Текст книги "Завещание Якова Брюса (СИ)"

Автор книги: Екатерина Каблукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

При мысли том, что Настя сейчас одна против всех, волк лишь скрежетал зубами и бежал еще быстрее, хотя силы и так были уже на пределе.

Зеленый мох. Кусты, сквозь которые то и дело приходилось продираться, стволы деревьев… В какой-то момент Белов окончательно потерял счет времени.

В голове гудело, а язык то и дело вываливался на плечо. Несколько раз Григорий влетал в болото, мох под лапами рвался, и только чудом волк выскакивал из трясины.

Белов чувствовал, как при каждом вздохе горит его грудь, как болят ребра, как сбиваются в кровь лапы, но он все равно бежал и бежал. Запахи леса смешивались воедино, перед глазами то и дело плясали огненные блики, каждый вымах лапы давался с трудом.

Понимая, что иначе зверь упадет, Белову пришлось перейти на шаг. Волк шумно выдохнул и, пошатываясь, побрел в сторону монастыря, над которым алел закат.

Григорий моргнул и вдруг понял, что огненные сполохи, плясавшие перед глазами – отблески пламени, полыхавшего над верхушками сосен. Именно там находился скит.

Дыхание перехватило, а потом волк, позабыв про усталость, кинулся вперед, туда, где над лесом бушевал пожар.

Огонь то полыхал сильнее, то затухал, прячась за краем леса, чтобы через несколько секунд вновь взметнуться вверх.

Прижав уши, зверь несся, уже не разбирая дороги, понимая, что все равно опоздает, но все еще надеясь.

Запах мяты ударил в ноздри, заставляя остановиться. Волк повел носом и заскулил, молотя хвостом по ногам. Настя. Его ведьма с огромными серыми глазами.

Она находилась здесь, где-то рядом, сомнений быть не могло. К её запаху примешивались и другие, один из которых был слишком знакомым, заставляя Григория недоуменно нахмуриться: что Левшин мог делать в лесу в компании Насти. К тому же Сашка должен был быть сегодня на дежурстве.

Холодок сомнения закрался в голову, заставляя холку вздыбиться. Что если Левшин тоже участвует в заговоре и выкрал Настю? Глухое рычание само вырвалось из горла.

Хотя… Петр Григорьевич вряд ли станет посвящать в дело посторонних, а уж тем более Левшина, которого попросту презирал. Зверь шумно фыркнул, отбрасывая сомнения.

Где-то неподалеку испуганно заржал конь, потом послышались голоса. Настин, слегка испуганный, и Левшина, уверенно отвечающий, что они в безопасности.

Во всяком случае, Настя находилась с Сашкой по доброй воле. Ну и поскольку амурные похождения Левшина были Белову хорошо известны, то оставалось предположить самое невероятное: друг каким-то образом прознал про козни Пета Григорьевича и решил помочь Гришиной невесте.

Помотав головой, волк потрусил туда, откуда слышались голоса. Не рассчитал и выскочил на тропинку, аккурат перед путниками.

При виде огромного зверя гнедой испуганно заржал и взвился на дыбы, Настя испугано вскрикнула, но тут же кинулась к волку:

– Гриша!

– Белов, вот чтоб тебя! – ругнулся Левшин, роняя моментально выхваченный пистолет и успокаивая коня. – А что, если бы выстрелил?

– Так промазал бы, что я не знаю, что ли? – хмыкнул Григорий, мгновенно преображаясь и крепко обнимая невесту.

От него пахло потом и болотом. Руки ощутимо подрагивали, но Настя ничего не замечала.

– Гриша! – прошептала девушка, обхватывая ладонями такое родное лицо. – Пришел все-таки!

В ответ преображенец лишь поцеловал невесту, еще крепче прижимая к себе, словно боясь потерять.

– Что-то меня Настасья Павловна вы так не встречали! – весело заметил Левшин.

Настя ойкнула и спрятала лицо на широкой груди жениха. Белов усмехнулся.

– Будет тебе, Сашка, насмешничать, – слишком миролюбиво сказал преображенец. – К тому же ты еще не поведал мне, как оказался в ночном лесу наедине с моей невестой!

– Гриша, твой друг меня спас, – вмешалась Настя. – Если бы не он…

Девушка прикусила губу, понимая, что не сможет рассказать жениху всю правду о Петре Григорьевиче. Преображенец хмыкнул и протянул руку другу:

– Саш, я у тебя в долгу! Сам бы скорее всего не успел.

– Потом сочтемся, – отмахнулся Левшин. – Как ты вообще узнал, где Настасью искать? По запаху?

– Отец сказал.

– Вот так просто? – не поверил Левшин. – Взял и сказал?

– Ну… – Белов слегка помялся. – Руку я ему сломал… кажется.

– Сломал? – ахнула Настя, с укором смотря на жениха.

Белов вздохнул.

– Прокусил я ему руку, – признался он, избегая укоризненных взглядов. – Не сдержался.

– Гриша… – прошептала Настя, окончательно расстроенная тем, что явилась причиной вражды между отцом и сыном.

Левшин хмыкнул.

– Как думаешь, он жалобу Бутурлину отправит?

– Вряд ли, – при мысли о том, что Петр Григорьевич будет жаловаться на сына-оборотня лицу начальственному стало почти весело. – Скорее уж монашки на тебя, Сашка, жалобу напишут, что девицу из скита похитил.

– Не напишут, – заявил измайловец. – Невеста твоя там такое учудила, что они уж и сами рады, что сбежала.

Григорий с хитрым прищуром взглянул на смутившуюся девушку.

– Тот огонь над лесом… неужто ты?

– Они за нами кинулись… ну я и… – Настя махнула рукой.

Белов лишь рассмеялся и вновь притянул невесту к себе, целуя в макушку. Сейчас, когда ведьма была рядом преображенцу все казалось легким.

– На ночлег станем? – осведомился он у Левшина.

Тот нерешительно взглянул на Настю

– Гриша, нам идти надо! – пылко возразила девушка. – Там… там заговор!

– Эка невидаль, – Григорий отмахнулся. – граф Шувалов наверняка во всем разберется! Не маленький, чай!

– Но я же знаю, кто похитил бумаги Якова Брюса! – воскликнула Настя.

– Кто? – при мысли о том, что отец может быть все-таки причастен к заговору, голос сорвался на рык.

Девушка невольно вздрогнула:

– Долгорукий!

– Что? – опешил Белов. – Михаил?

– Нет. Дмитрий.

Торопливо, в который раз, девушка пересказала свои дневные злоключения до того момента, когда встретилась с Петром Григорьевичем в дверях Монтплезира. Тут девушка замолчала: ей не хотелось портить и без того сложные отношения сына и отца.

– Даже так? – хмыкнул Белов, делая вид, что не заметил заминки. – Но не мудрено: Долгорукие слишком высоко поднялись при малолетнем Петре Втором. По всей видимости, они не забыли своего величия…

– Поэтому и надо торопиться: рассказать все Шувалову! – наставала Настя.

– Думаю, что Александр Иванович уже сам все прознал. Когда мы расстались, он ждал преображенцев, чтобы идти по следу.

– Тогда чего же мы спешим? – усмехнулся Левшин.

Он вновь занялся конем. Белов прошелся по поляне, собирая хворост, затем вернулся и начал разжигать костер.

Огонь вспыхнул почти сразу, весело заплясав по сложенным веткам. Поколебавшись, Настя присела рядом с женихом, потом нерешительно склонила голову ему на плечо.

– Устал? – просто спросила она, как если бы гвардеец просто вернулся домой с дежурства.

Белов улыбнулся и обнял девушку, почти невесомо коснулся губами голубой жилке на виске.

– Я так боялся, что опоздаю, – прошептал он, пользуясь тем, что Левшин вновь отошел к коню. – В жизни так никогда не бегал.

Настя внимательно посмотрела на преображенца. В отблесках огня его волосы отсвечивали красным. Синие глаза пытливо всматривались в лицо девушки. Хотелось вновь обхватить его лицо ладонями, прижаться к губам и забыться в объятиях.

Воображение нарисовало картину: два сплетенных тела под соснами…

Настя решительно поднялась и отошла к краю поляны, делая вид, что всматривается между соснами в белые сумерки северной ночи.

Белов подошел и стал рядом, набросил на плечи свой потрепанный мундир.

– Замерзнешь еще, – тихо сказал он.

Девушка обернулась и посмотрела на жениха.

– Гриша, я…

– Ты… – улыбнулся он. – Настенька… ты – душа моя… Только ты…

Глава 12

След от оранжереи привел к борделю. Слегка скривившись, Шувалов стоял в тени деревьев и задумчиво наблюдал, как преображенцы окружают особняк.

– След ведет только туда, обратного нет, – доложил один из офицеров, подходя к начальнику Тайной канцелярии.

Именно он, преобразившись в волка и вел остальных.

– Его и не будет, – задумчиво отозвался граф. – Тот, кого мы ищем, далеко не дурак, и я подозреваю, что в доме нас ждет ловушка. Возможно, магическая. Поэтому действовать строго по моей команде!

Офицер слегка скривился, но ничего не сказал. Шувалов лишь хмыкнул. Сейчас, как никогда ему не хватало Белова. Признаться, за эти несколько дней граф действительно привязался к молодому офицеру, предпочитая его зубоскальство и ершистость молчаливому повиновению остальных.

В том, что с Григорием Петровичем ничего не случилось начальник Тайной канцелярии знал наверняка. Кольцо, отданное им молодому гвардейцу, было в том числе и достаточно сильным оберегом и дало бы знать создателю, если бы с Беловым приключилась беда. Стало быть, волк спешил к свое ведьме и становиться у него на пути не стоило никому.

Начальник Тайной канцелярии еще раз осмотрелся, убеждаясь, что гвардейцы окружили дом, затем скомандовал:

– Идемте!

И первым начал подниматься на крыльцо. Постучал и замер, вслушиваясь в неестественно гулкую тишину. Лакей подходил к двери непозволительно долго. Заспанный, без напудренного парика, с торчащими во все стороны русыми патлами, слуга молча рассматривал посетителей. На его лице отражался сложный мыслительный процесс.

– Вы это, вечером приходите! – наконец изрек он. – Девки сейчас отдыхают.

– Мы к мадам Амели, – хищно оскалил зубы Шувалов, точно и сам был преображенцем.

– Мадам тоже нет, – слуга попытался закрыть дверь, но граф подставил ногу.

– На каторге сгною! – душевно пообещал он, после чего лакей предпочел выпустить дверь из рук и попятиться вглубь дома.

Шувалов зашел в общий зал, где все еще витали запахи табака, тяжелых духов и немытых людских тел. Брезгливо поморщившись, граф безошибочно направился в нише, из которой был вход в кабинет хозяйки дома.

Она была там. Мадам Амели сидела за своим столом, низко склонив голову. Со стороны могло показаться, что женщина заснула над своими бумагами, если бы не темное пятно, расплывавшееся на столе. В воздухе ощутимо пахло кровью. Солоноватый запах парил в воздухе, вызывая тошноту.

Краем глаза Шувалов заметил, что сопровождавшие его преображенцы напряглись, а один из них хищно облизнулся. Сквозь человеческие лица начали проступать звериные морды.

– Стоять! – рявкнул Шувалов, но не успел.

Пронзительный визг заполнил комнату, попав в тщательно замаскированную ловушку, молодой волк забился в предсмертной агонии.

– Не трогать! – властный окрик остановил остальных, кинувшихся на помощь сослуживцу.

Граф подошел к раненному, положил руку на голову и зашептал что-то. Мальчишка несколько раз вздрогнул и обмяк. Шувалов обернулся к преображенцам, с осуждением смотревших на своего невольного командира.

– Несите его в казармы и Анну Михайловну позовите, коли все быстро будет, то успеть можно!

Офицеры кинулись к товарищу. Сам Шувалов осторожно приблизился к столу, нащупал нити магической ловушки и поморщился, насколько неумело все было сделано. Прорехи магического плетения были слишком очевидны, и не поведись мальчишка на запах свежей крови, ничего бы не случилось.

Покончив с ловушкой, граф подошел к телу мадам Амели, убедился, что оно окончательно не остыло. Вздохнул и прочитал заклинание, призывающее душу на короткий срок вернуться в тело.

Женщина вздрогнула и открыла глаза, вскинула голову, обнажая совершенно ровную рану на шее, из которой все еще сочилась кровь. Кто-то из солдат кинулся прочь, явно намереваясь распрощаться с содержимым своего желудка.

– Дмитрий, нет! – тем временем пронзительно воскликнула Амели.

– Дмитрий? – переспросил Шувалов. – Он убил тебя?

– Убил? Все-таки убил? – Амели беспомощно взглянула по сторонам. – но ведь я…

– Жива. Я призвал тебя, но времени мало. Дмитрий Долгорукий убил тебя?

Амели прикусила губу и покачала головой:

– Нет.

– Ты не хочешь отомстить?

– Отомстить? – женщина усмехнулась. – Он приносил мне подарки, говорил, что любит…

– Он убил тебя! – возразил Шувалов.

– Возможно это и к лучшему… я ничего не скажу… – голова вновь повисла над столом.

Шувалов шумно выдохнул сквозь зубы. Огляделся и быстр подошел к камину, носком сапога разворошил пепел от недавно сожжённых бумаг и вдруг, точно сокол кинулся к углям.

С торжествующим блеском в глазах достал кусок обугленной бумаги, бывшей когда-то частью письма и усмехнулся:

– Кто ж пишет любовные письма на именной бумаге? – хмыкнул граф, моментально узнавая и герб, и вензель. – Да, Дмитрий Иванович, тут вы дали маху.

– Александр Иванович, что происходит? – Бутурлин вошел в комнату, явно намереваясь потребовать отчет, – Мои люди служат в лейб-гвардии, а не в Тайной канцелярии! И уж тем более не должны получать увечья на обысках!

– Бросьте, Александр Борисович! – беззлобно отозвался Шувалов. – Ваши люди присягу давали государыне служить до последнего вздоха, вот пусть и служат.

– Они ранения должны на поле боя получать, а не в борделях! – зло отчеканил полковник.

– К сожалению, мальчишка кинулся в ловушку прежде, чем я успел его остановить, – граф с досадой поморщился. – Глупо вышло.

Александр Борисович ощутимо скрипнул зубами. Шувалов усмехнулся.

– Понимаю ваши желания, но предлагаю свернуть шею не мне, а зачинщику всего этого безобразия.

– Вы знаете, кто он?

– Да, – граф продемонстрировал клочок бумаги. – Узнаете герб?

– Долгорукие, – Бутурлин почти шипел от злости. – Отца за заговор четвертовали, он тогда меня чуть на эшафот не провел, благо, вступились за меня, сослали от греха подальше, а этим все мало!

– Именно. Теперь понятно желание отравить вас: давнюю вражду вспомнили. Да и на Елисавету Петровну зуб имеют… кстати, Белов не появлялся?

– Нет. А где он? – встревожился подполковник.

– Как, вы не осведомлены? Спасает свою ведьму. Я решил не мешать столь благородному порыву, – Шувалов вновь усмехнулся. – Запаздывает Григорий Петрович. Не иначе, как нашел Анастасию Платоновну и решил не торопиться! Ладно, дело молодое, горячее, а мы здесь и без него справимся!

Начальник Тайной канцелярии направился к выходу, не сомневаясь, что остальные последуют за ним. Бутурлину не оставалось ничего другого.

– Куда вы направляетесь? – подполковник легко догнал Шувалова.

– Это очевидно: туда, где я могу найти хотя бы одного из братьев: казармы семеновского полка.

– Михаил сегодня должен быть на дежурстве, – предупредил Бутурлин.

Шувалов резко остановился.

– Вы уверены?

– Да. Видел списки.

– Идемте! И, кстати, Александр Борисович, думаю настало время сменить караулы! Пусть преображенцы государыне служат, у них это лучше всего получается!

– Приказ дайте, – хмыкнул подполковник, не в силах скрыть довольную улыбку.

– За приказом к Рассумовскому надо. Но, думаю, вам Алексей Григорьевич не откажет… Так что – ставьте своих волков.

– Хорошо, – Бутурлин остался на крыльце, отдавая указания своим людям.

Шувалов тем временем легко вбежал по парадной лестнице на второй этаж, расталкивая попадавшихся на пути людей. Если кто и собирался было возмутиться такой бесцеремонностью, желание пропадало при одном взгляде на холодный взгляд и плотно сжатые губы начальника Тайной канцелярии.

Рассумовского Шувалов обнаружил там, где и предполагал: за карточным столом. На этот раз играли в итальянском зале.

Хотя и окна, и балконные двери были распахнуты настежь, в зале было душно. Шувалову пришлось постараться, пробираясь к карточному столу сквозь ряды людей, плотно обступивших игроков.

Причина любопытства обнаружилась сразу: противником Алексея Григорьевича была сама императрица. Елисавета Петровна сидела за столом и с азартом сбрасывала карты на зеленое сукно стола. Справа от нее виднелись цифры, начерченные мелом и говорившее о том, что государыне сегодня необыкновенно везет.

Шувалов скрежетнул зубами: судя по настроению, игра может затянуться, и тогда Рассумовский будет слишком пьян, чтобы вразумительно выслушать. К тому же, подойди он к столу сейчас, начальник Тайной канцелярии привлек бы слишком много внимания.

Оставалось отступить. Понимая, что каждая минута сейчас на счету, Шувалов направился в офицерскую комнату, решив действовать на свой страх и риск.

Михаил Долгорукий был там. Один.

Он стоял у окна, заложив руки за спину и с какой-то отстраненностью рассматривал парк, уже переливавшийся множеством огней: это зажгли фонарики, подвешенные на деревьях.

Скрип двери заставил офицера обернуться.

– А, это вы, – спокойно сказал Михаил при виде Шувалова. – Я ждал вас, ваша светлость.

– Вот как?

– Вы ведь пришли арестовать меня, – офицер закашлялся и потер горло. Шувалов заметил свежие синяки, выглядывающие из-под офицерского шарфа.

– Возможно, – граф присел на кресло и закинул ногу на ногу. – Где ваш брат?

– Под стражей. Не думаю, что вы мне поверите, но до сегодняшнего дня я ничего не знал, – Михаил выжидающе посмотрел на начальника Тайной канцелярии.

Тот кивнул головой:

– Продолжайте.

– Мне нечего вам сказать. Дмитрий сошел с ума, – Долгорукий снова закашлялся и потер шею.

– Это он оставил следы на вашем горле? – небрежно поинтересовался Шувалов.

– Да. Дмитрий ворвался ко мне в казарму, хотел, чтобы я поднял полк, возглавил восстание… говорил что-то про сына Петра Второго… Я отказался. И тогда брат кинулся на меня, пытаясь задушить. Мне с трудом удалось скрутить его.

– И где он сейчас?

– В казармах. Под стражей. – Долгорукий горько усмехнулся. – Увы… я не сразу понял, но в последнее время он стал одержим, а уж после того, как узнал о новой фрейлине императрицы… я полагал, что его интерес вызван лишь определенными порывами и даже пытался предупредить девицу, но нам помешали… интересно, что в этой девице такого?

– Анастасия Збышева – ведьма, – Шувалов пристально всматривался в глаза собеседника, но тот оставался спокоен.

– Это многое объясняет, – Долгорукий достал из-за пазухи неприметную книжицу в обложке из темной кожи. – Полагаю, вам нужно именно это, ваша светлость.

– Что это?

– То, что Дмитрий берег, как зеницу ока. Эта тетрадь появилась у него несколько лет назад, и он никогда не расставался с ней.

Шувалов ощутимо напрягся, моментально узнав то, за чем охотился все это время. Записи Якова Брюса.

– Откуда это у вас?

– Брат отдал мне. Вернее, – Долгорукий усмехнулся, – Я взял сам, после того как скрутил его. Подумать только, Дмитрий решил, что я непременно приму его сторону. Вы знали, что он умышленно делал все, чтобы отстранить преображенцев?

– Догадывался, – Шувалов не сводил взгляда с тетради. – Правда не понимаю, что он хотел этим добиться?

– Власти. Свержения Елисаветы Петровны и воцарения нового императора.

– Он полагал, что народ присягнет Долгоруким?

– Александр Иванович, ну кто будет спрашивать народ? – хмыкнул Михаил. – им нового царя покажут, да и ладно. А вот показать надо кого следует… например, внезапно объявившегося сына Петра Второго и Екатерины Долгорукой.

Он многозначительно посмотрел на Шувалова, дождался разрешения и лишь тогда продолжил:

– Не знаю, откуда Дмитрий узнал о тайном узнике, но вдруг решил, что этот ребенок и есть сын сестры. Именно тогда брат и окончательно помешался, решив, что это – шанс вернуть Долгоруким былую славу. Я видел, что с Дмитрием твориться неладное, но он не отвечал на вопросы, а я не настаивал. Да и дома я появлялся редко. Признаю, это было ошибкой… – Долгорукий вздохнул и решительно протянул тетрадь начальнику Тайной канцелярии. – Держите!

Шувалов внимательно посмотрел на протянутую ему книгу, перевел взгляд на офицера.

– Вы читали её?

– Я похож на сумасшедшего? Впрочем, если вам мало моего слова, полагаю у вас есть способ проверить.

– Верно, только после этого вы потеряете разум, вы готовы? – Шувалов с насмешкой взглянул на слегка побледневшего офицера.

Тот не отвел взгляда. Начальник Тайной канцелярии взял книгу, повертел ее в руках, старательно считывая известные ему магические метки.

Михаил не открывал записи. Облегченно выдохнув, граф спрятал записи своего учителя и вновь взглянул на Долгорукого.

– Что вы просите в обмен на это?

– Позвольте мне самому распорядиться судьбой брата. Мать не выдержит еще одной казни.

– Это зависит от того, что вы сами намереваетесь сделать.

– Монастырь. Брат сошел с ума, и станет затворником.

Шувалов пристально посмотрел на стоявшего перед ним офицера и медленно кивнул:

– Хорошо. Но я вынужден буду стереть ему память.

Михаил вздрогнул.

– Да, – глухо сказал он, вновь отходя к окну. – Когда?

– Сейчас.

– Идемте!

– Вы оставите пост? – Шувалов изогнул бровь, выражая удивление.

– Думаю, вы уже дали приказ заменить моих людей преображенцами.

– Верно.

– Тогда нам не стоит терять время. Пойдемте.

Долгорукий бросил тоскливый взгляд на золоченую статую Самсона, раздирающего пасть льву, и решительно вышел, граф последовал за ним.