Текст книги "(Не)верный бывший. Месть полукровки (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6

Торвальд лишь кивнул, ничего не сказав.

В этот момент я поняла, что он уже сделал свой выбор. В его глазах не было ничего, кроме холодного равнодушия. Всё, что мы пережили вместе, казалось, больше ничего не значило для него.

Я поднялась со стула, ощущая, как ноги подкашиваются. Сердце бешено колотилось в груди, а мысли путались в голове. Я вышла из кабинета, стараясь не смотреть на Торвальда.

Моё сердце было разбито, но я знала, что не могу показать ему свою слабость.

Когда я вышла из кабинета, коридор показался бесконечно длинным и тёмным. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги стали свинцовыми.

Я должна была уйти, найти место, где могла бы собраться с мыслями и понять, что делать дальше.

И какие у меня варианты? Только академия.

И стоило ли вообще сюда приезжать? Может нужно было оставаться в блаженном неведении?

Хоть какое-то время.

Нет. Я решительно качнула головой. Разводить сопли и верить в розовых пони – это история не про меня. Лучше правда, хоть и горькая как полынь. Чем сладкая ложь с привкусом гнили.

Я одевалась быстро. Движения были рваными, торопливыми. Сбросила рубашку Торвальда на кровать. Надела белье, свою форменную рубашку зеленого цвета, укороченный черный жилет и свободные брюки с завышенной узкой талией. На ноги – туфли на устойчивом каблуке. Волосы убрала в небрежный пучок.

В холле меня снова встретила госпожа Серафима.

Её холодный взгляд преследовал меня, но я не обратила на неё внимания.

Я должна была уйти из этого места, чтобы не потерять остатки самоуважения и гордости.

И как же хорошо, что навстречу не вышла та рыжая.

Когда я вышла на улицу, прохладный осенний ветер подул в лицо. Я поежилась. Впереди уже стоял экипаж. Извозчик открыл дверь, я села в темный дорогой салон и только, когда дверь захлопнулась, а кэб тронулся, позволила себе заплакать.

Безобразно, сильно, навзрыд.

Я подвывала, согнулась пополам.

Ведь это все.

Конец.

Нет нас.

А что будет впереди?

У меня не было целей пока, просто пустота в голове.

Я пыталась понять, что мне делать? Но не могла.

Потому что в голове только и крутились слова «он женится», «все решено».

Все мое распланированное будущее рухнуло в бездну. Мое желание завести семью, родить малыша любимому мужчине – было растоптано и более того, он хотел сделать меня бесплодной.

Как же я его ненавижу.

Верно говорят: «От любви до ненависти – один шаг».

Всё это казалось мне кошмаром, из которого я не могла проснуться. Я чувствовала себя сломленной, но знала, что должна быть сильной ради себя.

Путь до академии был долгим и бесконечным. Каждая минута казалась вечностью.

Когда кэб наконец привез меня к академии, я уже почти успокоилась, вытерла слезы, вышла и прошла через охранника. Он помнил меня.

Я пошла длинной дорогой через парк, чтобы немного охладить лицо.

Бледно-желтый свет освещал мой путь, а я все продолжала бесцельно бродить по ночным аллеям.

Когда я наконец нашла укромное место, где могла спрятаться от всего мира, я обхватила себя руками и опустилась на землю.

Слёз не было. На меня напало отупение.

Я просто смотрела перед собой. На свет магического фонаря слетались мотыльки, обжигались и уносили крылья куда подальше. Я ведь так же: согрелась, прилетела на свет, а теперь уношу свои ноги.

Верно нам говорили в приюте: никому мы не нужны, брошенные с детства.

Мало кому удавалось покинуть наши стены.

Только если мы совсем были нужны или больны.

Именно таких детей забирали в первую очередь.

Я же отличалась здоровьем и вообще с раннего возраста начала применять свой дар. Потому даже если и были желающие меня удочерить, им бы просто не позволили.

Меня прятали каждый раз, когда в приют приезжали очередная семья, только поняла я это уже будучи взрослой.

Моим даром пользовались в приюте, а в новой семье еще не понятно что было бы. Потому я просто ждала совершеннолетия, чтобы уехать как можно дальше.

В памяти до сих пор стояли глаза одной чумазой малышки, которую отмыли перед посещением, причесали и надели на нее пышное розовое платьице.

Мой дар не мог вылечить ее больное сердце.

Да и сама я тогда действовала по наитию. Дожила ли та крошечная малютка до совершеннолетия? Помогла ли ей ее новая семья?

Или взяли только ради денег империи, что выделялись на содержание таких больных сирот? Не знаю даже, почему вспомнила все это.

Я сидела под деревом почти до самого рассвета, думая о том, как изменится моя жизнь.

Знала одно – я никогда больше не позволю себе быть такой уязвимой.

Эта боль стала для меня уроком, который я запомню на всю жизнь.

И теперь я была готова начать новую главу, сильной и независимой, несмотря ни на что.

И я не совершу больше такой ошибки, не стану слепо верить мужчине.

Кончится война, я получу диплом и стану лучшей в своем деле.

Так я думала, почти сама поверила себе, поставила себе новые цели.

А через две недели меня разбудили посреди ночи. Новое поступление больных.

Я быстро оделась, бежала по коридорам, но от гнетущего молчания было не по себе.

Даже те воины, что обычно стонали, молчали. Общая напряженная обстановка чувствовалась даже мне человеку.

Я распахнула двери палаты.

Там было всего три койки, отделенные друг от друга ширмой.

Толпились опытные целители, они спорили, кричали и бегали.

Но я пошла к самой дальней ширме. Меня туда тянуло как магнитом.

Протянула руку, собрала шторку в гармошку и посмотрела. Сдавленный крик не удалось удержать.

– Торвальд...

Глава 7

Закрыла рот рукой. Внутри все сжалось.

Изуродованный, окровавленный дракон, мой бывший, лежал на кушетке. Без сознания. Грудная клетка едва вздымалась.

Дыхание было рваным, хриплым.

Он был раздет, простыня прикрывала низ.

Его обмыли, но вид на раны, тем более принадлежащие ему, пугал меня до сумасшествия.

Мощную грудь пересекала огромная рана. На лице был глубокий след от когтей.

Сейчас я не была повидавшей многое целительницей, я была девушкой, что увидела своего мужчину едва ли живым.

– Элена! Что стоишь!? Важна каждая минута. Приступай, – мадам Беатрис жестко встряхнула меня, зубы клацнули.

У пожилой целительницы было такое лицо, что она не преминула бы и леща дать, чтобы я отошла от шока.

– Я все понимаю, деточка! И не звала бы, если бы твоя помощь была не нужна, – она снова встряхнула меня за плечи, добиваясь от меня осмысленного взгляда. – Ну же! Приди в себя! – она толкнула меня к другой койке.

Но мое сердце и душа рвались обратно.

– Будешь заниматься генералом Ройбергом. Он хуже всех и готов испустить последний дух.

– Победа! Лаос разгромлен! – кто-то закричал в коридоре.

– Это правда? – я повернулась на мадам Беатрис, сама же рванула в сторону умывальника и принялась мыть руки. – То, что кричат в коридоре.

– Правда. Вот цена победы. И нет гарантии, что все не повторится, – она покачала головой, устало потерла переносицу. – Два генерала и наследный принц при смерти. Что с нами будет? Армия обезглавлена, корона… младший принц только если возьмет тяготы заботы о народе на себя…. Но

– Но? – я повернулась, уже надела на себя белоснежный халат и побежала за перевязочным материалом, восстанавливающими и заживляющими мазями.

– Не наше это дело! – отмахнулась целительница. – Наша задача – поднять их на ноги.

И все… дальше начался мой персональный ад. Я лечила Ройберга. Вытаскивала его с того света. Но сосредоточиться было трудно как никогда. Мое сердце было там, с другим генералом. Моим.

Все забылось.

Его решение.

Его поведение.

Все.

Потому что на кону стояла его жизнь.

Я могла его ненавидеть. Но не посмертно.

Я оторвала руки от груди Ройберга, вливая силу, но понимала, что с его зверем что-то не так.

Он не слушался, не принимал магию. Не хотел жить, хотел крови, был взбудоражен. Пришлось насильно отключить его настоями и заклинаниями, практически спеленать, и только тогда тело Ройберга начало постепенно принимать целительскую магию.

Над принцем работала сама мадам Беатрис. Над моим Торвальдом кружил еще один мэтр целительского дела.

Но раны его были страшными и глубокими, и с ним было что-то не так.

Я даже отсюда чувствовала эти изменения с ним.

– Мэтр Дан, могу я помочь вам?

– А что с генералом Ройбергом?

– Перевязать его могут и другие, – упрямо вздернула подбородок. Мужчина устало вытер испарину со лба.

– Давай. От помощи не откажусь. Пуст почти.

Я передала генерала Ройберга на поруки целительницам с младших курсов, которые занимались перевязками.

Сама же, обмыв руки, поспешила к дракону.

Заступила на место мэтра. Тот встал за моим плечом, а потом и вовсе рухнул на деревянный стул от усталости и истощения. А потом, кажется, отключился.

За шторкой остались только мы.

Я и мой бывший дракон.

Я дотронулась до шеи Торвальда. Призвала магическое зрение.

И снова странность.

Аура была поражена.

Дракон внутри боролся с чем-то, но с чем – непонятно. Я применила магию, направляя на исцеление, но доходили лишь крупицы. Стиснула зубы.

– Ну же, Тор, борись. Мне ведь надо кого-то ненавидеть. Так лучше живого, чем мертвого.

Я стала делать то же самое, что и с Ройбергом. Пыталась усыпить его дракона. Но тот был силен. Разум был кристально чист и тот, в отличие от дракона Ройберга. Тот был скорее обезумевшим.

Я положила руки на грудь, прямо на ужасную рану.

Мягкое зеленое свечение вышло из-под ладоней.

Я наклонилась к Торвальду почти вплотную.

Давила на грудь, злилась, что ящер у него такой же упрямый и властный, как и он сам.

А потом Тор открыл резко глаза.

Вместо каре-янтарных глаз там была красная бездна. Узкий такой привычный зрачок был больше похож на волчий, но… не он.

А потом и вовсе стала происходить чертовщина.

Тор выгнулся, его затрясло. Словно кости ломались и лопались сухожилия.

Он смотрел на меня и не видел ничего. Конвульсии нарастали. Я не знала, что делать. Забралась на него сверху, чтобы удержать на кушетке.

Положила руки на грудь и начала вливать всю магию, больше и больше, увеличивая поток.

Но Тор выгибался, а потом его тело раздалось вширь. На груди стали появляться пластины, на них костяные наросты. Я порезалась. Они были острыми, как бритва. Но мало походили на чешую.

Тор выгнулся снова, уперся затылком в койку, а подбородок задрал так, что казалось, мышцы шеи просто не выдержат.

Я вскрикнула от неприятной и острой боли. Обе ладони были повреждены. Я окрасила его грудь своей кровью. Она смешалась.

И Тор вскинулся. Посмотрел на меня.

Это был не дракон.

– Элен, – с хрипом вырвалось у него, а лицо перестало выражать муку и боль.

Черты разгладились, хоть и остались словно высеченными из камня. Я узнавала и не узнавала Тора одновременно.

– Торвальд…

А потом он оскалился. Черты исказились.

– Уходи.

– Что? – замерла я.

– Уходи.

– Тебе нужна помощь, Тор.

Он перехватил мои бедра руками, впился когтями. Я поморщилась от боли.

Но понимала, что Тор в ярости и сейчас мало контролировал себя. Он приподнялся, сел со мной на руках. Раны на теле открылись, края разошлись. Кровь вновь потекла по груди.

Я держала свои руки на его теле. Но исцеляющее свечение пропало.

Я потеряла концентрацию.

А еще такой Тор пугал меня.

От него веяло силой. Звериной. Первозданной. Даже я, человек, почувствовала. Волоски на теле встали дыбом. Сердце ушло куда-то вниз. Ледяная капля пота стекала по позвоночнику.

Тор крепко держал меня в объятиях, хотя и говорил, чтобы я уходила. Поза была компрометирующая.

Тор вселял ужас в меня.

Пахло кровью и раскаленным песком. Запах кардамона и древесной коры и вовсе не ощущался.

– Нет, – я качнула головой, говоря, что не уйду.

И тогда Тор оскалился, зарычал на меня. Пластины снова появились на теле, выросли костяные наросты на плечах, как эполеты. Они разорвали его кожу и снова окрасили тело в алый. Глаза налились кровью. Зрачок округлился, стал шире. Лицо затвердело, подбородок стал квадратным, скулы – грубыми и резкими.

Меня затрясло. А потом он дотронулся до моей шеи и сжал ее, показывая свою власть надо мной. Но его черные обсидиановые когти все равно оцарапали, пустили тонкую струйку крови.

Тор повел носом. Втянул аромат. Прикрыл глаза как от удовольствия и снова их раскрыл, и зарычал, как дикий зверь, в самое лицо. Раня и растаптывая меня вновь.

– Я сказал, пошла вон! Прочь. Так далеко, как только сможешь!

Глава 8

– Нет, – я прошептала, задыхаясь от сдавленного горла. – Я не брошу тебя.

Глаза Торвальда снова вспыхнули красным, и я почувствовала, как его когти сильнее вонзаются в мою кожу.

Боль пронзила меня, но я сдержалась, не показывая страха. Мы смотрели друг на друга. Его дыхание было тяжелым и хриплым, моё – сбивчивым и испуганным.

– Ты упрямая, как всегда, – хрипло выдохнул Тор, его голос был полон боли и гнева.

– Не я одна, – ответила я, стараясь говорить твердо. – Я не позволю тебе умереть.

Я приложила руки к его груди, снова призывая свою магию. Его тело дрожало, сопротивляясь исцелению, но я не собиралась сдаваться. Чувствовала, как энергия течет через меня, направляясь к его ранам.

– Ты не знаешь, что делаешь, – сквозь зубы прошипел он, его глаза снова затуманились.

– Знаю, – ответила я. – Я спасаю тебя.

Внезапно его хватка ослабла, и я почувствовала, как его тело начинает расслабляться. Он с трудом перевел дыхание и закрыл глаза, позволяя магии проникнуть глубже.

Я продолжала направлять свои силы, чувствуя, как его раны начинают, наконец, затягиваться.

Минуты тянулись, казались часами. Я не позволяла себе ослабить поток магии, несмотря на собственное истощение.

Захват на шее стал едва ощутим. Торвальд провел по ранам рукой, и в его глазах промелькнуло странное выражение.

А потом он отпустил меня и опустился на спину.

Я чувствовала, как его дыхание становится ровнее, как мышцы расслабляются.

Наконец, я увидела, что его лицо начинает приобретать более человеческие черты.

Когда я, наконец, отпустила его, мои руки дрожали от усталости. Торвальд лежал на кушетке, его грудная клетка медленно поднималась и опускалась.

Я знала, что он не исцелен полностью, но его жизнь была вне опасности.

Торвальд взглянул на меня с мрачной решимостью, его лицо снова исказилось.

– Ты ничего не понимаешь, Элен, – его голос был резким и холодным. – Я не просил твоей помощи. Ты должна была оставить меня.

– Тор, я сделала это, потому что… потому что, – повторила я, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза.

– Ты лишь усложняешь всё, – он горько усмехнулся. – Твоя помощь только делает хуже, Элен, – он отвернулся, его голос был полон горечи. – Ты не должна была вмешиваться. Лучше бы ты оставила меня.

Эти слова, произнесённые с такой холодностью и жестокостью, ударили меня в самое сердце.

Я почувствовала, как силы покидают меня, и беззвучно встала. Я едва сдерживала слёзы.

– Если ты так думаешь, – прошептала я, голос дрожал, – тогда, наверное, мне действительно не место здесь.

– Элен, – его голос был хриплым, но не менее властным. – Благодарить не буду. Ведь это твоя работа. А сейчас уходи. И больше не попадайся мне на глаза.

– Неблагодарный идиот, – прошептала я и скривилась от того, насколько жалким был мой голос.

Это было отвратительно.

Но оказалось, что у нас был свидетель.

Мадам Беатрис стояла у шторы. Не знаю, сколько она слышала, но вида не подала.

Я встала и, опустив голову, вышла.

Жизнь Торвальда была вне опасности.

Сил и магии почти не осталось. Я вложила в него весь свой резерв. А он повёл себя как последняя скотина.

Я вышла из целительского крыла. Захотелось подышать.

Я спешила уйти как можно дальше от этого места, от боли, которую причиняли слова любимого мужчины.

Я вышла из здания и направилась в академический парк. Это было одно из немногих мест, где я могла побыть наедине с собой и своими мыслями.

Добравшись до скамейки под старым дубом, я опустилась на неё, позволив себе, наконец, разрыдаться.

Слёзы текли непрерывно, и я не могла остановиться.

Я чувствовала себя опустошённой и разбитой.

Моя любовь к Торвальду, моё желание помочь ему, всё это казалось теперь тщетным.

А я такая дура, не смогла остаться в стороне.

Понятно же, что я не нужна ему. И он даже решил опоить меня. И как только я могла про это забыть?

Какой же он жестокий!

Проходящие мимо адепты бросали на меня сочувствующие взгляды, но никто не осмеливался подойти.

Я сидела на скамейке, обняв себя руками, и пыталась найти утешение в окружающей меня природе.

Зелёная листва шелестела на ветру, птицы пели свои мелодии, но мне не было от этого легче.

А потом на моё плечо опустилась рука. Я вскинула голову и увидела мадам Беатрис и госпожу Крум. Женщины мягко улыбались мне.

– Ты сообщила о своём положении, и он прогнал тебя? – спросила моя наставница.

– О каком положении? – спросила я, пытаясь унять слёзы и понять, о чём она говорит.

Глава 9

Женщины переглянулись и затихли. И было что-то такое в их взглядах, что мне не понравилось.

– Что такое? – потребовал я. Нервы сдавали.

– Так ты не сказала, что беременна?

– Беременна? Я? – глупо повторила и задержала дыхание.

– Ну да. Элен, ты ведь целительница, неужели не знала? – наставница села рядом и приобняла меня за плечи.

– Я… я… – положила руки на живот и замерла. – Ничего не чувствую. Вы, наверное, ошиблись.

– Нет, деточка. Всё так, – мадам Беатрис положила свою морщинистую руку поверх моей, и теплая магия коснулась меня. И потом я сама увидела, что она права.

– Я, наверное, забегалась, – неуверенно пробубнила. – И что же мне теперь делать… я ведь… ничего не знаю… не умею… и… у меня никогда не было семьи… не знаю  как надо…

– Ты хочешь отдать ребёнка в приют? – спросила мадам Беатрис. Рядом с ней присела мадам Крум, и я почувствовала, как она гладит мои волосы.

– Что?! Нет! Ни за что! – вскрикнула я возмущенно. – Нет-нет. Пусть я и не знаю, как правильно воспитывать детей, у меня у самой не было примера перед глазами, но я никогда не брошу его. Лучше с такой неумехой, как я, чем в приют!

– А генералу своему ты не хочешь сказать?

– Он… прогнал меня… и женится на другой, – пришлось сознаться мне.

Наставница и мадам Крум поджали губы.

Но ничего не успели сказать, как мы увидели удивительную процессию, движущуюся явно ко мне.

И во главе была та самая рыжая девица. Позади неё шли высокие и крепкие охранники. Трое породистых драконов.

В своём чёрном классическом костюме с укороченным пиджаком она выглядела весьма чужеродно. Особенно когда её острые каблуки проваливались в газоне. Но иначе до меня было не добраться.

– Ты знаешь, кто это?

– К сожалению, да, – Я вытерла свои слёзы украдкой, чтобы эта змея ничего не видела. И встала со скамейки. – Пожалуйста, не вмешивайтесь, – тепло улыбнулась женщинам. Те неохотно были согласны.

– Если что, мы вмешаемся.

Я развернулась как раз вовремя.

– Эй, ты. Подойди, – совсем не аристократически произнесла рыжая и махнула мне рукой, словно я ее рабыня, а не свободный человек.

– У меня есть имя.

– Плевать. Я хочу поговорить.

– Нам не о чем разговаривать, – припечатал я и сложила руки на груди.  Но тут рыжая отдала приках своим громилам.

– Схватить её, – я услышала, как женщины бросились ко мне. Но их спеленало боевой магией, а потом охранники и вовсе положили свои ручищи на их плечи и насильно усадили на скамейку. Те запричитали. Никто не ожидал такого исхода.

– Ты что делаешь? – вскрикнула я и бросилась к женщинам на помощь. Те лягались и пытались вырваться из стального захвата.

Но я не успела до них дойти, как меня поймали поперёк живота, потом развернули. И, заломив руки, завели их за спину.

Вынудили меня выгнуть спину, так что затрещали суставы плеч.

Рыжая подошла вплотную.

– Я леди Вариса дон Лавье. Слышала обо мне?

– Нет. И отпусти меня немедленно.

– Мерзавка невоспитанная, – она скривила пренебрежительно свои алые губы. Встала ко мне слишком близко. Я снова дёрнулась, пытаясь освободиться, но мои запястья сжали ещё сильнее одной рукой, а другую этот шкаф положил на моё плечо.

Боль, словно вспышка, прострелила тело. Но я сдержалась от возгласа, прикусив губу. Не дождётся она.

– Впрочем, что я могла ожидать от безродной девки. И что только Торвальд нашёл в тебе? – она осмотрела мой помятый халат со следами крови, широкие холщевые штаны и старые, но удобные шлепки без задников. Снова скривилась.

– Да пошла ты, – выплюнула я ей в лицо, за что и поплатилась, потому что пощёчина была болезненной. Голова дёрнулась в сторону, по прокушенной губе покатилась струйка крови.

Позади женщины синхронно вскрикнули и забранились ещё сильнее.

Милые старушки защищали меня, только вот я боялась, что им достанется ещё сильнее.

– Рот закрой и больше не открывай, – снова прошипела рыжая. – Я наследная принцесса империи Аравис, и тебе со мной не тягаться. Предупреждаю в последний раз: ещё раз увижу, что ты терлась вокруг моего Торвальда, найдёшь своё последнее пристанище в овраге Лаоса. Уж я-то позабочусь об этом!

– И что такая, как ты, собираешься делать на человеческих землях, а? Очень интересно мне.

Мои слова не понравились рыжей стерве. Драконица обнажила клыки, её миловидные черты лица стали похожи на змеиные.

– Я предупредила. А сейчас проваливай отсюда. Больше я повторять не буду, – а потом меня больно толкнули вперёд, когда рыжая уже отвернулась и вышагивала как цапля по мягкой траве, спотыкаясь из-за того, что её дорогая обувь вечно проваливалась в мягкий дерн.

Я упала на колени и удержалась ладонями на весу. Мне сейчас есть о ком думать.

И я должна сохранить своего малыша.

– Деточка.

– Милая.

– Что же это делается?

Запричитали женщины и бросились ко мне, поднимать с двух сторон.

– Как это вообще возможно, чтобы так нагло угрожать! Да ты наша лучшая целительница! Столько жизней спасла. Генералы живы только благодаря твоей магии. Я немедленно пойду к ректору, – решительно заявила наставница.

Я перехватила её руку, пока она другой лечила мне разбитую губу и убирала покраснение со щеки, что горела огнём.

– Нет. Не навлекайте на себя проблем, – отрицательно покачала головой. – Вы же слышали, что она принцесса. Не хочу, чтобы у вас были проблемы.

– Но как же это… – было видно, как волновалась за меня пожилая наставница.

– Не нужно. Мне лучше уехать. Тем более война окончена. Мои таланты теперь не нужны.

– Но ты ведь ещё не закончила обучение. Два года осталось.

– Переведусь. Так будет лучше. Она всё равно мне жизни не даст.

– Ой, деточка, – сочувственно проговорила наставница. – Ты ведь беременная. У тебя же ничего нет.

– У меня есть комнатка в Лумберге, – проговорила я.

– Это же такое захолустье, – покачала она головой.

– Там я могу окончить академию.

– Ты точно так решила? Может быть, всё же расскажешь обо всём Торвальду?

– У меня нет гарантий, что он просто не отберёт у меня малыша. А от этой рыжей хорошего вообще нужно держаться подальше. Мало ли отравит. Я точно не буду так рисковать. Верно она сказала. Я безродная. И у меня нет никого, кто бы мог меня защитить.

– Боги, за что же тебе столько испытаний, – наставница обняла меня, сдавливая в своих объятиях. От неё пахло травами и целебными настойками.

Но тут я услышала мадам Крум, что стояла рядом и внимательно слушала меня.

– Беатрис, а знаешь, я увольняюсь, – заявила она.

И мы обе удивленно смотрели на добрейшей души женщину. Она выглядела воинственно, даже уперла руки в пышные бока. Ее седые волосы были убраны в строгий пучок.

– А что, война окончена. Мои силы уже не те, – качала головой женщина. – Не хочу бегать меж раненых. Устала. Семьи у меня нет. А детей я люблю, – мадам Крум посмотрела на меня, – Пойду с тобой. Буду помогать тебе.

А я так растрогалась от предложения женщины, что у меня защипало в носу.

– Вы уверены?

– А что, ты против? – воинственно свела тонкие брови женщина.

– Нет. Нет. Я же ничего не умею. Научите меня?

– Конечно, дорогая, – она отобрала меня у наставницы и прижала к груди. От нее пахло лавандой. Такой теплый и успокаивающий аромат.

Мадам Крум погладила меня по спине.

– Тише, девочка. Все у нас устроится.

Я отчаянно кивала ей головой и тихо благодарила.

– Я только продам свою халупку, и мы будем свободны, как ветер, – мечтательно проговорила женщина, а я оторвалась от нее и улыбнулась.

– Тогда сделаем так, – задумчиво проговорила наставница. – Утром я пойду к ректору и потребую у него рекомендательное письмо для тебя, чтобы по всем правилам дал. Да такое, чтобы тебя везде взяли. И засчитали твои часы работы за практику. Только пообещай, что выучишься, не бросишь.

– Конечно. Конечно. Я буду стараться. Только не сейчас, наверное, ребенок же.

– И от себя добавлю пару строк отдельно, – наставница тепло улыбалась мне.

– Спасибо.

– Ну что ты, не благодари.