Текст книги "Мастер билдов 3 (СИ)"
Автор книги: Егор Петров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Я его подпустил.
Потому что иначе тренировки не будет. Плёнка сидит на кулаке, кулак работает на длине руки, значит надо стоять и ждать, пока эта юркая дрянь окажется рядом. Другого способа отработать связку у меня не было.
Он и оказался.
Первый удар я поймал на наруч. Второго не увидел вообще – он ушёл вниз и прошёл по бёдрам, снизу вверх, обеими руками, и я даже не сразу это понял. Просто перестал держаться на ногах.
Дальше был Сайрус, потом пол, потом Корн, который резал на мне штанины и очень нехорошо молчал.
Восемь борозд. Лезвия на кастетах короткие, вглубь не ушли, зато длинно и грязно. Кровило так, что штанина, и так темная, мгновенно стала чёрной, и Корн работал молча и очень быстро.
Я костерил себя последними словами, пока он заливал меня кровоостанавливающим и обеззараживающим.
Реген тоже работал активно, но в глаза напарникам смотреть не хотелось.
Минут через тридцать подотпустило, и рядом в воздухе висело зерно. С того гоблина, который меня покромсал.
– Ломать будешь? – произнёс старик, молчавший до этого. Вот нет бы отругать меня или поворчать за то, что глупостей натворил. Заслужил ведь.
– Буду.
Я привычным движением выгнал ману, лопнул зерно и впитал пыль. И тут почувствовал, что внутри что-то неуловимо изменилось. Появилось ощущение какой-то цельности.
Ци: 0/1125. Фантомное отражение (B, 100%). Мана: 1104/1104.
– Закалил полностью, – сказал я вслух.
Даже прислушался к себе, но никакого праздника не ощущал. Да и проблем, которых так боялся, тоже не было – круг вёл себя абсолютно спокойно. Более того, я перестал чувствовать от него давление на ядро. Закалять больше нечего, и он перестал, что ли?
– Поздравляю, – отозвался Корн. – Ногу в колене согни.
Где-то через пару часов смог встать, и только после этого Корн разразился бранью. Сайрус больше гоблинов ко мне пока не пускал, и я больше помогал Корну со мхом и рассказывал, что помнил из рецепта, чтобы хоть как-то сгладить его недовольство. Это было привычно и хорошо. Ещё сутки всё было прекрасно.
Реген лечил бёдра, тянул безостановочно и подъедал всё, что успевало накапать.
На следующий день Тики-тик вернул мне алебарду.
Плёвое дело на четыре дня. Ну ладно.
Я взял её, повертел и заметил, что черная нить теперь шла по древку вместо стальной, и вплеталась темными прожилками прямо в сталь лезвия. Как он её туда всунул, интересно.
Отошёл в сторону и потянулся к резерву.
И тут отметил приятное: Ци у меня стояло под пару сотен. Значит, реген закончил с бёдрами и перестал жрать всё, что натекает. Отлично, наконец-то снова можно плести плёнку.
Напитал лезвие – и чуть не выронил. Это даже круче, чем просто прут из черного металла.
Раньше заряд шёл в лезвие с тяжестью, мне надо было его пропихивать и держать, и даже количественно это на резерве почти не отражалось – ну, пять-десять единиц Ци уходило. А сейчас я безостановочно вылил в лезвие пятьдесят и чувствовал, что это далеко не предел.
Я ударил в стену. Крюк вошёл в кладку на всю длину, а меня отбросило и посадило на задницу, потому что от кисти до плеча прошла судорога.
Прок. Тридцать процентов, и первый же удар. Раз в пять сильнее, чем в кузнице. Да уж, надо быть аккуратнее… Но всё равно круто. Очень круто. Одно то, как металл кладку пропорол, дорогого стоит.
– Спасибо, – сказал я, когда смог вытащить из стены алебарду.
– Тик.
– Держи. – Подкинул я ему давно заготовленный кусочек металла.
Он ловко его поймал и повёл куполом.
– Ну, не знаю, я подумал, тебе понравится. Это из разлома, первого разлома, где я был.
Тики-тик начал его осматривать, а я пошёл снова уговаривать Сайруса пропускать гоблинов. Объясню, что теперь алебарду пробовать, а не плёнку. Думаю, поймёт.
И когда он пустил, я понял, насколько я сильнее с привычным оружием. С двухметровым древком я ловил их на подходе, на острие или крюком, и ни один не дошёл до меня ближе чем на шаг. Ни одного удара по себе. Ни одной царапины.
И ни одной плёнки, потому что она была не нужна.
Вот это, наверно, было хуже всего за весь разлом.
Встали мы в комнате с одним входом – судя по остаткам полок, кладовая. Мы всегда старались останавливаться именно в таких, и Корн просил Тики-тика стоять в проёме. Юркие гоблины, конечно, легко проскочат у него под ногами, но так было как-то поспокойнее. Да и дежурства наши никто не отменял.
Сегодня я был первым. Чувство времени в разломах без светила сбоило, и я остро жалел, что нет хотя бы песочных часов. Занимался тем, что щупал свою ману и структуру круга, всё быстрее и быстрее находя точки «тишины». Периодически прислушивался, но никаких посторонних звуков, кроме дыхания напарников, не было. Так что выждал столько времени, сколько показалось достаточным для четырёх часов, и растолкал Сайруса.
Ци: 490/1125. Мана: 1104/1104.
Четыреста девяносто. Всё вроде спокойно.
Я лёг и уснул мгновенно.
А проснулся уже оттого, что меня разрывало пополам.
Не знаю, как это описать. Когда режут ногу, ты понимаешь, где болит, и можешь на это посмотреть. Тут смотреть было некуда, потому что болело как будто одновременно всё и ничего. Как будто взяли тебя самого, натянули на что-то несоразмерное, и вот сейчас лопнешь.
Меня подбросило.
Ци: 1125/1125. Мана: 1104/1104.
Полный резерв. Вот же придурок!
Тысяча сто двадцать пять против тысячи ста четырёх.
Я эту цифру посчитал ещё в кузнице. Буквально на двадцать один больше, отметил я тогда – и тут же спросил себя, при каком объёме Ци ядро начнёт давить на круг так, что тот пойдёт по швам.
Хороший был вопрос. Правильный.
Я его задал и не стал искать ответ. Было чем заняться.
Контур ходил. Я чувствовал его целиком, впервые так ясно, и он был натянут и подрагивал, а в двух местах подрагивал сильнее.
Первое, что пришло в голову, – слить ману. Мана давит, ману я сливал весь прошлый месяц, ману слить просто. Я даже потянулся, но потом понял, что это просто первая инстинктивная реакция и она меня точно убьёт, потому что давит именно на круг и его ослаблять нельзя.
Но что изменилось?
Ци. После окончания закалки я был на нуле и мне было хорошо. Перед сном было почти пятьсот, и было нормально. Сейчас я полный, и меня рвёт пополам.
Алебарда лежала под рукой.
Я схватил её, кое-как перевернулся и ударил в пол.
Заряд ушёл весь и сразу, крюк вошёл в землю, меня отбросило и приложило спиной о пол, и по руке прошла судорога до самого плеча. Прокнуло с первого удара.
Я встал, подобрал алебарду, и ударил снова. Уже в стену.
И снова. Бил и бил, стараясь как можно быстрее избавиться от Ци, каждый раз загоняя всё, что успевал, пока замахиваюсь, и меня еще разок выбило током.
Стало легче на шестом или седьмом ударе. Отпустило не до конца, но в сторону разрыва больше не шло.
– Хватит.
Сайрус стоял в проёме. Голос ровный, как всегда.
– Ты сейчас сюда весь разлом приведёшь. Слышно шагов на триста.
Я замер с занесённой алебардой и понял, что он прав. Каждый удар был довольно громким, а каждый прок – это и вовсе вспышка и грохот на всю кладовую, и я выдал их подряд пару раз в полной тишине.
– Мне надо сбрасывать, – сказал я.
– Сбрасывай тихо.
За спиной вспыхнул светляк.
– Ты чего делаешь? – спросил Корн.
– Сбрасываю.
Он подошёл, взял меня за подбородок и повернул к свету, будто собирался смотреть зрачки. Потом отпустил, обошёл кругом и остановился сбоку, на расстоянии вытянутой руки, там, откуда он видит ману.
Смотрел долго.
– Сколько у тебя Ци? – спросил он наконец.
– Был полный запас, сейчас семьдесят процентов.
– А маны?
– Полная.
– Сбрасывай Ци дальше. Всё сбрасывай.
Он полез в кольцо и вывалил прямо на пол гору чёрного металла из кузницы. Обрезки, куски решётки, полосы.
– Не молоти по стене, дурень. Сюда лей. Оно возьмёт.
Я сел, положил ладонь на первую попавшуюся полосу и толкнул.
Она приняла всё. Мгновенно, без сопротивления, как будто Ци и не выходила из меня, а просто перетекла из одной моей части в другую. Полоса даже не нагрелась.
Я лил, и с каждой сотней становилось просторнее.
Сайрус за всё это время больше не сказал ни слова. Вернулся к проёму, встал рядом с Тики-тиком и смотрел в темноту коридора, будто там было интереснее. Ну и контролировал, наверно, чтобы на шум никто не пришел.
Когда я дошёл до дна и просто сидел на полу, Корн наконец сел напротив.
– Партнёр, – сказал он. – Ты сегодня чуть себя не убил.
– Почему так? Вчера ведь всё в порядке было.
– Вот нет бы сразу спросить, – заворчал он, – надо обязательно дождаться, пока умирать не начнёшь.
Я хотел хмыкнуть. Он и сам такой же ведь, так и не спросил, что я черчу по кругам маны, хотя я этим занимался на каждом привале.
– Когда слой докалил, изменения были? – продолжил он.
– Хм… – Я задумался. – Разве что на ядро давить перестало.
– Вот! – поднял он палец. А потом начал занудную лекцию, повторяя по десятому кругу то, что я и так знал. Я хотел уже его прервать, когда понял, что он хочет донести.
Слой окончательно притёрся, жерновов больше нет, как и внутренних полостей, и цельная структура не только даёт больший объём Ци, но и давление держит гораздо лучше. И гораздо сильнее давит в ответ.
Когда я спросил насколько, Корн сказал, что в этом не совсем разбирается, но по логике должно быть примерно вдвое.
Я покрутил это в голове и понял, что это и есть та вещь, которая меня подставила. Я считал объём. Объём вырос на треть. А слой из рыхлого стал цельным, и вот этого в цифрах не было вообще, потому что система такое не показывает.
Но я же, чёрт возьми, что-то чувствовал. Ещё когда только ставил первый круг, чувствовал и понимал. Но доказательств своим ощущениям не нашёл и подзабил, потому что нормально всё складывалось.
Остаток ночи и весь следующий день я слушал себя, как ипохондрик, и нащупал примерный порог. Где-то до шестисот пятидесяти Ци в резерве я не ощущал вообще никаких проблем. Потом словно начинает нарастать боль, по чуть-чуть.
Тысяча – и стало настолько больно, что терпеть больше не было сил. Набирать дальше было страшно, потому что не знал, выдержу такое ещё раз или нет.
И вот разница между этими двумя точками – примерно триста пятьдесят Ци, которые набираются меньше чем за два часа.
А полный резерв, к слову, часов шесть.
Шесть часов сна могут меня прикончить.
Держать Ци у нуля. Легко сказать.
Я прикинул, чем вообще могу её тратить. Плёнка отпала сразу: двадцать Ци за штуку и минута плетения на каждую. Чтобы выесть ею триста пятьдесят, надо сплести её восемнадцать раз подряд, и к десятому у меня закипят мозги, а гоблины при этом никуда не денутся.
Алебарда жрала как надо – пятьдесят за раз, и это не предел. Только Сайрус мне сегодня очень доходчиво объяснил, чем в разломе кончается такой способ.
Оставалось выливать в металл. Сидя на полу, у кольца Корна, каждые два часа.
И с этим мне идти дальше по катакомбам. С пустым резервом и холодным лезвием. А Корн, между прочим, ещё вчера, перед выходом, сам спрашивал, сколько мы тут просидим – сутки или две недели.
Я глянул на нож. Порезаться, чтобы реген работал и жрал Ци, а я мог поспать?
Я это уже придумывал, ещё в первый месяц, и сам себе тогда сказал: специально калечиться не буду. Правда речь шла о закалке. Да и мелкие раны заживают довольно быстро, а из-за больших я и так постоянно переживал, что что-то может пойти не так. Разве что на совсем крайний случай.
Одно дело, когда тебя ранят в бою, и совсем другое – резать самому себя, чтобы поспать. Нахрен, проще уж просыпаться и сливать Ци.
Эльма два года пролежала на ложе. В коме, если по-простому, хоть и говорила, что слышала всё вокруг.
У неё был сорванный переход. У меня будет просто разрыв.
Не уверен, что это принципиально лучше.
– Мастер Корн. Хотите посмотреть, какую конструкцию я придумал для своих двух кругов?
– Ну давай, показывай, что ты там калякал. Только ты ведь не хочешь прорываться прямо здесь, в разломе?
– А где ещё?
– Э, нет, Рэй. Во время прорыва отвлекаться нельзя. Уж лучше держи Ци ближе к нулю, а потом, как выйдем, найдём место. Но ты показывай, показывай, что там намалевал.
Место мы найдём. Место – это вообще не проблема.
Кристалла мы не найдём. Кристалл ставится в момент прорыва, один на кольцо, и он не столько заклинание, сколько жёсткая рама, на которую садится всё остальное. Как там Корн говорил – с кристаллом безопаснее на порядок, а без кристалла лезут только те, кому терять нечего?
Мне было что терять. Но вместо кристалла у меня была стопка исписанных листов. И даже запасной план.
Я хмыкнул и достал их.
Показывал один за другим. Объяснял формулу, сравнивал, показывал возможные результаты.
Его лицо из недоверчивого менялось всё сильнее и сильнее. Он начал открывать рот, и я честно подумал, что сейчас похвалит.
– Это очень интересно, Рэй. И покажи мне кто такое в академии, я бы громче всех кричал, что это гениально. Но вот… – Он придержал пальцем верхний лист. – Это первое кольцо?
– Первое.
– Но почему на семьсот? Это должен быть второй круг.
– Посмотрите вот тут. – я показал место в расчетах. – Мана не обязательно должна быть триста пятьдесят на первом. Главное чтобы было кратно.
– Но так не делают!
– Потому что маны у людей столько нет, сколько у меня.
Корн полистал дальше.
– А тут тысяча четыреста, на втором. Удивительно. Но ты увеличиваешь сложность построения в два раза, опорных точек гораздо больше. Ты понимаешь?
– Ага. Всё рассчитано.
Маги каждым прорывом на круг, начиная со второго, удваивали резерв, и Корн подтвердил, что остальное берется из разрушения контура.
Старик тем временем дошёл до нижнего листа и вытянул его из стопки.
– А это?
Вот же. Я его специально вниз положил.
Одно кольцо. Две тысячи сто.
– Это если второе я не потяну.
– Так.
– Кратно тремстам пятидесяти, – заторопился я. – Ляжет на ступень, а не между, значит, и управлять получится нормально. И это не прорыв, первое кольцо перевязать можно и так. Если вдруг окажется слишком сложным, запасной вариант.
Корн подержал лист на вытянутой руке, будто хотел отодвинуть его подальше.
– Перевязать, – сказал он. – А мана? Она же утечет от тебя без предварительного замыкания контура. Ты должен успеть полностью за шесть часов, иначе она просто рассеется. А при таком обьеме и количестве точек это будет непросто.
Я открыл рот и закрыл.
– Ладно, – сказал я. – Это на самый крайний случай.
– И все равно не понимаю… Зачем разрушать старый круг, рисковать, и даже не получить второй круг? Ты ведь даже по управлению маны не продвинешься.
Он вернул лист в стопку, вниз, откуда взял, и ещё раз прошёлся по всему сверху донизу. Задержался на формуле, поводил над ней пальцем, будто проверял, не пропустил ли строчку.
– И всё-таки красиво. Очень красиво.
Положил листы на камень.
– Только почему ты нигде не учитываешь Ци? Ядро давит, и будет давить.
Всё моё самодовольство смыло нахрен.
Мана, точки, длина волны, связь между кольцами – всё, кроме той штуки, которая сегодня ночью чуть не порвала меня пополам.
Гребаное единение путей…
Глава 11
Одно из худших зелий
Сайрус сходил на разведку и сообщил, что через два перехода есть длинный зал с лучниками и двустворчатые двери.
Так что решили тут задержаться и подготовиться к боссу. Корн уже давно рвался опробовать свой перегонный аппарат, а мне надо было попробовать все пересчитать с учетом Ци. Да и чувствовал слабость даже спустя время: стоило встать, и голова немного кружилась и подташнивало. Старик объяснил, что магические травмы – это вообще серьезно и надолго, но раз уж я могу считать и шутить, то скоро пройдет.
И действительно, проходило.
Я старался доспать, меня будили каждые два часа, и я послушно сливал Ци в гору черного металла. На удивление он не нагревался, а просто держал энергию в себе, как накопитель. Правда, обычно это артефакт, а тут просто гора металла…
Но, справедливости ради, держал он не идеально, и энергия потихоньку рассеивалась, уходя, кажется, в землю.
Так что мы пока встали на месте.
Корн, как начал перегонять, так уже и не останавливался.
Мяту он сделал за день. Сначала долго перегонял, не уставая восхищаться процессом, потом столкнулся с неожиданной проблемой – часть пара изначально конденсировалась и смешивалась с эфирным маслом, и оно получалось совсем не той чистоты, что ему надо. Я тут честно только в затылке почесать мог, потому что понятия не имел, как это лечить. Но в итоге что-то он там придумал, сильно ворчал, что ничего под рукой нет (хотя разложил чуть ли не все ингредиенты и инструменты вокруг, что вынес из мастерской). Делал он по уму, начал с маленькой порции, потом что-то изменил в рецепте. В итоге из всего объема мяты у него получилось семь склянок с мутно-зелёной жидкостью.
– И это ловкость, что ли? – спросил он, глядя на просвет.
– Ага.
– Насколько?
– Давайте посмотрю.
Корн протянул мне склянку, и я внимательно в неё вгляделся, чувствуя, как у меня расширяются глаза.
Зелье кошачьей ловкости. Качество: превосходное. Эффект: +10 ловкости на три часа.
Охренеть. Да ему же просто повезло! Он ведь даже проверенный настой полуночника из моего рецепта заменил на дешевый и простой костный порошок, говоря, что они работают одинаково. И вот именно из-за порошка зелье получилось мутным. Но откуда такое качество⁈ Это ведь было реально одно из худших зелий.
Я сказал, что получилось очень сильно, но перевести десять ловкости в какие-то измеримые понятия затруднялся. Тут только пробовать. Единственное, объяснил, что на меня это зелье по логике подействует гораздо сильнее, чем на Сайруса. Как мог рассказал про разницу между плоскими характеристиками и умножающимися, которые в слоях.
Ну и сообщил, что срок действия три часа.
Старик же недовольно поджал губы, непонятно чем расстроенный. Зелье же отличное получилось, практически максимум, что вытянуть можно! Но от моих вопросов он только отмахивался, а потом сказал не мешать и переключился на мох.
Ну я тем временем с головой погрузился в расчеты, не забывая периодически сливать Ци. Влияние этой самой Ци я мог отслеживать только эмпирически, и очень ясно для себя вывел: Ци ломает вообще всё и нафиг, и подстроиться под нее не получается из-за скорости восполнения. Если мой переход будет длиться сутки, как у нормальных магов, то мой резерв Ци полностью наполнится четыре раза. Второй вариант, с одним кругом, требует постановки за шесть часов. Он хуже, судя по тому, что объяснил Корн, но как запасной план – пойдет.
Правда, решить надо до закрытия контура, и как я решение приму во время прорыва, буду ли я вообще чувствовать время – вопрос хороший.
И решения слива Ци было два: нанести себе серьезную рану либо как-то параллельно сливать Ци. Первое мне не нравилось по понятным причинам, и, как ни крути, даже неизвестно, что сильнее будет мешать концентрации – боль от ранения или обычный слив Ци.
От этих мыслей меня оторвала просто невозможная вонь. Сладковато-тошнотворная, она словно оседала в носу, на языке, и вообще везде. Корн зачем-то перегнал мох, который мы собирали в этом разломе, хотя для зажигательного зелья это было совсем не нужно. Там рецепт гораздо проще: определенные ингредиенты обработать, смешать, и всё. Из двух полных загрузок у него вышло примерно полстакана темной и сильно вонючей смолы. Которую он отскребал от стенок своего куба, в то время как в сборнике не осталось почти ничего – пар так и не сконденсировался, видимо, был сильно летучий и поэтому так сильно воняло.
Сайрус этого издевательства не выдержал, и место дислокации мы сменили на другое помещение. Шли минут двадцать и нашли зал с двумя проходами, размерами раза в три больше. Не так безопасно, но там хотя бы не было этого запаха.
К счастью, Корн перестал дурить и вернулся к тому составу, который я ему вываливал на привале после того, как мне искромсали ноги. Я тогда болтал всё подряд, лишь бы он перестал молчать.
И вот тут я впервые понял, чем настоящий алхимик отличается от человека, который выучил рецепты.
Я знаю списки. Вот это, вот это и вот это, в такой последовательности, при такой температуре. Если одного пункта нет – всё, рецепт не работает, иди ищи.
Корн из моего списка оставил, дай бог, треть.
Он брал ингредиент, которого у него не было, минуту думал, что этот ингредиент вообще делает, лез в кольцо и доставал что-то другое. Не похожее, и вообще не из той же группы, просто то, что делает то же самое.
Я бы так не смог. Не сейчас точно.
На четвёртый час он взял первую готовую склянку, повернулся и без всякого предупреждения швырнул её в дальнюю стену.
Бахнуло так, что я сел.
Именно бахнуло, с хлопком и с волной жара, которую я почувствовал, находясь метрах в тридцати. По ушам ударило еще и звуком, а по кладке пошло пятно копоти в человеческий рост, и оттуда потянуло настолько знакомой вонью… Ну, хотя бы без сладковатого привкуса во рту.
– Мастер Корн!
– Что?
– Да зачем именно здесь⁈
– А куда мне её? – искренне удивился он. – В руке подержать?
В поле зрения появился очень недовольный Сайрус. Интересно, ему тоже вонь жить не дает или уже шумом недоволен?
Корн полез варить дальше, и я вдруг увидел, что старик получает удовольствие. Не результат его радовал. Процесс.
Это зелье, конечно, сильно отличалось от прошлого, которым старик закидывал доспехи. То горело какое-то время, а здесь только взрывалось.
Он закончил четырнадцатую, когда мха оставалось ещё прилично, а вот масло из светильников, которым он заменил вытяжку, кончилось до дна. А ведь если сравнить объемы, то зелья эти грамм по семьдесят, а масла точно было больше трех литров. И он мне про перерасходы что-то еще говорит…
Зелья точно пригодятся против лучников, а вот против босса, скорее всего, нет. Слишком там толстый слой камня.
– Четырнадцать, – сказал он, выстраивая склянки в ряд. – И ни одной больше, пока не найдем что-то еще на замену масла.
Свой распорядок я тем временем тоже наладил.
Каждые два часа сесть, положить ладони на кучу обрезков, выдавить триста пятьдесят, встать. Куча брала всё.
Вечером Тики-тик вдруг отошёл от проёма, сложился в коленях рядом и положил на металл ладонь.
Я невольно дёрнулся, потому что, честно, немного испугался.
Он подержал руку на обрезках, и его прорези вдруг стали ярче. Не сильно, но вспыхнули и почти сразу вернулись обратно.
Он забрал немного черного металла, поднялся и протянул мне обратно что-то блестящее. Я как-то понял, что это кусочек металла из первого разлома, который я ему дал за алебарду. Только теперь совсем чистый и блестящий, словно отполированный.
– Тики-тик.
– Да не надо, это тебе.
– Тики-тик-титик.
– Мастер Корн.
– М?
– Что он говорит?
Корн поднял голову от своих записей, посмотрел на Тики-тика, потом на кучу.
– Говорит, что не может это принять. И благодарен за энергию.
– Он что, от кучи зарядился? – удивился я и даже полез рукой. Вдруг почувствовал, что вся энергия, что была внутри, исчезла.
– Ну да. Он и в тот раз её разрядил, когда вы от вони убежали и оставили всю уборку на старика.
– А как? Ну… – Я поискал слова. – Это же моя Ци.
– Была твоя. – Он вернулся к перу и листам. – Ты её выбросил, партнёр. Ты её каждые два часа выбрасываешь, потому что иначе сдохнешь. И вот стоит железный человек, который эту дрянь у тебя забирает и говорит спасибо. Не жадничай.
– Да я не про это! Мне не жалко. Но как он вообще её усваивает? Это же чужая Ци.
– Не знаю. Сам спроси, если так интересно.
Тики-тик тем временем протягивал ладонь и терпеливо ждал. Я забрал кусочек металла, и он пошел к своему привычному месту, разминая в руках черную железку.
– А про металл он что сказал?
Я внимательнее пригляделся. Не знаю, что Тики-тик сделал, но теперь было ощущение, что грани какие-то слишком правильные.
Сплюснутый правильный семиугольник, если смотреть на плоскость, но при этом неравномерной толщины. Как будто это была семиугольная пирамида, вершину которой аккуратно срезали так, что ни одна из сторон не была одинаковой длины. У меня было ощущение, что я где-то её видел, но понять где – не мог.
– Дай посмотреть.
Чем дольше Корн смотрел, тем сильнее его лицо вытягивалось.
– Ты серьезно? Откуда у тебя это?
– Да просто подобрал в первом разломе, где мы были с Сайрусом. Там на полу лежало в комнате босса. А что это?
Корн растерянно почесал голову.
– Ну, как сказать. Такие безделушки много где купить можно. Семигранка же. Правда, обычно их из дерева режут детишки.
– Детишки? А почему?
– Это традиция со времен архитекторов. Развитие моторики, глазомера…
Я полез рыться в своем мешке, забыв про всякую слабость. Где же ты, где же… Тут ведь лежали книги…
Они, к моему стыду, сильно помялись, и Корн сразу начал ругаться, что я совершенно не умею хранить ценные вещи. И даже забрал книги, которые я выкладывал, мельком пролистывая.
А я уже схватил книжку про барсука и листал, пока не нашел нужную картинку, на самой последней странице. Вот! Барсук держит в руках точно такую же штуку, и из неё выходит радуга и лестница.
«Семигранкой Барсук построил себе путь и отправился за зовом времен, на прощанье махнув Лисе и Медведю…»
Я пролистал все страницы одну за другой, стараясь искать иносказательные смыслы в каждой фразе, и особенно искал, где еще была эта «семигранка». Книга была что-то вроде сборника рассказов, и после каждого шли детские припевы из наборов звуков, вроде «Ку-ку-курум купурум»…
О, вот!
'Медведь принёс камень и попросил разделить поровну.
Барсук приложил ладило к камню и тихонько запел, и пел, пока камень не запел в ответ.
Тогда Медведь попросил больше не делить камень, и чтобы он продолжал петь.
Так и стали они дружить, и дальше вместе пошли.'
Да нихрена себе! Поющий камень, который почему-то напоминает кристалл техники Ци!
Этой штукой что, архитекторы кристаллы резали? Вспомнилось, что Ашер упоминал таинственные «грани».
Я показал Корну книжку и рассказал, что увидел. Старик рассмеялся до слёз.
– Рэй. Ты еще внимательнее почитай и увидишь, что на лестнице в конце семь ступеней. А еще дружба медведя и лисы, которые вечно хотят подраться, это как Ци и мана, а барсук их друг с другом мирит. Это же сказки, они все пропитаны такими мотивами. – И под конец фыркнул: – Тоже мне, открытие. Посмотри еще, в радуге тоже семь цветов.
– Но ведь семигранка! – Я протянул ему металл и ткнул пальцем в страницу. – Вот, точно такая же, металлическая. И этот камень напоминает кристалл техники.
– Ну… Действительно, она выглядит гораздо лучше и ровнее, чем поделки детишек. – Корн пару секунд помолчал. – Знаешь, Рэй, если ты научишься делать ими кристаллы, как архитекторы, я буду первый, кто обрадуется. Но давай все-таки займись нормальными делами, а не мечтами.
Ну, его слова немного охладили мой пыл. Действительно, даже если это вдруг инструмент архитекторов, который сохранился с давних времен, мне это ничего не дает. Ни на Ци, ни на ману металл не отзывался, и я было решил, что Корн прав и это действительно просто безделушка – НО! Тики-тик её почистил и вернул. А значит, эта штука совсем не такая простая, как думает Корн…
Окончательно я сдался, только когда провозился до самого вечера и так ничего и не смог этой семигранкой волшебного сделать. Сосредотачиваться на мане не помогала, ничего не упрощала, ни маной, ни Ци не запитывалась ни в какую, что само по себе было странно и интригующе… Но и ладно. Я от неё точно не отстану. Чувствую, что что-то есть, хоть и не могу объяснить.
С утра мы пошли в сторону босса. Я уже восстановился, Корн всё, что хотел с алхимией сделать, – сделал, и пора было на выход. Да и круг я решил всё же делать снаружи. По пути встретили три волны мобов, в которых было по два гоблина-латника, но шансов у них не было. Я больше не геройствовал, и Сайрус быстро и экономично их разбирал.
Мы открыли первую двустворчатую дверь, и перед нами открылся длинный коридор, метров на сто, с трёхметровыми уступами по правой стороне, на которых стояли лучники. Их было четверо, и всё оказалось ровно так, как я и говорил.
Первый выстрел ушёл в Тики-тика, потому что он шёл первым, и стрела, которая была скорее сгустком пламени, лопнула о наплечник, оставив пятно копоти.
Дальше работал Корн, по подготовленному плану. Зачем рисковать и подставляться под выстрелы, если можно просто закидать тварей огнем? Эти гоблины были типичными представителями «стеклянных пушек», огромный урон и крайне низкая стойкость, так что одной склянки хватало с запасом.
Корн просто закинул по склянке на каждый уступ, бахало, по камню шла волна, и над уступом больше никто не поднимался, а один даже свалился вниз. Только четвёртый, который находился от нас дальше всех, что-то сообразил и спрыгнул. Перекатился, даже лук натянул – но Сайрус метнул в него меч, когда он только вставал, и гоблина просто снесло.
Всё заняло, по ощущениям, меньше минуты.
Над третьей тушей, которая была на уступе, всплыл шарик.
Зерно огненного гоблина-лучника
C ранг.
Пассивная способность: Хитрость стрелка – возможность формировать огненную стрелу из Ци.
Скрытое свойство: неизвестно.
Энергия Ци. (40/400)
Всплыло привычное окошко, и я даже удивился. Всё-таки я видел только краешек зерна и довольно далеко. А оно само… Урона много, расход Ци небольшой, подкачивает только дальность действия. Что забавно, работала стрела даже и без лука, но с луком можно было стрелять на двадцать-тридцать метров, а без него максимум на два-три. Что, конечно, немного странно, и мемов на эту тему на форуме было много. Ну, как и про многие другие не совсем логичные зерна.
– Наверх подними, – сказал Корн Тики-тику.
Тот сложился в коленях, подставил ладонь, и старик залез на неё без всякого смущения, как в лодку. Тики-тик выпрямился, и Корн оказался вровень с уступом, на который спокойно перешагнул.
Застрял он там минут на десять. Я снизу видел только спину и слышал, как он бормочет. Сайрус в это время внимательно осматривал гоблина, которого пришпилил мечом.
– Да чего так долго, мастер Корн?
– Мох тут другой.
– В смысле другой?
– В прямом. – Он свесился с уступа и показал горсть. – Смотри.
Он был бурый. Тот, что мы тут обдирали, был темно-зеленый, а этот конкретно бурый, с рыжиной.
Я взял, размял. Пригляделся, даже понюхал, хоть и не знаю, чем это мне могло помочь. Справки не возникало, да и по игре я такого не помнил. Ну, точнее, разных мхов было штук двадцать, но вот этот был не похож ни на что.
– Не знаю, что это.
– Зато я знаю, чем он пахнет. – Корн уже отламывал кусок камня, чтобы соскрести. – Дай мне полчаса.
Полчаса растянулись почти на два.
Сайрус сел спиной к стене и закрыл глаза. Тики-тик носил Корна с уступа на уступ, пока тот не почистил все четыре.
А я сплёл плёнку, растянув её на всё тело, чтобы потратить побольше энергии.
