Текст книги "Потерянное равновесие (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– И всё же, как вы поняли, кто я? – признаться, меня очень мучил этот вопрос.

Пусть нам еще и предстоит не один разговор, но хотя бы основные моменты стоит прояснить. Ведь я не собиралась расширять круг лиц, которым станет известно обо мне, образ тихой и нелюдимой адептки был моей ширмой.

Ректор откашлялся и проникновенно посмотрел на меня.

– Хм, я давно за тобой наблюдаю. Признаться, сначала привлекло мое внимание именно то, что тебя удочерил Ховер.

Я удивленно вскинула бровь, не понимая, как этот факт мог повлиять на повышенный интерес к моей скромной персоне. Но ректор, видя моё лицо, поспешил развеять мои сомнения.

– У тебя оценка «отлично» по мёртвому языку.

– А это здесь при чём?

– На моей памяти я не припомню, чтобы кто-то в совершенстве владел этим языком, – ректор сделал вид, что задумался, пусть это и длилось всего миг.

– Не понимаю, вы многим поставили отлично по этому предмету, – не унималась я.

– Многим. Я не отрицаю их знаний. Не имею привычки завышать оценки. Только вот… – он красноречиво сделал паузу и слегка подался вперед. – Не каждый знает несколько значений одного и того же слова, а поскольку мёртвый язык встречается только в заклинаниях и древних манускриптах, то заучивают его адепты так, как представлено в учебниках. Ты же каждый раз неосознанно переводила на мёртвый язык, используя слова, которые мы уже не предлагаем адептам в словарях.

– И вы столько лет молчали? – пораженно застыла я.

Конечно, я буду переводить тексты не так, как коренные жители этого мира, ведь я носитель этого, как сейчас принято говорить, мёртвого языка. Но он вовсе не мёртвый он называется эльдоранским и является общепринятым в моем родном мире. Пусть я и старалась не выделяться и просто выполняла задания профессора, но ему и этого хватило.

– Да. Сначала я хотел напрямую спросить, но потом передумал и решил понаблюдать. Да и откуда было знать найденной сиротке из глубинки, как генерал и представил тебя знакомым, мёртвый язык в совершенстве?

– Отец тоже владеет им, – недовольно пробурчала я, хоть и понимала, что знание отца в основном ограничивается военной терминологией, словами, которые входили в тексты заклинаний боевой магии. Остальное же он выучил тогда, когда сам обучал меня своему языку.

Ректор насмешливо приподнял уголки губ.

– Да? Вряд ли его познания языка выходили за рамки боевых терминов, – сказал то, что и так знала.

– Только не говорите, что вы его учили, – я закрыла глаза руками. Надо же так было спалиться.

– Именно, поэтому мне и стало интересно.

– Как же все просто…

– Да. Стоит только понаблюдать. Однако твой уровень магии все время заставлял меня сомневаться, я не мог поверить, что такое прелестное создание, как ты, перешла грань миров со столь маленьким магическим потенциалом.

Я лишь кивала на его слова, но больше не перебивала.

– Когда принц позвал меня, чтобы я оказал ему услугу, – тут он нахмурился. – То я почувствовал, что моей магии ушло на порядок больше, чем должно было. Да и… хм. Ты мастерски изображала покорность… Просто и я не первую сотню лет живу, чтобы заметить эмоции в твоих глазах. Пусть это и было мимолётно… Но догадки все множились, кроме того, о том, что бывают такие аномалии, как ты, мне тоже известно. Ведь я до сих пор являюсь коллекционером книг о твоем родном мире и многое почерпнул оттуда. Там именно такие как ты и рождались. Наш же мир не так древен. Очевидно, поэтому анимаги у нас и не рождаются. Так вот, что-то я отошел от темы…

– Чем вы запустили в меня? Не припомню такого плетения, – не выдержала я.

– О-о-о, это всего лишь малоизвестное заклинание создания воздушной подушки.

– Что?

– А ты думала, я пришел тебя убивать? Я хотел проверить свои догадки. Действовать нужно было быстро, пока ты не поставила бы щит.

– Так оно бы и так прошло сквозь меня, – недовольно пробурчала я, понимая, что изображать падение не было необходимости. Но и вправду редкое, потому что я такого не знала и не могла бы вовремя отреагировать, как должно. Тем более что сквозь меня уже ничего не пройдет. Я как батарейка, собираю энергию, непонятно для чего.

– Да. А тут мало того, что оно растворилось в тебе, так еще и это театральное представление с падением. Занимательно вышло.

– Занимательно, – повторила я, гневно сузив глаза. Экспериментатор. – Вы покажете мне книги из вашей коллекции.

– Конечно. Если ты расскажешь мне, как попала в наш мир. Возможно, получится построить обратный портал, – неразборчиво проговорил ректор, уже витая в своих мыслях.

– Зачем вам это?

– Что?

– Зачем вам помогать мне?

– Я вовсе не помогаю тебе, я хочу помочь нашему миру, – печально покачал головой тер Ришел.

Я внимательно смотрела на него, ведь догадывалась, о чём он говорит.

– Вижу, ты знаешь.

– Догадываюсь. По крайней мере, у нас есть знания о том, что ваш мир является родственным нашему. И когда-то они были соединены межмировыми порталами. Существа спокойно жили в двух мирах.

– Как интересно, для нас это утраченные знания. Не многие знают об этом, да и предпочитают не говорить, даже если помнят. Но продолжай, что же еще тебе известно?

Я откинулась на спинку стула и продолжила говорить.

– Эльдоран гораздо старше Ильморана. В какой-то момент существ, проживающих там, стало так много, что это уже начало приносить ощутимый вред самому миру: перенаселение. А учитывая, что магии в мире очень много, то жизненный цикл существ был очень длинным. Все это привело к тому, что ресурсов стало не хватать. Но наравне с этим существа начали потреблять столько ископаемых, сколько мир уже не мог безболезненно для своего существования давать. Этот дефицит привел к тому, что древней Эльдоран решил проучить своих обитателей, и начался ужасный катаклизм. Мир таким образом избавлялся от лишнего населения. Как бы грубо это ни звучало, мир радикальным образом решил вопрос перенаселения. Боги, на тот момент еще спускающиеся на земли Эльдорана, приняли решение о создании родственного мира по образу и подобию древнего Эльдорана, ведь от количества верующих в них существ тоже зависит их сила. Все взаимосвязано. Магической энергии было очень много, ею они и поделились с новорожденным Ильмораном, который впоследствии стал для многих рас домом. Снова воцарился мир, существа поклонялись богам, равновесие древнего Эльдорана стало приходить в норму. Ресурсы, ископаемые и другие блага начали восстанавливаться: землетрясения и наводнения, и другие природные катастрофы перестали терзать Эльдоран.

Но в какой-то момент врата на Эльдоран начали уничтожаться с другой стороны. И когда закрылся последний межмировой портал, больше ни единая душа не смогла попасть в Ильморан. Тот день считается днем скорби. Многие расы потеряли своих родственников, семьи, друзей. Но боги перестали слышать своих детей. Мир снова встал на путь потери равновесия… но до этого еще есть время. С нашей стороны постоянно предпринимались меры для возобновления сообщения, но со стороны Ильморана все пресекалось. Так прошло не одно тысячелетие. И вот я здесь.

Тишина была долгой, ректор был задумчив.

– Да. Здесь, как ты уже наверняка знаешь, бытует иная версия развития событий. Император древнего Эльдорана уничтожил межмировые порталы из-за того, что Ильморан отказался присягнуть ему. И дабы не иметь такого мощного противника, император и уничтожил все порталы.

– Знаю. И где же правда?

– Полагаю, что никто уже и не скажет. Но вот то, что с тех пор Ильморан значительно обнищал, так это точно.

– Обнищал?

– Не в плане богатств, а в плане магии. Продолжительность цикла жизни существ уменьшилась в разы. Да и каждая раса, населяющая этот мир, потеряла что-то свое. Определенно точно то, что древний Эльдоран щедро делился своей магической энергией с Ильмораном и насыщал своих детей, чтобы они могли жить в новом мире, родственном ему, как ты и говорила.

– У нас существа могли спокойно прожить до пятисот лет. Здесь же ваша жизнь в среднем чуть больше двухсот, в зависимости от магического резерва.

– Да. Совершенно верно.

Вдруг вещатель на руке ректора оповестил о срочном сообщении. Он одним движением пальца открыл сообщение, нахмурился и потом произнес:

– К сожалению, мне пора. Но это не значит, что наш разговор окончен. Хотя… – ректора задумался. – Нам нужно будет что-то придумать, чтобы Кристоф, да и другие, ничего не заподозрили, – задумчиво постучал он по подбородку пальцем, я же скривилась при упоминании этого труса, по ошибке, не иначе, будущего короля. Моя мимика не укрылась от тера Ришела. – Алесса, я понимаю, как неблагородно поступил с тобой наследник, и не буду защищать его, но прошу тебя подумать и договориться со своими чувствами. Ведь через месяц, когда начнутся занятия, ты должна уметь держать свое лицо при виде него.

– Разумеется, – устало сказала я.

Разве может быть иначе?

Маг подошел ко мне и положил свои руки мне на плечи, потянул на себя и крепко, даже как-то по-отечески, обнял, чем, надо признать, ввел меня в смятение.

– Ты молодая, красивая девушка, необычайно уникально одаренная… – начал он говорить мне в макушку.

Я же только хмыкнула и пробурчала в сторону его мантии, потому как до сих пор была тесно прижата к груди мага:

– Да. С двумя единицами, об остальном же нельзя говорить.

– Хм. Родовитая

– Сирота с окраины, – усмехнулась я.

– Ох, ты права. Знал бы на самом деле Кристоф.

– И не узнает! – я освободилась из его объятий и вскинула голову.

– И не узнает, от меня так точно. Видимо, король поторопился, когда решил передать власть старшему сыну. Не хочу даже думать, к чему приведет нас этот юнец.

– Вы что же, не сторонник власти? – странные нотки проскальзывали в ответах ректора.

– Я многое вижу, да и слежу за наследниками. Все же университет – это моя территория… – потом он оборвал себя на полуслове, осознав, что сболтнул лишнее, и сразу же сменил направление. – Это не тема для разговора с юной леди, – он щёлкнул меня по носу и засобирался на выход.

А я вдруг вспомнила, что он так и не ответил на главный вопрос: каким образом он узнал мое второе имя?

– Тер Ришел, вы так и не сказали, откуда вам стало известно мое второе имя?

Но старый маг лишь тихо засмеялся и покачал головой.

– Не все сразу, дорогая. Думаю, что и ты не все мне поведала, – слишком проницательно заметил он.

– Значит, правда за правду?

– Примерно так, примерно так, – снова улыбка тронула его губы. И уже у выхода он сказал. – До встречи, Алесса.

– До встречи, ректор Ришел.

Когда закрылась дверь за главой университета, я устало упала на кровать, раскинув руки в стороны, и посмотрела в окно. Уже встало солнце, видимо, завтрак я пропустила за всеми эти утренними событиями.

– Да уж. Так пять минут полежу и буду собираться.

Вскоре я уже покидала свою комнату и тащила за собой небольшой саквояж. Основные вещи переданы посыльному еще вчера и будут ожидать меня уже дома. Я же сегодня верхом на лошади, в сопровождении доверенного мага отца, вернусь домой. Пара часов, и я буду дома, все же легенду нужно поддерживать, никто не должен знать, что я практически каждый вечер ужинала вместе с отцом. Что мне стоит построить портал. Вот еще одна моя странность. Магии во мне на две единицы, а порталы могу строить бесконечно. И откуда только магия берется? Может быть, я что-то смогу найти в личной коллекции ректора?

Об этом я рассуждала всю дорогу до нашего загородного особняка. Вот уж новости я привезла…

Проселочная дорога привела нас к огромным кованым воротам. На мили от нашего особняка никого не было, жили мы обособленно, да и слуг практически не имелось, всего четверо человек помогали нам по хозяйству, и вовсе не потому, что были финансовые трудности. Наоборот, после трагедии, случившейся восемь лет назад, когда отец нашел меня на поле боя и забрал, чтобы познакомить со своей семьей, вернулся в столицу, то… оказалось, что знакомиться больше не с кем. Вся его семья была уничтожена тварями. Защищая границы королевства и жизни существ там, он потерял всю свою семью здесь, в столице.

С тех пор он стал дельцом, и надо сказать, вполне умелым и успешным. Капиталы его росли, только вот нелегко бросить свои привычки. Роскошь была ему чужда, главное, чтобы было все основное, и как он много раз говорил: насмотрелся на жизнь вне столицы. Полагаю, он имел в виду то, насколько благополучно в столице Иморана, и насколько все запущено ближе к границам. Пестреющий роскошью и золотом дворец, заевшиеся потомственные аристократы с одной стороны. А с другой – обедневшие люди, стоит только чуть отдалиться от зажиточных кварталов. Ведь отец мог вернуться раньше с войны, если бы обозы с оружием были вовремя снаряжены и отправлены в помощь. Скольких жертв удалось бы избежать, имей наши объединенные войска достаточное количество боевых припасов? Не знаю до конца, по какой причине этого не сделали вовремя, ведь война с одержимыми была в приоритете. Не одержи мы победу тогда, не было бы будущего ни у кого.

Еще поговаривали, что Дарий Второй не сразу отреагировал на пришествие одержимых в столицу. Как будто не поверил в это, и закрылся в своем кабинете, откуда до него не могли достучаться и дозваться. И только спустя три часа император организовал защиту своих подданных. Три часа, на протяжении которых люди гибли. Поэтому о власти либо хорошо, либо ничего.

Вот и отец каждый раз хмурился, когда я пыталась выяснить у него что-либо по этому поводу, и не говорил ничего. Я понимала это и приняла, ведь мои вопросы заставляли его окунаться в болезненные воспоминания того дня, когда он потерял всё.

С тех пор он продал все в столице и вложился в шахты, очень прибыльно, надо сказать. Единственный и последний раз в столице – это день его награждения, как героя войны, и награда «за тысячи спасенных жизней». Как сейчас помню стиснутые до предела кулаки и сжатые губы отца, когда король лично в тронном зале повесил орден на его мундир. И я, стоящая рядом с отцом, когда он представил меня всем своей дочерью. Как смотрели на нас тогда, сколько жалостливых взглядов было со стороны: генерал, на старости лет привезший сироту, удочерил ее. На тот момент мы договорились, что я буду молчать. Ведь изъясняться на местном языке не могла.

Представляю, какой убогой предстала пред ними. С тех пор я тоже не хотела посещать дворец. Пусть отцу и присылали ежегодное приглашение на балы, но мы их благополучно игнорировали. Может быть, это и казалось неправильным, но как однажды признался отец:

– Нам можно, дорогая. Все уже привыкли к моему закрытому образу жизни.

Вот и всё, что он ответил. Хотя некоторые дамы и пробовали заезжать к нам, как бы случайно оказываясь рядом, старались обратить на себя внимание моего отца. Вдовец, герой войны, успешный делец. Ну а то, что сиротка прижитая, так это не беда, ее же можно и отправить куда подальше. В закрытый пансион или монастырь.

На губы, впервые во время всего путешествия, наползла улыбка, стоило только вспомнить, как совсем не с аристократической грацией одна леди, посмевшая мне такое сказать, покидала наше поместье.

– Бегите, леди. Мне кажется, я забыла закрыть псарню, – и смех отца, которому я рассказала это. Ведь боялась, что она могла произвести на него положительное впечатление.

Пусть уже и прошло на тот момент пять лет после гибели его супруги, но он так и не смог связать свою жизнь с другой женщиной.

Последний такой разговор как раз состоялся два года назад, перед тем как я уезжала на учебу в университет. Я хотела отцу только счастья и была готова появляться редко дома, чтобы только не мешать построить ему личную жизнь, но он сразу разгадал мой план.

– Тебе еще только учиться строить стратегии, милая. Если ты так переживаешь, что я буду один, то не стоит. Всему свое время. А пока тебе придется все так же навещать своего старика, – он обнял меня и крепко прижал к сильной груди.

– Да какой ты старик. Тебе только слегка за сто, – пробурчала я, но понимала, о чем он.

Здесь он уже прожил половину жизни, и если в моем мире существа старели крайне поздно, практически к пятистам годам, то здесь это происходило намного раньше и длилось долго, как раз после ста и появлялись первые признаки старости. Его некогда черные как смоль волосы были уже посеребрены, а у глаз расходились мелкие морщинки. Хотя в целом его это нисколько не портило. Высокий и крепко сложенный мужчина, с правильными чертами лицами и карими глазами, производил впечатление на женщин. Только вот они никак не могли тронуть сердце военного.

С тех пор я практически каждый вечер ужинала дома, прислуга же находилась под клятвой и не могла никому рассказать, что я порталом сюда перемещаюсь. Да и не видели они особо, потому как в кабинет отца хода нет. А магов, да кто их поймёт, не многие могли пользоваться магией настолько, чтобы поступить в университет. Отец именно таких одиноких людей и нашел, которым некуда было идти и которые не имели должного высшего магического образования. Меньше вопросов, лучше для нас.

Ворота открылись, и Карс подхватил мою лошадь под уздцы.

– Беги, Алесса. Вижу твое нетерпение, – усмехнулся в бороду доверенный отца.

Я улыбнулась ему и помчалась по дорожке к просторному крыльцу нашего двухэтажного особняка из серого старого камня, обвитого зелеными побегами вьюна. Он выглядел угрюмо, но уютно. И всегда ассоциировался с образом отца. Строгость и чёткость линий. У нас даже цветочные клумбы были в строгих геометрических фигурах. Никаких излишеств. Все просто и со вкусом. Вдоль дорожки росли мелкие зеленые кустарники, которые постоянно подстригались. И не дай боги будет торчать хоть веточка!

Я вбежала на крыльцо, уже изрядно запыхавшись, и только хотела толкнуть дверь, как она открылась сама.

– Отец, – взвизгнула я и крепко прижалась к его мощной груди. Я дома. Теперь я в безопасности.

– Милая. Алесса, – он отодвинул меня и заглянул в мои глаза. – Ты еле дышишь, а всего лишь пробежала от ворот, – покачал он головой и помахал рукой Карсу, потом потянул меня в дом и закрыл дверь. – Раз у тебя каникулы, и нам не нужно скрывать твое присутствие в доме, то займемся твоей подготовкой, – серьезно проговорил отец и свел брови к переносице.

– Да я и не против. Сама хотела тебя попросить об этом. Отец, я не завтракала и ужасно хочу есть, – жалостно протянула я и направилась в сторону кухни.

– Хорошо, сейчас предупрежу Люсию, чтобы накрыла на две персоны.

– Я пока переоденусь, – прокричала, уже взбегая на второй этаж.

– Не торопись! – засмеялся отец своим слегка хрипловатым голосом.

Глава 3

Ворвалась в комнату, словно ураган. Вдохнула знакомый запах, как же всё-таки хорошо дома, пусть я и бывала здесь довольно часто, но все же скучала. Хотя, если подумать, дело даже не в этом: просто именно здесь, в доме отца, я чувствую себя защищенной. Поймав себя на этом мысли, слегка поморщилась. Даже не знаю, как отец отнесется к этой новости.

Но думать и дальше я не смогла, потому как мой живот решил все же напомнить своей нерадивой хозяйке о том, что пора бы и подкрепиться.

Наскоро приняла душ и так же быстро забежала в гардеробную комнату. Остановила свой выбор на тонких облегающих штанах и темно-зеленой, свободного кроя рубашке, застегнула широкий, черный, кожаный пояс, подчеркнув талию. Волосы собрала в высокий хвост. На ноги надела домашние мягкие туфли без каблука.

Еще раз посмотрела на себя в зеркало. Девушка в отражении горько улыбнулась. Большие голубые глаза, слегка раскосые в уголках, определенно добавляли шарма, как и веер черных пушистых ресниц. Высокие скулы, небольшой остренький носик, и в меру пухлые губки. Длинные фиолетовые волосы. И чем, спрашивается, я не угодила его высочеству? Ах да. Происхождением.

Я снова горько усмехнулся.

Всё, хватит себя жалеть. Отец ждет.

Вышла из комнаты и отправилась, словно ищейка, на запах. Люсия готовила просто бесподобно. И я была уже в предвкушении вкусного обеда.

Обеденный зал был небольшой, но очень уютный. Огромный резной стол занимал практически все пространство. Стулья с высокой спинкой и мягкой гобеленовой отделкой зеленого цвета. В тон к ним и тяжелые портьеры на окнах. Никаких излишков и вычурных рисунков, просто однотонный бархат, но смотрелся он великолепно. Огромные окна, как витрины, брали свое начало у потолка и были до самого пола, с видом на такой же красивый сад.

Картина на противоположной стене с изображением природы. И трёхъярусная люстра из черного стекла висела над столом. Вот и все.

Отец улыбнулся при виде меня. Подбежала к нему снова, обняла и уже после села с правой стороны от него. Я всегда любила сидеть напротив наших огромных окон.

Мы споро принялись за еду. Грибной крем-суп с сухариками был безумно вкусным, а тушеное мясо с запечёнными овощами просто таяло во рту. Я не начинала разговор, старательно растягивая время, но по мимолетно брошенному взгляду в сторону отца и его слегка нахмуренным бровям поняла, что мой беззаботный весёлый образ не удался. И почему отец у меня такой проницательный? Когда я старательно распиливала последний кусочек мяса, отец все-таки не выдержал.

– Алесса, прекрати уже мучить еду, – его ладонь накрыла мою руку и слегка сжала, тепло разлилось в груди даже от такого простого действия, и я судорожно выдохнула. Даже и не замечала, как напряжена и с какой силой сжимала столовые приборы. Это как раз и не было оставлено без внимания моим внимательным отцом.

– Думаю, ты уже поела, и давай отложим приборы, – я посмотрела на его теплую улыбку и опустила приборы на стол. Люсия зашла в обеденный зал, но не успела спросить, как отец сказал:

– Люсия, десерт подашь позже. А пока принеси нам чай в кабинет.

– Хорошо, – кивнула она и удалилась на кухню.

И уже мне:

– Пойдем. Там ты мне все расскажешь.

Спустя пару минут мы зашли в просторный кабинет. Отец указал мне на кресло, которое стояло недалеко от горящего камина, сам же сел в другое такое же. Поставил локти на высокие подлокотники и сцепил кисти рук в замке, приготовившись слушать.

Я же поёрзала под его немигающим взглядом, собралась с мыслями и…

– Ректор Ришел в курсе того, откуда я, – я бросила быстрый взгляд на отца, но не смогла ничего понять, потому что его лицо превратилось в холодную маску.

– Как он узнал? – короткий и точный вопрос требовал такого же ответа.

– Оказалось, что он давно за мной наблюдал. Мои познания мёртвого языка… – я подробнее рассказала отцу о словах ректора, он лишь кивал, слушая меня, а потом сказал:

– Я не исключал того, что он может что-то заподозрить.

– Он застал меня врасплох и позвал по второму имени.

– Как он объяснил это?

– Сказал, правда за правду. И что об этом он расскажет позже.

– Вот же хитрый старик, – слегка с усмешкой произнёс отец, но глаза его оставались серьезными.

– Как много он о тебе узнал?

– Знает, что я поглощаю магию, – неосознанно скривилась, и он уловил это.

– Причина? – короткий вопрос, на который мне трудно было ответить, ведь понятно, что он применил ко мне магию, и я не смогла правильно отреагировать на нее.

– Мои личные неудачные отношения, – и то, как я слегка покраснела, не укрылось от отца, все же говорить об этом с родителем было нелегко, хоть общество и не осуждало связи между магами и другими магическими существами, переступившими порог совершеннолетия.

– Кто этот… смертник, – холодно осведомился он.

– Я не скажу, не хочу больше вспоминать, – пробубнила себе под нос.

– И как же в твои личные отношения с юношей смог вмешаться ректор?

– Мой… хм… в общем, ректор попытался стереть мне память и… – я развела руками, – …не получилось. А утром, когда он пришел удостовериться в своих предположениях и бросил в меня заклинанием, я не узнала плетение и поглотила его, – подлокотник хрустнул.

– Что. Он. Сделал? – обстановка накалилась, и я поспешила слегка разрядить ее.

– Это было заклинание воздушного облака. Оно мне не повредило бы в любом случае.

Отец будто бы не услышал меня.

– И все же! Почему ректор решил опуститься до такого поступка?

– Отец, не спрашивай, – я горько скривилась.

Минута молчания, и только злой взгляд в мои глаза. Но я-то знала, что злость была направлена не на меня. Отец медленно закрыл глаза и открыл их.

– Что ж. Но мы к этому еще вернемся.

– Только позже, – сдалась я в надежде, что он забудет об этом, ведь сейчас важнее понять, чем может обернуться для нас осведомленность ректора.

– Дальше.

Короткое слово, но емкое. И я спокойно и подробно, практически слово в слово, пересказала нашу беседу с ректором, если таковой ее можно назвать. Глядя на огонь в камине, поведала и о ректорской клятве о неразглашении моей настоящей личности, о том, что смогу воспользоваться его библиотекой, и еще о том, что…

– Я попросила его перевести меня на военный факультет, – это пробубнила тихо себе под нос и украдкой посмотрела на отца.

Его темная густая бровь медленно поднялась, лицо выражало крайнюю степень удивления. Он даже слегка откашлялся.

– С каких пор шантаж стал просьбой, Алесса? И как ты себе представляешь обучение на этом факультете со своими двумя единицами магии, когда минимальный проходной уровень обладания пять единиц магии?

– Ну я бы не сказала, что это был отрытый шантаж, просто я воспользовалась сложившейся ситуацией в свою пользу и слегка сыграла на его заблуждении, – пожала плечами и посмотрела на отца.

– И как, интересно, он это устроит? И хотел бы я посмотреть на его лицо, когда он узнал, что магии в тебе… так мало, – знаю, что отец не хотел меня обидеть. Мы частенько с ним сами недоумевали, почему именно так случилось, и для чего же я ее поглощаю, учитывая, что до моего восемнадцатилетия я имела внушительный объем магии около восемнадцати единиц из двадцати возможных. Но на очередной тренировке мы поняли, что я не в состоянии создать ни одного сильного защитного или атакующего плетения.

Причем сила начала слабеть постепенно, и за месяц у меня остались лишь жалкие две единицы. Не буду вспоминать, каким ударом для меня это было: владеть полноценными семнадцатью единицами, которые можно развить в двадцать, и практически в одночасье лишиться силы и стать посредственностью. А вот тот факт, что я стала поглощать магию, порядком нас ошеломил. После очередной атаки отца я просто поглотила его заклинание. Страх, шок, неверие – вот, что было во взгляде отца. Да я и сама, надо признаться, была испугана. Пусть я и не призналась отцу, но случилось это после первой близости с Кристофом. Совпадение? Или так и должно было быть? Почему я стала анимагом? Может, это одна из причин, по которой меня выбросило в этот мир?

Но хватит вспоминать, все же стоит вернуться к беседе с отцом.

– Ну, ректор был немного удивлен, – без зазрения совести солгала я.

Отец лишь хмыкнул, точно раскусив меня.

– Главное, что он от своих слов не откажется, а дальше уже это не мое дело.

– И зачем же ты все же собралась туда? – не унимался отец.

Тут я задумалась и снова пожала плечами.

– Не знаю, просто мне кажется, что я смогу хоть что-то понять, если окажусь у Впадины. А туда пускают только адептов военного факультета, остальным же вход закрыт.

– Алесса, я бы смог достать тебе разрешение сам, – покачал отец головой.

– Знаю, но это привлекло бы лишнее внимание ко мне. Другое же дело, если это практика боевиков.

– Ты не ищешь лёгких путей, дочь моя.

– Тяжело в учении, безопасно в бою.

– С этим не поспоришь, – проговорил отец и перевел глаза на огонь, выглядел он задумчивым.

– О чем ты думаешь? – не выдержала я тишины.

После продолжительной паузы он проговорил.

– Думаю, пора возвращаться, – сказал он, и только мне было известно, как тяжело ему далось это решение.

– Отец, я и сама могу справиться… – начала было я, но он поднял руку и остановил меня.

– Алесса, я знаю, что ты сильная девочка, но есть вещи, о которых я обязан позаботиться. И оставлять тебя наедине с проблемами я не собираюсь. Ты – самое дорогое, что у меня осталось. Кроме того, меня беспокоит, что ректору так много известно. И его внимание к тебе… но об этом потом, – он помолчал, видимо, не желая мне что-то говорить. Я лишь тяжело вздохнула, любопытство захлестнуло меня.

Я требовательно посмотрела отцу в глаза. Он лишь улыбнулся и встал, подал мне руку и помог встать, потом крепко обнял.

– Но ведь я теперь не усну, – недовольно пробурчала я.

– Милая, теперь ты будешь спать как убитая. С завтрашнего дня займемся твоей подготовкой к военному факультету, и подъем теперь у тебя будет ранним.

– О-о-о, нет!

– О, да! Пусть магии в тебе капля, но физическую подготовку мы должны подтянуть, и времени у нас до безумия мало.

Я покивала, ведь это так. Что ж, раз замахнулась на военный факультет, то должна соответствовать.

– А пока беги, скоро ужин, а потом отдыхать. На рассвете я тебя разбужу, – почувствовала легкий поцелуй в макушку.

Отстранилась и в удивлении посмотрела в окно. Надо же, как долго мы говорили.

* * *

Генерал тер Ховер де Азри

Когда за дочерью закрылась дверь, я тяжело опустился в кресло, стоило хорошенько все обдумать. Во-первых, как я уже сказал, пора возвращаться, а во-вторых, узнать расстановку сил в столице.

Но главное, навестить ректора и призвать к ответу. Сдаётся мне, что он может многое мне поведать. Никто не смеет угрожать безопасности моей дочери.

И как бы ни храбрилась Алесса, все же я не оставлю ее без защиты, а буду всячески помогать ей.

Я прикрыл глаза, и вспомнил ужасную картину: убитые бойцы, море крови на поле битвы с одержимыми и хрупкая, тоненькая, белокурая девчушка, сидящая на земле и обхватившая собственные колени в защитном жесте, плачущая и раскачивающаяся из стороны в сторону. Её лиловое платье было настолько неуместным в том кошмаре, который остался после сражения, что сразу встал вопрос, откуда она. Как она здесь могла оказаться? Уже тогда мое сердце дрогнуло, когда я понял, что она что-то шепчет и смотрит по сторонам на остатки тел солдат, зрелище не для ребенка. Я подошёл к ней и прижал к своей груди, закрывая ей обзор. Она была вся ледяная, что-то продолжала бормотать. И только спустя некоторое время, когда понял, что говорит она на мертвом языке, был снова ошеломлен. Это не укладывалось в голове. И единственной мыслью было уберечь это хрупкое создание и найти ее родителей, ведь сам представил, как моя дочь, только чуть младше моей находки, могла бы стать свидетелем такого ужаса. Я накрыл девочку плащом, пусть он и был порван и пропитан кровью, но лучше это, чем ничего, и поднял ее на руки. Нужно было отогреть ее и накормить, а с остальным мы разберемся. Обязательно.

* * *

Оказавшись у себя в комнате, я снова и снова прокручивала наш разговор с отцом. Больше всего меня беспокоило то, что я так и не открыла ректору правду, точнее, неполную. Но отец сказал, что пока не время. Вот когда найдётся способ открыть портал в мой родной мир, тогда мы и примем решение. Стоит ли так рисковать? Я же чувствовала, что смалодушничала, что струсила признаться о трагедии, обрушившейся на мой родной мир. Перенесли меня родители ценой собственной жизни и жизни моей младшей сестры. На наш мир напали пожиратели душ, и пусть здесь их называли одержимыми, суть дела это не меняло. Я не знала, осталось ли что-то от моего мира, выжил ли кто-то. Но мне так хотелось надеяться на то, что я не единственная, и все же отцу, маме и сестре, как и другим, удалось спастись и выстоять в той кровопролитной войне. Я хотела попасть на Эльдоран. Но не хотела становиться причиной гибели Ильморана, потому что межмировой портал – это как открытая дверь или даже брешь для проникновения тварей. Сейчас мир Ильморан чист, в отличие от моего мира, ему удалось выстоять и закрыть брешь, открытую глупцом– отступником. Но что будет, если откроется межмировой портал и пожиратели прорвутся сюда?