Текст книги "Зубрилка для Чёрного (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– Хорошо. Спасибо большое, – я улыбаюсь благодарно.

– От физкультуры я тоже освобождаю. Хоть и последний день, но всё же.

– У нас сегодня она стоит четвёртым уроком.

– Вот и отлично. Беги на урок, Катя. Уже десять минут прошло.

– Спасибо Вам.

Я забираю справку, прижимаю её к груди. Беру рюкзак, закидываю на плечо и выхожу из кабинета медсестры. Когда я захожу в кабинет, где проходит литература, взгляды всех присутствующих останавливаются на мне.

– Извини, Светлана Леонидовна, я могу войти? Я была у медсестры.

– Да. Проходи, Катя. Я только спрашивала, куда ты пропала. Никто ответить не может, сколько длятся действия в романе «Тихий Дон».

– Девять лет, Светлана Леонидовна, – я нервно дёргаю себя за край юбки, чувствуя себя неловко под прицелом двадцати пар глаз.

– Всё верно, Катя. Занимай своё место.

Я наклоняю голову и иду к третьей парте. Сажусь рядом с подругой. Юля задерживает взгляд на моей руке.

– Что случилось, Бунтарёва? Ты снова упасть где-то умудрилась?

– Случайно получилось, – делюсь шёпотом с подругой. – Марк меня за руку взял, а я… дёрнулась.

Почему-то про Чернышева говорить ей я не хочу. Стесняюсь. Боюсь.

– М-да… – Юля качает головой. – Хоть осмелился за руку взять, уже прогресс. Откуда у тебя этот шарф? Очень… – склоняет голову к плечу. – Очень знакомый.

Я не нахожусь, что ответить. И безумно радуюсь, когда дверь в кабинет распахивается и развязной походкой внутрь заходит Игнат. Юля теряет ко мне интерес. Фокусирует всё внимание на вошедшем. А я наоборот, опускаю голову так низко, чтобы он не обратил на меня внимание.

Юля над ухом как-то сладко и томно выдыхает, но я не предаю этому значение. Полчаса урока пролетают совершенно незаметно.

– Катя, так откуда у тебя этот шарф? – спрашивает Юля, наблюдая за тем, как я одной рукой складываю вещи в рюкзак.

– В кабинете медсестры дали, – уклончиво отвечаю я.

– Ясно. Пойдём в столовую.

– Я пока не голодна, Юль. Я бы почитала.

– Ой, Кать, – фыркает девушка, – ты читать будешь, пока домой ехать будешь, весь вечер, ночь и утро. Твои книги никуда не денутся. А вот котлеты из индейки разберут. Пойдём. В столовой почитаешь.

Я вздыхаю. И иду следом за подругой в столовую. Беру себе чай и суп. Направляюсь на кассу, Юля нагоняет.

– Кать, давай на одном подносе? Очередь большая. Я тебе потом деньги переведу.

– Ладно, – веду плечом.

– Вот и отлично. А я понесу, – тут же радуется Юля.

– Юль… – начинаю, когда мы садимся за стол. – Слушай… В прошлые разы я тоже платила…

– Катюш, – девушка сводит брови, – ну, это такие копейки. Ты ведь знаешь, какой напряг у меня сейчас с деньгами. Отец ушёл, мама сейчас не в ресурсе. Денег совсем мне не даёт. А у тебя такой отец…

– Да. Прости. Как твоя мама? Она всё так же не встаёт с кровати?

Юля берёт вилку в руку и приступает к обеду, попутно рассказывая о ситуации в своей семье. Я внимательно слушаю её, медленно и без особого аппетита ем суп. Левой рукой безумно неудобно это делать. Боковым зрением я замечаю знакомую фигуру, зашедшую в столовую.

Я боковым зрением вижу Игната, который берёт поднос и выбирает из разнообразия блюд себе обед. Рядом с ним идёт Даша Головина. Незнакомое чувство колет в груди, когда я вижу, как она касается рукой шеи молодого человека.

Я отворачиваюсь.

Это не моё дело.

Я снова сосредотачиваю всё своё внимание на Юле, которая продолжает рассказывать о своей маме. Через две минуты мне начинает казаться, что мою щёку опаляет внимательный взгляд. Я выпрямляюсь. Сажусь, как будто проглотила палку. Не оборачиваюсь, не смотрю в его сторону.

Мне просто нужно его избегать. Не реагировать на его выпады и странные слова, тогда он просто потеряет интерес.

– Кать? – рядом со мной на лавочку присаживается Марк.

– О, Маркуша, – хмыкает Юля, облизывая ложку, которой ела суп. – Пришёл не только руку, но и сердце забирать?

Парень кидает на мою подругу хмурый взгляд и поджимает губы. Поворачивается ко мне. Скользит внимательным взглядом по руке. Особенно долго задерживает его на шарфе.

– Катюш, прости, – Марк склоняется ко мне и шепчет так тихо, чтобы Юля не услышала. – Я не хотел причинить тебе боль. Просто… Я разозлился на этого… хама. Ты меня извини, я случайно.

– Марк, я не злюсь, – улыбаюсь и кладу руку на сжатый кулак молодого человека.

– Я рад. Катюш… Ох, – проводит рукой по волосам, а затем машет рукой. – Я пойду готовиться к контрольной. Если вдруг нужна помощь… Обращайся.

– Кате нужна будет, – подаёт голос Юля. – Физика – наука, которая ей не поддаётся.

Марк не поворачивает голову к подруге. Улыбается мне, его щёки краснеют, и уходит из столовой. И только в миг, когда его ровная спина скрывается за дверьми, я зачем-то поворачиваю голову и кидаю взгляд на Игната. Чернышев сидит в напряжённой позе, поставив локти на стол и сверля меня тяжёлым взглядом. В горле пересыхает. Тяжело сглатываю и поворачиваюсь к Юле, которая доедает суп.

– Пойдём в класс, Юль? Я бы тоже хотела подготовиться к контрольной.

– Ой, да что там готовиться, Кать? Ты всё равно ничего не понимаешь! Дарья Игоревна договорится, – Юля с пренебрежением фыркает.

– Ты доедай, а я пойду, – мне просто невыносимо сейчас находиться в столовой.

Девушка пожимает плечами. Я подхватываю рюкзак и направляюсь на третий этаж к кабинету физики.

Я сажусь на подоконник и раскрываю учебник, пролистываю его, вспоминаю пройденный материал. Болтаю ногами, шепчу про себя формулы, надеясь, что смогу вспомнить их в нужный момент на контрольной работе.

И совсем не замечаю, что ко мне подходит Чернышев. Только тогда, когда ладонь молодого человека ложится на моё колено, я вздрагиваю и отрываю глаза от учебника.

– Гляди, Зубрилка несносная, я между твоих ног.

Глава 6

Глава 6

Катя

– Боже, Игнат! – мой голос звенит от напряжения.

Он тихо и хрипло смеётся и забирает из моей руки учебник. Откидывает его на подоконник рядом, заправляет волосы за ухо и с рычанием спрашивает, сверкая глазами:

– Что этот от тебя хотел?

– Игнат… Он извинялся. Почему ты такой грубый?

– Грубый? – сжимает мои колени, вызывая в моём теле странную реакцию. – Этот мудак повредил тебе руку, а ты его защищаешь.

– Он просто разозлился, – шепчу тихо. – Он… Просто ты влез в наш разговор, вот Марк…

– Какая ты Зубрилка бесячая, – кривит губы. – Невыносимая.

– Я же… Я же к тебе не лезу, Игнат. Я твоего внимания не добиваюсь. Я ведь…

–Сядешь на физике со мной, – перебивает грубо, вскинув руку и пальцами сжав мои губы. – Я решу за тебя контрольную, Зубрилка. И когда ты молчишь, а не блеешь, как овца, ты выглядишь умнее.

– Ты хам! – выдыхаю с обидой в голосе.

– А ещё мудак и тварь, Зубрилка, – кривится. – Учти, Бунтарёва, сядешь со своей подружкой, за шкирку пересажу. Я дважды не предлагаю.

Уходит. А я остаюсь сидеть на подоконнике, хлопать глазами и пытаться понять, что только что произошло.

Грубые слова Игната ранят. Я спрыгиваю с подоконника, поворачиваюсь к окну и смотрю во двор, где некоторые школьники сидят на лавочках. Стекло холодное, поэтому я прижимаюсь к нему лбом, чтобы привести чувства и мысли в порядок.

Мой взгляд замирает на крыльце, на которое выходит Чернышев. В его руках появляется Никотиновая палочка. Мне мерещится, что я вижу, как огонёк зажигалки освещает его лицо, заострённые черты лица. Я поднимаю руку и пальцами прикасаюсь к стеклу. Мне кажется, что я могу прикоснуться к нему. Обвести черты лица.

Меня поражает и пугает то, что за один день мои чувства изменились настолько резко. На сто восемьдесят градусов. Если раньше я никогда не смотрела в его сторону, то сейчас я не могу отвести от него глаз. Он вызывает во мне самые разнообразные желания. Сильные. Запредельные. Не поддающиеся никаким доводам разума.

Я наблюдаю за парнем, пока не звенит звонок на урок. Его ленивые движения завораживают. То, как он поднимает и опускает руку. То, как выпускает дым. Я никогда раньше не смотрела на него так. Никогда не рассматривала, как объект интереса. А сейчас я не могу отвести от него глаз. Странные эмоции распирают грудную клетку.

И только звонок на урок вырывает меня из странного, сладкого дурмана, в который я проваливаюсь. Я прячу учебник в рюкзак, закидываю его на плечо и иду в кабинет.

Сажусь на самую заднюю парту, которую никто не занимает. Класс заполняют одноклассники. Юля с удивлением смотрит на меня, выгибает аккуратную бровь, но ко мне не подсаживается. Занимает своё место на третьей парте.

Когда в класс заходит Игнат, я вся напрягаюсь. Смотрю на парня, который хмурым взглядом окидывает класс. Карие глаза замирают на мне. На лице невозможно прочитать эмоции. Он с отрешённым видом приближается к парте. Кидает на пол рюкзак. Садится. От него пахнет морозом и никотином. И я втягиваю этот запах. Ещё раз. И ещё раз.

Нам раздают тетради для самостоятельных и контрольных работ и сборники с задачами. Игнат забирает себе обе тетради, первой открывает мою. Решает мой вариант за двенадцать минут. Возвращает тетрадь мне.

– Сделай вид, что пишешь, – велит глухо.

Я беру ручку в левую руку и до конца урока сижу над тетрадью, вглядываясь в ровные буквы на листе, написанные Чернышевым. Когда раздаётся звонок и у нас собирают тетради, Игнат выходит из кабинета, не кинув на меня больше ни единого взгляда.

Я бегу за ним. Слышу за спиной, как меня окликает Юля. Но мне сейчас необходимо поблагодарить молодого человека за помощь. За то, что он так просто и быстро решил возникшую проблему.

Я нагоняю Игната лишь на лестнице, ведущей вниз, к раздевалкам.

– Игнат, подожди, пожалуйста, – застываю на верхней ступени.

Наблюдаю за тем, как напрягаются широкие плечи. Чернышев медленно оборачивается ко мне и вскидывает голову. Справа от него окно. Свет падает на красивое лицо, делая черты выразительными. Красивыми до спёртого дыхания в груди.

– Игнат, спасибо большое за помощь! Я бы сама никогда не смогла решить… А, тем более, левой рукой. Спасибо, – выдыхаю благодарно и на одном дыхании.

– Благодаришь меня, Зубрилка? – он странно щурит глаза и склоняет голову к плечу.

– Да, – киваю и робко улыбаюсь. – От всего сердца.

– Знаешь, крошка, – он медленно начинает подниматься ко мне, сверля меня взглядом холодных карих глаз, – я всегда предпочитаю другую благодарность. Более горячую. Телесную.

Моргаю. Хмурюсь. Пытаюсь вникнуть в смысл его слов. И когда до моего мозга медленно доходит, я вся вспыхиваю. Больше всего от смущения горят уши и затылок. Я отшатываюсь от молодого человека.

Игнат что-то видит в моих глаз, поэтому криво ухмыляется и выплёвывает:

– Будешь мне должна, Зубрилка.

Он сбегает по лестнице, а я сразу иду в спортзал, показываю учителю физкультуры справку. Она позволяет мне уйти в библиотеку. За урок я дочитываю книгу. Как и всегда, я настолько погружаюсь в роман, что не слышу и не вижу ничего. И только закрыв книгу, кидаю взгляд на часы и вижу, что пора спешить на пятый урок.

Историю у нас ведёт классный руководитель. В её классе выключен свет, столы сдвинуты, на них скатерть и угощения.

– Ну, мои дорогие одноклассники, я решила не грузить вас контрольной работой. Посмотрим фильм, поедим пиццу, поболтаем. Это наш последний Новый год вместе.

– Но мы же завтра едем все вместе в «Ледяную рощу», – говорит Юля.

– Но в классе так больше не соберёмся, – подмигивает Дарья Игоревна. – Садитесь.

Смеясь, все занимают стулья вокруг стола. Я немного мешкаюсь, но сильная рука подталкивает в спину и передо мной выдвигают стул, на который я опускаюсь. Оборачиваюсь, чтобы поблагодарить того, кто помог, но за спиной никого нет.

– Катюха, – Юля склоняется ко мне и шепчет на ухо, – слушай, Даша сегодня устраивает вечеринку в честь Нового года и окончания четверти. Ты пойдёшь со мной?

– Юль, я не могу. Мне нужно вещи собрать. Да и Ульяна с племянником приедут. Я хочу с ними время провести.

– Какая же ты у меня зануда, – подруга дует губы и закатывает глаза. – Что мне с тобой делать? Из дома не вытащить, – фыркает и сверкает глазами.

– Ты же знаешь, что я не переношу громкие звуки и скопление людей, – виновато пожимаю плечами.

– Знаю, Катюш, – Юля вздыхает. – Поэтому и не хожу на тусовки. Но сегодня я очень хочу пойти. Там будет… в общем, один парень, который мне очень нравится. И… Катю-ю-ю-ша, ты дашь мне своё черное блестящее платье? По-зя-зя-я-я, – тянет и хлопает голубыми глазами.

– Конечно, – улыбаюсь и пожимаю плечами.

– И туфельки к ним? – выпячивает губу.

– У тебя нога на два размера больше, – напоминаю тихо.

– Ничего страшного, – беззаботно машет рукой. – Потерплю ради такой красоты. Ну, Катюш, у меня денег нет на такие. Чего тебе стоит? Всего один раз! Пожалуйста. Тебе твой отец таких гору купит.

– Мне не жалко, Юль. Но для ног это вредно.

– От одного раза ничего не случится, – пожимает плечами. – Спасибо тебе, Кать. После школы забегу к тебе.

Подруга тянется к стакану с соком и теряет ко мне интерес. Она отворачивается к Даше и весело смеётся с ней. У меня в груди странное чувство появляется. Не ревность, нет. Обида. Грусть. Чувство одиночества. Вроде Юля сидит рядом, но она не со мной. Я чувствую себя пустым местом.

Я опускаю взгляд на свою руку. На шарф Игната. И чуть голову поворачиваю. Незаметно втягиваю запах, к которому уже привыкла за целый день. Перевожу взгляд на окно, где пролетает несколько снежинок. Задерживаю дыхание и с восторгом смотрю на улицу, где начинает идти снег. Губы трогает улыбка.

Я обожаю снег. Душа тут же замирает в ожидании волшебства и чуда.

Продолжая улыбаться, отвожу взгляд от окна и перевожу на Игната. И вздрагиваю. Сердце замирает, потому что молодой человек смотрит на меня. Пристально. Исподлобья. И даже зло.

Улыбка медленно сползает с моего лица. Мне кажется, что с каждым мгновением лицо Чернышева становится всё злее. Я не понимаю его эмоций. Чем они вызваны. Поэтому отворачиваюсь. Беру стаканчик с соком в дрожащую руку и подношу к губам, делаю несколько глотков. И больше в сторону Чернышева не смотрю. Я с тоской жду, когда позволят уйти домой. Когда я смогу оказаться в своей комнате. Когда мамуля зайдёт ко мне и обязательно принесёт чай с чем-то вкусным, что она только испекла. Когда папа вернётся с работы и обязательно спросит, как прошёл мой день. И подарит что-то маленькое, незначительное, но безумно приятное. Когда за ужином, я, затаив дыхание, вновь буду с любовью и восторгом наблюдать за своими родителями. За их мимолётными прикосновениями и взглядами. За их любовью, о которой я мечтаю.

Когда Дарья Игоревна отпускает нас домой, Юля забирает мой рюкзак, подхватывает меня под руку и тащит из школы на остановку. Подруга щебечет, как сорока на ветке, а я подставляю лицо колючим снежинкам и улыбаюсь.

Я счастлива из-за того, что следующие две недели я проведу дома. Со своей семьёй. Только ближайшие два дня я проведу на горнолыжном курорте с одноклассниками. Юля уговорила.

Как только я открываю дверь, мама выходит встречать нас. Она застывает, когда видит мою подругу и поджимает губы.

– Здравствуйте, Вероника Олеговна, – говорит Юля.

– Здравствуй, Юлия, – мама кивает.

– Ой, Вы что-то вкусное готовите, – подруга ведёт носом. – Как всегда кулинарный шедевр. Дадите попробовать? Я очень голодна.

Я с недоумением смотрю на Юлю, которая полчаса назад съела два куска пиццы.

– Я готовлю ужин. Ещё не готово, – отвечает сдержанно мама. – Котёнок, привет.

– Привет, мамуль, – улыбаюсь родительнице и тут же ловлю полную любви и нежности ответную улыбку.

– Кать, пойдём в твою комнату, – Юля берёт меня за больную руку, которую я освободила от шарфа, потому что мне казалось, что она перестала болеть.

Я тихо охаю, но подруга даже не замечает этого. Она тащит меня в мою комнату. Плюхается на стул и разглядывает книги на полках, которые совсем недавно подарила мне Уля.

– Смотрю, количество любовных романов в твоей библиотеке растёт.

Я смущаюсь и лезу в шкаф за платьем.

– Вот платье, Юль. Вот туфли.

– О. Прекрасно. Спасибо, – девушка тут же хватает вещи и засовывает их в свой школьный рюкзак. – Слушай, Катюш, я бы осталась у тебя поболтать. Но мне ещё голову нужно помыть и укладку сделать. Сама понимаешь. Я побегу.

Она коротко целует меня в щёку и исчезает из комнаты. Я качаю головой и спускаюсь на кухню, где мама готовит ужин. Тихо сажусь за стол и, сложив руки на столешнице, с любовью и щемящей нежностью наблюдаю за мамой.

– Ой, Боже, – мама вздрагивает, когда замечает меня. – Котёнок, ты меня напугала.

– Прости, мамуль. Я просто так обожаю смотреть, как ты готовишь, – улыбаюсь виновато.

– Где Юля? – мама смотрит на дверь, будто ждёт, что подруга сейчас войдёт на кухню.

– Она уже ушла.

– Ушла? Так быстро? Катя, – строго сводит брови вместе. – Она снова взяла твои вещи?

– Мам, – виновато опускаю голову.

– Котёнок, – родительница тяжело вздыхает и подходит ко мне. Встаёт рядом и рукой касается волос. – Ты же знаешь, что она мне не нравится. Катя, она… неприятная. Ты не видишь, что она пользуется твоей добротой. Она берёт твои вещи, а потом не возвращает.

– Но это же нормально, когда друзья делятся, – возражаю, хотя в глубине души знаю, что мама права.

– Я не буду ничего говорить, Кать, – родные и ласковые пальцы касаются щеки. – Разбираться в людях научишься с опытом. Знаешь, что?

– Что? – вскидываю глаза на маму.

– Мы с папой любим тебя. И всегда рядом.

Я обхватываю тонкий стан мамы и щекой прижимаюсь к её животу, в очередной раз чувствуя безграничное счастье. Мне повезло с родителями. Безумно повезло.

Вечером, лежа в кровати, открываю видео, которое мне прислала Юля. Мой взгляд первым делом выхватывает Чернышева, который почти весь вечер сидит на одном месте, широко расставив ноги и с безучастным видом взирая на окружающих.

Когда я осознаю, чем занимаюсь, закусываю до боли нижнюю губу и блокирую экран телефона. Оглядываюсь, будто кто-то мог заметить, чем я занималась. Прячу телефон под подушку, выключаю и ложусь спать.

Последняя мысль, которая посещает мою голову перед тем, как я засну, – я завтра его увижу. И отогнать её никак не получается.

Глава 7

Глава 7

Катя

Автобус, заполненный одноклассниками, несёт нас в загородный отель. В транспорте стоит возбуждённый гул голосов, за окном мелькают покрытые снегом деревья. Я вновь опускаю взгляд в телефон и с головой погружаюсь в сюжет романа. Переживаю вместе с героиней предательство главного героя.

– Что в этот раз читаешь, Кать? – Юля нетерпеливо ёрзает рядом со мной.

– Да так. Ничего особенного, – я тут же стыдливо блокирую экран телефона и переворачиваю его экраном вниз.

Знаю, что девушка снова будет смеяться над тем, что я читаю книги про любовь. Чувствую, как краснеют от смущения щёки. Юля внимательно наблюдает за мной, а потом тихо смеётся:

– Снова читала любовный роман, тихоня?

Я могу только закусить нижнюю губу и отвернуться, чувствуя дикое смущение.

– Кать, тебе пора уже начать встречаться, а не мечтать о принце, – тихо фыркает подруга. – Ты Марку нравишься. Почему не сходишь с ним на свидание? Просто погулять.

– Юль, он очень хороший. Но я воспринимаю его только как одноклассника. Я просто…

– Ждёшь своего ненаглядного. Чтобы он любил только тебя, на руках носил, чтобы бабочки в животе. Ага. Да-да. Я помню.

Я поворачиваю голову, но смотрю не на Юлю, а ей за плечо. Где рядом со своей девушкой сидит Игнат Чернышев. А он, будто чувствуя мой взгляд, резко поворачивает голову и ловит мой любопытный взгляд. Чуть сощуривает красивые карие глаза. Склоняет голову к плечу. Медленно скользит взглядом по лицу, волосам, спускается на плечи. Криво ухмыляется. Я торопливо отворачиваюсь.

Но делаю это всего на мгновение. В следующую секунду мой взгляд снова возвращается к красивому лицу. Глаза парня всё ещё направлены в мою сторону. Он изучает меня, как зверушку в зоопарке. Внутри меня всё переворачивается. Я дрожу. В грудной клетке всё странно сжимается, пульсирует и растёт. Что-то совершенно незнакомое и сладкое. Это странное чувство медленно расползается по венам вместе с кровью, кружит голову и заставляет руки мелко подрагивать. Я вскидываю руку, заправляю волосы за ухо и облизываю губы. Вижу, как плечи Игната напрягаются. Перевожу взгляд с его лица на мощную шею, где дёргается кадык. И ниже. На плечи. Широкие. Сильные. Обтянутые тканью пуловера.

Мои мысли пугают меня. Моё воображение. Потому что я представляю, как кладу руки на плечи Игната и медленно веду. Как пальцами касаюсь шеи, кадыка, веду выше и дотрагиваюсь до его лица. Сначала обвожу пальцами линию челюсти. Я знаю, что у него колючие щёки. Знаю, что, если прикоснусь к коже подушечками пальцев, почувствую приятное покалывание. А следом скользну на его пухлые мягкие губы. Застываю, будто заворожённая. Не могу моргнуть. Не могу двинуться. Смотрю лишь на рот Игната. На пухлую нижнюю губу. И гадаю. Каково это, целовать его?

И дёргаюсь, будто меня сильно и больно ударили, когда не в моих фантазиях, а наяву, нижней губы Игната касаются чужие пальцы с аккуратным маникюром. Я хмурюсь, не понимая, почему в груди настолько больно становится. Почему на сердце становится тоскливо.

Я поднимаю глаза выше. На краткое мгновение ловлю взгляд Игната. Карие глаза смотрят внимательно.

Он всё понял.

Он отследил по моему лицу каждую мою мысль. Жду, когда его губы искривятся в насмешливой ухмылке. Жду, что он скажет что-то колкое и ехидное на весь автобус. Но он молчит. Только глаз своих с меня не сводит. Хотя, рядом с ним сидит Даша, пальцами пробегается по его груди, плечам, касается лица.

И я не могу понять, почему мне хочется дёрнуться вперёд, схватить одноклассницу за запястье и отдёрнуть. Убрать её руку от Игната.

Но я отворачиваюсь. Я не имею на это никакого права. И что за мысли такие?

– Катерина, – слышу шёпот подруги на ухо, – а ты мне ничего сказать не хочешь?

Я вздрагиваю. Выныриваю из мыслей. Начинаю слышать гул голосов и шум мотора автобуса.

– Про что? – перевожу удивлённый взгляд на Юлю.

– Почему ты на Чернышева так смотрела? Он тебе нравится? – склоняет голову к плечу и сверлит меня подозрительным взглядом. Злым.

– Нет. Нет, с чего ты взяла? – тут же бормочу торопливо, отводя взгляд.

– А твой взгляд, направленный на него, говорит о другом. Кать, он красивый, конечно, но… Ты же знаешь, что он с Дашей сейчас ходит.

– Так я и не…

– Ой, мне ты можешь не лгать, – кривится подруга. – Я просто предупреждаю тебя – он тебе не подходит. Такие, как ты, ему не нравятся.

Эта фраза сказана с таким ехидством, что я от удивления перевожу взгляд на Юлю. Смотрю в зелёные глаза, на дне которых вижу неясную мне злость.

– Юль, я не понимаю, что на тебя нашло, – пожимаю плечами и натягиваю улыбку на губы. – Зачем ты мне всё это говоришь? Какие такие, как я, Юля?

– Катя, это не твои книжечки про любовь, где самый красивый мальчишка в классе влюбляется в серую мышку и не видит больше никого, кроме неё. Это жизнь. И падать иногда больно. А можно и вовсе в лепёшку разбиться! Ты ему не подходишь. Он птица не твоего полёта!

Я с непониманием хлопаю глазами. Смотрю на злую подругу, которая раскраснелась от злости. Она говорит настолько громко, что привлекает к нам внимание одноклассников. И самое ужасное, что я вижу взгляд Игната, который смотрит в моё покрасневшее от стыда и обиды лицо.

Дрожащими руками провожу по щеке, которую вдруг начинает щекотать. С досадой понимаю, что по щеке скатывается слеза. Замечаю, как на лице Игната начинают ходить желваки.

Отворачиваюсь торопливо к окну. Слёзы жгут глаза, за спиной слышу злое сопение подруги. Достаю из кармана пуховика наушники, подсоединяю к телефону и включаю музыку, чтобы хоть немного отвлечься. Стираю слёзы, которые никак не желают останавливаться. Мне горько и обидно из-за того, что я услышала такие слова из уст человека, с которым дружу больше года.

Я знаю, что я не красавица. Хоть мой папуля говорит, что я самая красивая принцесса, я вижу себя в зеркало.

Нижняя губа начинает дрожать, и я не сдерживаю всхлип. И готова провалиться под землю из-за своей слабости. С яростью и злостью снимаю очки, перед глазами в тот же миг всё начинает плыть. Я стираю слёзы и закусываю губу, изо всех сил пытаюсь успокоиться. Я искренне не понимаю, почему дорогой мне человек произнёс такие обидные и колкие слова.

От слёз меня начинает морозить. Я закутываюсь в куртку, надеваю капюшон, прижимаюсь виском к стеклу. Отключаюсь от всего мира, слышу лишь музыку в наушниках. И незаметно для себя под мерное покачивание автобуса я засыпаю.

И снятся мне горячие пальцы, которые ласково касаются засохших дорожек слёз на щеках.

– Что же ты, котёнок, ревела? – знакомый тихий шёпот вызывает тысячи мурашек по коже. – Глупый ранимый котёнок. Красивая. Нереально красивая.

Глава 8

Глава 8

Катя

Согревает замёрзшее тело. И обволакивает теплом сердце, которое сегодня так больно ранили. Я улыбаюсь. И тянусь во сне за этими пальцами, за тихим голосом. Хочу быть ближе. Хочу втянуть такой знакомый запах. Мне кажется, что я слышу тихий смешок. Кто-то проводит пальцами по приоткрытым во сне губам.

Я чувствую себя счастливой и защищённой. Вся тоска, которая не отпускала меня даже во сне, улетучивается.

Я просыпаюсь, когда автобус останавливается у отеля, а Юля толкает меня в плечо.

– Мы приехали, Катя. Пойдём.

Девушка берёт свои вещи и, не дожидаясь меня, выходит из автобуса со своим чемоданом. Я вновь расстроенно закусываю нижнюю губу, скидываю капюшон с головы, надеваю очки и шапку, сонно хлопаю глазами. Зеваю и прикрываю рот ладошкой. Чувствую на себе взгляд. Никогда раньше не знала, что взгляд может быть осязаемым. Но сейчас кто-то смотрит на меня. Скользит по мне взглядом. Поэтому я медленно поворачиваю голову направо и вижу Игната. Парень сидит на своём месте. И со скучающим видом ждёт, когда все выйдут из автобуса.

Кажется, что от скуки он решил наблюдать за мной. Я сразу вспоминаю свой сон. Голос и запах Игната, его крепкие руки, которые успокаивали. Хмурюсь. Мне это явно приснилось. Не мог же он Юлю прогнать. Да и с чего бы он стал со мной так ласково разговаривать?

Убираю руку ото рта. Поправляю очки на носу. Поднимаюсь со своего места, тянусь к багажной полке, куда мой папа закинул мой чемодан. Я могу только кончиками пальцев коснуться ручки чемодана. Я вытягиваюсь в струнку, пыхчу от напряжения, пытаюсь потянуть на себя. Но у меня ничего не выходит, как не стараюсь.

– Катюш, давай помогу, – слышу голос Марка справа от себя.

– Ой, – улыбаюсь однокласснику и отхожу в сторону. – Я была бы очень благодарна, Марк. Папа поднимал чемодан, а я никак не дотянусь.

– Сейчас всё решим, – подмигивает мне парень, а я смущённо краснею и опускаю глаза.

Мне кажется, что я за спиной слышу раздражённый вздох. Но оборачиваться не решаюсь. И так слишком откровенно и долго смотрела на Игната. И так привлекла ненужное внимание. Поэтому я перекатываюсь с пятки на носок и смотрю на носки своих сапог.

– Чёрт. Далеко улетел, – я вскидываю глаза на Марка, который хмурится. Парень ненамного выше меня, поэтому тоже никак не может дотянуться до чемодана.

– Отойди, задохлик, – слышу раздражённый голос сзади.

– Чернышев, твой длинный язык баллов к твоему интеллекту не добавляет, – кривится Марк.

Я тихонько вскрикиваю, когда вижу, как над моим плечом появляется крепкая смуглая рука, стремительно несётся вперёд. Пальцы молодого человека сжимают горло Марка.

– Игнат. Ты что делаешь? – я резко разворачиваюсь лицом к Чернышеву и вскидываю голову.

Смотрю на его профиль. В его злое лицо, на котором написана ненависть.

– Чернышев! Отпусти, пожалуйста. Ты зачем? Пусти, – вскидываю руки и ладошками со всей силы давлю на грудь молодого человека.

Он медленно переводит на меня взгляд. Зрачки в карих глазах сужены. Взгляд злой. Волчий. Будто сейчас Игнат кинется вперёд и растерзает меня.

Я в испуге отшатываюсь. Одёргиваю ладони и прячу за спину.

Игнат рычит. Скалится, как зверь. И убирает руку с горла Марка. Одноклассник кашляет, растирает пальцами горло, на котором уже видны следы от чужих пальцев. Игнат смотрит на него с презрением, а потом переводит взгляд на меня.

– Подобрала себе задохлика, Зубрилка. Ты очки смени, получше присмотрись. Хотя… – тянет и пренебрежительным взглядом скользит по мне. – Задохлик под стать тебе. Книжный червь.

Мои щёки начинают пылать. В носу щиплет. Но я шмыгаю носом и звенящим от слёз голосом говорю:

– Не за чем оскорблять меня, Игнат. Я тебя не трогала. Иди… Иди к Даше. Она тебя ждёт.

– А ты ревнуешь, Зубрилка? – вдруг довольно ухмыляется и резко склоняется ко мне, приближается так близко, что я чувствую жар его огромного тела и запах, присущий лишь ему.

– Ревнуют тех, кого любят, Игнат, – отвечаю тихо, отводя взгляд. – А меня с тобой ничего не связывает. И связывать не может.

– Что? Недостаточно хорош? – вскидывает руку и пальцами сжимает мой подбородок.

Я чувствую, как от места прикосновения его горячих пальцев к моей коже по всему телу горячие змейки разбегаются. Колени подгибаются, но я упрямо поджимаю губы. Не отвечаю. Дёргаю головой.

Но вместо того чтобы убрать от меня руку, Игнат большим пальцем проводит по моим опухшим от слёз губам.

– Убери от неё руки, – слышу ярость в голосе Марка.

Чернышев ничего не отвечает. Хмыкает. Смещает палец на мою щёку, проводит один раз. И только после этого убирает руку.

Без труда снимает с полки мой чемодан.

– Зубрилка, ты туда все свои учебники засунула? – слышу его тихий смех.

– Спасибо, Игнат, – я улыбаюсь, делая вид, что не слышу его вопрос.

– Я провожу до комнаты. Не хочу, чтобы ты застряла в сугробе с чемоданом. Потом всю жизнь будут мучать муки совести.

– Игнат, спасибо, но я сама, – я взволнованно кусаю губы.

Мне хочется убежать от парня как можно дальше. От его взгляда. От его пристального и пугающего внимания.

– Я провожу Катю, – с упрямством в голосе говорит Марк.

– Ты свободен, Жиглов, – кидает небрежно Игнат.

Марк раздражённо выдыхает, подхватывает свою сумку с вещами и направляется на выход из автобуса. Замирает возле меня и говорит с вызовом:

– Ещё увидимся, Катюш.

Я киваю быстро, а сама вскидываю взгляд на Игната, который почему-то злится и играет желваками. Смотрит испепеляющим взглядом на Марка, который выходит из автобуса.

– Зубрилка, да у тебя поклонник появился, – хмыкает, но в глазах лёд. – Думаю, этот олух не осмелится засунуть язык тебе в рот и через два месяца.

– Ты что такое говоришь? – я вспыхиваю и распахиваю от возмущения рот, хватая воздух.

– Правду, Катя. Чистую правду, – низко склоняет голову и дыханием опаляет щёку.

Я опускаю глаза, часто дышу. Близость молодого человека очень волнует. Жар его тела. Запах. Напор. Всё действует на меня. Всё это кружит мне голову. Заставляет колени дрожать, а кровь лавой бежать по венам.