно сказал Кирран.
Ника надеялась, что ее станут упрашивать. Она проглотила непрожеванные кусок и надула губы.
– Что-то ты злой сегодня, – буркнула она.
Улыбнувшись, Кирран поспешил исправить ситуацию:
– Сегодня утром у меня исчез хвост. Мне так нравились эти полоски. И голова… действительно болит. Надо завязывать.
– Попроси, Репентино с удовольствием наворожит тебе новый хвост. Его и завяжешь.
Мак-Кирран-Сол был человеком благонравным от природы, одним лишь присутствием вносивший мир в любую компанию. Никто из его семьи не обладал экстраординарными способностями. Да и сам он приобрел свою силу исключительно из-за несчастного случая. В пятнадцать лет, скрываясь от ненастья, мальчишка остановился под раскидистым тополем. По статистике молния чаще всего бьет в одинокие дубы, но для хитрой планиды эти данные лишь повод улыбнуться. Под зловещие перекаты грома и шуршащую перебранку листвы юный Кирран получил почетное приглашение в мир великородных маджикайев. Мак-Сол оказался одним из простых смертных в ком потенциальная магия обрела конкретную силу. Сегодня лишь пятиконечная отметина от металлического амулета обжигает воспоминанием о прошлой жизни.
– Почему ты решила поехать?
Ника притворно пожала плечами.
– Не знаю. Просто захотелось.
– Давно пора… – участливо произнес Кирран.
– Вдруг там Фрост?
– Серьезно?
– Одно другому не помешает.
– Тогда быстрее завтракай и собирайся. Автобус отходит примерно через час, если через двадцать минут выйдем, то успеем.
– Двадцать минут? – проскулила Ника, откусывая вчерашнюю булку. Глотнула кофе и добавила:
– Я не успею.
Кирран потрепал подругу по голове.
– Тогда поедем на следующем.
– Но я же не поела…
– Я сделаю бутерброды, поешь в дороге. Собирайся. Мне сегодня еще барабашку в приют отвезти надо. Помнишь его?
– Такое не забыть. Но Кир.
Любезно улыбаясь, Кирран, «поднял» подругу со стула.
– Давай, давай, – поторопил он и для быстрого старта шлепнул Нику по плечу. – Жду тебя через семь минут на крыльце.
– Но? – девушка попыталась возразить.
– Семь минут, – погрозив кулаком, предупредил Кирран.
– Семь минут, семь минут… – затарахтела агент Верис и поплелась на сборы.
Кирран сидел на крыльце, учтиво приветствуя всех входящих и выходящих из дома. Это было обычное пятиэтажное здание с хозяйственно-бытовыми помещениями, рассчитанное человек на сто пятьдесят. Корпусы-клоны хаотично рассыпанные по улице, совершенно не брали во внимание расположение единственного здравпункта в округе. Заселение в общежитие производилось согласно списку, предоставленному ответственным секретарем ЦУМВД на основании заявления или ходатайства. Кирран, Ника и Дин попали сюда благодаря прошению господина Масса. Правда, Репентино появлялся в своей комнате крайне редко – выбирая более интересные места для ночлега.
Ника вышла на крыльцо минут через десять, застегивая на ходу куртку и бурча что-то под нос.
– Что ты ворчишь? – усмехнулся Кирран. – Сама же хотела поехать.
Мак-Сол дал Нике пять минут на наглость, но та была не настолько бесстыжа и опоздала лишь на три.
– Знаю, знаю, – согласилась Ника. – Но я не планировала делать это утром.
– Извини, но вечером я бы не смог составить тебе компанию. Я же говорю, у меня работа.
– Я поняла, пошли. На остановку?
– На остановку.
***
Ожившие коралловые бусины, будто блохи, прыгали в огонь и клекотали от жара. Летающие пентаграммы. Огромная пасть. Бесовский смех. Смена безумных ликов.
Ника вздрогнув, проснулась, растерянно осмотрелась: пробегающие мимо деревья, впереди серая дорога, рядом читающий газету друг; шум мотора и нескромный галдеж пассажиров.
– Долго я спала? – спросила Ника, натягивая рукава куртки на замерзшие руки.
Кирран опустил газету, посмотрел на часы.
– Минут на двадцать отрубилась.
– А ощущение, что на полдня. Нам еще долго?
– Еще около часа.
– Долго. А у тебя пунтики остались? – дергая друга за плечо, поинтересовалась Ника.
– Нет. Ты съела все сразу после того, как мы сели в автобус, – деловито переворачивая страницу, сказал Кирран.
– Надо было взять больше.
– Надо было предупредить, что ты обжора.
Ника ткнула парня в бок и пояснила:
– У меня стресс. Я волнуюсь.
Кирран сложил газету и передал Нике.
– На, вот лучше почитай. Там про тебя написаны любопытные вещи.
Девушка раздраженно расправила свежую многотиражку и спросила:
– Про то, что я тролль?
– Нет. Про то, что ты, используя мой абонемент, настигла преступника, после чего была награждена и за заслуги переведена в СОМ.
– Я всегда считала, что перевод в службу охраны маджикайев является понижением должности. И где моя награда? В наше время премиальные уходят так же незаметно, как приходят, – Ника равнодушно пролистала газету. – А я уж думала не доживу до того момента, когда начну узнавать про себя из газет. Погоди. Как переведена в СОМ? – девушка снова перелистнула страницы. – В какой еще СОМ? Почему? Я не получала нового назначения. Это ведь не правда.
– Как и все остальное, что там написано.
– Уроды… А про тролля что написано?
– Любопытные вещи, например… Эй, я дал тебе газету, чтобы ты сама прочитала.
Ника вернула многотиражку Киррану.
– Как думаешь, что с ним будет? – виновато спросила она.
– Девять из десяти что отправят в Заповедник.
– Хорошо, если так.
– Без возможности его покинуть. Он ведь уже судимый.
– За что?
– Ты что читала его личное дело, как сейчас эту газетенку?
– Ой, ну и что теперь? Я вообще не читала его личное дело. За что же его судили?
– За связь с человеком. Любовную.
– Фу-у-у. Какие извращения.
Кирран засмеялся. Ника обняла друга за руку. В голову полезли самые смелые фантазии на тему любовных извращений. Чтобы отвлечься, она стала прислушиваться к чужим разговорам. Громче всех беседовал водитель, во весь голос, общаясь с кем-то по гарнитуре. Он говорил о маршруте, хронометраже и подорожавшей солярке. Ника жадно вслушивалась в каждое слово, освобождая голову от лишних опасений.
Через полчаса на конечной остановке вышел последний пассажир. Водитель появился в салоне и раздраженно произнес:
– Голубки, вы до Хвоста?
Ника подскочила с места, но Кирран остановил ее, дернув за рукав куртки и сказал:
– Да.
Водитель шумно почесал затылок и направился обратно в кабину.
– До хвоста саламандры? – спросила Ника.
– Угу. Сама все увидишь.
Как только девушка села на место, автобус двинулся дальше по маршруту.
Кирран с одной стороны не переставал распекать Никарию, за неуважение к усопшим, с другой – понимал, что не имеет права требовать посещать старый храм, походящий ныне на гнусный могильник.
Дорога, по которой ехал автобус, вела в гору, была неезженая и ничего не знала о комфорте – ни следа, ни колеи, но старой заброшенке это простительно. Межпространственные перемещения к храму были запрещены – по абонементу никто не путешествовал. Существовали также порталы, сегодня недействующие или опечатанные. Единственной официальной возможностью добраться до храма был маршрутный автобус номер три, ходивший к ущелью. Но никто не гонял машины впустую, если не набиралось и двух желающих, поэтому по пути водители собирали попутчиков на каждой остановке.
Пошел снег. Крупные хлопья неуклюже забились в стекла, обволакивая узорчатой драпировкой изморози, мгновенно таяли и обреченно сползали вниз. Автобус замедлил ход и включил ближний свет. С каждым пройденным метром становилось все холодней и тоскливей, а снежный покров за окном густел, как остывающая манная каша. Через сорок минут водитель остановил у замерзшего шлагбаума.
– Приехали, – крикнул он из кабины, открыл двери и вышел покурить.
Ника соскочила с места и выглянула из автобуса.
– Какая здесь мерзкая погода, – поднимая воротник куртки, возмутилась она. – Знала бы, хоть шапку взяла.
– Сюда зима приходит раньше, – прохрипел водитель, укрывая в ладонях пламя зажигалки от ветра.
