Текст книги "Борьба за жизнь"

Автор книги: Екатерина (1) Богданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Да, Пансион искусных фавориток был создан не без моего участия, – невозмутимо подтвердила ее величество. – И я об этом не жалею. Мой план удался. Да, не обошлось без жертв, но эти жертвы были оправданны.

Чего я ожидала? Передо мной сидела королева, одна из тех, кто повелевает и вершит судьбы взмахом руки. Для нее мы, несчастные, оказавшиеся пешками в королевских играх, всего лишь оправданные жертвы. Пусть сидящая передо мной женщина и в опале, но это не изменило ее сути. Она королева.

– Чего вы хотите от меня? – спросила холодно, со звоном ставя чашку на столик.

– Ну вот, ты меня осуждаешь, – грустно проговорила ее величество. – Другого я и не ожидала. Ты еще слишком наивна и неопытна, чтобы понять значимость происходящего. Единственное, чего я хочу, – помочь всем вам. Ну да ничего. – Королева-мать встала, подошла к окну и, глядя вдаль, тихо произнесла: – Пройдут годы, и ты меня поймешь. Возможно, не простишь, но поймешь. И мне не нужно твое прощение. Сейчас единственное, что от тебя требуется – продолжать уже начатую игру. Ты великолепно справляешься со своей ролью и не подведешь всех нас.

– И в чем же, по-вашему, заключается моя роль? Чего вы от меня ожидаете? – спросила я, тоже поднимаясь.

– Ты сможешь сделать то, чего не удалось мне. Разобьешь оковы и выпустишь магию из Наминайской империи в большой мир. Магия бесценна, она не принадлежит никому, и в то же время принадлежит всем, – задумчиво изрекла королева. – И ты будешь стоять подле меня, когда я взойду на трон.

– Вы собираетесь свергнуть собственного сына? – спросила я, уже ничему не удивляясь.

– Ну что ты, дитя. Он сам передаст бразды правления своей дочери… когда поймет, что другого выхода нет, – усмехнулась ее величество.

– Дочери? – Я совсем запуталась, и уже начала сомневаться в здравости рассудка королевы-матери.

– Оставь. Это сейчас не важно, – отмахнулась королева. – Знай только, я рада, что именно на тебя пал мой выбор в решающий момент. Я не ошиблась… впрочем, как и всегда.

– Я могу идти? – спросила излишне сухо, но теплых чувств к этой женщине совсем не осталось. Восхищение пропало так же внезапно, как и появилось. Теперь я понимала, почему Возрен Шестой отказался от жены – он ее боялся! Боялся и не понимал. Возможно, десятилетия, проведенные в монастыре, наложили свой отпечаток, но, видимо королева, уже тогда, будучи наделенной магией, была слишком сильна, чтобы оставить ее в опасной близости от трона.

– Иди, девочка. Следующая наша встреча докажет тебе, что я была во всем права. – Женщина опять отвернулась к окну и стала кормить с руки топчущегося на подоконнике голубя.

Я повернулась к двери, но была остановлена восклицанием.

– Хотя постой! Ты слишком юна и делаешь поспешные выводы. Лучше подстраховаться, – проговорила королева, подходя ко мне. В следующее мгновение она вскинула руки и схватила меня за голову, сдавливая виски. – Повелеваю тебе, рот твой будет запечатан. Никогда – ни словом, ни делом ты не поведаешь никому об услышанном от меня. Знай и храни.

В глазах на мгновение потемнело, королева-мать отступила, отпустив мою голову, и ласково произнесла:

– Беги, милая. У тебя еще столько дел перед отбытием.

На ватных ногах я покинула мало походящую на келью комнату опальной, но далеко не лишившейся власти королевы-матери. Кто бы мог подумать, что за ангельскими внешностью и голосом скрывается такая прагматичная, властолюбивая душа. Королева могла сколько угодно прикрываться благими намерениями и заботой о людях, но это не меняло того факта, что она банально жаждет занять трон.

А через фавориток намеревается держать под контролем своих многочисленных внуков? Глупо это. А ее величество далеко не глупа, значит, пансионерки нужны ей для чего-то другого. Плохо, что я не знаю, чему, помимо искусства обольщения, обучают девушек на последнем курсе. Может быть, удастся поговорить с кем-нибудь из выпускниц? Хотя вечером я покину Возрению, а еще нужно постараться встретиться с сестрой и присутствовать на официальной церемонии по случаю отбытия посольства. Столько вопросов, и совершенно нет времени, чтобы получить ответы.

Юлона встретила меня воодушевленно-возбужденной улыбкой.

– Ну что? Она правда необычайная?! – радостно воскликнула девушка.

– Уж необычайная, так необычайная, – горько усмехнулась я. – Тебе здесь нравится?

– Очень! Все такие добрые, спокойные и не указывают, как себя вести и что делать. Мне очень повезло попасть сюда, – заверила меня Юл. Похоже, ее королева-мать в подробности своей подпольной деятельности не посвятила. Или запудрила мозги наивной Юлоне настолько, что девушка поверила во всю эту высокопарную чушь про спасение народа Возрении. Но, как я ни старалась, а спросить подругу об этом не смогла. Рот просто не желал открываться, чтобы задать нужный вопрос. А против магии я была бессильна. Очередная ниточка, с помощью которой кукловоды управляют своими куклами, оплела меня с ног до головы, и вырваться уже не представлялось возможным. А значит, я буду продолжать начатую не мной игру, отправлюсь в Наминайскую империю и стану той, кем меня хотят видеть кукловоды. Смогу ли вырваться и сыграть по своим правилам, покажет время. Только время на моей стороне, оно и рассудит, кто игрок, а кто игрушка.

Попрощавшись с пустившей слезу Юлоной, поспешила покинуть обитель коварной королевы-матери. Во дворце уже наверняка обнаружили мое исчезновение, и теперь придется объяснять Мордоку причину визита в монастырь. Про королеву-мать я по понятным причинам рассказать не сумею, потому что просто физически не могу произнести про нее ни слова. Значит, придется опять лгать и изворачиваться. А лгать я научилась не настолько хорошо, чтобы обмануть советника тайной канцелярии. Но особых причин для тревоги в этом я не видела. Что он мне сделает? Партия разыграна, и я в любом случае покину Возрению уже через несколько часов, можно немного и пренебречь расположением тайного советника. На территорию Наминайской империи его власть не распространяется.

Объяснять никому ничего не пришлось. Советник ожидал меня у моих покоев, в компании своих рыжеволосых подчиненных. Фрейлины были необычно спокойны и молчаливы.

– Ваше высочество, наконец-то вы вернулись! – воскликнул Мордок. – Что ж вы скрыли ото всех столь важные и достойные уважения планы? Ну да ничего, я уже исправил эту оплошность, и весь двор в курсе, что их принцесса провела ночь, преклонив колени и молясь за свой народ. Люди жаждут увидеть вас в последний раз перед отбытием в дальние края.

Провела ночь, преклонив колени? Воображению советника можно было только позавидовать. Теперь в храмах и монастырях отбоя от желающих повторить подвиг принцессы не будет. А уж о пожертвованиях и говорить нечего. Только вот Мордок не подумал о том, что нерелигиозные маги посчитают меня недалекой представительницей суеверного народа. Возрения всегда преклонялась перед богиней, и, в отличие от наминайцев, возренийцы люди верующие. В Наминайской же империи царит одна богиня – магия. Или как раз этого советник и добивался? Моя отправка с послами – дело уже решенное и теперь можно выставить меня глупой куклой? Но, судя по словам посла Айи, в роли жеманной глупышки я вряд ли привлеку внимание не то что императора, но даже придворного садовника. Логику многих поступков главы тайной канцелярии мне так и не удалось постичь. А спрашивать не было ни желания, ни времени.

– Я утомилась и желаю побыть одна, прогуляться по саду, – проговорила, проходя мимо Мордока и фрейлин к дверям своих покоев. – Авройя, за мной, – приказала напоследок и скрылась за дверью.

– Я пришлю за вами через три часа, – безапелляционно проговорил Мордок и в точности повторил мой маневр, скомандовав сестрицам «за мной» и гордо удалившись.

Я не совсем поняла, зачем советник приходил и чего добился своим визитом. Но одно было ясно: он знает обо всем, что происходит во дворце. Глупо было надеяться, что Мордок не узнает о визите в монастырь. Однако у меня осталось всего три часа на то, чтобы встретиться с сестрой и проститься как с ней, так и с прошлой жизнью. А потом начнется очередной фарс, по окончании которого я покину родину. И еще теплилась в душе надежда узнать хоть что-нибудь о судьбах фавориток.

– Сегодня я буду позировать в своей гостиной, – сказала Авройе. – Распорядись, чтобы портретистку доставили сюда. У нас слишком мало времени, так что пусть поторопятся.

К прибытию Виколлы принцесса Саминкара уже была готова позировать.

Викки сделала немного неуклюжий реверанс – не часто она встречалась с высокопоставленными особами, – осмотрелась и растерянно произнесла:

– А как же свет? И цветок?

– Мади, сходи за слугами, нужно передвинуть кушетку, – распорядилась я. – А ты, Авройя, сбегай за белой лилией.

– Так кушетка легкая, я и сама передвину, – возразила камеристка.

– Не перечь мне! Женщина не должна выполнять мужскую работу, – строго осекла я ее. – Иди!

И мы с сестрой остались одни. Как только за Мадолией закрылась дверь, я тут же подскочила и крепко обняла Виколлу.

– Я сегодня отбываю в Наминайскую империю, – прошептала, глотая слезы. – Возможно, мы больше не увидимся. Знай, я люблю тебя и никогда не забуду, сестренка.

Викки только обнимала меня и гладила по спине.

– Ты справишься, – прошептала она, разрывая объятия. – Я буду молиться за тебя, малышка.

Я отвернулась, чтобы не показывать сестре, что плачу. И вовремя – дверь открылась, впуская камеристку и двоих слуг в королевских ливреях.

– Эту кушетку поставьте вот сюда, – начала распоряжаться быстро взявшая себя в руки Викки. – Нет, разверните вот так, параллельно окну.

За спиной кто-то копошился, что-то передвигали, а я стояла у окна, в которое лился яркий солнечный свет, и украдкой вытирала глаза. Знала, что будет тяжело проститься с единственным во всем мире близким человеком, но не думала, что не смогу сдержаться. Сейчас же осознала, что я всего лишь девочка, ребенок, не желающий расставаться с иллюзией о счастливой жизни рядом с теми, кого люблю, и кто любит меня. Меня лишили детства, но это не помешало выжить маленькой испуганной девочке, забившейся в глубину вынужденно повзрослевшего сознания.

К тому моменту, когда портретистка была готова приступить к работе, принцесса уже величественно восседала на кушетке, храня отрешенно-задумчивое выражение лица.

Через час портрет был закончен. Взглянув на работу сестры, я чуть вновь не прослезилась. Каждый штрих в этом портрете был пропитан любовью и нежностью. Казалось, сестра вложила частичку своей души в этот портрет, и с него на меня смотрела настоящая принцесса, прекрасная и трогательная, но в то же время невероятно сильная и смелая. Неужели Виколла видит меня вот такой? Я себя такой не чувствовала.

С портретисткой расплатились за работу и отправили восвояси, и я не имела возможности остановить ее, еще раз обнять, сказать, как больно расставаться. Не имела права показать свои чувства, ведь это подвергло бы сестру смертельной опасности. Принцесса с одобрением рассматривала свой портрет, а маленькая девочка где-то глубоко внутри рыдала и рвалась наружу, но я ее не выпустила. Сейчас я не имела права быть слабой.

Вот и все, с прошлой жизнью я простилась, оставив детские мечты и идеалы. Теперь меня ждут новые знакомства, возможности и свершения. На официальной церемонии прощания с посольством и принцессой Саминкарой я восседала все на том же шатком троне и не замечала творящейся вокруг суеты. Слуги сновали между столами, музыканты развлекали присутствующих музыкой и пением, все веселились и отдыхали. Даже леди Раниярса Свободная заливисто смеялась, открыто флиртуя с принцем Возреном. Мне же за столом было неуютно и невесело. Шепнула королю, что мне душно и необходимо немного подышать свежим воздухом. Встала из-за стола, попросив мужчин, собравшихся было подняться, не беспокоиться, и вышла на увитую плющом террасу. Здесь было относительно тихо и спокойно. Я облокотилась о перила и посмотрела на окрашенное в багряно-алые цвета закатное небо. Через час я увижу рассвет в Наминайской империи.

Вдруг откуда-то сбоку донеслись шорохи, приглушенные голоса и хихиканье.

– Кто здесь? – спросила, всматриваясь в сумрачные заросли плюща в углу террасы.

– Это всего лишь я, сестрица, – известил меня принц Валир, появляясь из зарослей. Валир спешно застегивал и поправлял рубашку. – Ну, где ты там? – спросил он, обернувшись к темному углу.

– Иди, дорогой. Я приведу себя в порядок и догоню, – донеслось из темноты.

– Давай быстрее, – проворчал принц. И повернулся ко мне: – И почему виновница торжества грустит в одиночестве?

– Немного устала, – призналась я. – Грустно расставаться с прежней жизнью.

– Глупышка! Ты не представляешь, куда отправляешься! Это же мир магии и чудес! – воскликнул «братец». – Я бы все отдал, чтобы поменяться с тобой. Но наминайцы наотрез отказываются принимать принцев. Наверное, боятся за добродетель маленькой сестрицы своего императора. – Валир рассмеялся и ушел в зал, насвистывая мелодию, которую сейчас играли музыканты.

– Идиот, – расслышала я сказанное шепотом и явно не для моих ушей.

– Полностью согласна, – усмехнулась я высказыванию неведомой леди.

– Прошу прощения, ваше высочество, – пробурчали из темноты.

– Оставьте, я вас не осуждаю, – проговорила улыбаясь. – Мои братья в большинстве своем не отличаются выдающимися умственными способностями.

Из тени выступила привлекательная леди в ярко-красном откровенном платье. Она спешно поправляла прическу и расправляла помятый наряд. Тонкая ручка с алыми ноготками метнулась к плечу, поправляя свалившуюся лямку, и я затаила дыхание, увидев лилию на молочно-белой коже.

– Фаворитка, – прошептала, не веря в свою удачу.

Женщина закатила глаза и сделала гримасу.

– Вот только не надо строить из себя святую невинность, ваше высочество, – раздраженно проговорила она. – Двор наводнен неразборчивыми в связях дамами. А мы хотя бы не скрываем своего поведения и с гордостью носим клеймо королевских наложниц. Я уже привыкла к пренебрежительному отношению, так что можете не стараться, не устыжусь.

– С чего вы взяли, что я отношусь к вам с пренебрежением? – удивленно спросила у той, на чьем месте я могла бы оказаться через год.

– А разве это не так? Все придворные леди смотрят на нас свысока, только скрывают свое истинное отношение к фавориткам, опасаясь вызвать недовольство королевской семьи. Но уж вам-то бояться нечего, вы же принцесса, – усмехнулась женщина. Как ни старалась, но я не могла вспомнить ее лицо, а значит, эта фаворитка была из первых двух выпусков. И можно было не опасаться того, что она меня узнает.

– Не вам ли знать, что не все в этой жизни является таким, как кажется. И то, что я принцесса, еще не означает, что я считаю вас человеком низшего сорта. Напротив, я восхищаюсь вашей стойкостью и силой духа, – проговорила, глядя прямо в глаза леди.

– Какой слог! – язвительно ответила фаворитка. – И с чего вдруг такая доброта в отношении той, что является всего лишь игрушкой одного из ваших венценосных братьев?

– Всего лишь игрушка, – повторила я. Немного помолчала и, решившись, пошла ва-банк: – Спорное утверждение, учитывая истинный род вашей деятельности. Игрушкой является скорее мой брат. И вы виртуозно управляете своей венценосной куклой.

Девушка заметно насторожилась, но попыталась изобразить полное недоумение.

– Странные вы вещи говорите, ваше высочество. Не понимаю, о чем вы, – пожала она плечами и попыталась уйти.

Я перехватила ее за руку и остановила неожиданной даже для себя просьбой:

– Побудьте со мной немного. Через час я покину родину, и этот час мне хотелось бы провести с достойным человеком, а не с придворными подхалимами и высокомерными родственниками.

– А вас, часом, в младенчестве не подменили? – спросила фаворитка. Потом, видимо, вспомнила, с кем разговаривает, и пробурчала, потупившись: – Прошу прощения, принцесса Саминкара.

– Не стоит извиняться, – заверила я ее. – Давайте спустимся в сад и немного поболтаем.

– Да, ваше высочество, – согласилась девушка, поглядывая на меня с подозрением.

– Не беспокойтесь, я не буйно помешанная, вопреки досужим сплетням, – проговорила улыбаясь.

– Очень на это надеюсь, – тихо ответила девушка. После чего метнула на меня испуганный взгляд, но увидела, что я едва сдерживаю смех, и тоже заулыбалась.

– Мой вопрос, возможно, покажется вам чересчур личным, – проговорила я, когда мы покинули террасу. – Но не могли бы вы рассказать, куда подевалась большая часть ваших подруг? При дворе не так много фавориток, как я думала.

– Не стоит вам, ваше высочество, забивать свою светлую головку такими вещами, – неохотно произнесла фаворитка, ступая рядом со мной по погружающемуся в сумерки саду.

– А это не вам решать, – излишне грубо одернула я ее. Но, вопреки моим опасениям, девушку это не отпугнуло.

– И в самом деле. Вы все равно скоро вырветесь из этого вертепа, – вздохнула она. – Так что не помешает вам узнать о тайнах двора… чтобы не возникло желания вернуться в это место. Хотели правду, так слушайте!

Она заговорила – тихо и, казалось бы, безразлично. Но за наигранным равнодушием скрывались сдерживаемые годами боль, гнев и тоска. И то, что она мне поведала, было жуткой, грязной, но такой неотвратимой действительностью ее жизни. И могло бы стать реалиями жизни моей.

Дело в том, что не всем фавориткам удавалось привязать к себе одного из принцев. И девушки оставались бесхозными. Общими, как выразилась Мияна, так звали мою компаньонку по прогулке. И вот этих бесхозных девушек принцы брали вместе с собой на охоту, на разные авантюрные мероприятия. Где фаворитки получали различные травмы и увечья. Причем далеко не всегда случайно. Только за последний год погибли две фаворитки. Одна прикрыла собой принца от обезумевшего раненого зверя на пьяной охоте. Другая получила удар ножом в живот от какого-то бандита во время тайной вылазки в пригородный трактир. Несколько девушек сейчас находились в отчуждении, оказавшись более удачливыми и выжив, но нуждались в восстановлении от полученных травм.

– Так вы еще и телохранителями при принцах работаете? – не веря собственным ушам, спросила я.

– Да няньки мы, – усмехнулась Мияна. – Воспитание у ваших братцев просто ужасное. Они совершенно несамостоятельные и неприспособленные к жизни. По отдельности как телята, куда направишь, туда и идут. А как вместе соберутся, так в неуправляемую безжалостную толпу превращаются. – Фаворитка передернула плечами, будто пытаясь избавиться от жутких воспоминаний. Чего-то она мне недоговаривала. Наверное, пожалела ранимую психику юной принцессы. – Если бы не тайная канц… – Девушка осеклась, покосилась на меня и свернула разговор. – В общем, не зря ваш папенька столько наследников наплодил, если они за ум не возьмутся, то до старости ни один не доживет. Кроме, разве что, принца Возрена да моего Валирчика. Они самые уравновешенные.

Я предпочла больше не развивать эту тему. Было видно, что фаворитке тяжело об этом говорить. Но было безумно интересно, что же она чуть не рассказала про тайную канцелярию? Видимо, Мордок являлся не только моим куратором, но и прямым начальником фавориток. А этому человеку в одном не откажешь – о своих подчиненных он заботится. Но недостаточно хорошо. Или в пансионе обучают гораздо хуже, чем надеется советник, или тайной канцелярии глубоко наплевать на благополучие фавориток. Они просто расходный материал. Оправданные жертвы, как сказала королева-мать.

– Пора возвращаться. Вас уже, наверное, потеряли, – тихо произнесла Мияна, останавливаясь и оглядываясь на дворец.

– Вы правы, пора, – согласилась я. Было больно и гадко на душе. Чувство бессилия ужасно злило. Ведь я ничем не могу помочь этим отважным, загнанным в ловушку женщинам. Пока не могу! Но теперь у меня есть четко оформившаяся цель – не только спасти себя, но и сделать все возможное, чтобы помочь им. Здесь я, возможно, и марионетка Мордока, но в Наминайской империи я для всех буду принцессой. И во что бы то ни стало выполню первую часть своей миссии – сближусь с императором, но не для того, чтобы шпионить за ним. Я добьюсь его поддержки, а потом… буду действовать по обстоятельствам. В мыслях все было ясно и просто, но претворить свои намерения в действия будет гораздо сложнее. Однако я фаворитка! А фаворитки не отступают и не сдаются.

Меня действительно уже потеряли и активно искали. Пришлось выслушать родительскую лекцию по поводу ответственности и официальные наставления перед путешествием. После чего посольство распрощалось с двором, принцесса помахала всем ручкой, и мы удалились в пустующий тронный зал, где уже ожидали приготовленные к отправке вещи.

Рядом с сундуками стояли взволнованные фрейлины и камеристка.

Свидетелями магического действа были только его величество Возрен Седьмой и наследный принц, провожающие дочь и сестру на чужбину. В центре зала образовалось дымчатое облачко. Оно начало увеличиваться, расползаясь в стороны, потом прозвучал хлопок, и в центре будто живой дымки показался овальный проход. Я переводила взгляд с одного посла на другого, но все они просто стояли, спокойно и даже расслабленно, со скучающим выражением на лицах наблюдая за происходящим. Кто же открывал проход? Как ни всматривалась, но так и не поняла, творением чьих стараний было это чудо. Первым в овальный провал прошел сэр Вир, через минуту молчаливого ожидания из прохода вышли двое крепких мужчин в жилетках на голое тело и свободных штанах. Они поднимали приготовленные сундуки и споро подавали их в проход. Мы же стояли и ждали. Когда весь скарб был отправлен и рабочие удалились восвояси, настала очередь моих сопровождающих. Рыжеволосые сестрицы старались выглядеть невозмутимо, но нервно поглядывали друг на друга и на волшебный проход.

– Ничего не бойтесь, один шаг – и вы окажетесь в приемном зале Аморийского дворца трех ветров. Портал совершенно безопасен и очень удобен, – проговорил тот самый подозрительный наминайский охранник, приветливо улыбаясь девушкам. У меня буквально ноги задрожали от его голоса. Именно этот голос просил меня прекратить кричать прошлой ночью, бессовестно похитив из спальни. А потом пообещал больше не беспокоить. Возможно, я и была оглушена, но голос запомнила отчетливо.

Фрейлины, а за ними и Мадолия уже пропали, нырнув в провал, а я все стояла на месте и сверлила взглядом спину мужчины… или зверя?

Следом за девушками, распрощавшись с королем, ушли послы Айя и Вир. Леди Раниярса уступила мне, и пришлось изображать слезливое прощание с любимым родителем и братом. Его величество справился с ролью отлично, стонал и причитал довольно правдоподобно. И только я знала, что он, обнимая меня, страдает от боли в пояснице, а не от отеческих чувств и нежелания расставаться с дорогой дочуркой. Принц Возрен был более сдержан, он поцеловал мне руку и пообещал позаботиться о фрейлинах во время моего отсутствия. Внутренне меня перекосило от этого заявления, но принцесса была безупречно вежлива и поблагодарила заботливого брата. Бедные девушки! Никакие фаворитки не отобьют у королевских отпрысков желания ломать чужие судьбы.

«Родственники» отступили, давая тем самым понять, что прощание закончено, и настал мой черед идти через магическую дверь. Когда проходила мимо своего ночного гостя, нестерпимо захотелось сделать ему какую-нибудь гадость. Хотя бы на ногу наступить. Но, по здравом размышлении, подавила детский порыв, решив пока не выдавать, что узнала его. Лучше подождать и понаблюдать, что же он предпримет дальше.

Переход оказался практически незаметным. Будто просто моргнула – и оказалась совершенно в другом месте.