Текст книги "Лилии для Эмилии (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

– Пойдём, – я кивнула.

Мы оделись, вышли на улицу, и я вдохнула полной грудью. Воздух пах весной – влажной землёй, первой зеленью и чем-то ещё, неуловимым, как счастье. Алексей взял меня за руку, и мы пошли по городу, который уже не казался мне чужим. Он был нашим. Как это утро, как эта весна, как эта любовь.

Мы пришли в ботанический сад. Яблоня стояла на том же месте, усыпанная цветами, которые падали на землю бело-розовым ковром. Мы сели под ней, как тогда, и я чувствовала, как лепестки ложатся на плечи, на волосы, на сплетённые руки.

– Помнишь? – спросил он.

– Помню, – я прижалась к нему. – Дождь, гром, мы бежим. И ты смотришь на меня так, что все обиды исчезают.

– Я смотрю на тебя так же, – он повернулся ко мне. – Всегда.

– Я знаю, – я улыбнулась. – Я вижу.

Мы сидели под яблоней, и я чувствовала, как время останавливается. Как все обиды, все страхи, все сомнения уходят, растворяются, исчезают. Остаются только мы. Здесь и сейчас.

– Эмилия, – сказал он.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не перестану благодарить тебя за этот год. За то, что ты дала мне шанс. За то, что поверила. За то, что осталась.

– Я никогда не перестану благодарить тебя за то, что ты ждал, – я посмотрела на него. – Семь лет. Сто тридцать семь пирожных. Ты мог сдаться. Но не сдался.

– Не мог, – он покачал головой. – Ты стоишь того, чтобы пытаться. Всегда.

Я поцеловала его, и в этом поцелуе было всё: прощение, которое я наконец дала; надежда, которую я не теряла; любовь, которая была сильнее всего.

Мы вышли из сада, когда солнце начало клониться к закату. Небо окрасилось в розовый и золотой, и город засиял тысячами огней. Мы шли по набережной, держась за руки, и я чувствовала, как весна заполняет меня изнутри.

– Алексей, – сказала я.

– Да?

– Ты помнишь, что я сказала в тот первый вечер в ресторане?

– Ты сказала: «Попробуй».

– А потом?

– Потом ты сказала, что не прощаешь меня, но даёшь шанс, – он улыбнулся. – Я запомнил каждое слово.

– А теперь я прощаю, – я остановилась, повернулась к нему. – Я прощаю тебя, Алексей Гаршин. За всё. За школу, за сценарий, за видео, за все ошибки. Я прощаю тебя, потому что люблю. Потому что ты изменился. Потому что ты – мой.

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы.

– Ты правда прощаешь? – спросил он, и голос его дрожал.

– Правда, – я взяла его лицо в ладони. – Я прощаю тебя. Я прощаю себя. Я прощаю нас. За всё, что было. И я хочу начать заново. Не с чистого листа – слишком много было прожито. Но с нового места. Там, где нет масок, нет сценариев, нет школьных обид. Там, где мы – это мы. Настоящие. Неидеальные. Но вместе.

Он обнял меня, прижал к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Я люблю тебя, Эмилия Соболева. Я любил тебя семь лет. Я буду любить тебя всегда.

– Я знаю, – я улыбнулась сквозь слёзы. – Я тоже.

Мы стояли на набережной, обнявшись, и смотрели, как закат окрашивает небо в розовый и золотой. Город жил своей жизнью, люди спешили по делам, а мы были здесь. Вместе. Навсегда.

– Пойдём домой, – сказал он.

– Пойдём, – я кивнула.

Мы пошли по набережной, держась за руки, и я чувствовала, как внутри меня что-то успокаивается. Не потому, что всё стало идеальным. А потому, что я наконец перестала бояться.

Весна пришла. И она осталась.

Дома нас ждал уютный полумрак, запах лилий и пирожных. Я прошла на кухню, заварила чай, достала оставшиеся тарталетки. Алексей включил музыку – старый джаз, винил, который трещал и шипел, создавая ощущение, что мы перенеслись в другую эпоху. Нашу эпоху.

Мы сидели на диване, пили чай, смотрели в окно на звёздное небо. И я чувствовала, как время течёт медленно, как река, неся нас к чему-то новому, неизведанному, прекрасному.

– Эмилия, – сказал он.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты знала: я не обещаю, что будет легко. Но я обещаю, что будет честно. Без масок, без сценариев. Просто я. Просто ты. Просто мы.

– Этого достаточно, – я прижалась к нему. – Более чем.

Мы сидели в тишине, слушая музыку, и я чувствовала, как внутри меня что-то расцветает. Не лёд тает – что-то более сложное, более глубокое. Счастье. Настоящее, долгожданное, заслуженное.

– Алексей, – сказала я.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты знал: я никогда не перестану удивляться тому, что ты выбрал меня.

– А я никогда не перестану удивляться тому, что ты дала мне шанс, – он поцеловал меня в лоб. – Мы созданы друг для друга, Эмилия. Я знал это с пятого класса. Просто нужно было время, чтобы ты тоже это поняла.

– Терпение, – я улыбнулась. – Ты всегда умел ждать.

– Тебя – всегда, – он взял мою руку, поцеловал кольцо. – Теперь я буду ждать тебя каждый день. Утром, когда ты просыпаешься. Вечером, когда возвращаешься с работы. Ночью, когда мы засыпаем вместе. Я буду ждать каждую минуту, чтобы сказать, как я тебя люблю.

– Не надо ждать, – я покачала головой. – Я здесь. Я никуда не ухожу.

– Знаю, – он улыбнулся. – Теперь знаю.

Мы лежали на диване, обнявшись, и я чувствовала, как его дыхание становится ровным, как его руки обнимают меня, как наши сердца бьются в унисон.

– Спокойной ночи, Эмилия, – прошептал он.

– Спокойной ночи, Алексей, – ответила я.

И закрыла глаза, зная, что завтра будет новый день. И он будет рядом. И это было главное.

Я проснулась оттого, что за окном светило солнце. Яркое, весеннее, оно заливало комнату золотым светом, и я чувствовала, как тепло разливается по телу. Рядом со мной спал Алексей – его рука обнимала меня за талию, дыхание было ровным, спокойным. Я смотрела на него и улыбалась.

На прикроватной тумбочке стояли лилии – те самые, которые он принёс утром. Пять белых цветов, перевязанных лентой. Рядом – открытка, которую я перечитывала уже сто раз: «Ты всё ещё готова узнавать правду? Я люблю тебя. Всегда». А под открыткой – бархатная коробочка с кольцом, которое сверкало на моём пальце.

Я выскользнула из его объятий, накинула халат и прошла на кухню. Там, на столе, стояла тарелка с лимонными пирожными – теми самыми, которые он испёк в пять утра. Я взяла одно, откусила, и вкус рассыпался на языке – кислый, сладкий, идеальный.

– Вкусно? – раздался сонный голос из спальни.

Я обернулась. Алексей стоял в дверях, в домашних штанах и растянутой футболке, с растрёпанными волосами и улыбкой на лице.

– Лучшее, что я ела в жизни, – ответила я.

Он подошёл, обнял меня сзади, положил подбородок на плечо.

– Я рад, – сказал он. – Я пёк их для тебя.

– Я знаю, – я повернулась к нему. – Ты всегда пёк для меня.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было обещание. Обещание терпения. Обещание верности. Обещание любви.

Мы вышли на балкон, и я облокотилась на перила, чувствуя, как тёплый мартовский ветер играет с моими волосами. Алексей встал за спиной, обнял меня, и мы смотрели на город, который просыпался после зимней спячки.

– Эмилия, – сказал он.

– Да?

– Ты знаешь, что сегодня 8 марта?

– Знаю, – я улыбнулась. – Ровно год.

– Ровно год, – он поцеловал меня в висок. – И я хочу, чтобы ты знала: это только начало.

– Чего? – спросила я.

– Всего, – он повернул меня к себе, заглянул в глаза. – Нашей жизни. Нашей весны. Нашей любви.

Я смотрела на него, и внутри меня всё пело. Не от слов, не от жестов, не от цветов. От того, что он был здесь. Настоящий. Мой.

– Я люблю тебя, – сказала я.

– Я люблю тебя, – ответил он.

Мы стояли на балконе, обнявшись, под тёплым мартовским ветром, и я чувствовала, как весна входит в моё сердце. Навсегда.

За окном был новый день. Новая весна. Новая жизнь. Наша жизнь.

И это было только начало.