Текст книги "Мой властный дракон (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 42

Я сидела в мягком кресле у окна, обхватив колени руками. Снаружи начинался новый день. В комнате за моей спиной мама тихо дышала, утопая в неспокойном сне, который длился уже слишком долго.

Я нужно было принять решение. Меня никто не отвлекал.

Восемнадцать лет болезни, восемнадцать лет мучений и страданий... и для неё, и для всех нас, кто любил маму. Хотя… отца можно смело вычеркивать из списка любящих людей.

Он ее травил.

Зачем? Еще стоило выяснить. И я полностью полагалась на Эрика в этом вопросе.

Никакого оправдания для отца у меня не было. А если вспомнить его ко мне отношение, то тем более. Он лишил меня матери.

Она была лишь оболочкой. Запертым фениксом внутри клетки из больного тела.

С того момента, как врач объявил о возможности перерождения, мое сердце наполнилось тревогой и надеждой одновременно.

Перерождение... Это слово звучало для меня как приговор и спасение в одном флаконе.

Спасение для мамы, потому что она сможет начать всё заново, без боли, без тяжести прошлых лет. Приговор, потому что риски были слишком велики, и не было никакой гарантии успеха.

Я взвешивала все за и против, каждую минуту, каждый час после того разговора. Часть меня отчаянно хотела верить в то, что все получится, что мама вновь будет смеяться и радоваться жизни.

Но другая часть, более трезвая и рациональная, шептала о возможных ошибках и осложнениях, о том, что мама может и не вернуться к нам после перерождения.

Но потом я подумала о тех восемнадцати годах её страданий, о том, как каждый день приносил ей боль и унижение, как она становилась всё слабее и отстранённее от жизни, которую наверняка так любила.

И мне стало ясно, что продолжать наблюдать за её мучениями – это не жизнь.

Ни для неё, ни для меня.

Ей нужен шанс. Шанс на новую жизнь, на перерождение, которое, возможно, вернёт ей все то, что было утрачено.

Я знала, что это решение может обернуться большой трагедией, но также понимала, что если есть хоть малейший шанс на успех, я должна его использовать.

Я не могла позволить маме уйти, не попытавшись сделать всё возможное.

Моё решение было принято не в порыве эмоций, а после долгих раздумий.

Я поцеловала маму в горячий лоб. Она так и не приходила в себя. Видимо, отец влил в нее отравы слишком много.

Трое мужчин сидели в гостиной. Я донесла до них свое решение.

Эрик поддержал меня, понимая всю тяжесть ситуации и моих сомнений. «Мы сделаем это вместе,» – сказал он, крепко держа меня за руку.

Ритуал был назначен на глубокую ночь. Так чтобы перерождение мамы пришлось как раз на  рассвет.

«Ты будешь жить. Полной жизнью, какой заслуживаешь. И мы наконец познакомимся с тобой»,  – прошептала я, глядя на её спящее лицо.

Ритуал начался.  Весь дом был окутан тишиной, нарушаемой лишь тихим шёпотом лекаря и Джереми, а так же шуршанием страниц древних книг.

Эрик вынес маму на улицу и уложил на рукотворной алтарь, устеленном красными шёлком. Её лицо было спокойным, словно она уже покинула этот мир, предавшись вечному сну. Эрик стоял рядом, его рука не отпускала мою. Я чувствовала, как его пальцы легонько сжимают мои – это было единственное, что удерживало меня от полного отчаяния.

Лекарь начал читать заклинания, его голос становился то сильнее, то тише, вибрируя в такт магическим словам, которые он произносил. Это заклинание должно было поддержать слабую ипостась матери.

В дворе появились тени, мягко плывущие по траве и стенам особняка, образуя странные фигуры. Я знала, что это духи предков, призванные помочь в перерождении моей матери. И была благодарна Джереми за то, что он позволил  воспользоваться духами своего рода.

– Прикоснись к ней и выпусти свой огонь, – тихо проговорил Джер, когда лекарь замолчал и отошел.

Мне было страшно. Но только я как ее дочь могла запустит перерождение, потому что ее собственный погас.

И теперь мне понятно почему мама так отчаянно кидалась на меня. Вернее, не на меня, а на мой огонь.

Я спустила искру огня на ее платье.

Внезапно пространство вокруг нас наполнилось тёплым светом. Он исходил от мамы, окутывая её фигуру золотистым сиянием. Это было захватывающе и страшно одновременно. Мы наблюдали, как её тело постепенно поднимается над каменным алтарем, зависая в воздухе, окружённое пламенем, которое, казалось, сжигало её изнутри.

Я задержала дыхание, чувствуя, как каждая клетка моего тела напрягается в ожидании.

Но тогда случилось что-то неожиданное.

Пламя вокруг мамы вдруг погасло, и её тело резко упало обратно на алтарь. Лекарь закричал, что-то насыпая в огонь, который должен был не угасать.

Моё сердце замерло. Я уже было решила, что всё потеряно, что мама никогда не вернётся к нам. Эрик сжал мою руку ещё крепче, и я почувствовала его тревогу.

– Мы не должны терять надежду, – шепнул он мне на ухо.

В этот момент из угольков, все ещё тлеющих под маминым телом, вспыхнуло новое пламя. Оно было другим – ярким и чистым, как сама жизнь.

Пламя окутало маму, но на этот раз не казалось, что оно её сжигает. Оно скорее что-то воссоздавало, переплетаясь и переливаясь вокруг её тела.

Огонь ярко вспыхнул и полностью поглотил фигуру матери.

И тогда из огня, словно новорождённая из пепла, начала появляться фигура. Сначала это был силуэт, а потом я увидела черты лица, руки, волосы... Это была мама. Но не такая, какой я её помнила. Она была молодой.

Когда она открыла глаза и взглянула на меня, я поняла, что молитвы были услышаны. Я не узнавала ее.

– Марьяна? – её голос звучал так же, как в моих детских воспоминаниях.

– Да, мама, это я, – с трудом выговаривая слова сквозь слёзы радости и неудержимых рыданий, я бросилась к ней навстречу, а потом замерла.

Глава 43

Когда я увидела маму после перерождения, она была неотразима. Она стояла передо мной, окутанная светом, который словно играл вокруг неё, подчёркивая каждую черту её обновлённой внешности. Мама была высокой и стройной, каждое её движение излучало грацию и уверенность.

Её волосы, огненно-рыжие, сияли как пламя в свете утреннего солнца, мягко спадая волнами до середины спины. Они оживленно переливались всеми оттенками красного и золотого, создавая вокруг неё ауру тепла и света. Каждая прядь казалась отдельно взятой нитью из солнечного света, невероятно яркой и живой.

Лицо мамы было молодым, с чёткими, но мягкими чертами. Её кожа излучала здоровый румянец, а глаза – глубокие и выразительные – были цвета тёмного янтаря, в которых таилась мудрость и теплота.

Эти глаза смотрели на меня с любовью и пониманием, как если бы они могли видеть прямо через меня, охватывая и самые сокровенные уголки моей души.

Я набросила на нее шелковый халат, цвета морской волны, который мягко обволакивал её фигуру.

Когда мама впервые увидела меня после своего перерождения, мгновение она стояла неподвижно, словно не веря своим глазам. В её взгляде я уловила мгновенное озарение, искру узнавания, которая затмилась слезами неверия и радости.

Она медленно подняла руку к своему лицу, словно пытаясь скрыть свои слёзы, но они уже свободно струились по её щекам, оставляя на коже блестящие следы. Её губы дрожали, и она прошептала моё имя, словно боясь, что это всего лишь мечта, что сейчас она проснётся.

Я шагнула к ней. Мама, все ещё не веря происходящему, медленно обошла алтарь, словно пытаясь убедить себя в реальности того, что видит. И когда она наконец дошла до меня, её колени подкосились, и она упала на колени прямо передо мной. Я тут же опустилась рядом с ней, обняв её за плечи.

Мы обе плакали, уткнувшись друг в друга, наши слёзы смешались в единый поток горечи и радости. Мама крепко сжимала меня в своих объятиях, её руки дрожали, и она всхлипывала, повторяя моё имя снова и снова. Эти слёзы были освобождением для нас обеих, они смывали годы страданий и разлуки, которые мы пережили, пока она была пленницей своего болезненного состояния.

В этот момент времени для нас существовали только мы сами. Всё вокруг перестало иметь значение. Мы плакали, смеялись сквозь слёзы и держались за руки, пока слёзы не начали утихать, а сердца постепенно не наполнялись миром и спокойствием.

– Мама я хочу тебя кое с кем познакомить. Это Эрикдарг мой истинный, – я вытирала слезы со щек. Мой дракон помог нам подняться. Придерживая нас с мамой за локти. – Это лекарь, господин Ганс, – я указала на пожилого мужчину, тот тоже улыбался. – А  это… – я обернулась, чтобы поискать глазами Джереми. А когда нашла не успела ничего сказать.

– Лорд… Фламберг… – хрипло проговорила мама и потеряла сознание.

Глава 44

Когда мама вдруг потеряла сознание, мгновение вокруг повисла напряженная тишина. Эрик, быстро среагировал, подхватил её на руки, словно она была легкой, как перышко, и аккуратно занес ее в особняк.

Я следовала за ним, чувствуя, как сердце колотится в груди. Рядом шагал лорд Джереми Фламберг, его взгляд был полон вопросов и беспокойства.

В комнате Эрик осторожно уложил маму, укрыв её пледом. Я не могла оторвать взгляда от её лица.

– Ганс, осмотри Лару, – но лекарь и без приказа молодого лорда уже спешил к моей матери.

–  С ней что-то не так? Это все произошло так внезапно... Она только что говорила, а потом упала в обморок, – лекарь посторонил меня, а Эрик потянул на себя, чтобы я не мешала господину Гансу. Я повернулась к Джереми. – Откуда она знает тебя?

Лорд Фламберг на мгновение задумался, перебирая воспоминания.

– Нет, я не припомню, чтобы мы когда-либо встречались. Я уверен, что запомнил бы такую женщину. Это странно.

Лекарь тем временем подошёл к постели и осторожно осмотрел маму, внимательно следя за её дыханием и реакцией. Все мы наблюдали за ним, едва дыша, ожидая его вердикта.

Наконец, лекарь обернулся к нам. На его лице было написано облегчение, что сразу же успокоило моё взволнованное сердце.

– Не беспокойтесь, – начал он, и каждое его слово казалось музыкой для моих ушей. – Всё в порядке. Просто её тело ещё слабо, как и сама она после всего, через что она прошла. Перерождение – это чрезвычайно ресурсоёмкий процесс, особенно для тех, кто был близок к истощению своих сил.

Лекарь улыбнулся, подавая мне знак, что можно немного расслабиться.

– Её организм ещё адаптируется к новым изменениям. По сути, она пережила рождение заново. Это может быть довольно шокирующим и истощающим опытом даже для тех, кто обладает значительными внутренними резервами. Её энергия и силы восстановятся со временем. Сейчас ей просто нужен отдых, покой и немного питательной пищи.

Моё сердце, которое ещё минуту назад колотилось в тревожном ожидании, начало замедлять свои удары. Эрик, стоявший рядом, положил руку мне на плечо, призывая к спокойствию.

– Вы уверены, что с ней всё будет хорошо? – не удержалась я от вопроса. Беспокойство за маму всё ещё гложило меня, несмотря на успокаивающие слова лекаря.

– Абсолютно уверен, – кивнул он. – Дайте ей время. Вы увидите, как она будет восстанавливаться и возвращаться к жизни. Просто не торопите события. Помните, перерождение – это не просто процедура, это чудо, требующее времени для полного осуществления.

Лекарь вновь осмотрел маму, проверяя её пульс и внимательно изучая её лицо, затем мягко улыбнулся и отошёл в сторону, давая нам пространство и время, чтобы осмыслить всё произошедшее.

В комнате повисла тишина, наполненная надеждой и облегчением. Я села рядом с мамой, бережно взяв её руку в свои. Теперь, когда я знала, что с ней всё будет в порядке, мне самой стало намного легче дышать.

Лорд Джереми Фламберг, после короткой беседы и последних взглядов на мою мать, глубоко вздохнул, подавая знак, что пора ему отправляться.

– Я должен идти, – произнёс он, обращаясь к нам с Эриком. Его взгляд был полон размышлений, словно он ещё пытался разгадать тайну того, как мама могла знать его имя. – Берегите её. И сообщите мне, если будут какие-либо изменения или если ей снова потребуется помощь.

– Конечно, Джер, – кивнул Эрик.

Я поблагодарила господина Ганса и Джереми за все то, что они сделали. Это было просто невероятно.

Мужчины покинули комнату, Эрик пошел их провожать. Я услышала, как за ними закрылась дверь.

Оставшись вдвоём, я снова подошла к маме, чтобы ещё раз убедиться, что она действительно спокойно спит и её состояние стабильно. Она выглядела такой мирной, её грудь медленно поднималась и опускалась.

Удовлетворённая тем, что с ней действительно всё в порядке, я облегчённо вздохнула и повернулась к Эрику. Тот уже стоял позади меня, опиравшись плечом на дверной косяк.

– Эрик... – мои слова затерялись, когда я увидела его взгляд, полный любви и заботы. Без лишних слов я бросилась к нему в объятия, и он крепко обнял меня, прижимая к себе.

– Всё будет хорошо, Марьяна. Ты была невероятно сильной сегодня, – прошептал он мне на ухо, а его голос был полон нежности.

– Я так рада, что ты здесь, сейчас, со мной, – сказала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Но это уже были слезы облегчения и благодарности.

Эрик поднял меня на руки, как это делают в старых романтических книгах, и медленно понёс меня в нашу комнату.

Мы оба смеялись, и в этот момент мне показалось, что, несмотря на все трудности и испытания, впереди нас ждёт только счастье.

Был уже день. Я задернула шторы и повернулась к своему дракону. Сделала пару шагов к нему, потом еще и еще. Я прижалась к нему.

Мне хотелось быть ещё ближе, поэтому я начала нежно целовать его, медленно продвигаясь к его шее, а затем руки мои потянулись к пуговицам его рубашки.

Эрик в ответ крепко обнял меня, но когда я начала расстёгивать его рубашку, его руки осторожно схватили мои и остановили меня. Его взгляд был мягким, но в нём читалась решимость.

– Марьяна, – его голос был тихим и нежным, но в то же время серьёзным. – Сейчас не время для этого. Ты пережила сегодня многое, и я думаю, что тебе нужен отдых.

Я остановилась, непонимающе глядя на него. В глубине души я знала, что он прав, что эмоции дня были слишком интенсивными, и возможно, мне действительно нужно было сначала прийти в себя. Но в тот момент, ощущая его близость, мне хотелось забыть обо всём на свете.

– Эрик, я просто хочу быть с тобой, – прошептала я, стараясь передать всю глубину своих чувств через взгляд.

Эрик крепко обнял меня, поцеловал в лоб и тихо сказал:

– И мы будем вместе, Марьяна. Но сначала дай себе время.

Я кивнула, понимая его заботу. Эрик тонко чувствовал меня. Он помог мне лечь, укрыл тёплым одеялом и прилег за моей спиной.

– Я хочу, чтобы у нас все было по правилам, – прошептал он и прикусил мочку моего уха.

– Но раньше тебя это не волновало.

– Многое изменилось, птичка моя.

– Оно и видно, теперь я ощущаю себя пещерным драконом, что встретил свою пару и склоняет ее к непотребству.

Хриплый бархатистый смех был мне ответом.

Засыпая, я тогда не предполагала, что уже через два дня мой мир снова перевернется.

Глава 45

Эрик взял всю работу на дом, потому что оставить маму без присмотра было нельзя. Господин Ганс наведывался каждый день, Элла тоже была на подхвате. Я помогала своему дракону с документами и рассортировкой показаний по нашему делу.

Мама пока не приходила в себя.

Но как нас заверял лекарь, ей ничего не угрожало. Поэтому нас очень удивил стук в дверь.

Эрик, который всегда был рядом, мгновенно напрягся, насторожившись. Он что-то почувствовал, но не сказал мне.

Я, встревоженная, последовала за ним к двери.

К моему удивлению, на пороге стояла точная копия лорда Джереми, только старше.

Мужчина был одет в дорогой тёмный плащ и костюм-тройку. Огненно-рыжие волосы были зачесаны назад.

– Лорд Фламберг, какими судьбами? Проходите. Чем мы можем помочь?

Лорд Фламберг вошёл в дом, и его взгляд быстро окинул помещение, останавливаясь на мне. Я чувствовала его оценивающий взгляд, как будто он пытался прочитать меня.

– Мне было сообщено о недавнем инциденте с перерождением, сын поставил меня в известность вчера, – продолжил он, уже более мягко. – И я здесь, чтобы убедиться, что всё прошло без последствий для всех сторон.

Только мужчина был слишком нервозен. Он то и дело сжимал и разжимал кулак одной руки.

– Эрик, могу ли я по праву давнего знакомого увидеть... феникса?

– Конечно, пройдемте. Только она еще не пришла в себя.

Я взглянула на Эрика, потом обратно на лорда Фламберга. Напряжение в комнате было ощутимо, но я чувствовала поддержку Эрика рядом.

– Спасибо, лорд Фламберг, – сказала я, стараясь звучать уверенно. – Моя мама восстанавливается, и мы надеемся, что всё будет хорошо.

Лорд Фламберг кивнул, его лицо немного смягчилось.

Когда феникс вошёл в комнату моей мамы, я ощутила напряжение в воздухе. Мы все стояли на пороге, готовые к любому повороту событий, но ничто не могло подготовить нас к тому, что произошло дальше.

Мама лежала на кровати, казалось, глубоко спящей после всех переживаний последних дней. Но как только лорд Фламберг сделал шаг в её сторону, она внезапно распахнула глаза. Её взгляд был пронзительным и ясным, и когда она увидела его, её глаза расширились в узнавании или шоке – сложно было понять.

Лорд Фламберг остановился как вкопанный, его лицо стало мгновенно бледным. Он выглядел человеком, которого накрыла волна чувств. На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина, затем он со стоном бросился к маме и обхватил её лицо руками. Это было похоже на жест отчаяния и безмерной радости одновременно.

Он начал шептать её имя, снова и снова, словно это было заклинание, способное удержать её здесь, с ним. Его голос был полон эмоций: любви, страха потери, облегчения.

– Ларисель, моя дорогая Ларисель, я нашёл тебя... Я так долго тебя искал. Как я мог тебя потерять… – его слова были прерывистыми, и он казался человеком, потерявшим и снова нашедшим своё самое ценное сокровище.

Я стояла в стороне, наблюдая за этой сценой, полной эмоций и откровений. Эрик рядом со мной тоже казался ошеломлённым.  А еще я поняла, что Лара – это неполное имя моей мамы.

– Я думал, что утратил тебя навсегда после того, как связь между нами оборвалась. Я чуть не умер от горя, – продолжал лорд Фламберг, его голос дрожал от чувств.

Мама слабо улыбнулась, пытаясь поднять руку, чтобы прикоснуться к его лицу. Он взял её руку в свои, целуя её ладони.

– Я всегда любил тебя, – признался он, и слёзы блестели на его щеках. – И никогда не переставал искать.

Этот момент был таким нежным и интимным, что я почувствовала себя лишней.

– Долгие девятнадцать лет я искал тебя.

Я замерла в ошеломлении.

Может быть такое, что мой отец Эдвард Грид вовсе и не мой отец?

Но задать этот вопрос я не успела. На артефакт связи Эрика пришло сообщение.

– Твой отец найден. Вернее, отчим, насколько я понимаю.

А потом мы снова посмотрели на моих родителей, которые воссоединились спустя столько лет.

Глава 46

– Оставим их, – Эрик взял меня под локоть и вывел из комнаты, прикрыв дверь.

Я все еще прибывал в шоке от произошедшего.

– Это мой отец. Настоящий.

– Да. Выходит так.

– Это невероятно.

– Зато все встает на свои места.

– Я тоже теперь понимаю, почему… Эдвард так ненавидел меня, – назвать отцом того человека, который умышленно травил мою мать и изводил меня, язык не поворачивался. У меня вообще волосы вставали дыбом от всей этой ситуации. – А еще ты слышал, что тот мужчина… лорд Фламберг говорил что-то об истинной связи?

– Слышал. И мне это не понравилось, – Эрик открыл передо мной дверь мобиля и помог залезть. Пристегнул меня. Я отупленным взглядом смотрела в стекло. Мысли роились в голове, перескакивая с одной на другую.

Я феникс, чистокровный, и мой отец – лорд Фламберг. А еще становилось ясно, почему Джереми казался мне таким близким. Он был моим братом.

Только он же старше намного меня. Выходит, он сын от другой женщины. А она жива? Сейчас мой настоящий отец живет с ней? Но тогда бы он не убивался так по матери. Хм…

Сцена, когда он качал на руках маму и плакал, так и засела внутри меня. Там было столько горечи, радости, любви и надрыва, что все это смешалось в какой-то гремучий коктейль.

Я потянулась к руке своего истинного. На мгновение представила, как нас разлучают на девятнадцать лет, а потом меня запирают в недееспособном теле, и все что я могу только биться внутри себя раненой птицей. Меня замутило. Я начала часто дышать, на глаза навернулись слезы.

– Тише, птичка моя. Все хорошо. Мы поймали Эдварда. И я вытрясу из него правду. А твои родители еще все наверстают. Впереди сотни лет жизни.

– Ты хорошо знаком с моим… отцом? – вдруг спросила я.

– Да.

– У него есть супруга? Я не хочу, чтобы маме было больно.

– Нет. Я вообще не видел его с женщинами. Он давно живет отдельно от Гнезда, затворником. Только занимается делами рода.

– Хорошо, – выдохнула я. – И как же все это ужасно.

– Согласен, – Эрик уверенно вел мобиль.

– Только я не хочу разговаривать с Эдвардом.

– Тебе и не нужно. Я сам буду вести допрос. Ты можешь побыть за магическим стеклом. Ты будешь его видеть, а он тебя нет.

– Да, так будет лучше всего.

– Только я должен тебя предупредить, что мягким я не буду. Этот Грид будет наказан по всей строгости закона. Он… он покусился на истинность. Я выбью из него признание.

– О чем ты?

– Фламберг искал твою мать. Они истинные. Но настойками твой отец смог разрушить эту связь, и только то, что она феникс и переродилась, позволило твоему отцу найти ее. Грид пошел против природы. Он удерживал женщину и ее ребенка в заложниках. Он не выйдет из тюрьмы.

Я не ответила. Да и что тут скажешь. Все справедливо.

Вскоре Эрик уже усадил меня в соседнюю комнату, где через то самое во всю стену стекло сидел мой… ненастоящий отец.

Он был все в том же костюме, в котором сбежал. Манжеты были разорваны. Очевидно, он сопротивлялся задержанию.

Я затаила дыхание. Было ясно, что Эдварду было что скрывать. И то, что я вскоре услышала, зашевелило волосы у меня на голове.

– Что ты делал у миссис Бедфорд?

– Она сиделка моей супруги, – усмехнулся «отец». – И любовница. Она ведь уже все растрепала?

Но Эрик не повелся. Он сидел через стол от закованного в браслеты отца. От моего мужчины веяло холодом. Он был сдержан и собран, его локти лежали на столе.

Отец кривил губы, было видно пузо, что выпирало из-за ремня. Мятая рубашка и оторванные пуговицы от пиджака делали его вид неряшливым. На лице была щетина. А глаза покрасневшими. Так было всегда, когда отец перебарщивал с выпивкой.

– Зачем ты хотел убить госпожу Бедфорд?

Я дернулась. На меня это произвело впечатление. Убить? Хотя, о чем это я.

Я всю жизнь прожила с ним в одном доме и после того, что он творил – это уже не удивительно.

– Вовсе нет.

– Синяки на шее женщины говорят об обратном.

– Я не буду ничего говорить.

– Почему ты сбежал из дома?

– Мое право. И я не сбежал, а ушел, – усмехнулся Эдвард.

– Хорошо. Значит, ничего не скажешь. Тогда я сам расскажу.

– Ну валяй, – отец сделал такое лицо, будто хотел сплюнуть прямо под ноги.

Эрикдарг встал, обошел стол и прислонился бедром, скрестил руки на груди и начал говорить.

– Ты двадцать лет назад каким-то непостижимым образом выкрал женщину-феникса. Беременную к тому же.

Отец дернулся.

– Присвоил себе ту, которая тебе не принадлежала.  Скорее всего ты даже не из нашей империи. А имя и документы у тебя поддельные. Впрочем, как и у твоей супруги и дочери. Но это не главное, главное, что ты разрушил истинность. Медленно издевался над фениксом. Убивал её суть, шантажировал ребенком. Она угасала, и вместо того, чтобы дать ей возможность переродиться, ты всячески блокировал это. Травил её. Потому что знал, что переродившись, её связь с истинным вернется.

Отец побледнел. Он больше не был столь уверенным. На наручный артефакт связи пришлось сообщение, и Эрик что-то быстро набрал там. А потом продолжил.

– Так вот, волей случая Марьяна оказалась моей парой. И мне стало очень интересно, как так вышло, что она феникс, который о себе ничего не знает. Ты можешь молчать, но это уже ничего не изменит. Ты больше не выйдешь на свободу. Но знай, что женщина смогла пройти перерождение, и её… истинный уже рядом с ней. Как думаешь, кто сейчас спешит сюда? – мой дракон оскалился.

А в следующее мгновение дверь допросной распахнулась, а там оказался мой биологический отец. И он был зол. По его рыжим волосам то и дело пробегали огненные всполохи.

Удар, и Эдвард упал всем телом со стулом и закричал. Лорд Фламберг схватил того за воротник и приподнял. Снова ударил.

– Ты пожелал мою женщину! Ты не выйдешь отсюда! – шипел мой отец в лицо негодяю. Я встала, прижалась к стеклу.

– Да пошли вы все! Вы все твари! Звериные отродья! Думаете, если я человек, то не могу владеть любой женщиной. Даже фениксом. А вы никчемные, скоро вообще вымрете! Ах-ха-ха, – засмеялся Эдвард, и тут же закашлялся. Отец снова обрушил на него удар.

– Вам всем конец! – запричитал Эдвард и стал закатывать глаза. – Скоро все подохнете, твари! Только люди будут жить в этом мире.

«Так он еще и фанатик?!» – с ужасом подумала я.

– Откуда зелье? Где ты брал отраву, которой травил Ларисель? – Эрик подошел к лорду Фламбергу и положил на его плечо руку.

– Не… ска-жу.

– А если так? – лорд Фламберг выпустил огонь и знатно подпалил шею и грудь негодяя. Я нисколько не жалела его.

– А-а-а-а!

– Говори! Ну! – встряхнул его мой отец.

– А-а-а-а!

– Марьяна, выйди, – приказал Эрикдарг, и я выскочила в коридор. Похоже, дальше разговор пошел еще более жестко.

Я меряла шагами коридор. Тишина нервировала. И только спустя два часа мой биологический отец и истинный вышли.

Они плотно закрыли за собой дверь.

Я так и замерла, что было за их спинами я не успела увидеть.

Эрик в два шага оказался рядом со мной. Схватил мое лицо своими руками и посмотрел в мои глаза.

– Марьяна. Отец отвезет тебя в особняк. Дождись меня там.

– А ты?

– Это дело оказалось не таким простым, как все мы думали. Помнишь, я уехал от тебя на вызов? Перед тем как ты… переродилась?

Я кивнула. Перехватила его же руки.

– Так вот… мы уже давно ищем тех, кто создает опасные химические вещества. Нашу империю наводнили зелья, что вызывают у двуипостасных зависимость, а потом и безумие. Звери сходят с ума и бросаются на людей, разрывая их.

– Ужас. Эрик. Как же так! Эдвард был связан с этим?

– Да. Я сразу заподозрил подобное. Не мог простой работяга справиться даже пусть с беременным фениксом, лишить ее связи и травить.

– Он главный в этом?

– Нет. Он один из распространителей. Я должен кое-что проверить.

– Конечно.

А потом мой дракон дотронулся лбом до моего лба и развернулся.

– Лорд Фламберг, я оставляю Марьяну на вас.

– Марьяна. Меня зовут Максимилиан. Мы как-то не успели представиться, – тепло улыбнулся мужчина.

Я замерла, не зная, как себя вести, и как только мужчина раскрыл свои объятия, я несмело подошла. Тот обнял меня, крепко прижимая к себе.

– Я столько лет потерял. Столько лет, доченька моя. Ты такая красивая. Вся в Ларисель. Прости, что не нашел вас раньше. Прости. Связь оборвалась, и я думал, что твоя мать погибла. Но я не прекращал искать. Хотел забрать хотя бы её тело. Я так клял себя, что оставил её, и по делам империи уехал. А когда вернулся, её уже не было. Я ведь только обрел ее и почти сразу потерял.

– У тебя кто-то есть? – выпалила я.

– Никого. Ты думаешь, я могу обидеть мою Ларисель? Нет. Фениксы могут иметь потомство от любого. Джереми – твой брат, но с его матерью мы давно расстались до того, как я встретил мою истинную. Впрочем, как и моя бывшая супруга. Она тоже счастлива в браке.

Я выдохнула.

– Пойдём. Ларисель будет беспокоиться. А я не хочу этого, –  отец поцеловал меня в лоб, и мы пошли на выход из управления.

Как раз застала внизу Эрикдарга, который отрывисто командовал группой захвата.

Он громко отдавал приказы, лаконично и по-военному чётко. Я засмотрелась на своего мужчину. Отец потянул меня за локоть, чтобы я не стояла на пути у мужчин.

Я перевела свой взгляд в сторону и замерла.

Потому что на меня смотрели те двое, что украли у Эрика артефакты и пытались надругаться надо мной. Они были в форме.

Я открыла рот в крике.

Они узнали меня. Бросились бежать.

– Эрик!

Всё было решено быстро. Их схватили. Вскоре они стояли на коленях  и скалились.

– Марьяна? – Эрик посмотрел на меня, и я всё рассказала.

– Так и знал, что предатели завелись среди нас. Увести их и допросить.

Он повернулся ко мне.

– Ты в порядке?

– Да.

– Если бы не ты, моя птичка, мы бы, скорее всего, провалили это задание.

А потом он поцеловал меня в щёку и вышел из управления. А мы с отцом отправились в особняк.

Я ещё пока не очень верила, что все ужасы последних лет закончились для нас.

А еще как выяснилось позже, артефакты были украдены не зря, а с целью сокрытия и защиты подпольных лабораторий по изготовлению вредных химических веществ. Все это были пазлы одной картинки. А отец до сумасшествия хотел обладать моей матерью. Хотел доказать, что он пусть и человек, но его сил и  хитрости хватит, чтобы пленить двуипостасную. Желал этим фактом тешить собственное самолюбие всю жизнь.